Коварный план, пошедший вкривь и вкось

Сияние утреннего солнца было жалким подобием блеска глаз Мегуми, когда она, мурлыча песенку под нос, направилась в Камия додзе. Лисица вышла на охоту, и добычей суждено было стать даже не Саноске - о, нет... Его маленькое представление в клинике непременно получит соответствующее продолжение. И ответ. Коль он решил разыграть карту Каору, посчитав, будто она, Мегуми, умрет от ревности, то ее ход должен оказаться симметричным. Итак, цель - наш рыжий козырь. Наш туз в рукаве. Наш Химура Кеншин. О нет, такую занимательную игру никак нельзя упустить. Мегуми скользила по улице, легко обходя углы и людей, - вот и додзе появилось на горизонте. Что ж... Она на миг замерла, еще раз все мысленно уточнив. Взгляд в зеркало - безупречно уложенные черные, как вороново крыло, волосы. Идеальный цвет лица. Если все пойдет привычным ходом, то не далее как к обеду Сано заявится в додзе. К тому времени она, Мегуми, должна полностью контролировать ситуацию. Ворота распахнулись под ее легкой рукой, Мегуми лебедушкой вплыла во двор, где с печальной физиономией болтался Яхико. Едва завидев гостью, он тут же кинулся к ней: - Мегуми! Как ты вовремя! Слышь, а ты не можешь сделать доброе дело, а? Только быстро... Прошу тебя - взбеси Каору! Похоже, она то ли приболела, то ли еще что. Ты уж разберись, а? Я как ее ни теребил - ноль эмоций... - затараторил мальчишка. Так-так... Каору не сердится на Яхико? Оч-чень интересно... - Мегуми озадаченно приподняла одну бровь. - Уверен, что дело не в тебе, а, Яхико-тян? - хитро поинтересовалась она. - Не-а, это у нее, у нее что-то не так! Я даже собрался сбегать за тобой - а ты тут как тут! - ответил Яхико. Мегуми пристально взглянула на него. Да, пожалуй, уже трое из "команды Кеншина" ведут себя более чем странно. Чтобы Яхико не заметил это "тян"... - Не волнуйся, - спокойно улыбнулась она. - Обещаю, я во всем разберусь и махом приведу Каору в чувство, - подмигнув, она легонько щелкнула мальчугана по носу и перешла к главному: - А теперь скажи-ка мне, где Кен-сан? - Ой, он тоже какой-то ненормальный! Все стирает и стирает, как заводной... Э, постой секунду, откуда ты знаешь, что Каору рассердится на Кеншина? - у Яхико голова пошла кругом, и он потрясенно уставился на Мегуми. - Хочу убедиться, что Каору увидит все мои действия... Уверяю, она тут же пойдет на поправку! ...И вся великая и занимательная игра Саноске лопнет, как мыльный пузырь, - недобро усмехнувшись, мысленно закончила она. - Ибо, ежели Каору, как всегда, отреагирует на мою попытку повиснуть на Кен-сане, то сразу станет ясно, что тронная речь Сано в клинике - не более чем пшик. И тогда - Мегуми победительница! Глаза Яхико озорно сверкнули: он уловил, что задумала Лисица, - вернее, увидел ровно столько, сколько мог увидеть с позиции своего возраста и соображений: - О! Уверен, крокодилица махом очнется! - мальчишка опрометью помчался в додзе, чтобы убедиться, на месте ли Каору. Мегуми, меж тем, отправилась туда, где возился со стиркой Кеншин. Короткий взгляд на дверь додзе. Яхико вывел Тануки на позицию. Итак, пьеса начинается! Мегуми глубоко вздохнула... - О, Кен-сан! - она бросилась к "бродяге" с криком и в образе "ах, я невинная женщина, ах, спасите, ах помогите!" и заключила его в объятия. - Оро? - потрясенно выдохнул он, и Мегуми подавила смешок. Тихо! Я должна остаться в образе! Она прижалась к нему всем телом - так, чтобы Кеншин не мог шелохнуться во избежание потери равновесия, - и продолжила, наполнив голос всей женской тоской и тревогой мира: - Кен-сан!.. Этот ужасный Саноске... он пришел... он такое со мной сделал!.. Она почувствовала, как Кеншин застыл в ее объятиях. Мегуми стрельнула глазами в сторону додзе - собственно, она ни секунды не сомневалась, что там уже стоит Каору. Отлично. Теперь еще один всхлип... так, поженственней... Она прижалась тесней. - Ч-что случилось, Мегуми-доно? - голос Кеншина был чуть глуше обычного, однако Мегуми не обратила на это внимания. Еще один всхлип... Руки на плечи... крепче... - Он... - всхлип-всхлип, - он... - ближе, теперь лицом в шею... ага, сейчас со стороны это похоже на поцелуй - хорошо! - Он разбил мне сердце! - ... задохнуться в рыдании. И - финальный штрих: - А еще... Кеншин внезапно стал еще более напряженным. - Разбил ваше сердце, вот как, значит? Мегуми подняла блистающий слезами взор к Кеншину: - И вы единственный способны спасти меня, Кен-сан! - ...снова крепкие объятия ...еще ближе. Она физически чувствовала вонзенный в них взгляд Каору. Отлично. Каору не может не отреагировать. И вся игра Сано станет шита белыми нитками. Отсчет пошел! Мегуми знала Малышку настолько хорошо, что могла предсказать ответ с точностью до секунды. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Вперед! Она окинула глазами двор, дабы полюбоваться мчащейся к ним Каору - с мечом наперевес и сияющим "смерть вам!!!" на лбу. И остолбенела. Каору ушла. *** Пять. Четыре. Три. Два. Один. Дыши-дыши-дыши... Каору с трудом затормозила первую реакцию после сцены, только что увиденной во дворе додзе. Полумертвая, она медленно развернулась и ушла, однако желание втоптать и Мегуми, и Кеншина в землю, тем не менее, никуда не девалось и отнюдь не утратило живости красок. Даже с учетом общей весьма тусклой эмоциональной окрашенности нынешнего утра. Куклой на негнущихся ногах Каору добралась до своей комнаты, распахнула раздвижную дверь, прошла внутрь. Раскатала на полу футон и ничком рухнула на него, уткнувшись лицом в ладони. Ей было ужасно плохо, ей было больно, она была сердита, как сто чертей - этот чертов день, едва начавшись, сразу пошел кувырком. Хорошо, не совсем чертов - в конце концов, сегодня ее впервые обнял Кеншин. Когда она наконец-то прорыдалась у него на груди (на теплой во всех отношениях груди, попрошу заметить!), он накормил ее завтраком - весь из себя такой внимательный и заботливый, хотя и напряженный до крайности, - у Каору создалось непреходящее ощущение, будто для того, чтобы быть собой, ему приходилось прикладывать неимоверные усилия. Едва после завтрака она вернулась к себе, как нелегкая принесла Яхико - тот заявил, дескать Мегуми пришла в гости и желает ее видеть. Каору прикусила губу - будто мало ей одной больной головы... И точно - предчувствия ее не обманули: когда она вышла, Мегуми вовсю лапала Кеншина, можно сказать – прямо распласталась по нему! Господи, ну почему госпожа Лисица такая назойливая - нет бы разобраться со своим Сано... Ха, как бы не так! Конечно, только ее сейчас и не хватало для полного счастья и окончательного бардака... Каору приподняла голову, тут же ощутив очередной всплеск головной боли, - ее внимание привлекли шаги снаружи. Две пары шагов. Она тихонько подкралась к двери и чуточку приоткрыла ее, посмотрев в щелку, что же происходит. Да уж, посмотреть было на что: Кеншин и по-прежнему содрогающаяся в тихих и скорбных рыданиях Мегуми направлялись... в его комнату. О... Я-то, было, думала, хуже уже некуда. Надо же... А ведь день только начался... Каору опять вцепилась в губу, быстренько выскользнула из своей комнаты и прикинула, где же находится то местечко, в котором когда-то прятался Яхико, подслушивая все происходящее в комнате Кеншина (нет-нет, не подумайте ничего плохого - тогда они все вместе как раз планировали операцию по высвобождению Мегуми из лап банды Онивабан). Точно, вот оно: кто-кто, а Каору выросла в этом доме и на этом дворе, а потому знала все укромные уголки. Да, здесь действительно прекрасно было слышно все, что говорится в комнате. Прильнув чутким и невероятно внимательным ухом к холодной деревяшке, Каору замерла. *** Кеншин в упор смотрел на сидящую перед ним женщину. Хоть Такани Мегуми всегда была непростой штучкой и умела развлечь и себя, и других, сейчас он буквально физически ощущал волны исходящего от нее искреннего недоумения. Она тихо всхлипывала и, похоже, действительно находилась в смятении, хотя и старательно пыталась это скрыть. Да, плохой сегодня день. Очень плохой. Сам Кеншин сейчас мечтал только об одном - немножко "потолковать" с Саноске. Тот, похоже, нынче с утра решил поразвлечься тем, чтобы причинить как можно больше боли находящимся в зоне досягаемости женщинам. Кеншин подавил вздох. - Мегуми-доно, - начал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее, - так что вам сделал сегодня утром Саноске? Мегуми снова взрыднула. Переигрывает, - отметил Кеншин. - Он спозаранку пришел в клинику - впрочем, как всегда, - Мегуми сделала паузу, ожидая встречной реплики, которой, тем не менее, не последовало: Кеншин смотрел на нее, мечтая покончить с этим разговором как можно быстрее. От утренних событий его уже начинало мутить. Мегуми вздохнула и продолжила: - Он вошел в кабинет и... и... Кеншин молча просчитывал, насколько ее речь является отрепетированной - впрочем, какая разница: главное сейчас разобраться, что за чертовщину отчебучил Саноске. - И? - подхлестнул он. Мегуми вздрогнула и вскинула вопросительный взгляд, почуяв ощутимую разницу в его поведении. Однако продолжала по-прежнему гнуть свою линию. - И... и он похвалялся этим... ах... - тем, что произошло между ним и Каору, - Кеншин почувствовал, как его глаза полыхнули янтарем, и быстро уставился в пол. - По правде говоря, я ни слову не поверила: ведь Сано постоянно устраивал подобные номера... Ну, то есть - не подобные, но все это было вполне в его духе. Потому-то я и пришла - хотела узнать правду. - Значит, он этим хвастался, вот так вот?.. - Да!.. - драматические всхлипы, - я пришла переговорить с Каору-тян и тут увидела вас... - пауза. Кеншину категорически не нравилось то, куда она клонила, однако же он решил дать ей возможность высказаться. - И... О, Кен-сан... - Мегуми подобралась ближе и положила руку на его колено. Кеншин стиснул зубы. – Я осознала, Кен-сан, только вы... теперь только вы! Вы созданы для меня! Черта с два, - подумал Кеншин, однако не издал ни звука. На его лице появилась растерянно-недоуменная улыбка, он аккуратно переложил руку Мегуми со своего колена на ее собственное. Играй в "бродягу" - не только ради Каору, но и ради Мегуми тоже. Однако, Сано... Ухитрился обеим сделать больно - и дня не прошло... - Не стоит беспокоиться, Мегуми-доно, вот так вот. Ваш покорный слуга возьмет на себя все хлопоты, вот так вот, - ...и как только он доберется до экс-наемника, тот будет счастлив, если снова сможет двигаться. Вот так вот. Более не глядя в сторону Мегуми, Кеншин поднялся и отодвинул дверь. Так и не оборачиваясь, замер в дверях и уронил напоследок: - Мегуми-доно, если желаете, можете остаться и пообедать с нами. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел золотое сияние его глаз. Судя по звуку, Мегуми поднялась - он слышал, как она подходит, потом почувствовал колыхание воздуха - и вот ее руки обхватили его, и докторесса снова прильнула всем телом. Кеншин до крови прикусил щеку, однако от знакомого соленого вкуса его нервы взвинтились только сильнее. Дышим. Глубоко. Сегодня у нас будет оч-чень длинный день. - О, Кен-сан... Как же я вам благодарна... - голос Мегуми был тихим и горячим, донельзя натянутые нервы Кеншина опасно затрепетали, и экс-хитокири попробовал как можно деликатней отцепить от себя Лисицу - он не хотел и не нуждался во внимании Мегуми. Особенно сейчас. Когда они проходили мимо двери в комнату Каору, Кеншин бросил пристальный взгляд в ту сторону, прикидывая, там ли она сейчас, - от этого снова начал заводиться, однако же опять изо всех сил взял себя в руки и притушил едва не вспыхнувшее пламя. В настоящий момент нельзя терять над собой контроль. Ради Каору-доно он должен вести себя тихо - ровно до того самого мига, когда доберется до Саноске. *** Вся в грязи и растрепанных чувствах, Каору вылезла из засады. Ну да, ну да... По отношению к Мегуми-то Сано сделал все, как запланировал, - вот только хитрюга Мегуми отреагировала на это отнюдь не так, как ожидалось: она не задохнулась от ревности и не кинулась забияке на шею. Она начала охоту за Кеншином! Каору отряхнулась как можно тщательней, полностью погрузившись в размышления о Мегуми и Кеншине, вернулась к себе и уныло съежилась на футоне, обхватив себя за коленки. Опять Мегуми взялась за Кеншина... Вот, значит, как... Санo выложил все о своих с ней, Каору, взаимоотношениях, так-так... Уткнувшись в колени, Каору старательно удержала слезы... Вот он, день катастроф и крушений... И пусть даже Кеншин обнимал ее - наверняка мнение его теперь упало ниже некуда - ведь он же застукал их постели с Саноске... Полуголых... Наверняка теперь она так замарана в его представлении, что он не больше не захочет иметь с ней ничего общего. Во всяком случае, в романтическом плане... Каору трудолюбиво сражалась со слезами. Нет, она не питала иллюзий в отношении себя: да, она мужеподобна, можно даже сказать, - мужеподобней многих мужчин. Постоянно занимается рукоприкладством. Не умеет готовить. Орет дурным голосом по любому поводу. А теперь Кеншин наверняка думает, будто она и на передок легка... Слезы все же одержали победу и покатились по щекам. Она всхлипнула раз, другой... - и вот, еще даже не поняв, что произошло, уже отчаянно рыдала. Где-то на задворках сознания негромко зашумели, отъехав в сторону, седзи, и Каору отвернулась, быстро отерев лицо, - она не желала, чтобы ее застукали в слезах. Когда же она увидела, кто стоит в дверном проеме, ее глаза распахнулись. Кеншин. - Каору-доно, с вами все в порядке? - мягко спросил он, входя и аккуратно задвигая за собой дверь. - Что-то не так? Каору еще раз махнула по лицу рукавом, уничтожая следы "мокрого дела”. - Нет-нет, все так, - тихо ответила она, боясь, что, произнеси она это чуть громче, дрожащий голос разом ее выдаст. - Со мной все хорошо, - она отвела глаза, не желая видеть тех чувств, которые – без сомнения - сейчас написаны на его лице. - Нет, нехорошо, вот так вот, - возразил Кеншин, внезапно - судя по звуку - оказавшись куда ближе, чем предполагалось. Подняв голову, Каору увидела его совсем рядом - он стоял, коленопреклоненный, и в его печальных и разгневанных глазах плясало фиолетово-золотое сияние. Этот взор неудержимо притягивал, Каору не могла оторваться, и в этот миг он медленно, почти застенчиво провел рукой по ее щеке, размазав еще-совсем-не-высохшие-слезы. Не в силах шелохнуться, Каору замерла, и тогда он поднял и вторую руку, нежно взяв ее лицо в ладони. Потянул к себе. Каору не могла двинуться - тело ослабело, пальцы коснулись рук Кеншина, ощутив стальную мощь мышц под тканью ги. Слезы снова подкатились к глазам - опять он был рядом и опять, попав в объятия, Каору раскисла. Кеншин притянул ее к себе, она почувствовала пробежавшую по волосам ладонь и уткнулась носом ему в шею. Слезы рвались на волю, и Каору затрепетала от напряжения и желания не позволить себе снова разнюниться. - Теперь все хорошо, Каору-доно... - выдохнул Кеншин в ее волосы - в ее упрямые черные волосы - и закончил: - Теперь с вами все хорошо... Каору помотала головой, судорожно сглотнула: - Нет... Кеншин, скажи... ты меня теперь ненавидишь? - она спросила это тихо-тихо, едва слыша собственный голос. - Нет. Ваш покорный слуга не испытывает к вам ненависти. Напротив, - прямо ответил он, и при звуке этого голоса Каору наконец-то осмелилась поднять голову, встретившись с его глазами - с тусклым янтарем в сумраке комнаты. Слезы выплеснулись и заструились по лицу, Каору завсхлипывала, икнула - он улыбнулся, а она, не в силах унять икоту, смутилась. Наконец, справившись с собой и снова в состоянии говорить, она, не удержавшись, поинтересовалась: - Кеншин, а зачем ты сюда пришел? - Твой покорный слуга волновался о тебе, Каору, вот так вот... - голос его осекся, объятия стали теснее. Каору была в шоке. Нет, уже даже не из-за этой близости и не из-за самого факта, что он был с ней здесь, в ее комнате. А потому, что, отбросив правила этикета, вдруг резко перешел на "ты" и назвал ее просто по имени. - Кеншин?.. - Прошу, не прячься... Твой покорный слуга знает, что в том, что случилось, нет твоей вины… Каору затрясло. Он понял... Она улыбнулась ему, вновь залившись слезами, - только на этот раз облегчения и радости. Он промолчал, опять прижал ее к себе, поглаживая по плечам и волосам и бормоча в затылок какие-то утешительные слова. Однако спустя миг уже поднялся на ноги и потянул Каору следом: - Пойдемте, Каору-доно, не можете же вы сидеть взаперти весь день, ведь так ведь? Даже Яхико начинает беспокоиться, вот так вот. Каору удивленно приподняла бровь - вот уже не поверю, и Кеншин тихонько усмехнулся: - Честное слово. Каору фыркнула - явный признак того, что она так не считала. - Ну, моя Каору-доно... - его губы дрогнули в усмешке, а теплый свет янтаря в глаза оттенили фиолетовые искорки, - пойдемте. Сегодня за вашу безопасность отвечает ваш недостойный слуга, вот так вот. С этими словами он за руку вывел ее на белый свет - Каору, охваченная этим неожиданным вниманием, совершенно не заметила ни смену цвета его глаз, ни прозвучавшую в обещании защиты скрытую угрозу. Она просто с радостью последовала за ним. *** Сано ухмыльнулся. Все путем: день не мог идти лучше. Пусть поутру все едва не рухнуло, однако он с легкостью разрешил проблемку, развернув-таки ситуацию в свою пользу. Реакция Мегуми, которая спервоначалу немного испугала, оказалась классической, и теперь оставалось только чуть-чуть подождать: по расчетам Сано, Лисица вот-вот должна была прискакать к нему в объятия. Дополнительную нотку в сегодняшнее утро внес так же выигрыш в кости - пустячок, но приятно: свежие монетки позвякивали в кармане - теперь можно прикупить сакэ, не для того, чтобы надраться, а так - чтобы чисто расслабиться и ощутить приятный гул и легкое жужжание в теле... Однако - уж полдень близится, а он еще не жрал... Покидав туда-сюда мысль, не перекусить ли дома, Сано, тем не менее, ее решительно отверг: куда полезней с точки зрения "плана" было пойти пообедать в додзе. Насвистывая себе под нос незамысловатую песенку, он двинулся вперед, уверенный, что Малышка времени тоже не теряла и за утро обстряпала их дела, как надо. Дорога до додзе много времени не заняла – совсем скоро Саноске уже был на месте и войдя в ворота, бывший наемник первым делом налетел на Яхико, который, вместо того, чтобы практиковаться с Малышкой, плелся куда-то, даже не глядя по сторонам. - Эй, засранчик, ты б глаза нацепил, - Сано поставил мальчишку на ноги. - Сам смотри, куда идешь, - негодующе огрызнулся тот, однако почти сразу же его лицо озарилось идеей: - Эй, Петушья Башка, знаешь, наша уродина, Кеншин и Мегуми - они все с ума посходили! Не знаешь, что с ними? Как ума лишились... - О, так и Мегуми здесь? - определенно, все складывается как нельзя лучше. Просто само в руки плывет. - Ага, и все они просто... просто... охренительно чокнутые! - во весь голос сообщил Яхико. Саноске тюкнул Яхико по голове: - Не ругайся, засранчик. Это плохая привычка. Потерев шишку на затылке, Яхико зачертыхался себе под нос, хохотнул и наскочил на противника - Сано тоже рассмеялся, с легкостью откинул его от себя, мысленно удивившись тому, что, в отличие от Малышки, ему традиционные игры “в войнушку” с Яхико доставляли только радость и облегчение. Может быть, она просто принимает все слишком близко к сердцу? Сано ухмыльнулся. Однозначно. Поблизости раздались шаги, и, повернувшись, Сано встретился взглядом с Кеншином. Тот сейчас показался каким-то не таким... Впрочем, Сано было на это совершенно наплевать - ну, чуть напряженней, чем обычно, - и что с того? План, похоже, идет как по маслу... Сано снова ухмыльнулся. - Эй, Кеншин, что там с обедом? - Убирайся, Сано. - Что?! - хором ахнули Саноске и Яхико, однако первый тут же взял себя в руки и радостно отметил, что, похоже, на Кеншина план оказал желаемое действие - как иначе можно толковать подобное поведение? - Вон. - Это еще почему? - расхохотался Сано. - Или ты расстроился, что мне кое-что перепало? Кеншин не ответил - во всяком случае, не произнес ни слова, однако какое-то странное рычание внезапно заставило и Сано, и Яхико отступить. - Слышь, Сано... - тихонько прошептал мальчишка, чтобы его услышал только тот, к кому он сейчас обращался, - я тут подумал... может, тебе действительно лучше пойти, а?.. - Расслабься, - конспиративно подмигивая, шепнул в ответ Сано, - все идет по плану. - Что-то не уверен… Ты посмотри - он же собрался тебя прикончить, это что - и есть твой план?! Да и какой вообще план?! - зашипел Яхико. - Давай-ка я сам разберусь, ага? - Как знаешь. Упокойся же с миром, дорогой товарищ, был рад знакомству, - сообщил Яхико и медленно отправился восвояси. Сано посмотрел вслед ни с того ни с сего сошедшему с ума пацану, тряхнул головой, снова повернулся к Кеншину и с ленивой улыбочкой направился прямо к бродяге. - Так я не понял, в чем проблема, Кеншин? Что с того, если я хочу остаться тут на обед или, может, даже задержаться чуть подольше? - Сано сально и очень многозначительно подмигнул. Кеншин, ростом много ниже Сано, вскинув голову, смотрел на него в упор, и наемник почувствовал, как холод беспокойства внезапно заструился по венам: у Кеншина был совершенно ледяной взгляд. Ледяной и янтарный. О, вот, значит, как выглядит ревность Кеншина?.. Сано доставило больших трудов удержать улыбку на губах. - Просто пошел отсюда ко всем чертям, - мрачным голосом выплюнул Кеншин, сжимая кулаки. - Сано?.. - вопрос прорезал раскаленное пространство между двумя мужчинами. Со дворе додзе стояла Каору, и Саноске тут же отсемафорил ей лучезарной улыбкой. - Эй, Малышка! Ничо, если я останусь на обед, а? - поинтересовался он, приближаясь и беря Каору за руку. Вздрогнула, что ли? Ай, ладно. - Каору-доно, ступайте внутрь, - вежливо приказал Кеншин. Она стояла, избегая встречаться взглядом что с одним, что с другим. Однако же не уходила. Тогда Сано притянул ее к себе. - Ну тебя, Кеншин, тоже мне - папаша выискался! Это - дом Малышки, верно? Если она скажет, что я могу остаться, я останусь. Верно, Каору? - он подмигнул. Каору уставилась в землю. - Можешь пообедать с нами, если хочешь, - она с усилием выговаривала каждое слово. Саноске удивленно приподнял бровь. Странно. - Видал, Кеншин? Вот все и разрешилось. Я остаюсь на обед, - ущипнув Каору в качестве благодарности, Сано прошел в додзе, где его встретила замершая у входа Мегуми. В полумраке ее глаза странно поблескивали. - Сано. - Мегуми. Улыбаемся. - Я по твою душу, Сано. - Вот как? Странно. С чего бы это вдруг? Мегуми усмехнулась, и он осознал, что эта женщина всегда останется для него недоступной: он никогда не мог понять, что она думает или чувствует. Особенно когда вот так по-лисьи усмехается. - Ей-богу, неужели ты держишь меня за такую дуру? - Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? - Говоря начистоту, единственный дурак здесь - ты. Удивительно, что Кеншин тебя до сих пор не убил. - Как бы не так, Лисица, - ленивая ухмылка Сано стала еще шире, когда он, пройдя мимо Мегуми, легонько коснулся пальцем кончика ее носа, - могу поспорить, сегодня я удачлив, как никогда. Мегуми рассмеялась - Сано обожал этот звук, пусть даже она хохотала и над ним. - Цыплячья Голова, это же твои похороны. Что ж - дело хозяйское. Надеюсь, тебе они понравятся, - она развернулась и, уже уходя, добавила: - Не сомневаюсь, что обеденное шоу тебе тоже доставит удовольствие. Сегодня, без сомнения, нас ждет нечто совершенно особенное. *** Больше всего на свете Каору хотелось тихонько прилечь в какой-нибудь уютной и тихой канаве - дабы мир явил свою милость и вычеркнул ее из списка живых. А ведь дела только-только пошли на лад... Только-только она смогла все поправить, не говоря уж о том, что похмелье и головная боль отступили. И - здрасьте: а вот и он, больной зуб - суть причина и источник всех проблем, этот козел Сагара Саноске. Он, видите ли, перекусить сюда пришел и - как ни крути - Каору не могла ему отказать. Она вообще не могла отказать никому, кто стучался в ворота ее додзе, так что, невзирая на предостерегающие взгляды Кеншина, пришлось старого приятеля пригласить. Реакция Кеншина на это оказалась более чем страшной: в спину Сано вонзился сияющий янтарем взгляд, причем - Каору не сомневалась - оттенок этот вовсе не являлся игрой света: в тот миг экс-хитокири был как никогда готов прикончить приятеля. Она взглянула на Кеншина - всего один раз, зато вложив туда всю мольбу вселенной - и отчаянно замотала головой. Кеншин ответил долгим взглядом в упор. Наконец - судя по всему, в знак согласия - развернулся, зашагав прочь. Интересно, а сам-то Саноске осознает, что мгновение назад находился на волосок от смерти? Вздохнув, Каору опустила руки в стоящее перед ней ведро с водой. Ух, ледянущая: до купания было еще долго, так что огонь еще не разводили. Каору плеснула пригоршню-другую в лицо, умывшись, потом взяла из угла купальни одно из полотенец и насухо вытерлась. На полотенце остались бурые разводы. Каору нахмурилась, вздохнула и повторила процесс: точно, как она могла забыть свои утренние подпольные проделки. Посмотрела на свое отражение в ведре: красавица, ничего не скажешь: вся в разводах, с опухшими от слез глазами в красную сеточку - будто бы ей кто по физиономии надавал. Сморщившись от отвращения к самой себе, Каору покинула купальню - какая разница: умылась - и ладно. Теперь надо переодеться в чистое... Она остановила выбор на темно-синем кимоно со светлым рисунком и темно-синем же оби - как раз в тон ее настроению, которое, мягко говоря, было не очень. И потом, хотелось хоть раз в жизни надеть что-нибудь женственное... Закончив с переодеванием, она уже собралась выйти, как кто-то постучал. - Кто там? - события вечера накануне научили ее быть осмотрительной и не распахивать двери на каждый стук. - Каору-доно, дозвольте войти, - откликнулись с той стороны. - Проходи, - она отодвинула дверь. Он... он стоял на пороге ее спальни! Не хватало сил, чтобы удержать растягивающую губы улыбку: ее бродяга стоял прямо перед ней, глаза его переливались, становясь то фиалковыми, то янтарными. - Да, Кеншин, что ты хочешь? - Вас. Он произнес это тихо - настолько тихо, что Каору не могла сказать наверняка, правильно ли расслышала. Дыхание в груди перехватило, она захлопала глазами, снова уставилась на него - и этого краткого мгновения хватило, чтобы его глаза окончательно сменили цвет, вспыхнув чистым золотом. - Прошу прощения?.. - пискнула Каору. Голос отнялся - равно, как и тело. Она оцепенела, не в силах шелохнуться, пойманная в плен сиянием его взгляда. Кеншин быстро заморгал, и когда он снова посмотрел на нее, от золота остались только искорки: - Ваш покорный слуга пришел за вами, вот так вот, - он глубоко вздохнул и улыбнулся в ответ: - Каору-доно, обед готов - не собираетесь ли вы пообедать с нами? Кеншин всегда поднимал настроение, вне зависимости от того, что конкретно делал, - одно его присутствие делало ее счастливой. - Да, я непременно пообедаю, Кеншин. Не ходить же голодной, - ее посетила некая мысль, и Каору, отодвинув визитера в сторону, выглянула за дверь. - А где, кстати, Мегуми-сан? Она прекрасно понимала, зачем сюда принесло докторессу, и надеялась, что от той не будет никаких неприятностей - хотя бы сейчас, в ближайшие минуты. Кеншин негромко рассмеялся: - Ваше покорному слуге удалось вырваться из ее цепкой хватки, вот так вот. Однако он подозревает, что охота еще не закончена. Каору грустно улыбнулась и покосилась на руку Кеншина. Ей так хотелось ее коснуться… - Каору-доно? - со странной хрипотцой в голосе спросил он, - голос разбил ее размышления, и Каору поняла, что, сама того не заметив, уже сделала это. Покраснев, она собралась было немедленно разжать пальцы, но... Кеншин не позволил: - Нет, - теперь он говорил шепотом, - все хорошо, Каору-доно... - его сильные пальцы сплелись с ее - маленькими. Она подняла взгляд и в тот же миг все изменилось: то ли сама Каору качнулась к нему, то ли Кеншин - к ней, - она так и не поняла, да и, пойманная в плен его золотых озер-глаз, понимать не желала. И вот - едва ощутимо, будто спрашивая дозволенья, губы Кеншина коснулись ее собственных. От потрясения она не смогла ничем ответить на этот вопрос-поцелуй и, ощутив это, Кеншин притянул ее к себе - объятия стали крепче, а поцелуй - глубже. Потрясение - да, пожалуй, это было бы самым точным словом для описания ее состояния. Даже дыхание свело. Она обняла его в ответ и... В нем будто прорвало шлюзы: нежность мгновенно исчезла, сменившись вынырнувшей из глубин страстью - его рот буквально пожирал ее; Кеншин вжимал Каору в себя - ее тело воспламенилось, а когда она услышала его приглушенное ее губами рычание, то холод пробежал вдоль раскаленного позвоночника. Пальцы Каору вцепились в тонкую ткань его ги, почувствовав под ним жар плоти. Шаг за шагом Кеншин начал теснить ее в спальню. Когда его губы оторвались от ее рта, Каору затряслась и судорожно поскребла по сусекам в поисках потерявшегося рассудка: - Кеншин... - дрожащим голосом выдохнула она, - что там насчет обеда?.. - Сами поедят, - глухой, мрачный и хриплый голос был полностью лишен привычных ноток. - И потом, я не желаю, чтобы к тебе приближался Сано. - Почему? - недоуменно ахнула Каору. Он взял в ладони ее лицо, запустив пальцы в черные - цвета воронова крыла - волосы. - Потому что вчера он обидел тебя, а никто не смеет безнаказанно причинять боль тем, кто принадлежит мне. - ...тебе?.. - Да, Каору - ты принадлежишь мне, - теперь глаза Кеншина казались самостоятельными источниками освещения в сумраке комнаты. Каору почувствовала, как ее нижняя губа затрепетала. Его. Кеншин сказал, что она принадлежит ему. Он снова накрыл ее губы своим ртом - и этот поцелуй стал еще глубже предыдущих, вновь заставив Каору гореть огнем и задыхаться. - Да, ты моя... - твердил он в кратких паузах - слова были столь же жарки, как и его действия, как и его руки, как и его губы, - я буду тебя защищать... я сделаю все, чтобы с тобой ничего не случилось... Каору... Она была готова разрыдаться. Ее поцелуи стали ответом; теперь все, что она осознавала, - скольжение его рук по ее кимоно и движения его губ по ее лицу. Кажется, он продолжал что-то говорить?.. - Кен-сан? - голос Мегуми прорвал пелену страсти, и вместе с этим звуком разом пришли и мгновенное отрезвление, и унизительная мысль о том, что все это время дверь оставалась открытой. Каору шарахнулась от забормотавшего проклятия Кеншина, и ее лицо, только что полыхавшее румянцем страсти, теперь покраснело от смущения. Кеншин поднялся навстречу Мегуми, оставив Каору судорожно поправлять прическу и соображать, когда же они успели очутиться на полу. Ее попытка встать успехом не увенчалась: ноги работать отказывались. - Чего желаете, Мегуми-доно? - голос Кеншина вновь был тихим и спокойным, и это мгновенное переключение здорово перепугало Каору: как мог он снова стать "нормальным" так быстро?.. Разве что... - это соображение лишь усилило испуг и смятение, - разве что "бродяга", которого она знает, - отнюдь не "нормальный" Кеншин... - Вы так долго ходили за Каору, что я уже начала думать, не заблудились ли вы по дороге, - заметила Мегуми. - Мы вас ждем. - Каору-доно неважно себя чувствует, а потому неголодна, вот так вот, - ответствовал Кеншин. - Вот и славно, вот и хорошо. Полагаю, Тануки не помешает сбросить пару фунтов. Однако без вас, Кен-сан, мне кусок в горло не идет... - при этих словах темперамент Каору снова дал о себе знать легким покалыванием, и процесс пошел по нарастающей, когда докторесса вцепилась в Кеншина, потянув его к дверям. Каору затрясло от гнева. Схватив свой верный деревянный меч, она всерьез собралась догнать и как следует накостылять обоим: Мегуми - за то, что уволокла ее бродягу, Кеншину - за то, что бессловесно позволил себя уволочь. Чья-то рука перехватила меч - позади, качая головой, стоял Саноске. - Э, але! Забыла про план? Тебя это, типа, не должно волновать, - заметил он, слишком четко для трезвого человека выговаривая каждое слово - Каору поняла, что Сано с утра уже “подогрелся”, и испытала желание влепить хотя бы ему. Во всем виноват эта пьянь Саноске! - Да пошел весь этот план к чертовой матери! - выругалась Каору, давая волю своему характеру. - С меня довольно!!! - Вау, в первый раз слышу, чтобы ты так сквернословила, Малышка! Что стряслось? - Не твое собачье дело, - Каору взмахнула мечом, примериваясь к стоящему перед ней наемнику, однако тот с легкостью перехватил деревяшку, а узкое кимоно Каору не позволило ей повергнуть высокомерного поганца на землю голыми руками и ногами; от ее разочарованного рычания Сано только расхохотался. - Мы же уговорились, что ты меня не прикончишь, пока мы не разберемся с задуманным, - забыла? - меч полетел на пол. - Я спровадил Яхико обедать к Цубаме, так что этот засранец не будет мозолить глаза. Обед обещает быть веселым. Пойдем. Кушать подано - садитесь жрать пожалуйста, - схватив Каору за рукав кимоно, Сано потащил ее в гостиную, где была накрыта трапеза, во время которой ей, скрипя зубами, пришлось любоваться повисшей на Кеншине Мегуми. При этом ее Кеншин, что бесило еще больше, не делал ничего, чтобы это безобразие прекратить. Саноске ошибся в своих предположениях: обед оказался совсем не занимательным. И, тем более – не веселым. *** Кеншин был весьма недоволен собой. Мегуми сделала все, чтобы прервать их с Каору посреди куда более приятного занятия, чем служить вешалкой для хитроумной Лисицы. С другой стороны, ее появление, пожалуй, все же оказалось весьма своевременным: Кеншин почти полностью утратил контроль над собой, а он не имел права делать это с Каору после того, как ночью той довелось побывать во власти Саноске... Саноске. Этот человек уже наполовину покойник. Просто он сам еще не в курсе. Потому-то наполовину покойник и сидел рядом с Каору, вздрагивавшей от каждого его прикосновения и прячущей взгляд от его смеющихся глаз. Да как только этот он осмелился вернуться после того, что натворил накануне. Одно сбивало с толку Кеншина: почему Каору вообще дозволила ему войти в додзе. Впрочем, ответ на этот вопрос он и сам знал. Женская природа. Каору пускала всех. Даже тех, кто причинял только боль. Женская природа, делавшая Каору столь прекрасной, женская природа, позволившая негодяю воспользоваться своим преимуществом и принудить ее... Женская природа, которую Кеншин боготворил и раньше, до встречи с Каору - еще тогда, когда занес себя в списки людей, более не достойных любви. И вот - его Каору... его Каору нанесли такую глубокую рану. Нет, этого Кеншин простить не мог. Не имел права. Очередное объятие Мегуми... О, она еще и трется об него!... Это ее "Кен-сан" - за малым ведь не оглушила, во всяком случае, ход его мыслей прервать удалось. Единственное, что в данной ситуации успокаивало, - на самом деле, нужен Лисице был вовсе не он. В свое время Кеншину доводилась сталкиваться с подобными дамочками, однако изображать невинность в игре, становящейся более и более дерзкой, было все трудней, и вот он оказался уже в полшаге до того, чтобы встать и швырнуть Мегуми в Саноске - того единственного, за кем она, собственно, и охотилась. Однако же Кеншин не причинял женщинам боли - никогда в жизни. И желание привнести в свою жизнь подобное новшество у него также отсутствовало. Особенно в настоящий момент. Хотя... В очередной раз потисканный докторессой, он как никогда оказался близок к радикальному пересмотру своих взглядов. Будем надеяться, Томоэ меня простит - в конце концов, это ж только разок. И с Мегуми от одного броска ничего страшного не случится. Хочется думать. Но мысли о кидании Мегуми в Сано махом вылетели у него из головы, когда Каору, видимо, сытая по горло развернувшимся зрелищем, встала, толкнув столик с такой силой, что мисо расплескалось по всей столешнице, и вышла. Кеншин попробовал отцепиться от пиявицы-Мегуми, чтобы кинуться следом, однако Сано успел первым. Мир подернулся красной дымкой. Кеншин сразился с Мегуми, подивившись, откуда в женщине такая силища... - с другой стороны, надо же как-то держать пациентов во время оперций, верно?.. В любом случае, терпение Кеншина иссякло: он просто схватил ее за руки, стараясь не причинять боли, и рванулся на свободу. - Да чтоб вас... Пусти же, Мегуми! - образ бродяги дал ощутимую трещину, но гнев застил Кеншину разум. - Естественно... Что ж вы просто не попросили, Кен-сан? - игриво откликнулась она и разомкнула кольцо рук - только хорошая реакция спасла Кеншина от удара лицом об пол. - Я в курсе твоих игр, так что, будь добра, впредь меня от них избавь, - он метнул в нее яростный взгляд, она в ответ лишь рассмеялась: - На это я и надеялась. В конце концов, полагаю, я тоже тебя раскусила - будь ты действительно таким дурачком, какого из себя строишь, давным-давно был бы покойником, ведь так ведь, Кен-сан? - Довольно. - Но, согласись, все получилось так весело... - она вздохнула и отправила в рот кусочек маринованной редиски. Испытывая нечто большее, чем просто благодарность к наконец отставшей от него докторессе, Кеншин повернул в том же направлении, куда удалились Сано и Каору. Он еще не дошел до угла, когда услышал голоса. Их голоса. - Черт, Сано, я и вчера этого не хотела, а сегодня и подавно! Просто отстань от меня! - голос Каору вспорол воздух, а слова порвали последние струны кеншиновского терпения. Не видя ничего, кроме красного марева, он вылетел из-за угла: Каору была прижата спиной к стене, над ней, руками отрезав оба пути к отступлению, - поймав эту хрупкую женщину в капкан - возвышался Саноске. - САНО!!! - заорал Кеншин, и оба повернулись; она - с облегчением, Саноске - потрясенно. - А ну, отошел от нее, БЫСТРО, - сквозь стиснутые зубы проскрипел Кеншин. Сано с улыбочкой попятился. - Эй, Кеншин, да, собственно, я уже ухожу, - откликнулся Сано, словно ничего такого и не произошло, и приподнял лицо Каору за подбородок. Кеншин ощутил, как кровь закипает в жилах. - Ладно, позже закончим, Малышка, - он направился к выходу. Кеншин пошел следом, и теперь ничто не могло спасти Саноске от трепки, которую он, несомненно, заслужил. Уходя Кеншин слышал слова Каору - кажется, она спросила, куда он собрался... Он не обратил на это ни малейшего внимания. В конце концов, все делалось только ради нее. *** - Ну, вот и пошел наш покойничек... - обернувшись на звук голоса, Каору увидела позади замершую с улыбкой на губах Мегуми. - Что значит - "покойничек"? - Не волнуйся, - по-доброму ответствовала Мегуми, - теперь это проблемы Сано и только Сано. Пожалуй, поспешу-ка я в клинику... - она вздохнула, - есть у меня подозрения, будто нам предстоит с ним скоро свидеться... - Почему? - Говорю же - не беспокойся, Каору. И, кстати, когда Кеншин вернется, возможно, ты захочешь ему объяснить, что на самом деле он избил пусть глупого до невозможности, однако же совершенно безвинного Сано. А так же, - Мегуми направилась к воротам, - что прошлой ночью тот ничего с тобой не сделал. Каору была сильно озадачена. Не слишком хорошо понимая, что вокруг происходит, она тряхнула головой. С другой стороны, Мегуми права: это больше не ее проблема. Пусть Кеншин все уладит. Что бы там ни произошло, Сано, однозначно, это заслужил - ну, во всяком случае, так полагала Каору. Развернувшись в сторону купальни, она решила утопить в горячей ванне все проблемы сегодняшнего дня. *** Сано даже не понял, как это случилось: вроде только что он шел, насвистывая какой-то дурацкий мотивчик, и вот - внезапно прижат к стене. А в горло вцепилась крепкая рука Кеншина. Причем у последнего янтарные глаза. Вот дерьмо... Итак, объяснение. Попытка первая. - Эй, Кеншин, поверь, это совсем не то, что ты думаешь... - поднял руки Сано. Глаза Кеншина сузились. Сано даже не увидел кулака - просто ощутил движение воздуха и сразу же - удар. Первый удар. Больно. Что-то хрустнуло. Это не есть хорошо. Рассуждения. Попытка вторая. - Я понимаю, как это выглядело со стороны, однако по мне Малышка совсем даже не симпатичная... Глаза Кеншина сузились еще больше, и Сано мгновенно пожалел, что вообще открыл рот - он, было, собрался снова все объяснить и уточнить, однако получил еще один удар. - Я на многое закрывал глаза, Сано, - начал Кеншин таким тоном, что у адресата тут же душа ушла в пятки, - очень на многое... Но то, что ты сделал с Каору-доно, - то, какую боль ты ей причинил, то, как ты пытался все скрыть, и то, что сейчас случилось в додзе, когда ты решил все повторить... – удар коленом, и Сано задохнулся, вовсе утратив способность к человеческой речи. - Я не стану тебя убивать - но только из-за обещания больше этого не делать. Однако ты даже не представляешь, насколько я близок к тому, чтобы прикончить тебя здесь и сейчас. ...Блин, могу догадаться, - подумал Сано. Попытка третья: прикинься мертвым и молись, чтобы он тебя действительно НЕ прибил. Кеншин не сказал более ни слова - во всяком случае, не ртом. За него говорили кулаки. Последняя осознанная мысль Саноске - надо меньше пить. Пить надо меньше. Ежели после этого я выживу... ни капли сакэ. Никогда. Завязал. Навсегда. *** Мегуми бросила взгляд на небольшие часики, который Генсай-сенсей держал в кабинете. Так-так... Полагаю, с минуты на минуту. И сразу же - можно сказать, экстренной бригадой в точно назначенное время - в кабинет, распахнув дверь, ввалился Кеншин, волоча бессознательного, кровоточащего, излупленного Саноске. Мегуми махнула рукой в сторону кровати в углу: - Клади туда, на его обычное место. Кеншин без слов швырнул избитого экс-наемника на койку и вышел вон. Мда, похоже, все так же сердит и раздражен. Мегуми вздохнула и подошла у полумертвому Саноске. Она понимала - тот сейчас не слышит ни слова, но, склонившись над ним, шепнула: - Ах, Сано, Сано... Ты действительно - самый большой и бестолковый остолоп, с каким мне только доводилось встречаться в жизни... Она достала коробочки с бинтами (подписанные "для Сано и только для Сано") и приступила к работе, приводя в порядок своего обожаемого тупицу.