Nights

      Сидя на удобном мягком кресле, Натали не чувствовала себя комфортно. Две недели назад ей пришлось взять вынужденный отпуск, потому что её матери требовалась помощь. Когда она видела Габриэля в последний раз, когда она в тысячный раз переспросила, справится ли он один, он раздражённо кивнул, взяв у неё чемодан, и помог уложить вещи в багажник автомобиля. Тогда Натали показалось, что она уловила оттенок грусти в его глазах, но она слишком торопилась, чтобы уделить этой детали должное внимание. Как же она теперь жалела, что ничего не сделала!       Вчерашний ночной звонок из больницы застал её врасплох. Дежурная медсестра начала разговор чуть ли не загробным голосом и сказала, что Габриэль Агрест этим вечером был доставлен в реанимацию в тяжёлом состоянии. Телефон Натали едва не выпал из ее руки, но она сумела сохранить самообладание и ответила, что вылетает обратно в Париж первым же рейсом. В голову лезли самые разные версии того, что могло произойти, каждая страшнее предыдущей.       Натали попыталась хоть чуточку расслабиться, откинувшись на спинку своего кресла, но и это не помогло. Лететь оставалось немногим меньше часа, но минуты тянулись словно самая густая в мире карамель, только вот ожидание не было сладким.       Конечно, она переживала за него. За многие годы, что она знала Габриэля Агреста, Натали успела настолько привязаться к нему, что ей самой порой казалось это невозможным. Она была влюблена в него. Это он помог ей пережить горечь утраты. А она помогла ему в своё время. Она утопила свою печаль в нём и в глубине души надеялась, что он поступит так же. Но он не смог отпустить Эмили. И теперь Натали чувствовала вину, каждый день смотря на Габриэля, ведь даже после смерти своей второй половинки его чувства к жене не остыли. А она? А она просто заменила человека, который чуть не стал её мужем… А она смогла двигаться дальше, ведь так?..       Погруженная в свои нелёгкие мысли, Натали задремала. Небольшая капелька сна без сновидений помогла немного прийти в себя и очистить разум. Приятный голос бортпроводника сообщил, что самолёт на котором летела девушка, заходит на посадку, и попросил пристегнуть ремни безопасности.

***

      Натали буквально вбежала в больницу и устремилась в регистратуру. Узнав номер палаты, в которой оказался Габриэль, она хотела было войти, но увидела в коридоре Эдриана и остановилась. Юноша сидел напротив двери в палату, опустив голову на руки и уперевшись в колени. Натали присела рядом и, положив руку ему на плечо, тихонько поздоровалась. Эдриан неуверенно поздоровался в ответ, и повисла неловкая пауза. Их глаза встретились. Во взглядах обоих читалась целая смесь эмоций: переживание, грусть, волнение и в то же время радость встречи.       — Ты… Ты уже был… У него?.. — спросила Натали, первой разрезав сгустившуюся массу тишины.       — Н-нет. Пока нет. Т-туда пока никого не пускают… — голос юноши заметно дрожал.       — Сказали ждать здесь, да? — уточнила девушка.       — Да.       Ответ был ожидаем, но Санкёр хотела убедиться. Такая потребность, всё время переспрашивать, появлялась у неё всякий раз, когда нервы переполняли разум. Натали не привыкла чувствовать себя такой неуверенной. Именно поэтому она предпочитала прятать свои чувства и эмоции под неснимаемой маской безразличия и холодности, не только от окружающих, но и от себя самой. Так было проще жить. Проще реагировать в тяжёлые моменты, убирать эмоции в дальний ящик и откладывать переживания на потом. Но сейчас ситуация была иной. То, что происходило сейчас, возвращало Натали в прошлое, туда, где она ещё была юной и эмоциональной…       Она уже знала, что значит потерять любимого человека. Знала и не хотела переживать это снова.       Из раздумий её вывело движение впереди. Дверь палаты открылась, и вышедший оттуда врач пригласил их войти.       Когда Натали и Эдриан вошли, никто из них не смог сдержать судорожного вздоха. Габриэль Агрест, всегда такой строгий, холодный и закрытый, теперь лежал под капельницей хрупкой игрушкой из папье-маше. Его кожа была почти прозрачной. Костяшки на руках были сбиты в кровь, на запястьях тёмными пятнами выделялись синяки.       — А чт-что вообще с ним произошло, доктор? — спросил Эдриан.       — Ещё точно не установлено, но мы продполагаем, что это была попытка суицида, — ответил врач, и все присутствующие нервно сглотнули. — Он наглотался снотворного. Это ведь ты позвонил в скорую?       — Д-да, я.       — Если бы не ты, парень, мы бы вряд ли его откачали. Но ты быстро среагировал, и лекарство ещё не успело раствориться в его желудке. Так что, считай, что ты спас его.       Эдриан не нашёлся, что ответить, и поэтому промолчал, всё-таки его отец ещё не пришёл в себя, и радоваться пока рано.       — А что с ним сейчас? — настала очередь Натали задавать вопросы.       — Сейчас он в коме. По нашим предположениям, он пробудет в таком состоянии ещё пару дней. Нам остаётся только ждать.       — С-скажите, а правда, чт-что людям можно помочь выйти из комы, если разговаривать с ними? — Эдриан, как всегда, поражал своей наивностью и искренностью.       — На самом деле, неизвестно, помогает это или нет, но от этого ему точно не станет хуже. Только помни, что часы посещения ограничены.

***

      Особняк встретил их всё той же неизменной гнетущей атмосферой, полной липкой, душащей, мрачной тишины. Казалось, что её даже можно было увидеть. Эдриан отказался от ужина и заперся в четырёх стенах своей комнаты. Натали не стала его отговаривать. Ей и самой сейчас больше всего на свете хотелось закрыться где-нибудь, главное подальше ото всех. Но, наученная горьким опытом, Натали знала, что бегство от проблем, в большинстве случаев, только усугубляет их. Поэтому она решила заняться тем, чем она не переставала заниматься практически никогда, — работой. Надо было отменить ближайшие показы и фотосессии и пересмотреть расписания. В первую очередь она решила освободить хотя бы несколько дней для Эдриана. Вряд ли сейчас он был в подходящем настроении, чтобы сниматься для глянцевых обложек. Ему нужен отдых. Время, которое он сможет провести так, как сам захочет, а не так, как скажет отец.

***

      — Сегодня, я получил «пять с плюсом» за контрольную по алгебре. Я работал над собой, как ты хотел, отец.       Ответа, конечно же, не последовало. Эдриан сидел здесь уже который день, испытывая смешанные чувства: он всё ещё был расстроен, но и полон энтузиазма, ведь была надежда, что он таким образом поможет отцу.       — Ещё я смог сыграть тот вальс, который ты хотел. Без единой ошибки. Натали сказала, что ты бы гордился мной. — В глазах юноши застыли слезы, когда он добавил: — Отец, нам тебя очень не хватает… Возвращайся скорее, ладно?..

***

      — Простите меня, сэр. Мне очень жаль, что мне пришлось… что я уехала и оставила вас с Эдрианом одних. Что бы вы и он не говорили, я буду винить в вашем поступке себя, потому что это действительно моя вина. Мне не стоило покидать вас на такой длительный срок, тем более, так резко… — Натали подавила судорожный вздох, чтобы не всхлипнуть, несмотря на то, что из присутствующих в палате она была одна.       — Мне жаль, месье, что из-за моей оплошности ваши планы по возвращению мадам Агрест откладываются на неопределенный срок…       Как же это, чёрт возьми, странно! Натали окончательно запуталась в себе и в своих чувствах. Деятельность Бражника и Маюры прекращена, возможно, навсегда, она так давно этого хотела. Но только не таким образом…       За все эти годы Габриэль стал для неё больше, чем просто начальником, и потерять его означало потерять себя. А теперь она сидит в этой чёртовой палате рядом с его практически бездыханным телом, которое от смерти отделяют лишь тоненькие прозрачные трубочки. Одно неловкое движение — и добро пожаловать в морг!       Шёл уже девятый день с момента её возвращения в Париж. Все прогнозы врачей были опровергнуты. Надежда уже практически умерла, но маленькая её часть всё же заставляла Натали и Эдриана приходить сюда.       Минуты тянулись в тишине, и девушка больше не выдержала. Слёзы, так долго и упорно сдерживаемые холодной стеной приторно фальшивого безразличия, наконец пробили свою доныне нерушимую преграду и рекой хлынули по лицу Натали.       В голове всплыли строчки из школьной пьесы, казалось, давно и навсегда забытые:

«Спектакль окончен. Свет померк. И сил бороться не осталось. Мы покидаем этот свет, Не уповая лишь на жалость. Мы никогда уж не узнаем, Что было там, за дверью той, Что отверзалась пред тобой, А предо мной перед одной Что снова обращалась в камень…»

      Перед глазами застыли картинками живые образы прошлого: Натали в красивом вечернем платье и ее кавалер в простом, но элегантном чёрном костюме. Да… Идут годы, но в глубине души она всё ещё убеждена, что они были бы прекрасной парой. Лайонел был очень хорошим. Даже слишком хорошим для неё… Но прошлого не вернуть, мёртвых не воскресить. Даже с помощью дурацких Камней Чудес.

***

      Дни сменяли друг друга с поразительной быстротой, но время тянулось долго, наполненное утомительным ожиданием чуда. Натали и Эдриан уже успели снова погрязнуть в рутине, когда позвонил лечащий врач и сказал, что Габриэль Агрест пришёл в сознание.