Очищающий дождь

Два месяца назад.

Люцифер с силой пнул стул, отчего тот отлетел на несколько метров и ударился о стену, почти разлетаясь в щепки. Дино прикрылся белоснежным крылом, отворачивая голову, чтобы не получить с десяток острых щепок в лицо. — Успокойся, — ровным тоном сказал он и сделал шаг в сторону Люцифера, но тот снова заходил по комнате, встрепывая пальцами смольные волосы. — Как, мать твою? — рявкнул он. — Откуда у них это? Я пытался с десяток раз, но меня выкидывало из его сознания, будто я какой-то Непризнанный, а он Престол! Откуда у них реликвии Первых? Дино шумно выдохнул, покрепче стискивая зубы, отчего скулы его напряглись, и черты лица загрубели. — Успокойся! — снова сказал он и поймал Люцифера за запястье, крепко сжимая то в пальцах. Дино серьёзно посмотрел в его глаза, и те ярко вспыхнули алым. — Если ты сейчас разнесёшь номер — легче от этого не станет никому. Люцифер вырвал руку из его хватки и снова прочесал пальцами встрёпанные волосы. Он был зол. Нет. Люцифер был в бешенстве, что какие-то жалкие людишки отважились противостоять самому сыну Сатаны. Дино понятия не имел, откуда у господина Притчетта перстень Первых, уберегающий от постороннего вмешательства, но с этим нужно было что-то делать, об этом нужно было сообщить. — Нам нужно связаться с ними, — ровно сказал Дино и расстегнул пиджак, разбираясь с кожаными ремешками наплечной кобуры. — Заведомо приписать себе провал? Держи карман шире, ангел, — отрезал Люцифер. — Эти убогие ещё будут молить меня, чтобы я обошёлся лишь рамками задания, а не переломал им спины в мучительной пытке, позвонок за позвонком. Лично. — Людям в странах третьего мира и без тебя живётся не сладко, Люцифер. Война ничего не решит, люди не должны страдать из-за того, что кому-то так выгодно. Представь, сколько детей, сколько невинных душ прольют кровь за вещи, к которым не имеют никакого отношения, сколько людей умрёт за власть и слепое желание нормальной жизни. Так не должно быть. — А как должно, Дино? — Люцифер вдруг резко успокоился, будто по щелчку пальцев взял себя в руки. — Как учат вас? Держать всё в смирении и благодати? Очнись, идиот, это жизнь. И в жизни так не бывает. Кому-то всё равно придётся страдать за то, чтобы двигаться вперёд. Боль — единственный двигатель прогресса. — Боль — это боль, как её ты не назови. Она не единственный катализатор. — Но самый верный. Дино отвёл взгляд в сторону балкона и попытался перевести дыхание. Это было бесполезно. Он снял кобуру и с глухим стуком тяжёлого пистолета положил её на комод из тёмного дерева. — Что там забыл Мамон? — вдруг спросил он, вспоминая, как чужая энергия окутала с ног до головы, врезалась резким запахом в рецепторы, будто обухом ударили. — Он передо мной не отчитывается, — резче, чем хотел, сказал Люцифер, стоя к Дино спиной и гремя бутылками в мини-баре, он точно помнил, что оставлял ещё немного захваченного с собой глифта. — После схватки с Асмодеем и заточения, лишь идиот захотел бы иметь с ним дело. Немудрено, что он нашёл свою нишу на Земле. Если не торговля оружием, то что ещё может быть лучше для демона, сулящего быструю наживу? — И как удачно эта нажива оказалась там же, где и наше задание, вышедшее из-под контроля. — На что ты намекаешь? — вдруг зло спросил Люцифер, выпрямляясь с искрящейся синим бутылкой без единого лейбла. Его верхняя губа мелко дёрнулась, будто он хотел оскалиться, но сдержался. — Ад не стал бы помогать этим богомерзким созданиям. Сходи в больничное крыло, ангел, может подлечат твою больную голову. Между здравой опаской и паранойей всего один шаг. Дино молча посмотрел на Люцифера и кинул значок с ремня на тот же комод. Полицейская безделушка с громким звоном ударилась о поверхность, отскочила от неё и упала на пол, проскальзывая ещё с десяток сантиметров. Как же он устал. Как же он чертовски устал от этого всего и от Люцифера в частности. Ни минуты покоя, ни минуты затишья, которого сейчас так не хватало. Иногда Дино думал о том, что бы было будь они с Люцифером на одной стороне, но ничего не мог представить иным. Будто они были рождены для того, чтобы быть врагами, но пьяный Эрос в нездоровом приступе юмора решил усложнить и без того нелёгкие жизни. Дино зашёл в просторную ванную и тихо прикрыл за собой дверь вместо того, чтобы громко хлопнуть, как хотелось, так, чтобы тёмное дерево пошло трещинами, чтобы матовые стеклянные вставки повылетали к чёртовой матери, осыпая пол мелкими осколками. Слова Джанет не покидали его головы, её взгляд, её движения в сумрачной комнате за стеной большого игорного зала, где вершился очередной виток человеческих судеб. Она догадывалась. Она знала. Дино чувствовал это всем истошно кричащим о тонком шлейфе опасности нутром. Ацтекские цивилизации, раскопки в Иордане под шквальным огнём, многочисленные поездки в Израиль по крестной, проторенной Виа Долороза — Дино не верил в совпадения. Не на Земле. Порой сердца людей были чернее любого порождения тьмы. Слепая и отчаянная жажда власти — страшная вещь, ещё никого не приводившая к счастливому финалу. На каждого упрямца и гордеца всегда находился свой медный бык. Дино аккуратно повесил рубашку на крючок, расстегнул ремень с увесистой пряжкой и снял брюки, складывая их на подвесную полку со сложенными чистыми полотенцами, на которых были вышиты золотыми нитями венки оливы. Хотелось смыть с себя тяжесть этого дня, освежить забитую голову и вновь посмотреть на вещи под другим углом. Горячая вода лупила по напряжённым мышцам, и Дино с упоением закинул голову, зажмуривая глаза, подставляя под исходящие паром струи лицо и раскрывая крылья, от которых вода отскакивала, как от мелкой галечной насыпи, стекала мелкими струями ему под ноги. В этой чужой войне они навечно останутся лишь молчаливыми стражами. Створки душевой разъехались с тихим звуком, выпуская пар в ванную комнату. Потянуло сначала освежающей прохладой, а затем теплом. Дино всё также молча посмотрел на Люцифера — тот с нечитаемым выражением лица стоял всего в десятках сантиметров, его рубашка и брюки мгновенно намокли, тёмные волосы спали ниже, прилипая ко лбу. Он, не двигаясь, смотрел Дино в глаза с такой усталостью, что у Дино непроизвольно заныло где-то за рёбрами. Это всего секунда — мучительная секунда в раскадровке: в запале дёрнуться навстречу резкому рывку, укладывая ладони на чужую шею, спрятать под пальцами витки татуировок, вплавить другое тело в своё под жёсткий поцелуй, пропитанный таким невыносимым отчаянием момента, будто за плечами лишь догорающие Помпеи и последний миг, последнее предсмертное мгновение перед обжигающим прыжком в самое жерло. Люцифер никогда не умел извиняться, но Дино это было не нужно. Он слишком давно научился ловить эти отзвуки в его касаниях, во взгляде кроваво-алых глаз, в наклоне головы и в этих доводящих до немого исступления поцелуях. — Я… — начал Люцифер, оторвавшись от губ Дино, почти задыхаясь от нехватки воздуха в этой разгорячённой клетке. Дино качнул головой и крепче сжал в пальцах намокшую ткань его рубашки, липнувшей к телу. — Я знаю, — едва слышно прошептал он, и Люцифер снова втянул его в поцелуй, крепко прижимая к себе, оглаживая всё, до чего только мог дотянуться: сильные напряжённые мышцы спины под крыльями, поясницу, поджарые ягодицы, шею, укрывая ту загрубевшими ладонями. Дино потянулся к пуговицам его рубашки, расстегивая те в каком-то беспамятстве, спуская намокшую ткань с его плеч, пока чужие губы ласкали его. Люцифер в одно слитное движение развернул Дино к себе спиной и впечатал грудью в запотевшую матовую стенку душевой кабины, горячо прижимаясь сзади. Дино шумно выдохнул, закрывая глаза и распахивая от нехватки воздуха губы. — Почему с тобой так по-блядски сложно, ангел? — прошептали на ухо, и позади раздался щелчок пряжки, а затем глухой стук, когда та вместе с брюками упала на дно душевой. От Люцифера едва слышимо тянуло глифтом, мускусом и сандалом, веяло сильной энергией, струившейся внутри тёмно-багряными сгустками. Дино хотелось смеяться: если с ним было сложно, то с Люцифером просто невыносимо. Он закинул руку назад и уложил ту на шею Люциферу, прижимая его ближе к себе. Люцифер зарылся носом в светлые волосы, прикрывая глаза, и вжал его в себя, отираясь возбуждённым членом о ложбинку между ягодиц. Дино едва слышно выдыхал, оставляя на тёмно-синей поверхности, покрытой каплями конденсата, запотевающие следы, пока Люцифер горячо целовал его шею, пока прихватывал зубами загривок, стык плеча, оставляя белеющие следы, пока толкался внутрь едва влажными от слюны пальцами, заставляя приподниматься на носки от сладостно потянувшего слабой болью растяжения. Когда Люцифер осторожно, почти трепетно поцеловал его в позвонок между крыльями, Дино едва не снёс его ими резким движением, пробравшим до самого нутра, окатившим внутренности таким жаром, что требовательно заныло в паху. — Чёрт… — выдохнул он, опуская левое крыло, впечатавшееся в створку, пошедшую мелкими трещинами. — Дьявол, — с усмешкой выдохнул Люцифер на ухо, прихватывая мочку зубами и упираясь налитой кровью головкой меж ягодиц, в мучительной медлительности проталкиваясь внутрь едва растянутых мышц сантиметр за сантиметром. Его жар распирал, окатывал изнутри, и Дино несдержанно простонал, хватаясь одной рукой за металлический поручень у панели режимов, а второй упираясь в стену, пряча лицо от душащей воды в сгибе локтя. Это было невыносимо — наслаждение на грани острой, болезненной растянутости, в желании быть ближе, сплавиться, дать двум сильным энергиям спаяться в одно целое. Свет и тьма, белое и чёрное — обжигающий контраст вечной борьбы, полярность одного на двоих запретного чувства. Люцифер подхватил ногу Дино и поднял ту выше, бесстыдно раскрывая его, опуская взгляд алых глаз вниз и с хриплым стоном наблюдая за тем, как его собственный член растягивает мышцы, как он толчок за толчком погружается в жаркое, желанное нутро. Стоны в унисон опутали собой всё пространство, затопили эмоциональным валом, вытекающим через приоткрытую створку кабины, за металлический край которой струйками с багряного крыла стекала вода, оставляя на кафельном полу влажные разводы, растекающиеся в лужи. В единственной комнате номера с тихим шорохом развевались шторы, раздуваемые ветром с открытого балкона. Раздался тихий писк ключ-карты, крошечный индикатор над ручкой загорелся зелёным, и дверь беззвучно распахнулась, пропуская тёмную фигуру в номер. Девушка, зажимавшая в руке амулет, скрывающий энергию, уверенно ступила вперёд, но замерла, когда до её ушей дошёл очередной горячечный стон, утопающий в звуке льющейся воды. Она закрыла рот ладонью, зажимая нос, заглушая участившееся дыхание, и попятилась назад, задевая смольным крылом высокую кованную подставку — хрупкая ваза на ней качнулась, теряя опору, и полетела вниз, но девушка успела её подхватить. Она в панике взглянула на распахнутый настежь балкон и выбежала в фойе, прикрывая за собой дверь, будто нахождение здесь могло стоить ей жизни. Девушка прижалась к двери затылком, поджимая губы в каком-то отчаянии, затравленно взглянула на пустующий сейчас коридор, устеленный тёмно-красной ковровой дорожкой со светлой каёмкой, и поспешила прочь. Люцифер оторвался от шеи Дино, замедляясь, и поднял голову, хмуро прислушиваясь к звукам. Дино, уловивший его секундное напряжение, обернулся через плечо в немом вопросе и тут же почти задохнулся от очередного жесткого толчка, выгибаясь навстречу. — Показалось, — успокаивающе сказал Люцифер, когда не почувствовал и тени чужой энергии, крепко стискивая бёдра Дино на изгибах и снова подавая вперёд, вжимая Дино в себя до мокрого шлепка кожи о кожу, до сладкого, хриплого стона ангела. Его ангела. Люцифер терпеть не мог любые проявления слабости, эту ангельскую кротость, но в Дино всё было иначе. И пусть он уступал ему, пусть по его венам не текла кровь правителей, как воды Ахерона, окрашивающие выпуклые вены в беспросветно чёрный — Дино был силён, упрям и в сочетании с холодным разумом сила эта становилась равной его. Люцифер видел в нём равного, видел то маленькое неприглядное пятно тьмы, эту червоточину, которую хотелось взрастить, распробовать её терпкую горечь на языке. Если тьма вошла в душу, то она уже никогда оттуда не уйдёт. И тьмой в благочестиво светлой душе Дино стал он сам. Сколько бы он не пытался оттереть это клеймо манжетом своей же рубашки, сколько бы не отталкивал от себя Дино в порыве непонятного рыцарства — он лишь пачкал его ещё больше. И в какой-то момент это стало патологической зависимостью. Люцифер подался назад, покидая невозможное тело, и Дино коротко простонал, он развернул его к себе лицом и впился в распахнутые губы жадным поцелуем, подхватывая под ягодицы. Дино обхватил его шею одной рукой, второй же вновь, ища опоры, стиснул нагревшийся поручень непослушными пальцами. — Посмотри на меня, — почти задыхаясь выпалил Люцифер, и Дино распахнул глаза. Зрачок совсем расплылся, взгляд стал пьяным, расфокусированным, и Люцифер упёрся в лоб Дино своим, когда вновь толкнулся внутрь, задыхаясь от всё лившейся, лившейся и лившейся на них воды. — Сильнее… — на одной хриплой, низкой ноте простонал Дино, когда Люцифер, крепко удерживая его навесу, попал по напряжённому комку нервов внутри, и член Дино отзывчиво дёрнулся, истекая крупными вязкими каплями естественной смазки. Всё вновь скатывалось в голодное, сладострастное наслаждение, в мокрые шлепки яиц о поджарые ягодицы, в пышущий от двух сильных тел жар, в капли пота на влажной коже, стекающие вместе с дорожками воды по спинам, жалящие открытые глаза. Дино обхватил свой член ладонью, крылья за его спиной мелко подрагивали, и Люцифер ускорился на исходе, почти не покидая его тело, лишь мелкими, быстрыми толчками добивая животный оргазм. Когда он дёрнулся в Дино последний раз, поймал его губы поцелуем, заглушая низкий стон, почти рыча, как самый настоящий зверь — сбоку от них раздался треск, и следом металлический поручень с громким грохотом упал на дно кабины, оставляя после себя лишь вывернутые пустотой выемки креплений, треснувшие под чужими пальцами. — Ты знаешь, что ты ходячее бедствие? — спросил Люцифер, когда истома, раскатившаяся внутри, схлынула на второй план, и он выпустил Дино из рук, лишь оглаживая пальцами тыльную сторону его шеи. Дино красноречиво посмотрел на него, облизнул покрасневшие, зацелованные губы, чувствуя, как тело всё ещё пробирает мелкой дрожью накрывшего оргазма, и вдруг улыбнулся — по-настоящему, тепло и мягко. — А ты? — А что я? — спросил Люцифер, зачесывая пальцами мокрые волосы назад и опуская ладонь с шеи Дино на бок, пробегаясь загрубевшими подушечками пальцев по ребрам и ниже, к бедру. — Кто тогда ты? Армагеддон? — Дино смешливо вздёрнул бровь и потянул с полки маленький дорожный тюбик с гелем для душа, выдавливая тот на пальцы и мажа ими по чужой груди. Люцифер опустил взгляд вниз, прослеживая его движение, очерчивающее контур чернильного черепа, и ухмыльнулся, перехватывая запястье. — Не там, — выдохнул он и снова втянул Дино в поцелуй, опуская его руку на свой пах. Всё вдруг стало таким мелочным, далёким и абсолютно неважным, когда было так. Так правильно и сладко, так умопомрачительно до изнеможения. В шутливых перепалках, в эмоциональной обнажённости, в обоюдной доверчивости — держи, вот она, моя душа, не отпускай меня, для тебя здесь всегда открыто. Они выбрались из душа через ещё четверть часа, когда горизонт за окном уже заходился предрассветной серостью. Дино застегнул последнюю пуговицу рубашки и посмотрел на Люцифера, натянувшего лишь бельё и сменные штаны — его мокрая одежда всё той же бесформенной кучей валялась на дне душевой кабинки. — Ты же понимаешь, что нам всё равно придётся разобраться с этим? — спросил Дино. Люцифер тяжело выдохнул и отёр ладонями лицо. — Не порти момент, — все же беззлобно усмехнувшись, сказал он. Тело ломило усталостью, жутко хотелось спать. Дино хмыкнул и кивнул. Они обязательно вернутся к этому разговору, но позже. Он дёрнул за ручку двери и шагнул в комнату. С балкона повеяло прохладой, пробирающей разгорячённое тело. С левой стороны что-то быстро мелькнуло, но было уже поздно. Замедленная реакция вымотанного тела не оставила никаких шансов. Дино закрыл ладонями уши, едва не падая на колени, и зажмурил глаза — вокруг всё выцвело, заполнилось ярким светом, в голове невыносимо звенело, пропуская лишь едва слышимые крики и отголоски реальности. «Боевой артефакт», — всплыло в помутненном рассудке. С таким же успехом можно было бросить свето-шумовую гранату человеку прямо в лицо. Дино понятия не имел сколько их, но слабо чувствовал пульсирующую за спиной энергию Люцифера. Плечо вдруг полоснуло болью, заставляя пошатнуться. Дино в полной дезориентации распахнул глаза и, почти вслепую концентрируя внутри сильный, пропитанный страхом — не за себя, за Люцифера — сгусток энергии, направил ледяной поток такой силы в сторону, что всё на секунду затихло, а затем вновь разразилось криками, когда заледеневшая фигура человека во всполохах неразберихи, завалилась на бок и разбилась на множество осколков заледеневшей плоти. Комнату озарило яркой вспышкой огня, и Дино поднял крыло, укрываясь от едкого жара. Крики усилились, сознание медленно приходило в норму, регенерируя на пике способностей, раненное плечо всё также ныло болью, рукав белой рубашки пропитался кровью и чем-то чёрным, резко пахнувшим смертью. — Сукины дети! — зло рявкнуло прямо за ухом, Люцифер прислонился к Дино спиной, почти превращая номер в одно сплошное адское жерло, затянутое дымом и пеплом от загоревшихся вмиг штор, пустивших кусачее пламя дальше по номеру. Дино стиснул зубы и сквозь тянущую боль, будто высасывающую из него силы, снова сконцентрировался на энергии. Вдох-выдох. Они стояли к друг другу спинами, с десяток людей сновали вокруг, кричали в этой канонаде: жёсткое оперение спасало от жалящих пуль — идти на бессмертных с земным оружием было сродни самоубийству. Какой-то мужчина, отскочивший от ледяного потока, не удержал равновесие и перевалился за балконный парапет двадцать четвертого этажа. Вдох-выдох. Дино вновь чувствовал эту гнилую энергию где-то совсем рядом, будто ублюдок стоял за дверью и дирижировал этим цирком уродов. Он рванул вперёд, но вновь покачнулся, когда у бока просвистел брошенный кинжал. Адская сталь. Вот почему тело отказывалось исцеляться. Вдох-выдох. В воздухе отчетливо несло паленным мясом. Огонь окрасил всё ярко-красным маревом. Человек, попавший в кольцо пламени, стиснувшего его, как змей, истошно заорал, и Дино увидел лицо Люцифера. Полное злобы, пренебрежения и первозданной ярости. Огненные языки откидывали на него колыхающиеся тени, и от этого лицо его выглядело ещё более грубым, инфернальным. Вдох-выдох. За спиной раздался громкий шум и прежде, чем Дино успел на него среагировать, впереди проскочил силуэт, мелькнувший тёмно-багряными крыльями, и всё вмиг затихло. Замерло на долгие секунды, будто кто-то поставил это сумасшествие на паузу. — Люцифер? — Дино сделал шаг, удерживая ледяную завесу. Из дверного проёма в злой насмешке сверкнули кроваво-алые глаза, и оставшаяся свора, как по команде, пользуясь чужим замешательством, дала заднюю. Люцифер, замерший на месте, медленно повернулся к Дино, смотря лишь на свои руки. Он вдруг усмехнулся, надсадно выдохнул, распахивая губы, из уголка которых бежала тонкая струйка крови, и Дино опустил взгляд ниже. Из его живота торчал окроплённый кровью щербатый осколок. Дино вдруг с ужасом осознал, что знает откуда он — зеркало Небытия, единственное, что может... Люцифер держался за него, будто не верил, что это действительно произошло, будто был удивлен, что Азраил мог прийти за бессмертным. — Всё будет… хорошо, ангел, — надрывно, тяжело прошептал Люцифер одними губами, и Дино бросился вперёд, едва дотягиваясь до него, когда перед глазами всё предательски побелело, застыло пеленой, накрыло сознание, как снежным бураном, утаскивая назад, насильно уволакивая от самого важного в проклятое забвение.

***

Дино рухнул на колени, беспомощно горбясь, как только ватные ноги коснулись твёрдой земли. Широко распахнутыми глазами, застывшими заледеневшей синевой, он смотрел лишь на свои руки. — Дино, где Люцифер? — голос Мисселины, заглушенный бухающим сердцем, прозвучал где-то на задворках сознания. Площадка у водоворота замерла немой тишиной, в небе зарделся кроваво-красный рассвет. Чья-то рука мягко тронула его за плечо, разворачивая к себе, и Дино поднял невидящий взгляд. Мисселина тихо вскрикнула, закрывая рот руками, и отпрянула от него назад. — Дино… — прошептала она, и он снова отрешенно уставился на свои руки, перепачканные чьей-то кровью. — Что произошло? — Я… — голос казался чужим, надломанным, и Дино вязко сглотнул. В голове звенело белой пустотой, и только страх и опустошающее чернотой чувство скреблось где-то внутри, опутывало сердце, сжимало в своих тисках. Плечо всё еще отравляюще ныло, болел бок, рассыпая сеть чернильных полос по венам. Он почти не чувствовал этой боли, перекрытой чем-то другим, каким-то чувством… Будто что-то важное наживую выдернули из памяти и спрятали так далеко, что не достать. — Я не знаю.

Наши дни.

Совет Высшего Суда вновь рассредоточился по трибунам через долгие десятки минут. На площади стояла угрожающая тишина, такая, что было слышно, как трещал в жаровнях огонь. Архангел Гавриил встал за высокой кафедрой, оглядывая присутствующих мрачным, серьёзным взглядом. Решение явно далось ему с большим трудом. Дино отвёл от него взгляд, уже зная, чувствуя, что услышит, и посмотрел в сторону. Ветви дерева колыхал разошедшийся ветер, срывая поблекшие листья, и сердце отчего-то скорбно сжалось. Люцифер ухмыльнулся ему из тени и медленно растворился, будто ветер подхватил его силуэт, размывая в свинцово-тяжёлом воздухе. — Решением суда, — начал Гавриил, скрещивая руки в тяжёлых доспехах на верхней грани своей секиры, — было постановлено, что заточение ангела Дино в данных обстоятельствах нецелесообразно. Высший Совет вынес приговор и завтра на рассвете он будет казнён за уличение в нарушении главного закона Равновесия и убийство кронпринца Ада. Трибуны взорвались новой волной гула, Фенцио вдруг резко поднялся с места, открывая рот, но Геральд крепко схватил его за запястье и заставил сесть на место, ещё долго что-то объясняя и умоляя успокоиться. — Не смей, — раздалось уже за плечом, но Дино не нашёл в себе сил повернуться. Тёплые пальцы коснулись шеи, тронули дрогнувший кадык и медленно подняли его подбородок выше, заставляя смотреть прямо перед собой. — Не давай этим стервятникам повода, — Люцифер позади горячо выдохнул у самого уха, удерживая за подбородок пальцами, и снова прошептал: — Задуши этот страх. Задуши их торжество. Один вдох, ангел. Один выдох. Видишь? Это ведь так легко. Выпрями спину. Подними глаза. Два демона-стража, гремя тяжёлыми браслетами, подошли сбоку, и Люцифер, всё так же стоя за спиной оцепеневшего Дино, обхватил его запястья пальцами и протянул вперёд, укладывая тяжёлую голову на его плечо. — Покажи им, что они тебя не достойны, — снова произнёс Люцифер, и тепло его тела вдруг растворилось в потяжелевшем воздухе. Один из демонов грубо дёрнул цепь, и Дино шагнул вперёд, крепко стискивая зубы и сжимая кулаки. — Какой в этом смысл? — одними губами произнёс он. — Так надо, ангел, — тут же раздалось в голове до боли знакомым голосом. — Если свет хочет бороться с тьмой — он должен стать жестоким.