Nights

      Распахнутые веки задрожали и снова сомкнулись. Глаза, не привыкшие к яркому свету, болезненно реагировали на сияние потолочных галогенных ламп. В голове неясными пятнами, наплывающими друг на друга, отображались обрывки мыслей и воспоминаний. Габриэль Агрест пришел в себя.       Как только она очутилась внутри палаты, её глаза начали искать его. Взгляды встретились, её обеспокоенный и его непонимающий. Натали присела на краешек кровати. Эдриан примостился с другой стороны.       Разговор предстоял нелёгкий. Отключив все свои эмоции, Натали прочистила горло и мягко начала:       — Здравствуйте, сэр, — небольшая пауза для вдоха. — Я искренне рада, что Вы пришли в себя…       — Что произошло? — перебил Габриэль.       — Вообще, мы хотели задать тебе аналогичный вопрос, отец, — вмешался Эдриан. — Ты был в коме две недели…       — Что? В коме? Н-но из-за чего? — Габриэль, ещё не успевший надеть свою маску безразличия, начал немного заикаться. Натали и Эдриан никогда не видели его в таком состоянии.       — Нам… — замялась Натали, — Нам сказали, что Вы пытались… Пытались покончить с собой.       Габриэль замер, будто в него ударила молния. Он что?! Убить себя?! Недосамоубийца?! Но?.. Как?.. Как он до этого докатился?.. Как это произошло?.. И что вообще произошло?       — Врачи сказали, что Вы наглотались снотворного… — тем временем продолжила девушка.       — Снотворного?.. Снотв… Сны! Точно, кошмары! Я помню, что мне снились кошмары! Кошмары, точно!.. — сейчас месье Агрест напоминал скорее умалишённого, нежели физически больного. — Кошмары, сны, точно, да, кошмары, доктор, точно, сны, Сент-Клэр, точно!..       При одном только взгляде на это жалкое зрелище свихнувшегося модельера, сердце Натали наполнилось печалью. Она подняла голову, и глаза её встретились с глазами Эдриана. Казалось, чувства были выгравированы на зелёной радужке, так легко можно было их прочесть. Страх, непонимание, беспомощность, беспокойство выделялись из этой разношёрстной смеси эмоций своей силой.       Но произнесённое Габриэлем в неосознанном бреду мыслей вслух имя застало девушку врасплох. Вернее не имя, а фамилия. Сент-Клэр. Его фамилия. Натали невольно напрягла слух, но услышанное не повторилось.       — Габриэль, что ты только что сказал? — Поток бессвязной речи прервался. Натали даже пренебрегла так свято чтимыми правилами этикета при разговоре с начальником — сейчас это не имело значения. Габриэль замолчал, мысленно дал себе пощёчину, и посмотрел на свою ассистентку.       — Что я сказал? Да я голову потерял, вот, что я сказал! Сижу тут бормочу, не пойми что! Боже, что со мной происходит!..       — Нет-нет, ты отчётливо произнес фамилию Сент-Клэр. Почему? — девушка готова была расплакаться, но не позволяла себе.       — Сент-Клэр?.. Ну да! Да, Сент-Клэр был моим психотерапевтом! Только я ушёл от него…       «Сент-Клэр — психотерапевт? Однофамильцы?..» — Санкёр пыталась сложить пазлы в своей голове.       — Но, отец, у тебя не было психотерапевта! К тебе никто не приходил, и ты никуда не уходил, я бы увидел! — Эдриан был прав, все время до того, как отец оказался в больнице он был дома.       —Но, подождите-ка… Как же так?..       Безумная мысль промелькнула в голове у Агреста-старшего: «Что если всё это тоже было сном? Сон во сне, такое же бывает!..» Но нет, от отчётливо помнил, как не мог уснуть из-за кошмаров, только вот… Эти сны были другими!       — Кажется, я понял, — нарушил затянувшееся молчание Габриэль, когда цепочка событий в его голове была наконец воссоздана. — Да, теперь я всё вспомнил. — Все приготовились к длинному рассказу.       — Когда ты уехала, Натали, мне было невыносимо грустно и тяжело. Не знаю, почему. Из-за этого моё настроение было все время испорченным, и это повлияло на мои отношения с Эдрианом, ухудшив их. И тогда мне начали сниться кошмары. В них не было чего-то определённого, зато были смутные пугающие образы, влиявшие на мою психику. Засыпать без снотворного я уже не мог. Видимо, в одну из ночей я переборщил с дозировкой, и чуть не умер.       — Если бы не Эдриан, ты бы умер. — вмешалась Натали.       — Правда? Эдриан, я… Спасибо!.. Спасибо за всё! Как хорошо, что ты пошёл в свою мать и не стал таким же ужасным человеком, как я! — Настала минута душевного раскаяния для Агреста-старшего. Его эмоции были видны, как никогда раньше. Его чувства и мысли были открыты окружающим, а не погребены внутри него. Он пришёл в себя и снова стал собой. Тем самым добрым Габриэлем, которым он когда-то был.       — Отец, не говори так!.. — произнёс Эдриан. Он был рад тому, что его отец наконец смог двигаться дальше, но для юноши такие метаморфозы в характере отца были крайне непривычны и невозможны. С самого раннего детства он помнил добрую маму, одарявшую каждого лучезарной улыбкой, и строгого, холодного и вечно закрытого отца. Но Эдриан был всё-таки рад таким переменам.       — К чёрту формальности! Кому они нужны? Я твой папа, Эдриан! Прости меня за то, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это… — При этих словах в глазах каждого, кто был в палате, появились и застыли слёзы.       — Ничего, я прощаю тебя! Мадам Бюстье говорит, что никогда не поздно встать на путь исправления! — Юноша обнял своего папу, и Габриэль обнял сына в ответ. На щеках Агрестов, если приблизиться к этой долгожданной семейной картине, можно было увидеть едва различимые мокрые дорожки, по которым, не торопясь, скатывались слезинки. Натали едва не задохнулась от умиления.       — Ладно, пожалуй, я продолжу, — Немного отойдя от эмоционального потрясения, Габриэль вернул разговор в прежнее русло. — Пока я был в коме, я снова видел кошмары. Ужасные. Красочные. Неописуемые словами. Пугающие до жути. И такие реальные… Но больший эффект реальности добавляло присутствие психолога в моих снах. Мне казалось, что после каждого сна я пересказывал его содержание доктору Сент-Клэру.       — Тому́ Сент-Клэру? Лайонелу Сент-Клэру? — Натали не выдержала.       — Да. Я почти уверен в том, что это был Лай.       —Но почему, Габриэль? Почему именно он? Он же не врач! — теперь, когда она услышала заветные слова, они напрочь отказывались вставать на свои места в её голове.       — Я не знаю, Натали, — Агрест покачал головой. — Не знаю.       — Объясните же, кто такой этот ваш Сент-Клэр? — Эдриан сгорал от любопытства.       — Лайонел Сент-Клэр — мой лучший друг со времён коллежа. Мы вместе учились в университете, жили в одном общежитии. Мы были не разлей вода. Это он познакомил меня с Натали. Ей нужна была работа, и Лай предложил её мне в качестве ассистента. Прошло уже больше пятнадцати лет, а кажется, что это было лишь вчера, да, Натали? Натали? Ты плачешь?