Коварный план, пошедший вкривь и вкось

Боль. Именно она выдернула Саноске из благословенного бессознательного дрейфа, вернув в мир мрачных и страдающих живый людей. Застонав, он попытался шевельнуться, однако оказался остановлен категорическим протестом израненных мышц, не готовых ответить на команды разума. Он открыл глаза - слава богу, хоть они слушались. Ну, вернее, почти. Мир представлял собой водоворот вращающихся красок, и от этого тут же замутило. Кто я? Где я? Сано не имел ни малейшего представления, как он тут очутился. Он снова поерзал, причинив массу неудобств телу: однако, лучше потягаться с медведем, львом или... да, пожалуй, - даже с Сайто. Но... Место показалось ему отдаленно знакомым. Однозначно - это не футон в его хибаре: не было ощущения вечного сквозняка. Ужасно знакомый потолок. Будто бы я уже разглядывал его часами. Клиника! Просветление сознания повлекло за собой еще большую головную боль, хотя это и казалось уже невозможным - с другой стороны причиной, скорее всего, был пережитый болевой шок. Осталось только разобраться, какой такой безумной хрени он наворотил, чтобы так за нее поплатиться; однако даже память сейчас была совершенно полудохлой - обрывки выскальзывали из трясущихся пальцев. Не, это куда хуже обычного "получить по мордасам", с каким он пытался подлезть в Лисице... Мегуми! Еще одна вспышка пронзила измученную черепную коробку Сано. Точно. То, что случилось, напрямую связано с ней. Он ведь хотел добраться до нее, верно? В голове загрохотал молот - точнехонько по мозгам, и теперь он окончательно утратил способность что-либо вспоминать, разве что с удивлением отметил невесть откуда взявшийся страх перед цветом фуксии и янтаря. Раздались шаги, Сано попытался повернуть голову, однако многослойные повязки на голове, шее и плечах сделали это практически невозможным. Появилось какое-то нечеткое очертание... Кажется, к нему подошел человек. Сано напрягся, тут же содрогнувшись от новой вспышки боли, но нечеткий облик стал четким. И несущим успокоение: Мегуми. Она подошла, положила прохладную ладонь на лопающийся от боли лоб Сано, и ему захотелось чуть шевельнуться, чтобы заслужить хотя бы легкую ласку. Какая, нафиг, боль - одно поглаживание, и он бы вознесся на небеса... Блин, что б ему сдохнуть - неужели даже в раю это чувство тоже приносит столько боли?! - Очнулся-таки, - констатировала Мегуми. Ее голос донесся до него словно через вату. Звуки Сано пока не удавались, поэтому он ответил морганием, однако этого усилия оказалось достаточно, чтоб черная спираль вновь потащила его в темноту забвения. - Как ты себя чувствуешь? Сано, стараясь не отключиться, ответил самым сухим из всех возможных взглядов. Мегуми мягко рассмеялась: - Прости, глупый вопрос, да? Он бы кивнул, позволь ему это сделать бинты. Мегуми улыбнулась - о, это вот куда действенней любого лекарства. - В этот раз тебя изрядно потрепали, дурачок, - сообщила она, присаживаясь рядом на стул - западную новинку. До Сано доносились смутные звуки - что-то наливали, потом, кажется, помешивали... Мегуми, улыбаясь, склонились над ним: - Я только что приготовила для тебя одно лекарство - так что, если хочешь... - голос затих. Саноске мотнул головой - нет, ЭТОГО он не хотел. У него и так башка кругом шла. - Точно? - руки Мегуми скользнули, поправили повязки. - Морфий снимет боль... - Нафиг морфий, - выхрипел он, сам поразившись, что во-первых, сохранил какой-то голос, а во-вторых, способен им произносить слова. Мегуми вздохнула: - Сано, ну, что мне с тобой делать? - она прикоснулась ко лбу в жесте театральной досады. - Или ты полагаешь - вместо того, чтобы дать тебе лекарство, я должна тебя поцеловать? - Было бы здорово. Мегуми оторопела, но сразу рассмеялась: - Не думаю, чтобы тебе сейчас удалось с этим управиться. Так что будь хорошим мальчиком, прими капельки или же я тебя силком заставлю. Прикинув свои шансы, Сано пришел к выводу, что с доктором спорить не время. Полумертвый от ран и боли, он подозревал, что лекарство Мегуми действительно позволит ему как следует отоспаться, а потом, возможно, даже вспомнить, какая такая чертовщина произошла, если все закончилось столь трагическим образом. Он кивнул, имея в виду, что будет паинькой и примет лекарство - она медленно и аккуратно приподняла его голову, чтобы он мог выпить горькую микстуру. Немедленно стало легче. - И все же лучше б ты меня поцеловала, Лисица, - даже не соображая, что думает вслух, пробормотал Сано. Улыбающееся лицо Мегуми закрыла бархатная завеса сна. *** - И все же лучше б ты меня поцеловала, Лисица... Мегуми улыбнулась, ее щеки чуть порозовели. Будь у него хоть немного сил, чтобы действительно получить от этого удовольствие, за ней бы дело не стало. Она бы поцеловала его – и целовала бы до тех пор, пока б не выпила всю его боль. Как ни странно, большинство повреждений носили поверхностный характер - не было ни сломанных костей, ни внутренних повреждений. Она почти не сомневалась, что экс-хитокири прикончит бывшего наемника, а потому несколько удивилась, обнаружив, что тот - за исключением небольшого сотрясения, синяков и ссадин, все еще представляет из себя единое целое. Благодаря лекарству Саноске отчалил в сонное царство - с такой больной головой ему сейчас показан покой и только покой. Мегуми проверила повязки, сменила бинты. Надо бы пару швов наложить... Она встала и потянулась - вечер уступал место ночи, но, судя по состоянию Сано, отдыха ей сегодня ждать не приходилось. Зато он со мной, а не с кем-то еще. Мегуми хитро улыбнулась, подумав, что наконец-то ограждена от из бесконечных перепалок, которые бы наверняка только ухудшили бы его состояние. Сейчас она могла говорить, что хотела, - и он бы и слова поперек не сказал. Пленный Саноске. Мечты всегда становятся реальностью - и Мегуми это позабавило. Напевая веселую песенку, она выбрала подходящую иглу и приготовилась рукодельничать - быстро прожгла сталь в пламени свечи и принялась аккуратно штопать израненное тело Сано. Он глубоко дышал во сне, даже не вздрагивая, и от этого душераздирающего зрелища скупая слезинка упала на ее кимоно. Морфий убережет его сейчас от любой боли - он мирно спал, а она смотрела на него с любовью. С любовью... Ей казалось невозможным нечто подобное, - совсем недавно, в железной хватке Канрю любые нежные чувства казались недостижимым миражом. Вся невинность ее тела и души были безжалостно растоптаны этим королем преступного мира - и тогда она поклялась: никто и никогда не приблизится к ней на расстояние боли. Мужчины всегда несли только страдания - сначала солдаты лишили ее семьи, потом - сделали рабыней, заставив заниматься изготовлением наркотиков... Тогда она мечтала только о смерти - она была готова умереть во искупление своих грехов, однако он остановил ее, заставив задуматься, хотя в тот момент именно он, Саноске, как никто другой, мог желать ей смерти. Пусть и не впрямую, однако именно она, Мегуми, оказалась причиной гибели его товарища - и не его одного: она своими руками создавала отраву, отнимая жизни у бесчисленного множества людей. Он понял и принял ее. Он пришел за ней. И только это спасло ее рассудок, удержало от последнего шага. Мегуми покачала головой: беспредельная глупость, изо дня в день демонстрируемая им с завидным постоянством, - лишь способ заслужить ласковые слова. Саноске из кожи лез, чтобы добиться ее внимания и любви, попутно насмехаясь над туповатым и подслеповатым хитокири в отставке - в этом был он весь. Удивительный и удивляющий, сводящий ее с ума Саноске... Она вздрогнула, услышав звук открывшейся двери. Метнув взгляд на Сано и улыбнувшись, она - как всегда, готовая ко всему - отправилась встретить позднего посетителя. В Токио чего только ни случалось... - Чем могу служить? - тихо спросила она и осеклась. В дверях застыл Кеншин. Взгляд бродяги, казалось, намертво приклеился к полу. Так, он знает. Отлично - это избавит ее от необходимости все объяснять. Зато обеспечит тому многообещающее путешествие по широким просторам вины и раздольным нивам самоуничижения. Мегуми прикусила изнутри щеку, чтобы не рассмеяться, - похоже, из всех она - единственная, расценивающая ситуацию как невероятно потешную. - Кен-сан, чем могу помочь? - Мегуми-доно, - начал он таким голосом, что она тут же испытала вспышку жалости: да, похоже известие, насколько сильно он дал маху, оказалось весьма непростым для восприятия. - Может ли ваш недостойный посетитель увидеть Саноске? - Да, можете - он сейчас именно там, где вы его и оставили, - натура Мегуми не позволила ей не поддразнить его даже сейчас. Кеншин вздрогнул, и Лисица снова приложила все усилия, чтобы удержать смех. Повернувшись, она проводила Кеншина к палате, вошла первой и взглянула на кровать, где лежал Саноске. Та была пуста. - Оппа... - выдохнула Мегуми, - это что-то новенькое... Кеншин, уставясь на смятые простыни, замер за ее спиной. - Оро? - Мой постоянный пациент, надо так понимать, ушел, - вздохнула Мегуми. - Что не может не вызывать изумления с учетом состояния, в котором он находился, - благодаря, кстати говоря, исключительно вам, - она почувствовала укол головной боли и прикоснулась к виску. - С другой стороны, он всегда отличался крайней глупостью. - А вы не могли бы предположить, куда он мог направиться? Ваш недостойный слуга должен увидеть его, чтобы... - ...извиниться? - подхватила Мегуми. - Не волнуйтесь, Кен-сан, вы не виноваты, если кто и виноват - так это сам Саноске, ведь, в конце концов, это была именно его идея, не так ли? - Откуда вы знаете? - Каору достаточно умна, чтобы не сочинить ничего настолько причудливо-дикого и глупого. Кроме того - она честная девушка... А вот Саноске... - Мегуми пожала плечами, - он постоянно вытворял нечто подобное. Плечи Кеншина поникли. - Кен-сан, не беспокойтесь, - улыбнулась Лисица, - я передам ваше сообщение. Меня он слушает. Как правило, - тут же поправилась она. Кеншин медленно кивнул: очевидно, он хотел извиниться лично, однако Сано черти унесли из клиники - и что теперь поделать? В молчании они вернулись к выходу. - Благодарю вас, Мегуми-доно. - Успокойтесь. И помните - вы не виноваты, а если крошка-тануки вам не поверит, пришлите ее потолковать со мной. Мегуми проводила взглядом его быстро исчезающую в ночи фигуру. Все-таки хорошо, что в этом смысле он меня не интересует... Его постоянное желание за все извиняться быстро бы меня достало. С другой стороны, Саноске тоже был так себе мастер попадать по нужным клавишам... Саноске... Мегуми наконец-то дозволила себе рассмеяться и вернулась в палату. С учетом его состояния, он вот-вот должен был возвернуться... *** Его голос махом расставил все по местам. Переулок. Стычка. Бац-бац по башке - и привет. Саноске вспомнил все, едва услышав голос Кеншина, и сначала запаниковал - решил, что бродяга пришел, чтобы закончить столь удачно начатое. Как же! Второй раз? Не дождешься! Сано сам не понял, откуда взялись силы, когда выполз из-под одеяла и сковырнулся с кровати. Так или иначе - лишь бы спрятаться от Кеншина. Пусть даже совсем по-детски: забравшись ПОД кровать. Наплевать на все остальное. Едва услышав причину, по какой явился Кеншин, он попытался, но не смог выбраться из своего убежища: голос с ним пока сотрудничать отказывался, так что он просто помахал из-под покрывала рукой, пытаясь привлечь внимание, - впрочем, никто все равно этого не заметил, да тут еще Мегуми начала нести какие-то оскорбительные гадости. Да уж - результаты Плана просто выше всяких похвал... с другой стороны, сакэ - оно и в Африке сакэ, чего еще можно было ожидать? Снова раздались шаги - на этот раз одни. Замерли у кровати. Он приподнял покрывало, выглянув и встретившись взглядом с Мегуми, - распущенные волосы цвета воронова крыла, темные глаза... Какая красавица... - Ну, выбирайся из-под кровати. Саноске помотал головой - за каким чертом, он сам не знал: противоречить ей вошло у него в привычку. Она рассмеялась - и наплевать, что над ним, - он обожал, просто обожал ее смех. - Я отправила Кен-сана восвояси, теперь ты в безопасности. Вылезай же, идиот. - Нет, - подал голос Сано. В качестве вознаграждение за внезапно вернувшийся дар речи щека Мегуми приблизилась - и когда сама Мегуми оказалась в пределах досягаемости, Сано, наплевав на боль в груди и руках, сцапал ее, дернул к себе - так быстро, что она и пикнуть не успела. Пусть боль, пусть бинты - сейчас, обнимая Лисицу, он был на небесах. - Саноске!.. - возмущенно начала она. - Ш-ш-ш... - Почему? - У меня башка трещит, а от твоего голоса она и вовсе будто вот-вот взорвется... - он притянул ее ближе. - О, да ты просто знаток того, что не стоит говорить женщинам, верно? - Стараюсь. - Могу поклясться. Однако это не меняет факта, что я не желаю находиться на полу под кроватью. - Почему нет? - Потому что испачкаюсь. - Так что с того? Разденься - и никаких проблем, - образ обнаженной Мегуми немедленно возник перед глазами, весьма заинтересовав тело, которое, впрочем, через мгновение снова вспомнило о своих синяках и шишках. - И тебе бы это понравилось? - поинтересовалась Мегуми, не отодвигаясь, тем не менее, прочь. - Тебе тоже. - Мечтаешь. - Знаю. Она рассмеялась и зашевелилась в его руках, ухитрившись каким-то неведомым способом не задеть ни одну из свежих ран. Саноске вздрогнул и напрягся. Мегуми вздохнула. - Не будь ты таким дурачком, чтобы заработать столько плюх, как знать - может, и получил бы желаемое. - Действительно? - Да никогда! Я просто хотела чуть взбодрить тебя после трепки от лучшего друга. - О... - он подавленно вздохнул и отпустил Мегуми. Она не шелохнулась. Подняв к ней взгляд, Саноске увидел странное выражение на ее лице, и через мгновение Мегуми вспыхнула смехом. - Что такое? - Господи, какой ж ты временами дурачок... - она выбралась и потянула Сано следом; мышцы протестующе взвыли, однако он мужественно стерпел. - Чего?.. - переспросил он, с помощью Мегуми снова устраиваясь на кровати. Она присела рядом и, прикрыв ладошкой рот, захихикала. - Что такого смешного? Мегуми послала ему ВЗГЛЯД. Один из тех, что свидетельствовала о ее необычайном веселье относительно зашедшей в тупик ситуации. Брови Саноске сошлись в линию: этих баб временами сам черт не разберет! А результат, как говорится, на лице. И теле: лежит, замотанный в тряпки, ровно прокаженный, а Мегуми знай себе заливается - и, главное, неясно, над чем конкретно. Ладно. Зато она сидит на моей кровати. И это хорошо. Нет, черт, - это чертовски хорошо - именно за это меня чуть не прикончили! Вяло и тяжело ползущий состав мыслей Сано мгновенно сошел с рельс, взорвавшись и разлетевшись в яростные клочья, когда Мегуми вдруг наклонилась и поцеловала одну из его замотанных щек. Голова пошла кругом - она же, тем временем, снова выпрямилась, и лишь легкий румянец свидетельствовал о случившемся. Кажется, она чего-то ждала... Каких-то слов? Секунда... другая... И вот - столь знакомый переход: от легкого раздражения к полноценному гневу. - Ах ты, дурак! Неужели ты совсем ничего не понимаешь?! У тебя в голове-то что - одна сплошная кость?! - взорвалась Мегуми, и ее слова разбили оцепенение Саноске. Лисица бушевала, мысленно он следил за ней, однако тело категорически не желало двигаться. Вдруг комната пошла кругом, безжалостно швырнув его плашмя, уставив взглядом в потолок, - похоже, моя больная голова выкинула очередной фокус... после всего содеянного и сказанного, какая нормальная женщина захочет иметь со мной дело?.. Саноске, экс-наемник... Мир с торжествующим гиканьем унесся во тьму, положив конец его сомнениям. *** Мегуми с такой яростью захлопнула дверь в кабинет, что почти не сомневалась – та сейчас развалится; даже была немного удивлена, обнаружив отсутствие жертв и разрушений. Хотя она давным-давно пришла к выводу, что все мужчины на этой земле существуют только чтобы вызывать женскую досаду, Сагара Саноске продемонстрировал, что он из всех мужчин - самый отвратительный, глупый, тупой и раздражающий. И еще она его любила. Мегуми неподобающе выругалась и стукнула кулаками по столу - те аж загудели от удара. Самое ужасное - если он так ничего и не понял, это целиком лежало исключительно на ее совести: в глубине души она знала, что едва ли способна выразить себя в простых словах, доступных пониманию Сано. Гнев отхлынул, и Мегуми безразлично воззрилась в потолок. Безумно сложно все передать в звуках – и тем трудней это было для нее, оградившей себя высокими стенами и ставшей узницей своего разума и цинизма. Сначала она использовала эту крепость для самозащиты - там она прятала свою душу, вне зависимости от того, что он делал с ее телом. А потом все стало так, как стало: четверть часа в аду, и Мегуми из открытой, добросердечной девушки превратилась в холодную, циничную и отчужденную женщину. Четверть часа в аду изменили ее жизнь раз и навсегда. И тут появился Саноске. Сначала он ее возненавидел за все содеянное, что можно было понять; да и вообще - она привыкла к ненависти окружающих, которую принять куда проще, чем дружбу, с такой легкостью предложенную Кеншином и Каору. И уж куда проще, чем любовь. Но, рано или поздно, ее ум, этот ее чертов высокоинтеллектуальный разум ухитрился-таки уловить суть: отринув различия в происхождении, они с Саноске были одинаковыми. Во времена Революции оба лишились семей, обоих преследовало прошлое - Мегуми не сомневалась, что Саноске каждый день перебирает воспоминания, равно как и она сама - дня не проходило - снова и снова, полуослепшая от слез и ужаса, брела из Айзу. Обоим довелось полной чашей хлебнуть бед: Мегуми втянул в темные делишки Канрю, а Саноске, закалившись в уличных драках, стал наемником. Но за самоуверенными вывесками у обоих таилось бесконечное, невыносимое одиночество. И, однажды встретившись, они обрели друг друга, осознав, что прочее - лишь жестокий выкрутас судьбы, не позволяющий им выразить свои чувства. Так начался причудливый танец - рядом, однако, в то же время, - недосягаемо далеко. Слезы потекли по лицу Мегуми. - Какая же я идиотка... - в отчаянии прошептала она. - Такая же идиотка, как и он... - Зато хотя бы целая. Испуганный взгляд Мегуми встретился с глазами Саноске - забинтованный с головы до ног, он стоял в дверях, и на этот раз она онемела по-настоящему. - Похоже, - продолжил он, - вся моя злость осталась в том переулке... Да и с головой тоже проблемы... Пусть даже мое воображение поиграло сейчас со мной в нехорошую игру, пусть и сердце я потерял, - он качнулся, однако тут же собрался и удержался на ногах. - Зато я знаю, где оно - ты украла его у меня, в первый миг, как я тебя увидел... - Саноске удалось выполнить непростой маневр и опуститься перед Мегуми на колени. Через дымку слез она видела его лицо, обычно столь самодовольное, теперь же - нежное и понимающее. - Но я не мог сказать, так что давай разберемся раз и навсегда, здесь и сейчас, Лисица: дурак тут - я, - Сано ткнул в грудь большим пальцем, - ты - просто упрямица. Мегуми ответила сухим взглядом, который он полностью проигнорировал, продолжив: - Ты давным-давно безумно влюблена в меня, однако не проронила ни словечка, - закончил он на драматической нотке, и Мегуми, не в состоянии справиться с собой, начала улыбаться. - Дурачок, - она сама удивилась, насколько тихо - вразрез с бушевавшим внутри нее штормом - прозвучал ее голос, - ты сам виноват, что мучаешься... Я вообще не понимаю, как ты сюда добрался... - О, ты даже не подозреваешь, на что я способен, когда испытываю необходимость сказать одной упрямой Лисице, что я ее люблю, - Мегуми почувствовала, как с головы до пальцев на ногах ее заливает тепло, она покачала головой, собралась что-то ответить, но губы не послушались. - И тебе не надо говорить - "я не...", - она едва не ахнула, и в этот миг он припечатал: - Я знаю - ты меня любишь. Мегуми фыркнула, хотя и покраснела одновременно. - Эй, это ведь ты меня поцеловала, - напомнил Сано. - Да ну? А не пригрезилось ли тебе? Он смешно мотнул головой - бинты позволяли двигать ей только в одну сторону: - Нет, я уверен. Я до сих пор его чувствую. Она быстро отвела глаза, и в следующий миг почувствовала крепость объятий, близость и тепло его тела. Однако, вопреки всему, обычной паники перед сильным мужскими руками не возникло - напротив, по телу растеклось ощущение удивительной безопасности. Спустя миг она, уткнувшись в плечо, обнимала его в ответ. - Если ты сейчас ничего мне не скажешь, Мегуми, я пойму, - дыхание касалось ее волос, а хвостик бинта пощекотал шею. - Я смогу дождаться, пока ты полюбишь меня... Сердце в груди Мегуми испуганно загрохотало, она попыталась подавить боязнь и дать волю чувствам; в конце концов, было просто нечестно - оставить его с тем, что есть, так ничего и не сказав. Оттолкнуть страх в сторону оказалось куда проще, чем она думала, а вот с яростно кусающейся и отбрыкивающейся гордостью все было куда сложнее. Она глубоко вздохнула. - Дурачок. Я люблю тебя. И больше ничего не надо ждать, в противном случае в один прекрасный день ты себя угробишь. - Похоже на то, - хмыкнул Саноске, - но, по крайней мере, у меня будет собственный доктор, когда я решу приударить за смертью. Мегуми улыбнулась, подняла к нему взгляд - в тот же миг, не давая ей очнуться, Саноске наклонился к ней, поймав губами ее губы - поцелуй... Мегуми не смогла удержаться и ответила на него. Она удивилась, когда Сано со стоном отстранился: - Что не так? - с любопытством спросила она. - Да уж, теперь я просто-таки мечтаю, чтобы меня измордовали не так сильно: я хочу сделать с тобой миллион вещей, а мое тело заявляет категорическое "нет". - Хорошо, а тебе вообще не приходило в голову, что подобные насмешки над Кеншином так легко с рук не сойдут? - сухо поинтересовалась она. - Я думал, ты наконец-то поймешь, как безумно меня любишь, а Кеншин поднимет свою задницу и осознает, что втрескался в Малышку по самые уши. Разве ж у меня не вышло? - Ну, не знаю... - хитро усмехнулась Мегуми. - Я-то как раз знала, что безумно тебя люблю, ты просто продемонстрировал, какой ты отчаянный дурень. - И может отчаянный дурень попросить об одном одолжении? - Почему нет?.. - Может, мы найдем футон или что-то в этом роде? А то у меня такой ощущение, будто я мчался перед этим безумным изобретением... как его... паровозом. Если я сейчас не лягу, я отрублюсь. - Это все, что ты хочешь со мной сделать? Лечь и отрубиться? - Эй, госпожа Лисица, я много чего хочу, но сейчас сил у меня хватит только на это. - Ясненько, - вздохнула Мегуми и недобро усмехнулась: - Значит, "приходите завтра". - Не вводи меня в искушение. - Ну, коли ты не можешь, всегда есть Кен-сан. - Не смешно. Мегуми, тем не менее, рассмеялась, помогла ему подняться и вместе они перешли в заднюю комнатку - там она всегда держала для себя футон на случай ночного дежурства в клинике. - Какой ты легковерный... - она устроила Сано, скользнула ему под бок и клюнула быстрым поцелуем в нос. - Я люблю тебя... - Я тоже... - пробормотал он. Мегуми придвинулась, укрыла их обоих одеялом, и они отплыли в уютное (во всяком случае, для нее - сложно сказать, каково было побитому и покрытому синяками Саноске) сонное царство.