Цвет одержимости

      Бэкхён бросает кепку на крючок, скидывает кроссовки как попало и несется в душ наперегонки с Крисом. Они оба хотят смыть соль, но уступать очередь не собираются.       Они только что приехали со съемок на западном побережье острова, где занимались подводным плаванием с рыбами. Настроения искать в отеле что-то интересное нет совершенно, выполнять намеченные планы по поиску вдохновленных — тоже. Вот и выбрали развлечение на стороне. В этот раз погружались все, даже Минсок, обычно открещивающийся от любых активностей, говоря, что слишком старый для физических нагрузок. На что Крис всегда многозначительно хмыкает.       Бэкхён побеждает в неравной схватке нечестным путем: использует щекотку. Поэтому первым влетает в ванную и закрывает на замок дверь. У него уважительная причина для спешки: Чанёль хочет встретиться. Когда Тэн сказал, что Чанёль хочет поговорить о том, что они оба потеряли вдохновение, Бэкхён сначала не поверил. Первым порывом было послать Чанёля куда подальше, но друзья его убедили, да и он сам понял, что глупо отказываться. Тем более ему все еще нужно отдать фотографию. А еще извиниться. Потому что Чанёль единственный человек здесь, кто знает, что нужно делать. И если он готов забыть обиды, то Бэкхён не будет выкаблучиваться и сделает все для примирения. Несправедливо обвинять Чанёля во всем.       Он выходит из ванной достаточно быстро и первым делом бросается к телефону. Крис тут же исчезает за дверью. В гостиной сидит в одиночестве Тэн, который попросил у них политического убежища и временно спит на диване. Сладких голубков Минсока с Чондэ не наблюдается. Они их вообще потеряли на полпути к бунгало, потому что устроили с Крисом беготню наперегонки. Но, по идее, парни уже должны были подойти.       — Можете не стараться, Чанёль недоступен, — говорит Тэн, когда Бэкхён открывает «Инстаграм».       — То есть?       — Он без телефона второй день ходит. Я не могу написать Сехуну, у него уже начались сеансы предсказаний. Единственное, что я знаю — это то, что Чанёля вызвал директор Ким. С тех пор его не видели.       — Директор его съел? — удивляется Бэкхён.       — Надеюсь, что да, — хмуро говорит Тэн.       — В смысле?       — Они мне не написали, что Чанёль передумал. Я узнал только сейчас, что он расхотел встречаться. Простите.       Бэкхён роняет телефон на диван.       — Что? Почему? Это после видео?..       Он не знает реакции аудитории, потому что ему страшно заходить в соцсети.       — Нет, раньше. Извините наших сотрудников. Когда дело касается их личных жизней, то они становятся совсем детьми.       — Но... Но как теперь узнать, почему он передумал?..       Бэкхён падает на диван и взлохмачивает мокрые волосы. Ну, Чанёль! Зачем было обнадеживать, а потом жестоко бросать?       — Простите, — говорит Тэн.       — Ты не виноват, тебе не за что извиняться, — вздыхает Бэкхён. — Я должен говорить тебе спасибо каждый раз, когда ты помогаешь. Но почему? Ранее ты категорически отказывался.       — Один человек мне недавно сказал, что стоит поступать так, как позволяет твоя совесть. Моя совесть не разрешает бросать человека в беде, — с мягкой улыбкой говорит Тэн. — Хотел бы я услышать эти слова раньше, чтобы предотвратить некоторые события.       — Все равно спасибо.       — Я знаю, как мучается Чанёль, когда теряет вдохновение. На него всегда больно смотреть. Я примерно понимаю, что вы чувствуете.       Бэкхён кивает. Он поднимается, чтобы немного убраться. Они вчера в спешке таскали свои вещи из фотостудии в бунгало и бросили как попало. Бэкхён как может наводит порядок. Когда ему в руки попадает альбом со старыми фотографиями будущих воспоминаний, он не удерживается от порыва снова его пролистать. Бэкхён возвращается на диван и предается воспоминаниям о воспоминаниях. Кусок торта с синей свечой обещает радостное предвкушение. Парень с голой спиной — щемящую нежность. Оранжево-малиновый закат на пляже — умиротворение и спокойствие. Он не может ощутить их, остается полагаться на описания. Сможет ли он когда-нибудь найти их все, чтобы его чулан опустел? И сможет ли когда-нибудь снова взять фотографию в руки и почувствовать?       — Почему ты думаешь, что я потерял способность из-за коктейля? — спрашивает Бэкхён. — В смысле, из-за того, что я его выпил.       — Не знаю, — пожимает плечами Тэн. — Но это выглядит логичным.       — Ким Чунмён сказал, что я сам что-то нарушил...       — Но ведь Чанёль не сам нарушает, это ему люди неправильные попадаются, — возражает менеджер. — То есть он действительно зависит от того, кто именно просит коктейль.       — Я уже не знаю, чему верить.       Бэкхён встает, затягивая пояс халата потуже. Он подходит к комоду, где положил кофр с «Лейкой», и проверяет счетчик снимков. Они никак не могут дощелкать пленку, которую заправили перед шоу Лои. Всего пара кадров осталась, но какой в них смысл? Бэкхён откладывает ее в сторону. Из кофра сиротливо торчит угол помятого конверта с фотографией Чанёля. Бэкхён все-таки решается.       — Держи, отдай Чанёлю при случае, — протягивает он конверт Тэну. — Только скажи ему, пожалуйста, чтобы никому не показывал.       — Хорошо. А мне вы такого не говорили, — замечает менеджер.       — Там же почти порнушка, — морщится Бэкхён. — Не хочу, чтобы кто-то еще меня видел голым.       Решив одну из мелких проблем, он приступает к следующей. Точнее, гипнотизирует экран телефона, не решаясь зайти ни в одну соцсеть. Даже после первого видео такого не было, чтобы он боялся посмотреть на реакцию аудитории. Он знает, что вылезет куча неадекватов, некоторые подписчики покажут истинные лица, кто-то молча отпишется, а кому-то будет несложно написать несколько ободряющих слов. Но знать — одно, а быть к этому готовым — другое. Бэкхён усилием воли открывает приложение «Ютуба». Количество комментариев за небольшой срок набежало прилично. Он тонет в потоке людских сообщений.       Реакция неоднозначная. Кто-то кричит о том, что Бэкхён шарлатан, это было сразу видно. Кто-то злорадствует. Но есть и те, кто сочувствует, и их много, их голоса слышны, и они заглушают весь негатив, который остается на дне. Комментариев много, Бэкхён пытается каждому сказать спасибо, но очень быстро начинает лайкать, а писать в ответ, когда есть, что сказать. Он то и дело промахивается мимо клавиш — у него дрожат руки. Тревоги и переживания сказываются и на грамотности. Бэкхён делает скриншоты особенно трогательных комментариев.       А потом натыкается на чужие истории с чужими вдохновениями. Люди начинают делиться сокровенным, открываться навстречу, не боясь реакции в ответ. Ему отвечают другие вдохновленные, которые до этого молчали и боялись, что у них с Бэкхёном силы разной природы. Поднявшаяся волна признаний растет и грозит перерасти в цунами. Бэкхён прикрывает рот рукой, сдерживая рвущийся наружи всхлип. Оказывает, он никогда не был один в своей уникальности. И эти люди, глядя на него, учились жить в мире со своим вдохновением. Это заставляет Бэкхёна чувствовать себя последним придурком. Как он может думать о том, продолжать вести канал или нет. Даже если вдохновение потеряно навсегда, это не повод бросать все. Он вдохновленный так или иначе, у него есть рупор, через который он может говорить с людьми. Ким Чунмён собирает вдохновленных в безопасном месте, создавая закрытую экосистему, но это же не выход. А Бэкхён может рассказать всем про вдохновленных и показать, как здорово жить в мире, где реальность переплетается с мистикой. И никому не придется страдать, пытаясь найти себе место. Решено! Они продолжат путешествовать, но теперь будут искать вдохновленных, готовых поделиться своей историей. Нужно только Минсока уговорить.       Входная дверь хлопает. Очень вовремя появляется Минсок, успевший переодеться в свежую одежду.       — А где Чондэ? — недоуменно спрашивает он.       — Я думал, был с тобой, — разводит руками Бэкхён. — Слушай, у меня идея!       Минсок стонет.       — Обычно с этих слов начинается мой очередной кошмар. Хотя, — он наклоняет голову и подозрительно оглядывает Бэкхёна, — ты не выглядишь как унылое говно. Меня это настораживает.       — Я читал комментарии...       — О нет, тебе все-таки предложили выпить яду, и ты успел посраться с троллями?       — И там столько вдохновленных, которые боялись в этом признаться! Тут такие истории! Ты только посмотри.       Бэкхён сует ему скриншоты комментариев. На лице Минсока постепенно появляется то уродливое выражение лица, когда всеми силами пытаешься сдержать слезы. А его не всякая вещь может пронять.       — Я подумал о том, что мы можем помочь всем этим людям, если станем говорить о вдохновленных. Это мне повезло со способностями, а тут люди вообще страшные вещи пишут. Что если мы теперь будем путешествовать, чтобы со всеми ними встретиться?       — Хочешь возглавить какое-нибудь движение в защиту угнетаемых? — хмыкает Минсок. — Плевать, я за. Где остальные? У нас дерьмократия или как? Нужно срочно проголосовать.       В ванной никак не стихнет шум воды. Бэкхён ворчит, что Крис там утопился, а Минсок шутит, что он просто поет в душе, потому что больше нигде ему этого сделать не дают. Чондэ на телефон не отвечает. Когда они уже хотят вместе с Тэном идти опрашивать персонал, парень врывается в бунгало.       — Бэкхён, ты должен найти Чанёля несмотря ни на что! — выпаливает Чондэ и сваливается в руки Минсока.       — Слушай, забудь, он не хочет, — отмахивается Бэкхён.       — Да, я знаю, я был у Сехуна и успел пообщаться до трех часов. Он сам сказал, что забыл все отменить, — тараторит Чондэ.       — Больше одного раза к нему ходить нельзя, — хмуро замечает Бэкхён.       — Можно, если предсказание сбывается! Мое-то на следующий день исполнилось, поэтому меня пустили. Хотя Сехун вначале возражал, но он сам такие правила установил, я всего лишь действовал в их рамках.       Минсок хочет что-то сказать, но в итоге вздыхает и усаживает парня в кресло. Тот продолжает говорить, подскакивая на подушках.       — В общем, я застал переход от Сехуна к «Шисюню» и... Короче, не важно. Я спросил, что я могу сделать, чтобы помочь тебе вернуть вдохновение. Он дал мне вытянуть карту, и вот!       Чондэ шарит по карманам и вытаскивает карту с изображением белого волка.       — Он как увидел ее, у него глаза на лоб полезли. Вытащил какую-то тетрадку и сунул мне одну страницу прочесть. В общем, Чанёль всегда берет одни и те же карты из каждой колоды. И этот волк — его карта.       — Ничего не понимаю, — вздыхает Бэкхён.       — У Сехуна есть четыре колоды. В каждой из четырех колод у Чанёля есть «своя» карта, — дает пояснение Тэн. — Но я тоже не понимаю, почему он всполошился.       Чондэ на них цыкает и продолжает:       — Сехун сказал следующее: «Волк хочет, чтобы его любили, но боится, поэтому бежит скрываться в тайное место, чтобы никто не побеспокоил». Это точная цитата, я в телефон записывал. И предельно ясная, если волк — это Чанёль.       — А что-нибудь еще он сказал? — спрашивает Бэкхён. — Так-то это помощь Чанёлю, а не мне.       — Сказал, — Чондэ хитро улыбается. — «Ворох обид и напыление домыслов есть суета сует и несущественное. Сердце истинного верующего найдет дорогу к свету, если только внимательно слушать шум прибоя». Вот тут я вообще ничего не понимаю, так что решай шараду сам. Главное я донес — иди к Чанёлю.       — Мы не знаем, где он, — говорит Тэн. — Исчез, когда пошел к директору Киму.       — Его там не съели? — спрашивает Минсок.       Бэкхён вздыхает. Хочет ли он поговорить с Чанёлем вообще и вернуть вдохновение в частности? Последнее он сразу же отметает, потому что предыдущие попытки ни к чему хорошему не привели, а еще больше увязать в этом болоте Бэкхён не хочет. А вот с Чанёлем нужно закрыть все вопросы, чтобы больше друг друга не мучить. И фотографию отдать, да.       И как его искать? Можно пойти сейчас обшаривать отель, можно дождаться, пока он выйдет на связь. В предсказании не было ни слова о времени. Бэкхён поднимает карту Таро. При полной луне волк лежит на берегу рядом с водой. В предсказании есть шум прибоя. А еще, что волк бежит в тайное место, чтобы никто не побеспокоил. Бэкхён просит конверт у Тэна и достает фотографию. Он приглядывается к пейзажу. Что же его заставило раздеться на природе? Там наверняка не должно быть людей, которые могут внезапно прийти.       Вот оно! Бэкхён щелкает по фотографии.       — Я знаю, где его искать. Надеюсь, пустит.              ***              Пляж кажется бесконечным. Бэкхён все идет на север и никак не может дойти до тайного места. Похоже, Чанёль никого не хочет видеть. Но почему он вдруг окопался так, что его найти не могут? О чем они с Ким Чунмёном говорили? Бэкхён спотыкается и останавливается перевести дух. Он брызгает на лицо водой из бутылки, чтобы освежиться. Ремень от кофра натирает плечо, зачем только взял «Лейку», непонятно. Приросла она к нему, что ли? Оглядевшись, Бэкхён не замечает ничего, что бы напоминало о тайном месте. Он вслушивается в окружающие звуки. Что он должен услышать в шуме прибоя? Или это была какая-то хитрая метафора? Бэкхён усаживается на песок и закрывает глаза.       Мягкий шум волн заполняет все пространство. Шуршащие перекаты песка имеют свой ритм, и он гипнотизирует своей цикличностью. Бэкхён погружается то ли в транс, то ли в дрему и не сразу понимает, когда добавляются какие-то перестуки. А потом он слышит звон гитарных струн. Мелодия кажется знакомой, Бэкхён вслушивается изо всех сил, пытаясь понять, откуда здесь взяться гитаре. Он начинает мычать мотив, пока на припеве в голову не приходят слова:       — You made me a, you made me a believer, believer, — пропевает бессознательно Бэкхён.       Он тут же вскакивает. Believer! Верующий!       — Чанёль! — кричит Бэкхён. — Нам нужно поговорить! Пусти меня!       — Зачем же так орать? Тут все прекрасно слышно.       Бэкхён резко разворачивается и чуть не падает, застряв в песке. Чанёль садится в гамаке, прислонив гитару к пальме. Он наклоняет голову в немом вопросе: «А что ты от меня хочешь?» Бэкхён облизывает губы, понимая, что речь-то он не заготовил. И чего приперся, спрашивается? Сердце гулко стучит и отдает в уши. Чанёль выглядит таким растрепанным и потерянным, что его хочется крепко прижать к себе. Но они не в тех отношениях, чтобы Бэкхён так делал. Он шумно сглатывает, понимая, зачем пришел к Чанёлю. Не за вдохновением, а чтобы вернуть его расположение.       — Прости, что наорал тогда, — начинает Бэкхён.       — Я первый начал. Ты извини, что я сорвался, — Чанёль машет головой, встряхивая прилипшую челку.       — Но ведь заслуженно же, — разводит руками Бэкхён. — Тэн нам рассказал, что ты теряешь вдохновение, когда люди не чувствуют себя счастливыми. А я как раз потерял способности и был самым несчастным человеком на земле.       Чанёль пожимает плечами.       — Чего сейчас искать виноватых, когда мы в такой заднице? У меня было время подумать. Кстати, который час? Здесь совсем не замечаешь, сколько времени прошло.       — Начало шестого.       — Ух, ничего себе. Это как я без обеда...       Чанёл спрыгивает с гамака и поднимает крышку синего ящика, который оказывается холодильником. Он достает какую-то закуску и шуршит упаковкой.       — Я знаю, что ты передумал со мной встречаться, — говорит Бэкхён. — Так что извини, что навязываюсь.       — Ой, — Чанёль поднимает на него испуганный взгляд. — Я же забыл сказать, да? Вот что значит без телефона ходить. В общем, ничего страшного, можем поговорить. Правда, не знаю, что ты от меня хочешь добиться, потому что я немного не в форме.       Он разводит руками и нервно улыбается. Бэкхён не находит ничего лучше, как улыбнуться в ответ. Чанёль снова усаживается в гамаке, предлагая ему расположиться в кресле. Они молчат, никто не хочет говорить первым. У Бэкхёна потеют ладони. Они снимает кофр и ставит его на столик.       — Чувствую себя как-то глупо, — признается Бэкхён. — Бежал сюда сломя голову, а в итоге не знаю, что сказать.       — А я не знаю, как себя чувствовать, — вздыхает Чанёль. — Одно, другое, третье, события летят стремительно, а информация не успевает усваиваться. И постоянно оказывается, что я делаю преждевременные выводы, из-за чего сажусь в лужи. Благо этого никто не видит, кроме меня. Знаешь, из всего этого я понял одно — нельзя молчать. Так что сразу предупрежу, что Чунмён хочет купить «Лейку» и просил меня помочь.       — Что? Когда он тебя просил?! — восклицает Бэкхён. — Только не говори мне, что все это время...       — Нет, нет, что ты, он сегодня мне сказал, — машет руками Чанёль. — Я отказался, не переживай.       — А почему? Он же хозяин отеля и все такое.       — Я так-то фанат, на секундочку, и «Лейка» — еще один член команды. Такая же часть канала, как вы все. Извини, но если ты это сделаешь, то это будет предательством.       — Не волнуйся, я еще вчера отказал ему, — облегченно вздыхает Бэкхён. — Собственно, пост и видео — результат моего психа по этому поводу.       — Ясно...       Повисает тягостное молчание. Бэкхён теребит край футболки, мучительно соображая, как продолжить разговор. Ему хочется о многом сказать и спросить, но в то же время эти выяснения деталей кажутся бесполезной шелухой. Беспроигрышный вариант — отдать фотографию. Но это он всегда успеет.       — Ты снял смелое видео, — тихо говорит Чанёль. Он покачивается в гамаке, рискуя завалиться назад и упасть. — И ни разу не упомянул, что ты после коктейля того самого Лои потерял вдохновение. Ты оказался умнее меня, сумев признаться в своих слабостях, а не переложил вину на других. Злиться на тебя теперь не получается, но все равно что-то внутри гложет.       — Ким Чунмён сказал мне, что я сделал что-то, что не понравилось Вселенной, поэтому мне все обрубили. Пусть он скользкий человек, но я подумал и понял, что в этом он может быть прав, — объясняет Бэкхён. — Но Тэн считает, что на меня так подействовал коктейль по случаю. По аналогии с тобой, что на тебя влияют другие люди.       —Чунмён меня сегодня убеждал, что вдохновение — это сделка с высшими силами, и что способности пропадают, если не выполнить ее условия. Только я ничего ни у кого не просил, чтобы мне условия какие-то ставили, — раздраженно ворчит Чанёль. — Следуя его логике, ты действительно сам виноват в импотенции. А я? Что я такого сделал не так?       Бэкхён решает промолчать. Потому что у него только одно предположение: не нужно наливать кому попало. Он вздыхает. Кажется, Чанёлю помощь нужна больше, чем ему самому.       — Мне нужно было сразу рассказать тебе, что у меня проблема, как только я понял, что ты разбираешься во вдохновленных, — признается Бэкхён. — Прости.       — Я понимаю, почему ты так сделал, — опускает взгляд Чанёль. — Я же тоже промолчал. Тут мы оба молодцы. Даже списывать на то, что мы тогда были незнакомцами, глупо.       — Может, мир? — предлагает Бэкхён. — Раз мы оба признаем ошибки. Давай двигаться дальше и вообще не думать про вдохновение. Моя одержимость будущими воспоминаниями привела меня к обрыву, с которого можно только прыгнуть вниз. Я не хочу тянуть за собой дорогих мне людей, а ты сейчас ближе всех стоишь к краю, как раз за счет того, что я не дал твоему вдохновению сработать правильно.       Чанёль странно на него смотрит.       — Я тут сижу, жалею тебя, что ты по глупости сломал сам себя, а ты говоришь такое, причем настолько уверенно, будто это не ты накануне видеопризнание записывал, а твой злобный брат-близнец.       — А я вижу, что ты потух, и мне плохо от того, что ты страдаешь. Расскажешь мне свою историю? Как ты осознал вдохновение и что привело тебя в отель? — просит Бэкхён.       — И как это поможет? — недоумевает Чанёль.       — Ты читал комментарии под видео?       Чанёль качает головой.       — Столько вдохновленных написало, — с улыбкой говорит Бэкхён. — Поддержали меня, сказали спасибо, что я не боюсь выставлять свою инаковость напоказ, рассказали свои истории. Ты не представляешь, как многим помогло смириться с действительностью то, что я рассказываю о своей способности. Они боятся выйти из шкафа, но есть я, который заменяет им окно в мир.       Гамак прекращает раскачиваться. Чанёль поднимает на него удивленный взгляд.       — Если бы ты поделился тем, что заставило тебя сбежать из общества, может, понял бы что-нибудь? — предлагает Бэкхён. — Не претендую на психоаналитика, и тем более не уверен, что пойму, в чем твоя проблема, но если скажешь это вслух, будет легче, я думаю.       — Я сейчас думал примерно о том же самом, — бормочет Чанёль. — Ну, пока ты не пришел. Что я же не изгой, у меня не было никогда проблем с социумом, мое вдохновение не из тех, что пугает, раздражает или мешает жить. И что я живу здесь не потому что боюсь выйти наружу, а потому что я на своем месте. И, мать вашу, я действительно на своем месте!       Чанёль вскакивает и начинает ходить от пальмы до пальмы.       — У меня всегда получалось хорошо сочетать продукты, и на вечеринках друзей я стоял за баром. Как-то заметил, что в одних случаях меня буквально выворачивает, пока я не сделаю коктейль, а в других никакой реакции. Начал наблюдать за собой, слушать организм, выявил закономерности и понял, как этим пользоваться. Потом меня свели с Чунмёном, и он позвал меня работать в отель. Все! Я честно не знаю, за что тут можно уцепиться. Наверняка тебе писали что-то душераздирающее, типа «я мучился, пил, курил, ширялся, а потом появился ты и стал моим светом».       Бэкхён сконфуженно кивает. Не угадал, нет у Чанёля жуткой предыстории. Хотя чему удивляться, у него самого ее нет. Бэкхён был среднестатистическим человеком, учился, ходил после занятий с товарищами ужинать, подрабатывал в интернете, готовился стать офисным планктоном. А потом у него появилась «Лейка», и жизнь заиграла яркими красками.       — У меня могла быть совсем непримечательная жизнь, — говорит Бэкхён. — А вдохновение помогло сбежать в мир грез. Я гонялся за чем-то недоступным, совершенствовался в своем поиске. Путешествовал с друзьями по всему свету. Я сбежал из серых будней. И точно не хочу возвращаться обратно.       Чанёль взлохмачивает волосы.       — Я соблазнился возможностью дарить людям счастье, получать за это большие деньги и жить припеваючи. Ну, в том плане, что не нужно думать о том, как заработать, где жить, как жить. Я могу посвятить себя любому занятию. Ну, помимо бара. И никто мне ничего не скажет. Здесь я чувствую себя свободным.       — Но есть же какая-то одна самая особенная причина, почему ты не хочешь сменить работу?       — Конечно, — Чанёль улыбается так светло и ярко, что появляется ямочка. — Тут моя семья, самые близкие мне люди. С которыми я познакомился уже здесь, благодаря своему и их вдохновениям.       — Вынужден признать, что с этой стороны «Блумин Далия» идеален для вдохновленных. Когда есть с кем поделиться наболевшим, то это дорого стоит.       Поэтому ему и написало столько людей. А Чанёль явно не из их числа. И Бэкхён не знает, что с ним не так.       — Зачем ты сфотографировал коктейль? — неожиданно спрашивает Чанёль. — Никак не пойму, что тобой двигало. «Лейка» снимает будущие воспоминание, какой смысл фотографировать что-то конкретное? А если ты хотел зациклить этот момент, то не слишком ли рискованно и глупо?       — Как я говорил в видео, я не знаю, что меня дернуло, — пожимает плечами Бэкхён. — Привычка все фиксировать на камеру? Телефон-то я с собой не брал, чтобы не приставали пьяные друзья. Они вместо меня пьют коктейли, что я заказываю. Мне просто хотелось как-то запечатлеть этот момент, что даже «Лейка» показалась хорошим вариантом. У фотографий была бы некая связь.       — Мог бы у меня попросить телефон, — говорит Чанёль.       Бэкхён застывает, проглотив остаток объяснений. Он прикладывает ладонь ко лбу и подавляет рвущийся наружу стон.       — Я не подумал об этом, — сдавленно говорит Бэкхён.       — Поздравляю, добро пожаловать в клуб тугодумов. Членские карточки выдаем по понедельникам тринадцатого в новолуние.       — Очень смешно. Ты мне сейчас жизнь разрушил! Опять, — возмущается Бэкхён.       Чанёль ухмыляется, но это всего лишь тень его обычной улыбки.       — Оно хоть того стоило? Охота за этим фото? Что тебя так в нем привлекло?       — Это наш первый снимок на «Лейку». Я ощущал море, пляж, вечерние сумерки, алкоголь на языке. И меня накрывало восхищением напополам с желанием. Было до безумия интересно узнать, от чего такие эмоции.       — Круто. Интересно, что там у меня вышло, — вспоминает о своем фото Чанёль.       — Кстати, об этом, — бормочет Бэкхён, доставая многострадальный конверт.       Он чувствует, как у него пылают щеки. Чанёль протягивает руку, но Бэкхён не спешит отдавать снимок. Именно в этот момент он смущается из-за эротичности фотографии. Бэкхёну даже приходит в голову отдать конверт, попросить открыть потом и слинять по-быстрому, чтобы Чанёль не сумел догнать.       — Должен предупредить, что... Ай, все сложно, — вздыхает Бэкхён.       — Там что-то очень понятное? Мне это не понравится? — тревожится Чанёль.       — Нет, эти фотографии никогда не показывают плохое. Просто, как бы сказать, — Бэкхён набирает воздух. — Это именно будущие воспоминания, то есть то, что точно случится. Но всегда сложно судить, это случится потому что должно или потому что ты увидел фотографию и попытался подогнать ситуацию под картинку.       — Да дай уже посмотреть.       Чанёль нагибается и выхватывает конверт. Он вытаскивает снимок, и его глаза становятся еще больше, чем были. Бэкхён потирает шею, смотрит в постепенно розовеющее небо, на море, белый песок, на пальмы.       — Вау. Даже если этого не случится, у меня будет, на что... кхм...       — Это будущее воспоминание, — повторяет Бэкхён, смотря в сторону. — Я не хочу, чтобы это случилось, потому что так на снимке было. Но и сомневаться в том, что это будет, не приходится.       — Ты уверен?       — Ну, либо мы и тут сломаем систему, — огрызается Бэкхён. — Выбор за тобой.       — Но это же ты голый.       — А снимок — твой. И я могу придумать только одно объяснение своему виду — ты запомнил меня таким после секса.       У Чанёля краснеют уши.       — Ты можешь захотеть поплавать, но ты не взял купальный костюм, — бормочет он. — Чего сразу секс-то.       Бэкхён позволяет себе застонать в голос. Как этот парень умудряется находить простые решения в сомнительных ситуациях? И почему свои проблемы тогда решить не может? Чанёль откладывает фотографию в сторону и с помощью пальцев делает рамку, через которую ищет ракурс.       — Вот вид похож. Кажется, я сидел именно тут.       — Мне раздеваться? — спрашивает Бэкхён.       Теперь Чанёль краснеет полностью. Даже кажется, что его волосы розовеют, но это игра света.       — Я тоже не хочу делать это только потому, что так на фото показано, — говорит он. — Но, кажется, я понимаю твою жажду поиска этих воспоминаний. Хоть мне не дано прочувствовать, но я хочу, чтобы картинка сбылась как можно быстрее, чтобы узнать, как это, почему именно этот момент, что я буду чувствовать.       Чанёль прерывается и задумывается.       — А ты со мной не против? — смущенно спрашивает он.       — Шутишь, что ли? Да я с первой встречи хочу...       — Может, ну их, приличия, выжидание определенного времени и все остальное? Один раз живем.       — Высшие силы, да, — вздыхает Бэкхён.       Чанёль стягивает футболку за ворот. Бэкхён сглатывает, рассматривая упругие мышцы и рельефный живот. И ему тут же становится стыдно за то, что у него под одеждой. Он встает перед Чанёлем и кладет руки ему на плечи. Тот доверчиво смотрит. Их лица практически на одном уровне. Бэкхён подается вперед и невесомо целует губы Чанёля. На своей талии он ощущает неуверенные касания. Нет, секс по такой договоренности — это какое-то недоразумение. Как это можно исправить, не перенося все на другой день?       — Что-то не то, — говорит Чанёль, прервавшись.       — Да, я тоже это чувствую.       Бэкхён поправляет челку Чанёлю, чтобы не закрывала глаза. Вот они стоят, два дурака, собираются заняться сексом, потому что вроде бы хотят, но получили предначертанное будущее. И понятно, что физиология возьмет свое, но эмоционально они не соединятся. А Бэкхёну последнее куда важнее.       — Сейчас скажу одну вещь очень невовремя, но мне так больно было, когда ты кричал на пляже. Я бежал отдать это несчастное фото, пофлиртовать и обязательно рассказать про исчезнувшее вдохновение. А тут ты говоришь, что я виноват в твоей импотенции, да обойдет она нас сейчас стороной.       — Прости, — Чанёль опускает голову. — Я думал, ты меня узнал на шоу, обиделся и бил в самое больное — что коктейли не работают.       — Да, мой косяк, совсем не замечал ничего вокруг. Это все одержимость вдохновением. Мне следует больше внимания уделять нынешнему моменту.       Бэкхён нежно поглаживает за ушами Чанёля. Тот жмурится, как котик.       — Тогда почему ты волк? — вслух думает Бэкхён.       — М?       — Не бери в голову.       — Не буду.       Чанёль утыкается ему в грудь и обнимает. Бэкхён продолжает перебирать его волосы, наслаждаясь объятиями. Так хорошо, что можно больше ничего не делать. Похоже, вариант с плаванием голышом вполне себе рабочий. Чанёль приподнимает его футболку на спине и запускает руки под нее. Бэкхёна пробирает сладостная дрожь, а внизу живота начинает тянуть. Чанёль прижимается сильнее, близость его голого тела распаляет. Бэкхён целует его в макушку, проклиная свой организм за то, что в такой трогательный момент у него встает. Но что поделать, если давно не было, и ему хватило такой малости.       — М, а размерчик как раз по мне, — бормочет Чанёль, не поднимая головы, и пропускает руку под трусы Бэкхёна и сжимает его ягодицу.       Бэкхёну сносит голову. Он резко поднимает его на ноги и разворачивает, кладя на гамак. Навалившись сверху, Бэкхён кусает Чанёля за алое ухо. Тот двигает бедрами, проходясь как раз по эрекции.       — Не играй с огнем, милашка. Я могу разозлиться и показать, кто здесь главный.       — Ни разу не претендую, — Чанёль опять повторяет маневр и оборачивается с сияющей улыбкой, — Ну что, как показывать будешь?              ***              Каким-то неведомым образом они вдвоем помещаются в гамаке. Крепления подозрительно скрипят, но пока все держится. Чанёль уютно устраивается под ним, разместив голову у него на плече, а Бэкхёну приходится рисковать вывалиться за край. Он не возражает. Чанёль такой трогательный малыш, несмотря на параметры, его хочется холить и лелеять, и если это означает отдавать лучший кусок, то Бэкхён не против. Они лежат разгоряченные под оранжево-малиновым закатным небом, мелкие песчинки царапают влажную кожу, ветер холодит деликатные места, но двигаться не хочется совершенно. Бэкхён невесомо поглаживает шею Чанёля. В его душе наконец-то наступает спокойствие. Вот так хорошо лежать, ни о чем не думать, наслаждаться ощущениями чужого тела под боком. Кажется, Бэкхён никогда еще не был таким умиротворенным. Как будто он нашел то, за чем гонялся все эти годы.       Чанёль зря провоцировал, на поверку он оказался не дерзким пассивом, который пытается перехватить инициативу, а ведомым и покорным мальчиком. Делай с ним, что хочешь, а он на все будет смотреть доверчивыми глазами. От воспоминаний у Бэкхёна снова все внутри переворачивается и член начинает оживать. Он морально не готов ко второму раунду, поэтому пытается лечь как-нибудь неудобно. Чанёль ему не помогает, прижимаясь ближе. Чтобы отвлечься, Бэкхён рассматривает пейзажи. Его взгляд сразу цепляется за валяющуюся на песке одежду, ленту презервативов и использованную резинку. Непорядок, даже временно портить природу мусором нехорошо. Бэкхён кое-как сваливается с гамака и взъерошивает волосы протестующе мычащему Чанёлю.       Презерватив убрать некуда, поэтому Бэкхён использует конверт из-под фотографии, завернув туда резинку. Он поднимает шорты, встряхивает и прячет в карман мусор. Бэкхён убирает одежду с песка и вешает на кресла. С содроганием он вытряхивает трусы, представляя, как их потом надевать. Вот что значит раздеваться в порыве страсти, приходится платить за удовольствие. Чанёль возится в гамаке и переворачивается на бок. Он подпирает голову кулаком и наблюдает за Бэкхёном. Тот трясет бедрами из стороны в сторону и подмигивает.       — Не, я на второй раз еще не готов, — заливается краской Чанёль и прячет голову в локте.       — Буду ждать, сколько попросишь.       Бэкхён потягивается и разворачивается к морю. Может, пойти окунуться, действительно же хорошая была идея. Мышцы непривычно побаливают, давно у него секса не было, забыл, как это делается. Но Чанёлю вроде как понравилось, значит, можно не париться.       Небо переливается удивительным градиентом от синего наверху к ярко-оранжевому у моря. Малиновые облака неспешно проплывают мимо. Бэкхён улыбается. Так красиво, какие насыщенные цвета. Море чернеет, но на волнах то и дело появляются блики. Что-то в его душе откликается на этот вид, такое всепоглощающее умиротворение. Что-то это ему напоминает, но Бэкхён не может понять, что. Сумерки постепенно сгущаются. Похоже, плавать все же не стоит. Ну и пусть, Бэкхёну хватит и пейзажа. Удивительно, почему он раньше не обращал внимания на такие моменты? Или это все виновато послевкусие после секса?       — Бэкхён, — зовет Чанёль.       Тот оборачивается и видит, как парень сел в гамаке и опять примеривает кадр.       — Тебя сфоткали, — улыбается Чанёль.       — И как ощущения?       — Это действительно счастливый момент, — задумчиво говорит Чанёль. — А жаль.       — Жаль? — удивляется Бэкхён.       — Ага. Был бы повод повторять еще и еще и так до победного.       — Мог бы притвориться, что фотография показывает что-то другое, — смеется Бэкхён. — Я все равно не запоминаю детали чужих фотографий, я свои все не упомню, наверняка столько случилось у меня, а я не заметил...       Бэкхён осекается и поворачивается к морю. Он же только сегодня видел это небо. На фотографии в альбоме! Точно, вот почему ему пейзаж показался знакомым. Такой морской закат легко перепутать, ему повезло, что полез пересматривать.       — У меня тоже случилось, — Бэкхён тыкает в небо. — Представь себе, я только сегодня видел фото этого места в таком ракурсе. Так бы и не узнал.       — А в чем смысл? Если фотки захватывают счастливый момент, то что такого ты увидел в море?       — Не знаю, мне просто хорошо, спокойно, — пожимает плечами Бэкхён. — Я как будто на самом деле остановился, а не притворился, чтобы потом побежать дальше. Хотя...       Он наклоняет голову и рассматривает Чанёля. Тот машинально приосанивается.       — Я бы предпочел, чтобы вот этот ракурс попал в объектив. Всего-то на сто восемьдесят градусов повернуться, — улыбается Бэкхён.       Но у него даже в теории таких фотографий не случилось бы, потому что из всей его огромной выборки кадров с конкретными людьми очень мало.       — А в чем проблема. Возьми и сфотографируй, — пожимает плечами Чанёль, кивая на «Лейку». — Создай сам свой идеальный кадр.       Бэкхён чешет затылок. А действительно, что он теряет? В его руках «Лейка» стала самой обычной камерой, а если Чанёль сам себя предлагает снять в таком виде, то Бэкхён не дурак отказываться. Потом заставит Чондэ напечатать фотографию аналогово или сам все сделает.       — Ну смотри, потом не возмущайся, — усмехается Бэкхён и берет камеру.       Свет стремительно уходит. Приходится действовать быстро, что Бэкхёну сложно. Он первый раз фотографирует на «Лейку» «по-настоящему», не считая самых первых экспериментов, когда они еще не знали свойств камеры. Бэкхён пусть и выполнял ритуал, но делал это механически, не заботясь о результате. А за эти несколько дней, что он без вдохновения, опыт хоть и появился, но незначительный. Его снимки посредственные, несмотря на то, что он старается. И Бэкхён не хочет испортить Чанёля, потому что второго раза уже не будет.       Затвор щелкает. Бэкхён перематывает пленку вперед и смотрит на счетчик.       — О, остался последний кадр, — Он снова приникает к видоискателю. — Давай контрольный на всякий случай.       — А можно мне опять? — просит Чанёль. — Мне понравилось, хочу еще посмотреть, что будет. Твои фотографии всяко понятнее предсказаний нашей липовой гадалки.       — Держи. Можешь потом еще сколько хочешь сделать, пленки теперь у нас полно. — Бэкхён протягивает камеру. — Только смотри, не стань одержимым, а то это может закончиться плохо.       — Да что со мной будет, хуже ничего не случится, — мрачно хохочет Чанёль.       Он опять направляет объектив на Бэкхёна и фотографирует.       — Делаешь мою ошибку.       — Не-а, я же не зациклил фотографии, — Чанёль показывает язык.       Он вздыхает и выбирается из гамака.       — Сейчас холодно станет, нужно собираться, — с сожалением произносит он.       Бэкхён кивает, он уже чувствует, как по телу то и дело пробегают мурашки. Они одеваются, Бэкхён постоянно дергается из-за песчинок в одежде. Чанёль еле слышно посмеивается.       Когда они покидают тайное место, Бэкхён пытается взять Чанёля за руку, но тот держит панаму. Приходится совершить насилие и отнять головной убор. Они сплетают пальцы и идут в ногу по темному пляжу. Вдалеке виднеются огни пристани, и это все освещение. Кажется, что они не в фешенебельном отеле, а на дикой природе.       Бэкхён вздыхает полной грудью. Ему хочется петь, плясать и всякое такое. И еще нести разную чушь, например, поддразнить Чанёля на тему секса. Или позадавать провокационные личные вопросы, чтобы узнать получше.       — О чем думаешь? — в итоге спрашивает Бэкхён.       Чанёль молчит. Это немного напрягает, и Бэкхён вглядывается в лицо парня. На нем запечатлелось такое сосредоточенное выражение, будто он думает за всю Вселенную тяжелые думы.       — Да так. Тебе не понравится, — отвечает Чанёль.       — Не молчи, пожалуйста, — просит Бэкхён. — Сам же говорил, что молчать нельзя.       — Ты смог переступить через импотенцию с первого раз, а я сколько лишаюсь вдохновения, а все трепыхаюсь как рыба, выброшенная на берег, — тихо говорит Чанёль.       Бэкхён сильнее сжимает его руку.       — Ну не сказал бы, что я что-то там смог, — нервно смеется он. — Это не было «пуф», и меня отпустило.       Заглянув в лицо Чанёля, Бэкхён не видит изменений.       — Ты сам сказал, что вдохновение не загоняет тебя в шкаф. Может, поэтому тебе тяжело?       — Может, все может.       Он вздыхает.       — Мне кажется, что я тебя не достоин, — признается Чанёль.       — Сдурел?!       — У меня было столько шансов, чтобы понять, что со мной не так, а я ими не воспользовался. И продолжал совершать ошибки за ошибками.       — Мне наплевать, есть у тебя вдохновение, или нет, — обрывает его Бэкхён. — Просто вспомни, что я недавно про всю эту тему с вдохновленными узнал. И уж точно твои коктейли по случаю не были для меня решающим фактором. Скорее наоборот.       Он нервно хихикает, понимая, что ляпнул ужасную глупость, которая может расстроить Чанёля.       — Мне не плевать, — вздыхает тот. — В конце концов, я остаюсь без возможности делать людей счастливыми. Это тяжело, терять нечто, через что ты выражаешь свою любовь к миру.       — Да, наверное, — кивает Бэкхён.       — Просто дай мне время, — просит Чанёль. — Не успел я осознать разговор с Чунмёном, как появляешься ты и спутываешь все карты.       — Прости.       — Да нет, спасибо, ты дал мне лучик света, к которому теперь можно стремиться, — еле-еле улыбается Чанёль. — Либо пойму, в чем дело, либо признаюсь, что я ничтожество, но меня все еще любят.       — Да не ничтожество ты, — вздыхает Бэкхён. — Давай еще выяснять начнем, кто более жалок, я или ты.       Чанёль фыркает.       — Не будем перегибать палку. Просто мне нужно понять, чего я хочу на самом деле.       — Хорошо, — кивает Бэкхён. Согласие дается с трудом. — Я не буду мешать и навязываться. Но если до конца моего отдыха ты не свяжешься, я найду тебя и выбью всю дурь, чтобы ты принял единственно верное решение. Учти, Тэн на моей стороне, а вы живете в одной комнате. А еще ту ледибой может соблазнить Крис. И прорицатель работает каждый день! Ты от меня никуда не денешься.              ***              Бэкхён вздыхает.       — Да сколько можно, — взрывается Минсок, бросая в него подушкой.       — Семнадцать, — говорит Крис. — Я считал.       Вечером Чанёль проводил Бэкхёна до бунгало, и на этом они расстались. На следующий день как назло никаких съемок запланировано не было, они должны были обрабатывать материал, строить планы, заниматься рутиной. Но Бэкхён в мыслях возвращается к прошлому дню, застревая на разговоре перед расставанием. А нужно было бы вспоминать о сексе и об ощущениях после. Увы, мозг Бэкхёна зацикливается на плохом.       — Какая разница? В чем смысл страдать сейчас, я не понимаю? На вдохновение положил болт, нашел свежую идею для канала, получил парня, зачем переживать?       — Он думает, — возражает Бэкхён. — А я обещал дать ему время. Если он в отсутствие меня надумает, что нам лучше не быть вместе, то все будет очень плохо.       — Зато мы ничего не обещали, — замечает Крис. — Еще немного, и я сам пойду к Чанёлю и объясню, почему он не прав.       — Я тебе помогу, — заверяет Минсок.       — У нас все было хорошо в тот момент, что пошло не так, я не понимаю, — ноет Бэкхён.       — Да вдохновения эти ваши виноваты. Не твое, так его, — ворчит Минсок. — Позвони Тэну, попроси пошпионить.       — Он откажет, — возражает Крис. — Я его уже просил дать номерок Коко, ничего не вышло.       — Еще бы не вышло, у тебя совсем другая ситуация.       — Нет, я обещал дать ему подумать, я сдержу обещание, — отказывается Бэкхён. — Не хочу насильно тянуть в отношения.       — Давай убедим Тэна нам помочь, проберемся ночью к ним в комнату и украдем Чанёля, — предлагает Минсок Крису.       — Я согласен.       — Ну за что мне друзья-придурки?! — стонет Бэкхён.       — За все хорошее, — из гардеробной появляется Чондэ. — Кое-как повесил, но там столько пыли от одежды, что, боюсь, зря ты меня заставил проявлять пленку тут. Могли бы до дома подождать.       — Я хотел отдать Чанёлю его фото.       — Уж ему-то ты мог скинуть в личку, перебился бы.       Они не хотят пользоваться фотостудией директора, опасаясь, как бы он не предъявил им неподъемный счет. Бэкхёну в голову заглядывает крамольная мысль попросить Чанёля за них вступиться, раз они с Ким Чунмёном на короткой ноге, но он не позволяет себе такое малодушие.       — Хорошо, но я ни за что не отвечаю. Работу мне дайте, быстро.       На какое-то время гостиная погружается в тишину, нарушаемую щелканьем мышек и стуком клавиш. Теперь Бэкхён сгорает от нетерпения. Он хоть и пообещал Чанёлю не надоедать, но когда ему совсем станет невтерпеж, то можно будет оправдаться фотографией, мол, хочу не могу встретиться, чтобы отдать тебе будущее. Бэкхён занимается социальными сетями, и это хоть немного, но отвлекает. Он то и дело погружается в чужие истории, думает, что написать, как приободрить. На фоне общей массы комментариев вдохновленных все-таки не так много, но если считать каждый, то они стоят за десять обычных. Так что время летит, и когда Бэкхён откладывает телефон с тяжким вздохом, замечает, что друзья слишком подозрительно на него смотрят.       — Что? Я там кому-то что-то не так ответил? — тревожится он.       — На время посмотри, — подсказывает Чондэ.       Бэкхён снова берет телефон. Число на экране блокировки заставляет его с воплем вскочить.       — Шесть часов?! Я же начал в час! Как так можно было?       — Зато ты продуктивно поработал, никому не мешая, — замечает Минсок. — Поэтому можешь взять посмотреть свои фотки.       — Вы их что, и напечатать уже успели? Как? Я ничего не заметил.       — Конечно, мы старались, — смеется Чондэ. — Зато тебе вознаграждение за проделанную работу.       — Вот уж не знаю, мне прибить вас или броситься целоваться?       — Фу, не надо. Держи, и не подходи к нам.       Чондэ кидает ему конверт. Вместо одного снимка там два: первым Бэкхён видит голого Чанёля.       — Эй! Я же предупреждал, чтобы вы эту фотку не трогали, — возмущается он.       — Ну интересно же было.       — Мне нет, — открещивается Минсок. — Я их предупреждал.       — Это на всякий случай, если Чанёль решит тебя бросить, — поясняет Крис.       — Сейчас я кого-то брошу, — огрызается Бэкхён. — Ну что вы в самом деле, а? Я же не лезу в телефон Чондэ за фотками голого Минсока.       — Как хорошо, что я не снимаюсь голым.       — Ага, продолжай думать в том же духе.       — Чондэ?!       — Что? Я имею право на тайные личные папки, разве нет?       Бэкхён подцепляет вторую фотографию, стараясь не слушать перепалку. Размеры фотографии маленькие, они не могут позволить себе переносной принтер большого формата. Но основные детали ясны и так. На снимке парень кормит голубей с рук, птицы толпятся у его ног, а одна наглая села на голову. Бэкхён узнает и парня, и место, где это происходит: Сехун в Венеции на площади Сан-Марко. Мерзкое место, толпа туристов, срущие голуби и никакого шанса прикоснуться к прекрасному, а они еще до кучи чуть не разбили камеру. Даже рано утром невозможно застать площадь пустой — приходят такие же охотники за кадрами без людей. А потом чуть не утопили в канале Чондэ, но это уже было в другом месте. В общем, от Венеции у них негативные впечатления.       Получается, Чанёль поедет с другом в путешествие. Бэкхён чувствует укол обиды. Он надеялся снова увидеть себя, это его бы успокоило. А еще ему слегка завидно. Второе фото Чанёля и опять известный ему человек. Можно ли говорить о системе или пока рано? Если это закономерность, то счастливые моменты Чанёля связаны с другими людьми. И вдохновение его завязано на других людях. Может ли это как-то помочь ему разгадать, в чем истинная причина его импотенции?       Кстати, это отличный повод ворваться к Чанёлю хотя бы в личные сообщения. Бэкхён пишет ему в мессенджере, что фотография готова, и ждет. А друзья все смотрят и смотрят на него.       — Что?       — Ты порнушную фотку не рассмотрел, — подсказывает Чондэ.       — Я все вживую видел, зачем мне теперь на него смотреть? — огрызается Бэкхён.       — Но зачем-то же сфотографировал. Нет, если тебе она нужна только чтобы дрочить холодными одинокими вечерами, то вопрос снят, — поднимает руки Чондэ.       — Это была идея Чанёля, — зачем-то оправдывается Бэкхён. — Раз я не могу получить будущие воспоминания, то пусть хотя бы прошлые будут. И типа я сам выберу, что снять.       Он выдерживает паузу, чтобы дать возможность покритиковать эту мысль. Даже Минсок не возникает, и Бэкхён продолжает.       — У меня еще одно фото исполнилось. Закатный морской пейзаж с умиротворением.       — Не помню такого, — пожимает плечами Чондэ.       — Там помнить в принципе нечего. Но короче, — вздыхает Бэкхён, — после секса я засмотрелся на небо и вспомнил свое фото. А потом обернулся, а там голый Чанёль. Ну и посетовал, что вот что нужно было моей «Лейке» снимать, а не море. Почему-то голого меня она Чанёлю показала, а мне нет.       — Меня все мучает вопрос, а Чанёль — это парень с голой задницей или нет? — спрашивает Чондэ.       — Даже если бы знал, тебе бы не сказал, — огрызается Бэкхён. — Нет, я видел его задницу, но она ничем не примечательная. Ну плоская. Так по фото тоже ничего такого.       — Кроме задницы, там еще есть спина, а в особенности плечи, — замечает Минсок. — Если видел голого и со спины, то мог бы и сопоставить.       — Делать мне было нечего, кроме как вспоминать ту фотографию. Чондэ, ты плохо справляешься со своими обязанностями, если Минсок успевает думать о посторонних вещах.       В Бэкхёна прилетает две подушки. Он оттягивает нижнее веко и показывает парням язык. Забравшись с ногами на диван, Бэкхён скрючивается и приоткрывает конверт, чтобы никто не видел содержимое. Хотя, зная Чондэ, все уже все увидели. Наверняка увеличивали масштаб в некоторых местах. Есть некоторое ощущение, что фотографию лишили девственности, но все посторонние мысли Бэкхён откладывает в сторону. Ему все-таки нужно узнать, что получилось. Если все плохо, то придется просить Чондэ поколдовать в редакторе.       В таком положении Бэкхёну ничего не видно. Он решается достать фотографию и берет ее двумя руками. По привычке Бэкхён проводит пальцами по изнанке, как если бы пытался прочувствовать снимок. И в следующий момент он едва не роняет фото. Перед глазами все расплывается, картинка становит одним сине-розовым пятном. В уши бьет шум прибоя, выбивает дух, как будто бы наушники включились на полную. Пальцы чувствуют шершавый пластик, и Бэкхён ни с чем не перепутает корпус своей «Лейки», чей рельеф знает до мельчайших подробностей. По телу пробегают мурашки, а член напрягается. В нос врывается соленый запах моря и терпкий человеческого тела. Зрение резко возвращается и фокусируется на Чанёле с фотографии. Он смущенно улыбается и старается замереть, но непрестанно ерзает, то челку поправит, то попытается прикрыть пах. Бэкхёна выбрасывает в реальность вместе с ощущением тихой радости, спокойствия и нежности. Но все это тонет в шоке, которым его накрывает от случившегося.       Бэкхён тяжело дышит, откинувшись на диване. Друзья побросали работу и толпятся рядом.       — Ты чего? — спрашивает Чондэ.       — Я... только что... ощутил фотографию, — говорит Бэкхён, пытаясь отдышаться. — Как обычно это бывает, только сильнее раза в два.       — Оно вернулось, — констатирует Минсок. — Только не в том виде. Неожиданно.       — Я за фотками! — кричит Чондэ.       Бэкхён протирает мокрый лоб и садится поудобнее. Он поднимает фотографию за края, стараясь не касаться плоскости. Минсок ее забирает и кладет на стол перед ним. Чондэ всовывает альбом со старыми фотографиями. Крис достает стопку тех, что были сделаны после потери вдохновения. Бэкхён быстро пробует будущие воспоминания, но они не дают никакого отклика. Как и недавние снимки.       Парни сидят и пялятся на ворох фотографий.       — Любопытно, — бормочет Минсок. — Давайте думать вслух.       — Я бегал за коктейлем, он привел меня к бармену, мы с этим барменом трахнулись, и вот он на фото, — выводит цепочку Бэкхён. — Если это никак не связано, то я не знаю!       — Нам нужно больше статистики, — поднимает палец Чондэ. — Так что бери «Лейку» и быстро фоткай.       — Не хочу я, — возмущается Бэкхён. — Эту фотографию я сделал в особенный момент, в нужном настроении, с правильными условиями. Не знаю, правда, какими. Но наобум пытаться повторить глупо.       — Слышу голос взрослого разумного человека, — говорит Минсок.       — А мы точно все проверили? — спрашивает Крис. — Кажется, чего-то не хватает. Найду-ка я списки.       — Может, еще раз пощупаешь? — предлагает Чондэ.       Бэкхён опять принимается за работу. На всякий случай он берет и фотографию с Чанёлем, и его снова накрывает. Только теперь его не так удивляет случившееся, и ему передается часть того умиротворения, что он ощущал на пляже. Работать становится легче. Бэкхён доходит до фотографии своего коктейля. Едва взяв его в руки, он слышит ту самую музыку, чувствует персики во рту и терпкость алкоголя. Его переполняет воодушевление, жажда, обращённая к Чанёлю, и радость. Бэкхён шумно вдыхает и отбрасывает фотографию.       — А почему ты в первый раз не сработала, а? — обвиняет он снимок.       — Стоп. Ты не проверял второй снимок этого коктейля, — говорит Минсок, переворачивая фото. На обратной стороне ничего не написано. — Эй! Это свеженький.       — Шеф, исчезла пачка, где твое свидание было, — докладывает Крис. — Ты их еще не проверял.       — Я же отложил, — хлопает себя по лбу Чондэ. — Сейчас.       В голове Бэкхёна вертится идея. Он не решается ее высказать, но когда ему дают последние фотографии, он оставляет всего одну: со смотровой площадки, когда Чанёль вынудил его сделать снимок.       Солнце опускается за горизонт. Облака блестят от заходящих лучей, море переливается оранжевыми оттенками. Бэкхён аккуратно берет фотографию. Его изрядно вымотал этот эксперимент. Ему бы понять, работает или нет, и быстро разорвать контакт. Как только в глазах все расплывается, а уши закладывает, он сбрасывает фотографию.       — Я ощущаю только особенные моменты. Найденный коктейль, свидание или мгновение после секса, — говорит Бэкхён.       Все одновременно выдыхают.       — Ура! — кричит Чондэ. — Не знаю, чему радуюсь, но ура!       — Тебе просто нравится эта движуха, — устало говорит Минсок. — Но почему все вернулось? Что там случилось кроме секса, что Вселенная решила, что ты исправился?       — Понятия не имею, — Бэкхён разводит руками.       В голове пусто. Он переборщил с напряжением. Теперь хочется лечь и не вставать. Зато не будет постоянно думать о Чанёле. А между тем уже начало девятого. Неплохо они поэкспериментировали. Бэкхён проверяет телефон, но ответа нет. Его что, опять игнорируют? Но Чанёль разрешил писать, в чем дело?       — Эй, тебе даже узнать не интересно, как ты починился? — Чондэ подсаживается рядом и тыкает его.       — Интересно, но я понятия не имею, что конкретно понравилось Вселенной, что она меня простила, — пожимает плечами Бэкхён.       — А ты нам расскажи.       — Ну, я пытался вывести Чанёля на разговор и выяснить его страшную историю пряток в шкафу.       — И?       — Он в шкафу не сидит и очень даже доволен своим положением. Потом мы решили, что трахаемся не потому что фото, а потому что сами хотим. После я ни о чем конкретном не думал и смотрел на небо.       — Вот последнее меня больше всего удивляет, — говорит Минсок. — Ты, и чтобы просто в небо смотреть. Не похоже на тебя.       — Да, я даже подумал, какой я дурак, что не обращал внимания на такие моменты. Ведь действительно, бегал, что-то искал и ничего вокруг не замечал. Ты всегда был прав, Минсок. Прости, что ли.       Тот молча воздевает руки к потолку.       — Боги, Будда, Высшие силы, Вселенная, кто вы там, спасибо. Спасибо, что отсыпали Бэкхёну мозги. Наконец-то он понял.       — Не смешно.       — А это может быть оно! — восклицает Чондэ. — Что если ты поменял отношение, и тебя простили?       — Что если предыдущая версия вдохновения не подразумевала того, что я творил? — предполагает Бэкхён. — Что если я все время понимал его неправильно?       Он хватает телефон, стремясь поскорее написать Чанёлю.       — Тогда непонятно, что творится с «Лейкой», — замечает Минсок. — Хотя, в принципе, не так важно. Я буду молиться, чтобы Бэкхён не впал в очередную одержимость.       — Дураков нет наступать на те же грабли, — огрызается Бэкхён. — Мне нужно обсудить это с Чанёлем, и плевать, что он меня видеть не хочет. Но Чанёль опять к телефону не подходит!       — Так у них вечеринка для персонала. Не для всего, а только своей компанией, — говорит Чондэ. — Тэн же специально отпрашивался на этот вечер.       Бэкхён яростно смотрит на друзей.       — А раньше сказать религия не позволяет? Ладно, где, как туда попасть?       — Ты опять сходишь с ума? — хмурится Минсок.       — Я нет, а вот Чанёль там да. Если эта новая информация сможет ему помочь, я должен ему донести ее.       — Ну, кажется, настало мое время, — говорит Крис, вставая. — Пошли, провожу в «Ред Вельвет». При условии, что ты мне дашь четыре дня отдыха, начиная с завтра.       Бэкхён вскакивает. Минсок неразборчиво ворчит.       — А ты уверен, что там? А нас пустят? А может, Тэну скажем?       — Шеф, спокойнее. Дай руку, Коко научила снимать браслет. Тогда на нас никто даже не взглянет.       Избавившись от «ключ-карты», Бэкхён чувствует себя голым, так привык к аксессуару. Но этот маленький дискомфорт не идет ни в какое сравнение с нетерпением. Он собирает фотографии, вешает «Лейку» на плечо и вприпрыжку идет за Крисом.