Цвет одержимости

      Утро Чанёля начинается… С йоги. Вопреки всему, он добровольно идет страдать на пляж. Чуть не умерев еще на этапе разминки, Чанёль ложится мордой вниз на доску и дрейфует, заявив, что он будет познавать нирвану. Идеальное преступление, он вроде как занимается, а в то же время отлынивает. Под конец соблаговоляет сделать позу кошки и пару раз попытаться встать на голову, что уже высший пилотаж и новичкам не дано. Но Чанёль упорно падает смеха ради и веселья для. И никаких заморозок не просит.       Что зря страдать, он так никогда не вернется на работу. Лучше показать, что у него все хорошо. Вернется вдохновение или нет, это уже не так важно, главное — его барная стойка, без которой то мысли странные в голову лезут, то шило в жопе горит и требует куда-то пойти и что-нибудь сделать. Вот зачем-то пришла в голову мысль на ночь глядя, что давно он из отеля не выходил. Сегодня будет исправлять.       Так что Чанёль возвращается в комнату неприлично бодрый. Он расталкивает Сехуна, вызывая в нем бурю ненависти, а когда тот снова падает в кровать — стаскивает за ногу и волочит в душ. Вопли слышны на весь бунгало. Сехун взывает к совести и состраданию, парни ведь вместе полночи сериалы смотрели, но Чанёль непреклонен. Он не хочет в пекло страдать в деревне, к тому же Сехуну нужно вернуться вовремя на работу, поэтому времени на раскачку нет.       — Ты слишком буквально воспринял мои слова, что нужно успеть кучу вещей сделать, — ворчит Сехун, которому не дали позавтракать. — Что ты хочешь в деревне найти?       — Нормальный массаж, — мечтательно вздыхает Чанёль. — Без вдохновленных и конкретно Исина.       — Аргумент принят.       Они арендуют скутер из автопарка отеля. Естественно, за счет Чанёля, его же отпуск. И весело укатывают на север. Они находят первый попавшийся массажный салон и покупают сеанс. Когда их зовет пройти в кабинет хрупкая тайка, парни синхронно хмыкают. Если такие массажистки будут с ними работать, то они ничего не почувствуют. И это отлично, если бы им хотелось боли, они бы сдались на милость Исина. Но ожидания разрушаются, когда рядом с массажными столами встают крепкие парни вместо той милой тайки. Из салона Чанёль с Сехуном выползают со стонами и кряхтением. Их размяли так, будто они какое-нибудь тесто. И теперь самое время подрумяниться на солнце.       Они решают дойти до пляжа пешком. По дороге они застревают в каждой сувенирной лавке. Сначала обзаводятся смешными солнечными очками, Чанёль покупает цветочное ожерелье, венок, шапку-тайяки. Зачем — непонятно. Сехун отрывается на всю катушку. Он нацепляет желтый парик и на него огромный красный бант. И набирает всякой мелочи для друзей. Опять же, за счет Чанёля. Тот надеется, что у него достаточно денег на счету, он давно его не проверял, и сможет удовлетворить все хотелки Сехуна.       На пляж они вываливаются в пестрых нелепых нарядах и с карнавальными украшениями. На Сехуне штаны-бананы из легкой раздувающейся ткани в традиционном орнаменте, который носят только бабули, и длинная белая туника с вышивкой. Чанёль ограничивается радужными шароварами. И у каждого в руках по ручному вентилятору. На них все оглядываются, но парням наплевать. Давно они так не веселились, не дурачились просто так, не травили глупых шуток, от которых стыдно всем, но все равно смешно.Они арендуют лежаки в тени и идут переодеваться. Зря, что ли, на пляж пришли, стоит хотя бы окунуться. Солнце уже палит нещадно, нужно ехать обратно.       Сехун распаковывает только что купленные маски и трубки. Чанёль примеряет новенькие ласты. Его ждет урок погружения. Не то чтобы он не умел нырять, но Сехун, посетивший пару занятий, уже считает себя гуру и великим инструктором. В который раз Чанёль задумывается, чей это отпуск и почему Сехун получает больше удовольствия, чем он сам.        Они плескаются в теплой воде до полной усталости. Адски хочется есть. Выбравшись из воды, Чанёль первым делом идет за закусками, и находит кучу лотков с уличной едой. Он набирает шашлычков, фруктов и смузи и тащит все добро обратно. Сехун опять нацепил парик и очки и обдувается вентилятором. Ему удается заставить Чанёля облачиться в карнавальное мракобесие и сделать несколько селфи. Чанёль под шумок ест, рассчитывая, что ему достанется больше порций.       — О, твой Бэкхён вчера фотку скинул, — говорит Сехун, откусывая куриный шашлычок.       — Он не мой. И с каких это пор ты на него подписан? — ворчит Чанёль.       — Когда Чунмён сказал, что он приедет рекламу снимать, вот и подписался, чтобы посмотреть на наш отель со стороны. Слушай, чего это фотка такая хреновая, неужели он не мог сделать получше? Это, кажется, в «Персике», смотри, на столе их фирменные пирожные.       Сехун сует ему под нос телефон. Чанёль отворачивается, но настырный друг добивается своего. У Чанёля тут игноротерапия, он делает вид, что Бэкхёна не существует, а ему насильно его пихают. Сам виноват, предупреждать нужно заранее.        Просмотрев пост, Чанёль не находит привычных хештегов и решает прочесть с начала. Действительно, странно, что фото без обработки, без меток, только с геолокацией. Он отбрыкивается от подкатившего волнения и вникает в текст. Сехун кладет голову ему на плечо, чтобы тоже приобщиться.         Чанёль не понимает, что он читает. Знакомые слова не хотят складываться в предложения. Он не может понять, это потому что его мозг сопротивляется поступающей информации, или Бэкхён выложил косячный пост. Все говорит о втором, потому что и фото неотретушированное, оформление в описании отсутствует, и у текста нет структуры. Как будто поток мыслей читаешь. Несколько раз повторяется слово «вдохновение», Чанёль за него цепляется, и от этой ниточки начинает раскручиваться смысл поста. А вникнув, Чанёль чуть не запускает телефон куда подальше.       Бэкхён потерял вдохновение.        — Так вот оно что, — тихо говорит Сехун.        Чанёль открывает «Твиттер». В аккаунтах Бэкхёна тишина, у его друзей тоже, только Минсок просит всех успокоиться и дождаться выхода разговорного видео.        Ну теперь все понятно. Потеря вдохновения все объясняет, и почему коктейль не сработал, и… А что еще? Да все остальные мелочи, которые как-то объяснялись, но не были критичными. Чанёль стучит телефоном себе по лбу. Молодец, не заметил брата по несчастью, хороший эмпат, нечего сказать. Они ведь могли бы поговорить, поделиться проблемами, и не было бы тогда конфликта. Хотя, а с чего бы им посвящать друг друга в свои беды? Чанёль даже не думал знакомить Бэкхёна с деталями своего вдохновения, тем более тогда бы ничего не сработало, потому что он бы знал, что нужно стать счастливым, и пытался бы себя убедить в этом. Да кого он обманывает, просто без вдохновения он чувствует себя ущербным. А так как Бэкхён и не знал о его способности, то можно было делать вид, что все нормально. Конечно, пришлось внутренне сгореть на инквизиторском костре, отвечая про вдохновленных, но подумаешь, какие мелочи, свои предрассудки важнее.        И теперь получается, что между ними огромное недопонимание, которое может разрушить карьеру Бэкхёна. Чанёль ладно, он давно потерян для общества, можно быть и обычным барменом без вдохновения. Можно и блогером быть, вдохновение Бэкхёна не влияет на путешествия, только аудитория ждет чуда, а чуда уже не будет.        Что же все-таки было с тем коктейлем не так, что он запустил эту катастрофическую цепочку. Ведь правильно же, что сначала был коктейль, а потом они по очереди потеряли вдохновения. Очевидно, что от алкоголя Бэкхён не стал счастливым, значит, он точно первым лишился способности. Им нужно поговорить об этом. Чанёль даже готов выслушать обвинения в свой адрес.        — Набери Читтапона, спроси, где они, и скажи, что я хочу прийти мириться, — просит Чанёль.       — Хочешь ему помочь после того, как он сказал, что у тебя задница плоская? — уточняет Сехун.       Чанёль отвешивает ему подзатыльник.       — Ты менеджер моего отдыха? Вот и пиши коллеге, состыкуйте нас. А то телефон отберу и сам позвоню.       — Тише ты, не психуй, сейчас все будет.       Читтапон отвечает почти мгновенно. Сначала он вежливо отказывается, но когда Сехун под диктовку Чанёля пишет объяснение, то говорит, что у них съемки на острове и что вернутся ближе к вечеру. Это дает повод Чанёлю немного выдохнуть — съемки продолжаются, значит, Бэкхён не уходит с «Ютуба».       — Люблю тебя, хён, — внезапно говорит Сехун, попытавшись обнять его руку.       — Ты чего это? — недоумевает Чанёль, собирая мусор в пакет.        Он встает и тянет Сехуна на себя, чтобы тот встал.       — Ты такой добрый, готов бежать на помощь даже тому, кто тебя обидел.       — Мы оба наговорили гадостей. Все было на эмоциях, их не стоит принимать в расчет.       — Я не про это, а про то, что ты вдохновения лишился.       — Так он тоже.       Чанёль примечает мусорный бак и выдвигается к нему.       — Ну, не знаю, вообще не могу понять, как вы так влипли и почему. Ну с тобой-то все понятно, а вот с ним что не так?       — Выпил мой коктейль, который должен принести счастье, но вместо этого забрал вдохновение? — Чанёль закидывает пакет в бак. — Ну только так я могу объяснить.       — То есть его счастье — это отсутствие вдохновения? Тогда почему ты сломался? Бэкхён не понял, в чем был смысл, и наоборот стал несчастным? Сложно как-то.        — Вот поэтому я и хочу поговорить. Потому что мы не видим еще какой-то детали, которая будет все это связывать.        Они быстрым шагом идут туда, где предположительно оставили скутер. Улочки кажутся одинаковыми. Сехун достает из сумки свежекупленную шляпу с полями для Коко и надевает сам. Солнце припекает, а им еще жаркие шлемы надевать.       — Зачем Бэкхён прибежал к тебе клянчить коктейль? Ведь не просто же так шел, шел, увидел, что ты еще работаешь, и зашел? — рассуждает Сехун.       — Как я понял из поста, он искал будущее воспоминание. И нашел в моем коктейле, — отвечает Чанёль.       Он неловко улыбается, загоняя внутрь приятное чувство, что их встреча не случайна и была предопределена. Но ничего хорошего в этом нет на самом деле, потому что вылилось это в потерю вдохновения для обоих. Если бы Бэкхён знал об этом, он бы стал охотиться за коктейлем? Но что случилось, то случилось, ничего не поделаешь. Остается разгребать последствия.        — Вот бы знать механизм его вдохновения, как звезды должны сходиться, чтобы оно работало, — вздыхает Сехун.       — Я думаю, он сам не в курсе. То есть, про камеру знает точно, потому что есть дневники, а про себя уже нет, — говорит Чанёль. — И сейчас выяснять уже поздно, просто не с чем работать. Если, как у меня, зависит от внешнего, то тогда все очень плохо, тогда мы никак не выясним это.       — А от внутреннего— это как? Кто еще терял вдохновение?        — Я таких не знаю. Но просто если я зависим от окружающих, то могут быть люди с закрытой системой? Бэкхён, возможно,из таких, его способность на других не влияет же. Ай, зачем сейчас рассуждать, когда фактов недостаточно, — бурчит Чанёль. Он наконец-то замечает скутер и летит к нему.       — Окей, отталкиваемся от внешнего, что Бэкхён тогда сделал?       — Да ничего такого. Коктейль выпил, сфотографировал его на «Лейку». Стоп.       Чанёль чуть не роняет ключи, когда его прошибает догадкой.        — Он сфотографировал случившееся будущее воспоминание на камеру, которая фотографирует будущие воспоминания. Вот оно, вот точка входа! Он сломал пространственно-временной континуум еще до того, как выпил!       — Я запутался, объясни для тупого.       — Короче... Ай, — Чанёль отмахивается. — У меня у самого мысль никак не оформится. Но если я прав, то это все, это зацикленность, которая бесконечность и… Забей. Даже забудь. Будем надеяться, что меня отпустит независимо от того, что будет с Бэкхёном.       — С чего такая резкая смена настроения, хён? Тебя как будто ледяной водой окатили. Хотя, признаться, это было бы очень кстати.        — Просто каким идиотом нужно быть, чтобы… Я могу понять разные случайности, о которых можно не подозревать. Но когда ты берешь волшебную штуковину и дважды применяешь ее два раза на одно и то же, то, я думаю, штуковина обидится на такое обращение и больше работать не будет. Если я не прав, разрешаю закидать меня камнями.       — То есть, ты не идешь к нему мириться? — уточняет Сехун.        — Нет. Не уверен, что он вообще поймет эту цепочку, а доказывать что-то нет никакого желания. Шлем надень.       Чанёль застегивает ремешок под подбородком, дожидается, пока Сехун усядется, и газует.               ***              Как и в любом приличном отеле, в «Блумин Далии» есть несколько бассейнов под различные цели. Один из таких сотрудники прозвали «Райским уголком», потому что даже в полуденную жару можно находиться на улице и не сдохнуть. Конечно, в высокий сезон в этом бассейне не протолкнуться, и все его преимущество исчезает. Но сейчас гостей мало.       Чанёль бултыхается на  поверхности, повиснув на розовом надувном круге с головой фламинго. Очередной безумный сувенир с утренней прогулки. Мысли его заняты Бэкхёном и его вдохновением, попыткой то ли оправдать, то ли вынести приговор парню. Чанёль не может однозначно сказать, что Бэкхён плохой, на костер его, потому что у самого рыльце в пушку. И он понимает его мотивы. Но вот отношение к собственному вдохновению за гранью. Сначала наплевательски относится, потом творит черт-те что, когда вляпывается в импотенцию. Возможно, Чанёль слишком строг. Скорее всего, им необходимо поговорить. Раз уж оказались связаны, то стоит попытаться вернуть вдохновение Бэкхёна, тогда и его тоже может зацепиться и вернуться. Но это нужно встретиться и поговорить словами, а Чанёль не уверен, что не выскажется, какой парень идиот.       Сехун взбирается на трамплин и с гиканьем прыгает в бассейн бомбочкой. Чанёля окатывает мощными брызгами. Он вяло отплывает подальше, но Сехун, не стесненный ничем, настигает и повисает с другой стороны круга.       — Ты чего такой загруженный? Взбодрись.       — Отстань, — брызгается Чанёль.       Он пытается вывернуться, но не тут-то было.       Сехун быстро его оплывает и запрыгивает на спину.       — Покатай меня или развеселись, — ставит он ультиматум.       — Ах так!       Чанёль отпихивает круг, делает один гребок руками и оказывается у бортика. Он отталкивается назад, опрокидывая Сехуна в воду. Тот тянет его за собой. Чанёль пинает стенку бассейна ногами, чтобы еще больше утопить парня. Сехун его отпускает и накидывается сверху. Чанёль выскальзывает благодаря жирному крему от солнца. Они выныривают одновременно, Сехун ловит круг и замахивается, но раздается свисток спасателя.       — Эй, это всего лишь мы! — кричит Чанёль, поднимая руки вверх.       Спасатель грозит им пальцем и возвращается на пост.       — Какие же вы дети, — раздается манерный голос.       Парни оборачиваются на Коко. Она надела новую шляпу и очки, которые Сехун выбирал осмысленно и старался ей угодить. На ней закрытый черный купальник с кружевом и шелковое парео. Коко сидит под зонтом и намазывает смуглую кожу кремом. Парни подплывают ближе и цепляются за бортик. Чанёль наклоняет голову вправо и делает вид, будто рассматривает ледибой. Она садится прямо, скрестив ноги, будто собирается фотографироваться в «Инстаграм». Чанёль засматривается на упругие бедра, лоснящиеся от крема.       — Ну, если закрыть глаза на грудь, — он выставляет вперед ладонь, отсекая ненужное, — то я бы вдул.       — Я бы не стал закрывать и прямо так вдул, — говорит Сехун.       — Мальчики, — фыркает Коко, — вы ничего не забыли? Вы же пассивы.       — Ну, ты бы мне вдула, какая разница, — пожимает плечами Сехун.       Коко звонко смеется. Когда с ней шутливо заигрывают друзья, у нее всегда поднимается настроение. А довольная Коко — милая и нежная Коко. Тогда можно приходить к ней плакаться в жилетку, требовать поглаживаний по голове и не бояться, что тебя кто-то будет бить палками. Но стоит кому-то постороннему заговорить о ее прелестях, как она превращается в колючую стерву. Поэтому все ее ухажеры — толстокожие тупицы, которым все нипочем. Коко, может быть, и хотела бы подцепить трогательного и романтичного парня, но из-за вдохновения не может.       Чанёль тяжко вздыхает. Кто-то посчитает за благо, если его вдохновение пропадет, а он вот бегает и пытается вернуть. Коко одна из немногих вдохновленных, кто с радостью отдаст способности желающим. Многие недовольны своими вдохновениями, им трудно с ними уживаться, но все равно каждый задумается, а стоит ли лишаться пусть и неудобного, зато необычного свойства. А для Коко избавление будет самой большой радостью. Ведь она умирает каждый раз, стоит кому-то в нее влюбиться.       Не сама, с ней все всегда хорошо. Вот тому, кто в нее по-настоящему влюбится, не повезет. Он увидит ее смерть в результате несчастного случая и перестанет ее замечать, даже если она встанет прямо перед ним. И будет уверен, что Коко мертва, хотя для окружающих ничего не изменилось. Жестокое вдохновение, лишающее ее возможности построить отношения. Игра в одни ворота тяжела, ей будет трудно любить за двоих, ведь ее партнеру нельзя будет влюбляться. Поэтому она и ершится с незнакомцами. Если мужчину не заденут ее колкости, то есть маленький шанс, что он сможет пережить ее смерть.       — Там Бэкхён видео еще не выложил? — спрашивает Чанёль.       Забрать телефон ему не дали, приходится дергать друзей, чтобы они проверяли «Ютуб».       — Милый, я не пропущу, плавай спокойно. Да и потом, какая разница, когда ты посмотришь.       — Я не могу расслабиться, мне нужно разгадать эту загадку, мозги взрываются от того, что я ничего не понимаю, — стонет Чанёль. — Мы потеряли вдохновения одновременно или последовательно? А если второе, то в каком порядке? И в каком порядке нужно возвращать? А зависит ли мое вдохновение от его? Ну и куча таких же вопросов, на которых никогда не будет ответов, только теории.       Чанёль резко ныряет. Опять он заводится, нужно охлаждаться. А еще ему неохота слушать ворчание Коко на тему, как ему повезло. Он выныривает лишь когда распихивает тягостные мысли по тяжелым сундукам. Чанёль встряхивает волосами, как собака, заставляя всех вокруг прикрыться от брызг. Сехун переворачивается на спину и отталкивается от борта.       — В такие моменты я тебе завидую.       — М? — Чанёль непонимающе на него оглядывается.       — Что ты можешь потерять свое вдохновение и побыть нормальным человеком.       — Эй, в этом нет ничего хорошего. Меня мучает это. Моё вдохновение — это часть меня, а я не хочу ходить с ампутированной рукой.       — Твое вдохновение хоть немного крутое. А мое такая ерунда. Хотел бы я его не иметь.       Чанёль недоуменно хмурится. Подплыв ближе, он трогает Сехуна за плечо.       — Ты чего? Смотри, благодаря прорицанию ты работаешь в таком крутом месте. И к тому же, ты будущее видишь! Это тебе ерунда.       — Да, я в райском месте, могу бездельничать почти весь день, получаю деньги почти ни за что. Но это выглядит как компенсация за мою ущербность. Это же безопасное место для вдохновленных, — Сехун опять вздыхает. — Нас как будто согнали в заповедник и теперь показывают за деньги.       — Ты всегда можешь уйти, — замечает Чанёль. — Чунмён никого не держит силой. Разве что силой денег, но это твой личный выбор.       Сехун резко переворачивается и набрасывается на Чанёля. Тот не успевает защититься и с головой погружается в воду. Они шутливо борются, пока не слышат свисток спасателя. Опять ему приходится вскакивать с места. Хорошо еще, что не прогоняет, спасибо Коко и ее ледибойским чарам.       — Да мы шутили! — кричит Чанёль, выбравшись на бортик. — А ты чего дерешься?       — Ну вот подумай! Вернёмся мы в мир, и что? Ты-то ещё ладно, а мне прикажешь каждый день запираться в отдельной комнате? Я ведь не контролирую это. Знаешь, со сколькими я поссорился из-за предсказаний? Не хочу так.       — Я точно никогда не вернусь на большую землю, — подает голос Коко. — Не с моим вдохновением.       Парни смущенно переглядываются, а потом косятся на пресловутого спасателя. Тот уже давно оказывает ей знаки внимания, достаточно настойчив, чтобы проломить оборону, но чуть более чувственен, чем обычные ухажеры Коко. Испанец, что с него взять. Потом, если вдруг чего, это им его успокаивать, убеждать, что она жива, поить коктейлями по случаю и всякое такое.       Тяжело ей, но зато ее выбор не обусловлен мнимой несвободой. Она спокойно может жить в обществе, и никто и не догадается о ее секрете, если рядом не будут сходить с ума мужчины. А вот Сехун точно чушь несет. И не ту, которая длится с трех до пяти, а обычное заблуждение закомплексованного человека. Ему бы показать, что ничего страшного нет. В деревню он может выезжать, так почему и дальше когда-нибудь не съездить.       Чанёль прекращает болтать ногами. А ведь это идея. Им же хорошо вместе, они друг друга с полуслова понимают. Почему бы не взять отпуск, оплачиваемый, и не рвануть куда-нибудь? Чанёль даже не знает, сколько у него денег на счету. Нужно проверить, вдруг там миллионы, а он не в курсе. А что, заочно он везде был, спасибо «Сити Лайтс». Сехун его не будет стесняться во время приступов прорицания. Какие еще могут быть препятствия, кроме виз? С их корейскими паспортами они могут посетить очень много стран без лишних проволочек. Что там Сехун предсказывал, Норвегию? Можно начать с неё. Забавно, что этот проект Бэкхён должен был снимать следующим.       Сехун вцепляется в свешенные ноги Чанёля и пытается на них повиснуть. Чанёль ему не дает, активно взбивая воду. Они рискуют снова расшалиться, и тогда их выкинут с райского местечка. Положение спасает Коко.       — Вылезайте, ваш Бэкхён выложил видео.       Чанёль бросается к лежаку, подскальзываясь на мокрой плитке. Он шлепается на колени и проезжает до места, но Сехун каким-то образом успевает быстрее и накидывает ему на голову полотенце. Приходится вытираться, и только потом Сехун дает ему сесть рядом и взять наушник.       «Бэкхён из «Сити Лайтс» готов осветить вас своим сиянием. Привет всем. Я сейчас отдыхаю в Таиланде, на острове Самет. Отель называется «Блумин Далия», здесь очень красиво, прозрачная вода, чистый пляж. Вас, наверное, удивил мой недавний пост в «Инстаграм». Нет, это не реклама аккаунта, а просто констатация факта. В общем, я хотел бы прояснить некоторые моменты. Да, я больше не чувствую фотографии будущих воспоминаний. И «Лейка» в моих руках будущее больше не снимает».       У Чанёля внутри все обрывается. Это же не то, о чем он думает? Бэкхён же не закрывает канал, потому что потерял вдохновение?       «На протяжении всего времени, что я рассказываю вам о путешествиях, две вещи оставались неизменными: я фотографирую на «Лейку» и рассказываю вам, что я чувствую от снимков, и я ищу эти будущие воспоминания по всему свету. Как вы видите, я лишился основы своего канала, того стержня, вокруг которого выстроен весь блог. Может быть, вы скажете, что это не так, главное то, где я бываю, что показываю, но для меня дело обстоит именно таким образом. У меня нет другого выхода, как изменить этот факт, потому что я не знаю, что со мной будет дальше. Даже если способность вернется, полагаться на нее я уже не могу.       «Лейка» по-прежнему работает в чужих руках. Мои друзья спокойно делают фотографии будущих воспоминаний, так что, я думаю, те, кто хотел когда-нибудь получить такой снимок, смогут это сделать. Сейчас мы должны доделать те проекты, которые уже распланированы, а именно: закончить съемки в Таиланде, полететь в Норвегию и устроить большую сходку в Сеуле. Надеюсь, кто-нибудь все-таки придет, несмотря на мою ущербность», — Бэкхён впервые за видео позволяет себе улыбнуться.       Чанёлю хочется кричать во все горло, что тот неправ. Ему всегда казалось, что снимки будущих воспоминаний — это приятный мистический бонус к интересным рассказам и красивым съемкам. Да, где-то в глубине души его грела мысль, что Бэкхён такой же, как они, и он добился больших высот, несмотря на «странности», за которые в обществе обычно клеймят. За каналом хочется следить не потому что он ищет будущие воспоминания, а потому что он показывает места через призму своей личности и личностей своей команды. По крайней мере, так Чанёль чувствовал.       «По поводу того, что именно случилось, — Бэкхён достает две фотографии, но держит их лицом к себе. На одной что-то написано с изнанки. — Вот это — моя самая первая фотография на «Лейку». Я вам никогда не показывал, потому что это было слишком личным, и я боялся реакции. Теперь-то уже не важно».        Он переворачивает первый снимок. Чанёль мычит, не сумев оформить мысль в слова. Это его коктейль! И бар его, хотя с этого ракурса узнать трудно. Вот же!..       «Вы знаете, что я обрабатываю фотографии на предмет кучи параметров. Цвет этого коктейля я определил как «Блумин Далия». Помните, где я сейчас отдыхаю? В отеле «Блумин Далия». Я не мог сюда не приехать».       — Вот это поворот! — восклицает Сехун. — Попахивает совпадением.       Чанёль пихает его локтем.       «Мне сделали этот коктейль в первый же день. Мои поиски закончились. Я был вне себя от того, что это будущее воспоминание случилось осознанно, и что-то меня дернуло сфотографировать этот коктейль на «Лейку». И вот что вышло, — Бэкхён переворачивает вторую фотографию и приближает оба снимка к камере. Они идентичны. — Камера повела себя как самый обычный фотоаппарат и запечатлела то, что было. Но это я узнал только на следующий день. Сначала я обнаружил, что не могу прочувствовать фотографии. Никакие из тех, что я таскаю с собой. Потом Чондэ проявил пленку, которую я отщелкал накануне, и все кадры, сделанные мной, показывали то, что я видел в видоискателе. А когда я проявлял пленку самостоятельно, то тут мои кадры оказались засвечены. Мы фотографировали по очереди, я и мои друзья, поэтому негативы были то засвеченные, то нормальные. Какой из этого вывод? Понятия не имею».       А Чанёль, кажется, имеет. Да и любой внимательный человек тоже поймет. Не нужно было фотографировать на «Лейку» уже сбывшееся будущее.       «Я не знаю, что будет с каналом дальше. За все эти пару дней я никогда всерьез не думал о том, чтобы его закрыть. Но, честно, эта ситуация показала, как все есть на самом деле, и меня это пугает, и в таких условиях продолжать блог будет неправильно. Я не знаю что делать. Хочу послушать, что вы мне скажете, может, посоветуете, может, забросаете меня тухлыми помидорами, бойкотируйте, в конце концов. Но вы знаете, что я не скрываю от вас правды, — Бэкхён вздыхает и опускает голову. — С вами был Бэкхён, да озарит… Эх, ну вы сами все знаете. Кюн».       Сехун выключает приложение. В другой раз Чанёль бы полез смотреть комментарии, но сейчас он как-то слишком потерян. В смысле, закрыть блог? А как же видео из других стран, его отдушина, окно в большой мир? Чанёль пробовал других блогеров смотреть, но никто не нравился. Точно придется брать Сехуна в охапку и ехать самому.       — Он ничего не сказал, о том, что выпил коктейль по случаю, а не просто напиток, — осторожно замечает Коко.       — Да, действительно, — кивает Сехун.       — Ну может, потому что сам понял, что я не имею к этому никакого отношения?       Чанёль сминает в руках полотенце. Кроме горечи от возможной потери, его разрывает от несправедливости. Он в этой ситуации вообще левый человек, а ему рикошетом прилетела импотенция из-за действий Бэкхёна. Всегда Чанёль страдал из-за таких людей, которым ничто не могло помочь, и они тянули за собой окружающих. Но его обида такая же несправедливая, как и ситуация. Он же не обижается на солнце, когда оно в тени нагревает пятьдесят градусов Цельсия. И как справиться с этим, Чанёль не понимает.       — Хён, тут Чунмён пишет, что обыскался тебя. Требует срочно явиться к нему на разговор, — говорит Сехун.       — Эх, это нужно идти переодеваться в приличную одежду…       — Он ждет на тайном месте.       — Ладно, значит, прямо так пойду.              ***              Чанёль еле плетется по краю пляжа, прячась в тени. Разговор с Чунмёном беспокоит, непонятно, о чем будет идти речь. Еще и это видео, сколько же бесящей неопределенности оно оставило. Телефон все еще в комнате, Чанёль мог бы за ним зайти, но боялся задержаться и расстроить Чунмёна. А он бы точно задержался, читая на ходу комментарии и врезаясь в пальмы. При этом он все равно тянет время, то остановившись наполнить бутылку водой из питьевого фонтанчика, то поболтав со встреченными знакомыми.       На подходе к тайному месту Чанёль слышит гитарные переливы. Он замедляет шаг и вертит головой, ожидая, когда появится гамак. Сняв панаму и поправив мокрые волосы, Чанёль краем глаза замечает розовое пятно. Он оборачивается и видит Чунмёна в компании Исина, играющего на гитаре. Директор машет ему.       — Давай сюда, никак с тобой связаться не могу.       — Телефон дома оставил, — объясняет Чанёль. — Привет, Исин.       Он трепыхает футболку на груди, пытаясь хоть как-то охладиться. Ручной вентилятор благополучно забыт. По спине стекают капли пота, и Чанёль пытается уместиться в тени. Он ставит бутылку на журнальный столик, отмечая, что на песке стоит сумка-холодильник. Кажется, у кого-то был пикник.       — Исин, дай нам пару минут, — просит Чунмён.       Тот кивает, приставляет гитару к пальме и идет к воде. Чанёль провожает его взглядом, пытаясь прогнать обычную для таких встреч мысль: как они с директором сексом занимаются, если прикосновения Исина болезненные вне зависимости от его желаний? И он никак не решается задать этот вопрос.        — Как самочувствие? — спрашивает Чунмён.       — Не знаю, — пожимает плечами Чанёль. — К бару не подходил, никто коктейли не просил.       — А как отдыхается?       — Знаешь, подумываю над тем, чтобы взять нормальный отпуск, — признается Чанёль. — Отпустишь?       — Конечно, с радостью.       — Я настолько плохой работник, что отпустить легко, а увольнять жалко дурака — еще помрет? — шутит Чанёль.       Чунмён смеется.       — Ладно, перейдем к делу. То, что ты накричал на Бэкхёна, не очень красиво.       Чанёль вжимает голову в плечи.       — Я как бы в отпуске и такой же гость отеля, — пытается оправдаться он.       — Давай без этого, — отмахивается Чунмён.       Он садится в кресло и указывает Чанёлю на гамак напротив.       — Помоги мне с одной вещью, которая связана с ним, — просит мужчина.       Гамак стремится перевернуться, пока Чанёль пытается устроиться.       — Что именно? Вряд ли я смогу к нему подойти, даже если ты назначишь это дело наказанием за хамство.       — Так сильно его ненавидишь? — сочувственно спрашивает Чунмён. — Твое вдохновение вернется, рано или поздно, так или иначе.       — Да нет, дело не в этом, просто видео… — Чанёль пожимает плечами. — Мне стыдно, что я его обвинил, хотя он не виноват…       — Думаешь, ваши проблемы не связаны? Отнюдь, — качает головой Чунмён. — И именно поэтому ты — наилучший мой вариант. Тебе будет проще всех это сделать.       — А можно сразу к сути, пожалуйста.       Чанёль наконец усаживается на гамаке ровно, а не развалившись, как желе, что перед высшим руководством, пусть дружелюбным, не очень корректно.       — Убеди Бэкхёна продать мне «Лейку».       Чанёль дергается, и этого хватает, чтобы полететь на песок. Он поднимается, пытаясь отряхнуться и избавиться от прилипших к поту песчинок, но это заведомо бессмысленная затея.       — Прости, что? — переспрашивает Чанёль.       — Я хочу его «Лейку». Она идеально впишется в отель. Я уже и студию под нее сделал, осталось купить главную звезду.       — Нет, я не буду этого делать, — твердо говорит Чанёль.       — Послушай, ваши разногласия не так катастрофичны, чтобы ты не попытался. Ты ничего мне не испортишь, я все продумал…       — Я фанат. Я знаю, что для него значит эта камера. Он никогда не согласится.       — Его друг поделился со мной опасениями, что вдохновение Бэкхёна несет характер одержимости. Ты бы мог его спасти от этого, — говорит Чунмён.       Чанёль запинается, переваривая сказанное. Бэкхён одержим вдохновением? Что же, у Чанёля появляется еще один крючок, чтобы его понять. Отношение Чанёля к своему вдохновению имеет тот же характер навязчивой идеи. Для себя он давно нашел оправдания, а что насчет Бэкхёна?       — Это ничего не меняет. Вот ты бы смог продать отель? — качает головой Чанёль.       Вместо незамедлительного ответа, Чунмён поднимает взгляд к небу.       — Так! Ты должен был сказать, что ни за что, Чанёль, я никогда не брошу это место! — возмущается Чанёль.       — Ты, в принципе, прав, но когда-нибудь отель будет нерентабельно содержать, сколько денег ни вкладывай, — тяжко вздыхает Чунмён. — Бизнес — это сложно.       — То есть, в перспективе все вдохновленные, нашедшие здесь убежище, окажутся в чужом и враждебном мире? — поражается Чанёль. — Но ты обещал…       — Я не отказываюсь от этих слов. Найдем другое место, сделаем новый вдохновленный отель или придумаем что-нибудь еще. Мне до сих пор нравится идея с медицинским центром, только вам всем там не найти работу, — вздыхает Чунмён. — До этого момента еще далеко, можешь расслабиться.       — Я сейчас расстроился, честно. Даже если вдохновение не вернется и ты меня выгонишь, я бы не хотел знать, что когда-нибудь «Блумин Далия» исчезнет, а вместе с ней эти места, предметы, люди…       — Это место делает не территория, а люди, — возражает Чунмён. — Все люди, вдохновленные или нет, от уборщика до коммерческого директора. И ты — один из них, с вдохновением или без.       — Да чего я стою без вдохновения, — опускает голову Чанёль. — Я так, посредственность, ничего выдающегося.       Он присаживается на гамак, позволяя себе немного раскачаться.       — Минуточку, а кто освоил флейринг за кратчайший промежуток? — возражает Чунмён. — Кто заведет душевную беседу, чтобы раскопать у гостя хорошее настроение? К кому люди чаще всего возвращаются?       — Ну, первое да, а за остальные вопросы я не отвечаю. Это правда так?       — Да. Ты не представляешь, каких моральных терзаний мне стоит оставлять тебя на пляже каждый раз, когда Элиот подает отчеты. Так хочется перевести тебя в «Эмералд», но там проходимость гораздо выше, а следовательно, и шанс, что ты заработаешь импотенцию.       — Но я же не всегда делаю коктейли по случаю…       — Статистика говорит, что тебе они не нужны, чтобы люди хотели вернуться.       Чанёль чешет голову под панамой. Посмотреть бы на эти отчеты, почему раньше про них никто не говорил? Вряд ли они бы смирили его с действительностью, но было бы хоть какое-то утешение.       — Вы с Элиотом это все выдумали, чтобы я не расстраивался, — говорит Чанёль. — Я понимаю, что всех достал с импотенцией, и вы хоть как-то пытаетесь меня успокоить, но единственное, что мне может помочь — это возвращение вдохновения. Не беспокойтесь, я жду, никуда не бегу, ничего страшного творить не собираюсь.       Чунмён смотрит на него с сочувствием.       — Все еще думаешь, что вдохновение — самое главное, что есть в твоей жизни? — тихо спрашивает мужчина.       Чанёль пожимает плечами.       — Послушай одну историю про паренька, который тоже думал, что без вдохновения он никто. Ему с детства постоянно везло. Любая безумная затея удавалась, потому что всегда обстоятельства складывались в его сторону. И вариант контрольной совпадет с отличником, поэтому можно списать. И в магазине всегда остается последняя пачка любимых чипсов, и в видеопрокате всегда завоз новых кассет в тот день, когда он заходит. И все в таком роде, всякая приятная мелочь. Как ты понимаешь, такое свойство не сразу можно распознать.       Чунмён открывает холодильник и достает бутылку с водой. Он отпивает и ставит ее на столик.       — Парнишка заподозрил, что что-то не так, когда его приятель жаловался, что хочет признаться одной девчонке, но у нее уже есть парень. И вот, пожалуйста, в тот же день наш герой случайно видит, как влюбленные ссорятся и расстаются. Он тут же передает это другу, а тот не теряет времени и начинает встречаться со своей дамой сердца. Дальше больше, всего не вспомнить, но окончательно парень уверился в своих способностях, когда купил лотерейный билет, и он выиграл. С этого и началось его падение вниз.       — Он начал выигрывать деньги без перерыва? — догадывается Чанёль.       — Почти. Все-таки он был не настолько глуп, потому что одно и то же имя в победителях вызовет кучу подозрений. Сначала он просил знакомых получать деньги вместо него, но когда кандидаты кончились, решил, что стоит попробовать нечто иное. Это были подпольные карточные игры. Постепенно он сколотил состояние, начал вкладываться в бизнес, инвестировал наугад. И всегда его предприятия оставались на плаву. Но и играть не перестал, выбравшись из душных подвалов в фешенебельные зарубежные отели и казино. Парень шел к успеху, абсолютно не ценив то, что получил благодаря вдохновению.       — И потерял вдохновение, да?       — Не перебивай старших, — Чунмён кое-как дотягивается до него и шлепает по голове. — Да, потерял. И столкнулся с тем, что не знает, как вести бизнес. Его это так напугало, что он быстро растерял все активы, даже не успев продать и хоть что-то заработать. Он думал только о том, как вернуть способность, а не выпутываться из сложившейся ситуации, научиться чему-нибудь, выбрать одно направление из многих.       — Ясно. Ты хочешь сказать, что мне не стоит полагаться только на вдохновение, а нужно научиться чему-то еще.       — Да дослушай ты. Раздражаешь, — стонет Чунмён. — Проблема была еще в том, что он связался с серьезными людьми, и их такое положение не устраивало. В конце концов его поставили перед выбором: либо он берет себя в руки и делает все возможное, чтобы спасти чужие деньги, либо идет на корм рыбам. Я выбрал борьбу, у меня оставалось всего два или три предприятия, которые не успели развалиться, и мне пришлось учиться всему с нуля.       — Подожди, это что, был ты?! — восклицает Чанёль. — Но ты и бандиты… У тебя же легальный бизнес, я ничего не путаю?       — Да, это был я, — с грустной улыбкой говорит Чунмён. — Сейчас все легально, я смог выйти из тех договоренностей, и на данный момент ни один мой бизнес не связан с криминалом.       — И ты терял вдохновение…       — Терял. И вернул. Точнее, оно само вернулось. Когда я стал упорно вкалывать, разобрался, что к чему, приложил усилия и мозги, снова заметил, как совпадения заполонили мою жизнь. Отчасти это позволило мне выйти из теневого сектора, но больше я не злоупотребляю этим. Если совпадения вокруг меня случаются — пусть, я не против. Но специально играть на них, чтобы получить выгоду, я больше не буду.       — Спасибо, что поделился, — растерянно говорит Чанёль. — Но что ты этим хотел мне сказать? Что не нужно быть одержимым своими силами? Так это очевидно. Или что все само восстановится? Это я тоже знаю.       — Я еще не закончил, — закатывает глаза Чунмён. — Как я уже говорил, я считал себя никем, когда лишился вдохновения. Что я ничто без совпадений, что я не смогу ничего достигнуть без них. Но все же справился. Доказал, что я чего-то стою сам, без мистической силы.       Он делает паузу, а Чанёль, от нетерпения раскачивающий гамак, молчит в ожидании. Если он и сейчас что-то под руку скажет, мужчина его точно побьет.       — Параллельно я искал способ излечиться. Встречался с разными гуру, из которых только некоторые были по-настоящему вдохновленными. Но никто не мог ответить на мои вопросы. Вдохновение вернулось тогда, когда я про него почти забыл. Это случилось тогда, когда я впервые пришел на прием к Исину.       — Значит, мне нужно отдаться в его руки, ясно.       — Чанёль!       — Шутка же.       — Возвращение моего вдохновения не связано с Исином, — быстро поправляется Чунмён. — Просто так совпало. Просто у меня был душевный подъем, у меня все было хорошо, я влюбился, и это все в совокупности призвало вдохновение назад.       — Не догоняю.       — Не могу сказать точно, почему вдохновение пропало, а потом вернулось, — вздыхает мужчина. — Есть только предположения, а подтверждения нет, хотя я был бы не против это выяснить. Сейчас-то я готов встретить напасти. Но я думаю, что лишился сил, потому что был слишком жадным. Жадным до денег, удачи, развлечений и так далее. А когда стал готов отдавать, то мне вернули силы.       — Вернули? В такой формулировке? — уточняет Чанёль.       Он даже прекращает раскачивать гамак. Чунмён кивает.       — За время общения с вдохновленнымия понял одно: наши способности даны свыше. Я предпочитаю думать, что это Вселенная, кому-то ближе понятие «Бог», но суть одна. Нас одарили, но любой дар можно забрать. Нужно всего лишь правильно соблюдать условия сделки.       — Но я их не знаю! Никто не приходит и не говорит: «Делай то-то и то-то, но не делай того-то».       — И никто не знает. Более того, никому и не надо знать, потому что редко кто доводит себя до потери вдохновения. На самом деле сломаться не так просто. Насколько я могу судить, эти условия выполнимы, и нужно умудриться переступить черту. Ты третий на моей памяти, кому это удалось. Итого, считая меня и, очевидно, Бэкхёна, нас пятеро. И только ты умудрился потерять и вернуть вдохновение несколько раз.       — И что это значит? — стонет Чанёль.       — Что у тебя есть все данные, чтобы сделать правильные выводы и больше не ломаться.       Чанёль снимает панаму и взлохмачивает волосы. Откровения Чунмёна выбивают последнюю почву из-под ног. И что ему теперь делать? Тоже ждать у моря погоды, потихоньку совершенствовать искусство бартендера и не выпендриваться с коктейлями по случаю? Ту механику действия вдохновения вряд ли можно считать условиями договора с «Вселенной», все наверняка сложнее. И в то же время должно быть проще. Чанёль не знает. Он окончательно запутывается.       — Почему ты раньше не рассказывал?       — Надеялся, что до тебя дойдет самостоятельно. И еще мне до сих пор стыдно за свое прошлое. Я нарушал закон и не понес за это наказания. Но сдаваться властям было бы неразумно, потому что тогда я подведу всех людей, которые на меня работают.       — Зато у тебя есть личный отель для искупления, — криво усмехается Чанёль.       Чунмён не отвечает. Он встает с кресла и поправляет одежду.       — Не отрицаю. Если бы я был добреньким дядюшкой, то не смог бы построить отель. Прости, что поставил тебя в тупик.       — Да ладно, подумаешь, я сейчас только и делаю, что врезаюсь в четыре стены и не могу найти выход.       — Тебе стоит подумать обо всем, — кивает Чунмён. — Я оставлю тебя здесь. Если захочешь есть, можешь воспользоваться нашим пикником.       — Спасибо.       Мужчина подходит к берегу. У воды стоят черные шлепки и лежит кучкой одежда, но самого врача нигде не видно. Тот выныривает неожиданно и выбирается на берег, спотыкаясь в волнах. Трусы он тоже снял, и Чанёль поспешно отворачивается.       — И да, Чанёль, — говорит Чунмён. — Я несколько раз слышал, как Лои называли гением, имея в виду приготовленные коктейли. Много положительных отзывов в интернете про корейского бармена. Элиот хвалит твои идеи, хотя и не всегда хочет добавлять их в меню. Твоя таблица-конструктор даже недоделанная великолепна. Так что не думай, что ты посредственность.       Чанёль оборачивается, чтобы возразить, но лишь замечает, как Чунмён и Исин исчезают в дымке. Вот, значит, как действует это место. Все верно, он очень хочет побыть один, чтобы подумать. Но сначала нужно окунуться, чтобы освежиться и смыть противный песок. Чанёль снимает футболку, шорты, вытряхивает из карманов полезные мелочи, найдя флакончик с солнцезащитным кремом. Его взгляд падает на оставленную Исином гитару. Чтож, под музыку ему думается еще лучше. Какое хорошее совпадение, спасибо Чунмёну за его вдохновение.