gangster’s captive

Lana Del Rey — Cherry

— Раздевайся. Спокойный, но в то же время стальной тон вызвал в груди Луи кучу эмоций: он мгновенно зажался, ссутулившись и провалившись в пуфик еще глубже; страх разлился по телу, трогая даже кончики его пальцев. Нет, этого не могло быть! Он следовал четким правилам, не общался с людьми здесь, никому ничего не рассказывал, даже не вызывал подозрения. Но почему? Чем он заслужил наказание? Конечно же первой мыслью подростка было то, что сейчас его изнасилуют. И не где-то, а прямо в эпицентре скопления людей. Но мальчик не мог допустить этого… Хотя, что бы он вообще мог сделать против? — Не надо, пожалуйста… Как же быстро паника охватила ребенка, мечущегося сейчас своим взглядом из угла в угол, лишь бы не смотреть на чудовище, что восседало перед ним и собиралось сделать неизбежное. В его лазурных глазах уже скопились слезы, но он не понимал, почему Стайлс еще не действует. Он просто… сидит перед ним? Небрежно взмахнув рукой, мужчина останавливает новый поток жалких упрашиваний. — Я не собираюсь тебя трогать, — объясняет он, спеша успокоить подростка, плечи которого расслабляются, а брови сводятся к переносице в явном замешательстве. Гангстер устраивается удобнее на своём сиденье, подпирая кулаком подбородок, и в такой позе он казался довольно безобидным. Только казался. — Если ты продолжишь пялиться на меня вместо того, чтобы снять с себя одежду, я могу передумать, — строгость Гарри возвращается снова в стальном тоне, холодном взгляде и все том же низком, хрипловатом голосе, навевавшем страх. Вся поза кудрявого явно даёт понять, что он не собирается выходить из гримерной: властность заметна в том, как гангстер покачивает носком обуви, как нетерпеливо отстукивает пальцами по подлокотнику, как его губы сжимаются в тонкую полоску. Он только надеется, что Луи не станет медлить дольше, иначе его терпению придёт конец. Испуг, затихнувший на какую-то пару секунд, вернулся обратно так скоро, как Гарри принял строгий вид. По нему было видно, что он не принимает отказов, тем более, от кого-то столь незначительного и беззащитного, как Лу. Тот ведь просто не мог ему перечить, ведь это стоило целой жизни. Аккуратные ладошки скользнули вниз по телу к краю футболки. Хмурый взгляд Стайлса заставлял мальчика смотреть ему прямо в глаза, боясь отвести свой взгляд. Поэтому ему приходилось обнажаться прямо перед мужчиной, ощущая странное некомфортное чувство в груди, что, казалось, разъедало внутренности. Один предмет одежды за другим оказывался на близстоящем стуле, оставляя Томлинсона в одном белье. Тихо сглотнув, он тихо шепнул: — В-все?.. Стайлс вскинул бровью, оглядывая полуобнаженного мальчика перед собой: загорелая кожа на его руках покрывалась мурашками от каждого движения мужчины, и тому это нравилось до умопомрачения — нравилось так действовать на Луи, нравился контроль над его телом и эмоциями, нравилось называть его своим. Такого желания обладать Гарри не чувствовал никогда, ни к кому; партнеры сменялись один за другим, случайные и не совсем, но настолько сильная, распирающая изнутри потребность владеть кем-то не появлялась. До Луи. Кудрявый поднял взгляд с торса мальчишки на его лицо и поднялся с места, подходя к нему вплотную. Они теперь стояли нос к носу, лишь с футболкой гангстера, разделявший их тела, и тот чувствовал, как шатену хотелось зажмуриться от такой близости, сбежать. Но он продолжал робко смотреть в глаза старшего, шумно дыша. Мужчина хмыкнул, проведя языком по пересохшим губам, и, не прерывая зрительный контакт, скользнул рукой вниз по спине Томлинсона к резинке его боксеров. Кожа под пальцами тут же покрывалась мурашками, редкие волоски на ней вставали дыбом, стоило Гарри пригладить их костяшками. Он зацепился пальцем за край единственного элемента одежды на голубоглазом, несильно оттягивая, наблюдая за нарастающим ужасом в широко распахнутых голубых глазах; вцепившись второй рукой в тонкую ткань, мужчина разорвал её на части. Истерзанные боксеры спали по бёдрам мальчика к его ногам, словно ненужная тряпка, оставляя его полностью голым и раскрытым перед гангстером. — Теперь все, — прошептал Стайлс, заправив короткую каштановую прядь пленника ему за ухо, прижимая к себе за талию тёплое нагое тело свободной рукой. Маленького Луи с каждым мгновением все сильнее и сильнее охватывала паника. Взор голубых глаз был сравним со взглядом напуганного до смерти молодого олененка, потерявшего мать и оставшегося один на один с жестокой природой. Он не знал, куда убежать, где скрыться. В тот момент шатен встретился лицом к лицу с суровостью мира, где нельзя было увидеть ни единого луча солнечного света, дарующего свободу. Огромные ладони были размещены на нагом теле так, что вырваться было просто невозможно. Они терзали кожу своими касаниями. В тот момент невозможно даже было думать о мерзости происходящего, Луи был готов молить, чтобы его отпустили. Никогда раньше у мальчика не было такой близости с кем-то, а тут она происходила с похитителем, убийцей, насильником, которого он знал всего пару дней. Все это вызывало в сердце такую адскую боль, что слезы сами собой начали скапливаться у глаз. И Луи хотел сказать хоть что-нибудь, но его рот лишь приоткрылся, а слов из него не выходило, будто он немая рыба, пытающаяся заговорить. Слабые ладошки вжались в грудь кудрявого, покрытую светлой тканью футболки, но подросток не пытался оттолкнуть его. Своим слезливым взглядом он смотрел прямо в стеклянные глаза старшего, молясь, чтобы тот сжалился. Вдруг дверь в комнату отворилась, и Луи мог четко увидеть девушку, держащую в руках какие-то тряпки. Он помнил ее, потому что до этого она помогала моделям с их нарядами, чтобы те сидели идеально. На ее лице можно было разглядеть легкое удивление, но не сказать, что она была в действительном шоке, словно происходящее было некой нормой и совсем не казалось странным. — Мистер Стайлс, я принесла одежду для фотосъемки. Помочь с выбором, или вы сами справитесь? — брюнетка звучала довольно спокойно, ее будто вообще не трогало то, что она лицезрела в ту секунду. Видимо, она привыкла видеть голых людей со своей профессией. Только вот Луи не привык, что его невинное, непорочное тело выставляют на показ перед незнакомыми ему людьми. Ужас, сидящий внутри, становился лишь больше, превращаясь в отвратительного монстра, пожирающего все рациональные мысли и вселяющего страх в каждую клеточку организма. Отчаянный, но такой напуганный, он стал пытаться отвернуться, скрыться хотя бы за телом этого психа, но все было тщетно — тот стоял на месте как вкопанный; чертова скала. Единственное, что ему оставалось сделать — вжаться в Стайлса верно крошечный котенок, ищущий защиту у пса, приютившего его. Разве Гарри не понимал? Не понимал то, как младшему некомфортно и страшно при чужом человеке? Разве сам не ощущал бы себя так? Однако, как только Томлинсон посмел поднять на него свой взгляд вновь, он не увидел на лице зеленоглазого ни единой эмоции, он даже не выглядел больше таким холодным и злым больше. Ни единый мускул на его физиономии не дрогнул. Неужели для всех здесь находящихся, кроме шатена, это было в порядке вещей? В какой мир он вообще попал?! — Нет, Сара, спасибо, твоя помощь не понадобится. Мы с Луи справимся сами, — прозвучал монолитный голос так близко к уху шатена, что его тело незамедлительно стало вновь покрываться мурашками. Гарольд звучал так филигранно и естественно, но в то же время так властно и почетно… Он обнимает Луи крепче за удивительно тонкую для парня талию, держа вторую руку у его лица, непривычно нежно водя тыльной стороной ладони по острым скулам. Мальчик в его руках дико смущается, его кожа нагревается под рукой Стайлса, который пользуется шансом, чтобы почувствовать тепло юношеского тела. Одежда, которую принесла Сара, лежит на пуфике, на котором минуты назад сидел шатен, но Гарри не торопится разобраться с ней. Поглаживая поясницу мальчика медленными круговыми движениями, гангстер растягивает удовольствие, наблюдая за сменяющими друг друга эмоциями в глубоких голубых глазах пленника: от страха к повиновению, от смирения к замешательству. И когда рот Луи приоткрывается, а его бровки сводятся к переносице, мужчина победно улыбается, понимая, что добился желаемого. В его бедро упирается постепенно твердеющий член Томлинсона, отзывающийся на непривычно бережные ласки, мягкие поглаживания гангстера так близко к ягодицам. Он прикусывает губу и резко приподнимает ногу, создавая трение между грубой тканью своих джинсов и возбужденным органом — мальчишка сдается, зажмуриваясь, и сокрушенно хнычет. Несколько слезинок спадают вниз с его ресниц на впалые щеки, но Стайлс знает, что это не от боли: соленые капли были каплями гордости, разрушающейся с каждым действием старшего, его словами, удушающей властью над телом и душой мальчишки. Наклонившись к уху Луи, мужчина обхватывает губами мочку, всасывая жадно, голодно, и тут же выпуская с глухим стоном. Его губы скользят вверх, задевая ушную раковину, и Гарри нарочно высовывает язык, обводя им бархатную кожу, только чтобы вырвать очередной жалобный всхлип из горла пленника. — Тебя так легко довести до края, — шепотом замечает гангстер, краем глаза улавливая нервное движение кадыка мальчишки, чей каменный стояк ласкался об бедро мужчины. Усмехнувшись, Стайлс прикасается обветренными губами к виску Луи, после чего убирает ладонь с его поясницы и отстраняется, проходя мимо мальчика к стулу с одеждой. Обернувшись через плечо, он кивает в сторону туалетного столика, выразительно подняв брови. — Запрыгивай туда. Я сам тебя одену. И без того смущенный мальчишка не смел перечить, тем более, в таком состоянии, в котором находился сейчас. Ему пришлось сесть на стол, на который указал Стайлс. Его тело взывало отдаться рукам насильника, но вот здравый смысл все же торжествовал, поэтому Луи старался быть как можно более сдержанным, чтобы не выглядеть распущенным, чтобы хоть как-то утихомирить неровный ритм своего сердца. Ощущения, чувства… Они распирали шатена изнутри. Такой сильный стыд поселился у него в груди от того, что тело буквально отзывалось на «ласки» маньяка, было так противно… Но больше мальчику ничего не оставалось, ведь он знал, на что способен этот мужчина. Тот раскидывает по отдельности по спинке стула предметы одежды из стопки, с любопытством задерживаясь на синих шелковых трусах с белой резинкой, вдоль которой красовались черные буквы, складывающиеся в название фирмы. Прокурутив их на пальце, мужчина довольно хмыкает и возвращается к Томлинсону, который смирно сидел на краю стола, сдвинув ноги. Гангстер подходит к сжавшемуся, смущенному подростку, расположившемуся среди кучи косметики и парфюмов, и бесцеремонно раздвигает его колени, предоставляя себе пространство, чтобы устроиться между соблазнительными загорелыми бедрами. Стоящий член Луи слабо покачивается, на гладкой покрасневшей головке выступает белесая капля предэякулята, когда Стайлс надавливает ладонью на грудь мальчика, заставляя того нагнуться назад, выставляя руки за спину для опоры. В светлых глазах читается неуверенность, страх совершить ошибку — Гарри знает, что младший боится разозлить его. Луи ощущал острую нужду скрыться, исчезнуть, раствориться. Он даже инстинктивно начал сводить ножки обратно, но понял, что за это может последовать наказание, поэтому, пересилив себя, остановился. Сердце билось как бешеное, а слезы в глазах лишь нарастали. — Г-гарри… Стайлс резко вскинул голову, замерев на мгновение с бельем в руке, и уставился на мальчика, в чьих глазах вновь скапливалась влага. Он впервые произнес его имя. Гангстер почувствовал рой мурашек, прошедшийся по коже, как только пять букв вылетели изо рта Луи, произнесенные его высоким, шатким голосом. Он не думал, что его имя могло звучать так красиво, когда его проговаривал кто-то другой. Однако, после того, как мужчина услышал необычный северный акцент мальчишки, с которым тот позвал его, захотелось заставить Томлинсона сделать это снова. Тряхнув головой, зеленоглазый опустился на корточки перед шатеном, продевая его ноги в темные трусы, и поднял взгляд, натягивая белье выше по стройным ногам и вставая следом. Оказавшись на ногах снова, возвышаясь над Луи, Стайлс завороженно провел пальцами по боку мальчика, таз которого теперь украшала темная шелковая ткань. — Встань. Гарри быстро изменился в лице, будто что-то сильно его привлекло, и это сложно было не заметить. Но все же, несмотря на интерес, Луи пришлось выполнить приказ, слезая с деревянного туалетного столика прямо на пол, вставая в полный рост перед более высоким мужчиной. Секундой позже мальчик оказался развернут лицом к зеркалу, руки Стайлса обхватили его узкие плечи, и они встретились взглядами в отражении. Луи выглядел потрясающе крошечным, таким субтильным, стоя в объятиях мужчины на голову выше, прижимаясь спиной к его широкой груди. Гангстер был больше, крупнее по всем параметрам, а голубоглазый мальчик буквально утопал в его руках, словно плюшевая игрушка — Гарри дьявольски возбуждала настолько ярко выраженная разница в размерах. Он потянулся к синему плащу — последнему элементу в образе Томлинсона — покоившемуся на стуле, и отстранился, распрямляя одежду в своих руках и посылая мальчику выразительный взгляд через зеркало. Плащ сел настолько безупречно, словно был сшит для Луи изначально. Цвет сапфира придавал глазам подростка необычный, насыщенный оттенок, а высокий воротник, так сильно контрастирующий своей строгостью с детским образом, добавлял ту самую необходимую нотку эротики. Гарри смотрел на мальчика жадно, бегал нуждающимся взглядом по его гладкому телу, чувствуя ту жажду власти над ребенком, разгорающуюся с новой силой. Томлинсон с любопытством оглядывал себя с ног до головы, осторожно касаясь широкого пояса плаща, его светлых пуговиц, создавая у мужчины впечатление, будто задержал дыхание. Стайлс в мгновение прижимается к голубоглазому со спины, стискивая юношеское тело в мертвой хватке; грубая ладонь оказывается поперек незащищенного горла, вынуждая мальчика склонить голову набок. — Ч-что… — слова обрываются, не успевая слететь с губ, ведь путь к кислороду преграждает огромная ладонь. Дышать становится сложно, а говорить — просто невозможно. В Луи царствует непонимание, а страх набирает обороты, разнося адреналин по крови ребенка с бешеной скоростью. Этот мужчина… Он хотел сделать что-то с ним, но понять, что именно, было нереально трудно. По щеке скатилась вырвавшаяся слезинка, оставляя мокрую дорожку на коже. Терпеть это было выше его сил. — П-пожалуйста… — молил малыш, зажмурив свои глаза, лишь бы не видеть того, что произойдет дальше. Но, вопреки ожиданиям Томлинсона, гангстер не сжимает пальцы на его горле, лишь удерживает голову в неудобном положении. Его дыхание, горячее и ровное, опаляет влажную от пота шею, после чего, вдавив ногти второй руки в животик мальчика, Стайлс прижимает губы к соленой бархатной коже. В его голове всплывают картинки сегодняшнего дня: неоднозначные взгляды моделей в сторону Луи, их очевидные грязные намерения в каждом мимолетном прикосновении к подростку, брошенном словно ненароком комплименте его глазам, рукам, точеным скулам. Пламя ревности разливается по венам, внутренний собственник карабкается наружу, раздирая кожу, обнажает желания, заставляющие Гарри присвоить мальчика с голубыми глазами. Показать всем, что Луи принадлежит ему. Губы внезапно смыкаются на участке под челюстью, засасывают чувствительную кожу; ногти впиваются сильнее в тело мальчика, пальцы на горле усиливают хватку. Гангстер кусает и зализывает выступающие капли крови, пока шатен придушенно хрипит, цепляется за руку мужчины, но тот не отпускает, держит крепко, пока на когда-то чистой коже не появляется яркое пятно. — Скажи это ещё раз, — бормочет Гарри, целуя свежий засос и любуясь своим творением в отражении: искривленные в оскале губы Томлинсона, его стиснутые от острой боли зубы и краснеющая метка на самом видном месте на шее, по которой гангстер, не удержавшись, довольно проводит языком. — Скажи моё имя, — шепчет он, задевая губами багровое пятно. — Г-гарри… — голос ребенка казался сломленным, будто вся его жизнь от одного лишь имени, произнесенного вслух, рассыпалась на мелкие кусочки. Луи чувствовал себя жутко разбитым из-за того, что ему приходилось делать то, чего он не хотел, приходилось мириться со странным обращением к себе, вызывающим слезы. И чего все это стоило? Его жизни, которую в первый же день он готов был отдать, только бы не мучаться. Никогда в жизни Томлинсон еще не встречал подобного, он не знал, не понимал, как нужно себя вести. Не всегда же какие-то чертовы насильники оставляют на тебе засосы, рвут на тебе белье… Удивлению не было границ, но чувство страха перекрывало его.

<><><>

— Все готовы? — Глен оглядывает моделей и после минутного молчания дважды хлопает, довольно улыбаясь. — На площадку, сладкие. Она поворачивается в сторону гримерных, из которой в ту же секунду выходит кудрявый мужчина, закинув руку на плечо мальчика рядом, от вида которого у дизайнера отваливается челюсть. Некоторые модели оборачиваются на Луи, шагающего к ним в расстегнутом плаще, демонстрирующем облегающее таз шелковое белье. Гарри что-то шепчет на ухо подростка, после чего становится у белого стола рядом с Глен, складывая руки на груди. Брюнетка бросает на него пытливый взгляд, заметив довольную улыбку на губах кудрявого, но тот не удостаивает женщину ответом, пристально вглядываясь в толпу на площадке. Нахмурившись, дизайнер прослеживает за его взглядом и находит себя смотрящей прямо на голубоглазого мальчика, который буквально сжался под пожирающими взглядами моделей и все пытался прикрыть рукой что-то на шее. Брови женщины поползли вверх, а сбоку послышалось хмыканье Стайлса. В следующую секунду пальцы Луи слегка соскользнули с прежнего места, и Глен захотелось дать мужчине рядом с собой нехилый подзатыльник: на шее подростка отчетливо виднелся свежий алый засос. Он определенно будет заметен на фотографиях. — Надеюсь вы не разгромили мою гримерную, — прошипела женщина, наклонившись к все еще удовлетворенно ухмыляющемуся Гарри. Тот все-таки обернулся к ней лицом, светя озорным огоньком в хитрых зеленых глазах: — Не волнуйся, дорогая, мы были осторожны. Закатив глаза, брюнетка отворачивается и опирается спиной на край стола. — Тебе повезло, что фотосессия эротическая и твой маленький подарочек, — она выделяет последние слова с явным сарказмом, заставляя мужчину тихо засмеяться, — вписывается в общую картину. — Ты так милосердна, — Стайлс даже не пытается скрыт улыбку в своем голосе, и дизайнер машет на него рукой. Пока Глен и Гарри вели какие-то не очевидные Луи разговоры, тот стоял среди всех этих девушек и парней с подтянутой фигурой и километровыми ногами, разодетых в нижнее белье: у кого-то более эротическое, а у кого-то — более повседневное. Глаза многих были направлены на Томлинсона, с разных сторон были слышны перешептывания и иногда даже тихое хихиканье, что приводило в замешательство. Шатен стоял там, весь зажатый и скрюченный, потому что такое внимание со стороны полуголых моделей не казалось ему привлекательным или милым. Ему было некомфортно, и это прекрасно было заметно. Мальчик не успел оглянуться, как вдруг к нему подошла девушка и сжала предплечье, будто пытаясь обратить на себя его взор. — Хей, парень, тебе нечего стесняться. Ты выглядишь просто потрясающе в этом наряде, — голос блондинки, что была гораздо выше самого подростка, звучал так дружелюбно и искренне, что Луи даже стал сомневаться в том, что эта деятельность может быть хоть как-то связана с преступным миром Гарри Стайлса. Может, тот и правда не вел больше никаких ужасных дел? — Глен тебе его подобрала? Вопрос модели вытянул Лу из пучины мыслей, в которую тот погрузился. Казалось, будто в последние дни его жизнь только и была наполнена размышлениями об уже происходящем и о том, что будет дальше. — Ты даже покраснел, — хихикнула девушка, разглядывая детское личико Томлинсона, покрытое ярким румянцем. По видимому, на него так подействовал ее комплимент. — А, да… Наряд… — ладонь парня вдруг скользнула вниз, открывая вид на багровый след от чрезмерного поцелуя, что таился на его шее. Взгляд же пал на фотографа, удовлетворенно облизывающего свои губы в стороне. — Понятно теперь, у кого еще в этой студии есть вкус в одежде и… эротике. Легкий смешок слетел с губ кареглазой и тех, кто стоял рядом. Ее слова — то, что сложно было пропустить мимо ушей в этот раз, и то, что заставило Лу смутиться еще сильнее, опуская голову в пол. Если до этого голубоглазый думал, что люди в сфере моды и красоты — меркантильные сволочи, то сейчас он увидел, что в них тоже есть человечность, которой они вполне умеют распоряжаться. Они наделены чувством юмора. И, оказывается, с ними не так неприятно находиться рядом, как он считал раньше. Голос дизайнера привлек его внимание. А, точнее, собственное имя, слетевшее с ее уст.

Rihanna — Disturbia

— Луи, малыш, встань в центр, — говорит она, а за ее спиной появляется Гарри с фотоаппаратом, внимательно следя за мальчишкой. Сместив штатив перед собой левее, мужчина почти с гордостью наблюдает за тем, как все заигрывающие с шатеном модели убирают с него руки, как только собственническая метка Стайлса попадается им на глаза. Тем временем Глен раздает приказы, устанавливает группы людей, которые будут сниматься вместе, и в итоге просто рассылает их по разным уголкам студии, к другим фотографам. Гангстер оборачивается к женщине, вопросительно приподняв бровь, но та лишь пожимает плечами. — Он выглядит слишком невинно, присутствие остальных моделей затмевает это, — объясняет она, и Гарри облизывается, согласно кивая. Ему самому претила идея того, что кто-то будет лапать мальчика. Даже если это всего лишь часть работы. — Я хочу снять его отдельно, акцентировать его детскую привлекательность. — Я только за, — бормочет мужчина, наклоняясь к камере и настраивая ее, пока Глен готовится дать мальчику нужную позу. К ним подходит Сара и протягивает гангстеру кофе, который тот с благодарностью принимает. — Сядь на подлокотник и раздвинь ножки, дорогой, — начинает дизайнер, и мужчина делает первый глоток, приближая изображение. — Коснись своих сосков. Стайлс почти выплевывает кофе, чувствуя, как пульс учащается, а в штанах растет неконтролируемое возбуждение. «Чертова женщина.» Отказать было нельзя, иначе Стайлс мог бы впасть в бешенство, а это не то, чего хотелось шатену. Поэтому пришлось подчиниться. Его ножки потихонечку разъединялись, не слишком широко, потому что он надеялся, что малого размаха будет достаточно. На лице мальчика красовалось смущение и неуверенность в своих действиях, что мгновенно привлекло внимание темнокожей дамы. — Милый, тебе некого стесняться! Здесь никто тебя не тронет, — вдруг она посмотрела на сосредоточенного кудрявого мужчину, усмехаясь своим мыслям. — Разве что мистер Стайлс. Но женщина явно не знала, насколько жуткими могут звучать эти слова: она не могла знать того, что этот самый мистер Стайлс делал с подростком в особняке. Когда вид на элегантное белье и красующийся в нем стояк был открыт, Луи мог слышать лишь охи и восхищения Глен о том, какой хорошей моделью он бы стал. И отчего-то эта похвала подействовала на парня: он решил стать чуть более открытым и раскованным. Поэтому уже в следующую секунду в камере можно было увидеть не его напуганное личико, а довольно сексуального подростка, выглядящего так расслабленно, и в то же время загадочно и изящно.

<><><>

Щелчок за щелчком, фотография за фотографией, нескончаемые указания дизайнера и комплименты в сторону мальчика, который выглядел раскованнее и увереннее с каждым новым снимком. Гарри приходилось периодически сглатывать едкий ком в горле, образующийся от нарастающего, вызывающего неприятный зуд в джинсах влечения. Во рту было сухо последние двадцать минут, что Луи менял положение своих головокружительно стройных ног, выгибая свою спинку до невозможности, принимая самые невообразимые, трудные позы, касался себя везде, где хотелось Глен. Гангстер лишь поражённо вздыхал, пожирал глазами изящную мальчишескую фигуру и ловил самые удачные ракурсы, безошибочно передающие чарующую красоту мальчика. — Давай, детка, покажи себя! — брюнетка подбадривала голубоглазого, призывала раскрыться, дать себе свободу — и Луи давал, Гарри видел это. Тонкие пальчики потянули плащ вниз, позволяя ему соскользнуть до локтей, обнажая острые ключицы и угловатые плечи, и Томлинсон вздёрнул подбородок, устремляя дерзкий взгляд в камеру. Он словно бросал вызов всем, кто смотрел на него, будто волк, защищающий свою территорию, уверенный в своих силах. Сексуальный. — Вот так, Лу, дай мне больше! — кричала Глен воодушевлённо, явно наслаждаясь процессом. «Она издевается,» — думал гангстер, следя за тем, как мальчик расставляет ноги шире, сидя теперь на спинке дивана, и кокетливо оттягивает резинку трусов: недостаточно, чтобы можно было разглядеть его член, но вполне достаточно для того, чтобы у всех наблюдающих разыгралась фантазия. Гарри нужно было отойти прямо сейчас. Пальцы сжимают объектив камеры сильнее, чем требуется, до выступающих вен на тыльной стороне ладони. Ещё несколько кадров, и мужчина с облегчением отходит от фотоаппарата, услышав долгожданное «Перерыв!» дизайнера; фотографировать полуголых людей ещё никогда не давалось ему так тяжело. Среди них не было Луи. До этого дня. Он чувствует прожигающий взгляд на затылке и оборачивается: Глен оценивающе оглядывает его снизу вверх, с хитрой усмешкой склоняя голову, когда замечает внушительный бугорок в узких черных джинсах, убеждая мужчину в том, что выбирала позы для Томлинсона не просто так. Стайлса действительно иногда напрягает догадливость этой женщины, её способность управлять людскими желаниями, видеть их насквозь. Прямо сейчас гангстер прекрасно знал, почему она остановила съёмку. Как только объектив камеры опустился, в Луи вернулась прежняя невинность. Прикусив губу, подросток неловко слез с дивана, прикрываясь плащом, что сейчас открывал вид на его ровные плечи. Глаза мальчишки бегали по лицам Глен и Гарри, которые о чем-то увлеченно говорили, но так тихо, что расслышать было невозможно. После этой фотосессии шатен почувствовал себя более раскованным, будто цепи, сковывающие его много лет, в конце концов были сняты. Ему нравилось это ощущение, потому что на фоне минувших событий он наконец почувствовал себя иначе, не так зажато, не так напугано… Необычно. Оглянувшись по сторонам, голубоглазый заметил, что почти все модели уже разошлись. Лишь кто-то в стороне просматривал фотографии с другим фотографом, сверяясь с качеством получившегося материала. Наверное, сегодняшний рабочий день был окончен. — Я могу идти одеваться? — полушепотом спросил подросток, сжимая в своих крошечных ладошках ткань темного одеяния. Кажется, это первый раз, когда он подал голос в присутствии дизайнера. Когда Лу заговорил, Стайлса рядом с женщиной уже не было. Взгляд мальчика уловил его, когда тот заходил в гримерку, в которой они были вместе всего полчаса назад. Женщина повернулась к мальчику, подняв аккуратные брови: — Ох, нет, малыш, ещё не всё, — ответила ему она, сочувственно погладив по плечу. — Сара принесёт тебе новый комплект, в который надо будет переодеться для нового фотосета. Глен подняла руку, подавая знак упомянутой ассистентке, и вернула своё внимание к мальчику. Он выглядел довольно уставшим, взволнованно облизывался, бегая глазами по всей студии, и брюнетке казалось, что единственной вещью, выжимающей из мальчишки все соки, была его нервозность. — Малыш, к тебе никто не станет приставвть, тут есть охрана, — продолжая поглаживать его плечо, прошептала Глен, — и я, — добавила она, после чего сразу улыбнулась и подмигнула шатену, который заметно расслабился после её слов, послав ей ответную улыбку. — Я считаю, что хватит разглагольствовать, идем, — Сара, не стесняясь, взяла подростка за руку и потащила в соседнюю от кудрявого гримерку. У нее в голове уже была пара образов, которая точно пошла бы голубоглазке. Эта гримерная совсем ничем не отличалась от той, в которой Лу уже был раньше. Разве что одежда на вешалках была другая. Девушка посадила Томлинсона на кресло, а сама направилась к вещам, что покоились в углу комнаты. Оттуда она принесла пару трусиков с тонкими креплениями на бедрах: одни были нежно-розовые с красивыми, не вычурными цветами, а другие — белые с чарующими взгляд кружевами. — Знаю, что ты можешь подумать о кружевах, но не волнуйся, эти фотографии все равно не пойдут в номер. Останутся для вас маленьким бонусом, — с губ блондинки слетело веселое хихиканье: она явно знала, что за фотосъемку афроамериканка затеяла дальше, — А если ты выберешь розовые, то к ним прилагается вот эта накидка. Ловким движением Сара достала полупрозрачное парео в тон первых трусиков с рукавами в три четверти. Оно вилось до пола, еле касаясь, выглядело изящно и нежно. — Оу, эм… А это точно то, что мне нужно? — сомнение засело в мальчике, как только он увидел наряды. Если до этого он был в чем-то более мужественном, то сейчас казалось, будто ему всучают исконно женское белье. — Поверь мне, милый, ты будешь выглядеть в этом замечательно. Черт, белые будут так идеально гармонировать с твоей загорелой кожей… — Тогда я выберу их?.. — неуверенно произнес Томлинсон, сжимая пальто на себе лишь сильнее, боясь с ним прощаться. — Отлично. Я отвернусь, а ты переодевайся. Не забудь плащ снять! Смущенный и вновь напуганный ребенок встал и сам повернулся спиной к девушке, чей взгляд уже был направлен прямо на дверь, чувствуя себя так более спокойно. Его пальчики схватили трусики с подлокотника — он сглотнул. Так странно… Ловкими движениями Лу поменял наряд, только вот все еще возбужденный член доставлял неудобство и заставлял иногда тихо шипеть из-за трения о ткань. — Все? — нетерпеливо спросила блондинка, желая довершить образ маленькой изюминкой. — Да, я думаю. В следующую же секунду Сара подлетела к столу, выбирая из кучи аксессуаров один, самый подходящий на ее взгляд. Это был ошейник, как показалось Луи, молочного цвета, который ассистентка дизайнера поспешила надеть на парня. — З-зачем это? — напуганно прошептал Томлинсон, задерживая дыхание, ведь девушка была слишком близко. — Так ты будешь выглядеть еще более невинным. А теперь на площадку.

Coswick — Possede

Подтолкнув мальчика в спину, Сара вывела его в свет, где, на удивление шатена, снова скопилась толпа из моделей, которые всего пару минут назад отсутствовали. Видимо, они находились в гримерках во время перерыва. Но почему они все у места, где его снимали? Гарри появился в студии через несколько минут, направляясь к съемочной площадке в красном узорчатом пиджаке на голое тело, классических брюках под цвет, зачесывая кудри назад пальцами, на которых всё ещё блестели многочисленные кольца. Модели следили за каждым его движением, Глен довольно ухмылялась, также не отрывая взгляда тёмных глаз от Стайлса, пока он ступал по паркету своими начищенными до блеска туфлями на невысоком каблуке, проходя мимо ассистенток и фотографов, прямо к недоумевающему мальчику. Стоило им оказаться на расстоянии ладони, как Луи оказался притянут к обнаженной мужской груди за крючок ошейника, ударяясь об крепкое тело и невольно утыкаясь кончиком носа между двумя татуированными ласточками под ключицами гангстера. — Кадр! Под нарастающий шум голосов Стайлс устраивает ладонь на пояснице мальчика, удерживая его за кожаный ошейник и с ухмылкой смотря в наполненные ужасом светлые глаза, после чего по студии разносится звук щелчков. Глазки мальчишки раскрылись так широко от страха, что казалось, будто он увидел самое страшное нечто в своей жизни. Взгляд вдруг начал метаться по телу Гарри: открытому торсу и сменившемуся наряду, что так изящно подчеркивал его пресс. На лице же его читалось спокойствие… Или так выглядело удовольствие? — Ч-что происходит? — громкие голоса вокруг почти заглушают жалобный писк, сорвавшийся с губ малыша. Хрупкое тело начинает содрогаться, а на коже появляется рой мурашек от нарастающей паники. В голове крутилось так много непотребных мыслей, а толпа, скопившаяся вокруг них, давила и заставляла еще больше отрицательных эмоций проявиться как на лице, так и в движениях подростка. Луи никак не мог понять, почему теперь его фотографируют вместе со Стайлсом. Неужели это идея Глен, что постоянно поглядывала на них хитрым взором и часто улыбалась, завидя вместе? Повернув взгляд на женщину, младший увидел ее довольную ухмылку и одобряющий взгляд. Все «улики» указывали на то, что дизайнер была причастна к происходящему в данную секунду. — Смотри на меня, — прошипел гангстер, повернув голову мальчика к себе обратно за ошейник, и наклонился к его уху, чтобы прихватить припухлыми губами мочку, не отрывая взгляд от объектива. Его рука, покоившаяся на пояснице шатена, медленно опустилась ниже, к белоснежным трусикам. — Знаешь, я предлагал им наручники, — мужчина опалил возобновившимся шепотом шею подростка, пропуская пальцы под резинку его кружевного белья, дразняще наматывая на фалангу и оттягивая, как в тот день перед ужином. Луи в его объятиях затрясло, его руки, неловко висевшие вдоль тела, робко опустились на грудь Стайлса — холодные от пота, подрагивающие, совсем крохотные. — Но Глен решила, что тебе больше пойдет ошейник. Не дав мальчику времени обработать свои слова, гангстер развернул его в своих руках, прижимая ладонь поперек живота и вынуждая прижаться задницей к своему паху. — В чем-то она оказалась права, — учащенное сердцебиение пленника стучало набатом в ушах мужчины, и он продолжал говорить, успевая ставить их обоих в нужную позу для снимка, водя руками по торсу Томлинсона, умеренно доводя малыша до исступления. — Выглядишь как настоящая шлюха, — внезапно ладонь, лежавшая на животе мальчика, напрягается, а вторая бесцеремонно пробирается под его трусики, сжимаясь на члене. — Моя шлюха. В секунду тело словно пробило током от терзающих прикосновений тяжелых рук. Оно содрогнулось, Луи прогнулся в спине, а его ягодицы проехались прямо по возбужденному до предела члену убийцы, создавая нереально соблазнительное трение для обоих. Зажмурив глазки от страха и наслаждения, мальчик издал тихий стон куда-то в сторону объектива, что умело ловил каждую сокрушающую эмоцию на лице подростка и животный аппетит Стайлса. Тело совсем не слушалось Луи, заставляя того поддаться каждому движению ладоней старшего. В голову малыша закралось ощущение мерзости от происходящего. Но не так сильно его волновали сами действия мужчины, как то, как он сам реагировал на них, полностью отдаваясь в его власть. Отвращение к самому себе заглушало лишь бьющее ключом возбуждение, отзывающееся там, глубоко в трусиках, где рука зеленоглазого плотно сжимала его член. Перед ними была огромная толпа людей, все смотрели на них и громко обсуждали их совместный фотосет. Позор, стыд… Луи не мог перестать ощущать это, ведь все действо происходило прямо на глазах десятка людей, что были в этом крайне заинтересованы. Хотелось увернуться, скрыться, но в таких условиях это было невозможно. Поэтому мальчик просто повернул голову в сторону, невольно давая Гарольду доступ к своей шее. Томлинсон мог ощущать ровное дыхание прямо в области засоса у челюсти, что Гарри оставил ему в гримерной. Осознание того, что камера запечатляет все эти моменты и, в особенности, детали, терзала. Маленькие ладошки заскользили вниз по предплечью кудрявого, впиваясь в основание запястья своими ноготочками. Столько противоречащих чувств поселилось внутри ребенка, и в них так сложно было разобраться еще несозревшему человеку. Стоны и легкий скулеж то и дело слетали с тонких губ, доносясь до слуха Гарри, лаская его своей красотой. Мягкие губы прижались к багровой метке, и снова щелчки, во время которых рука гангстера сжималась и разжималась на члене шатена. Ноготки, царапающие кожу запястья, приносили сладкую, тянущую боль: Стайлсу нравилось знать, что стены, которые мальчик построил вокруг себя в их первую встречу, медленно рушились под его влиянием. Он понимал, что прямо сейчас имел полный контроль над телом Томлинсона, над его желаниями, истерзанным будоражащими событиями сознанием. Позор и смущение, растекающиеся внутри Луи, вынуждали его прижиматься ближе к мужчине, скользить половинками по его явному стояку; мальчик словно пытался спрятаться от лишних глаз, раствориться в Гарри. И тот с удивлением осознал, что шатен не видит в нем убийцу и преступника — прямо сейчас он ищет в гангстере защиту, жалобно толкаясь в его ладонь, усиливая хватку на его предплечье до побеления костяшек. — Давайте теперь на диван, — кричит им Глен, и Стайлс возвращается в реальность, коротко кивая ей, прежде чем вытащить руку из-под белья пленника, еле державшегося на ногах. Мужчина не ждет, пока Луи придет в себя — подхватив его под бедра, зеленоглазый поднимает оцепеневшего шатена на руки словно пушинку и подходит с ним к дивану. Мгновение — Луи уже на диване, лежит животом вниз, а попа чуть вздернута и утыкается в бедра Стайлса, что плавно пристроился сзади. Все произошло так быстро, что мальчик ничего даже не успел осознать. — Мистер Стайлс, держите, — послышался голос девушки откуда-то сбоку. Та подошла и протянула что-то мужчине, но Луи из-за его положения сложно было понять, что именно. Звон цепей было трудно расслышать из-за гула в студии, но для мужчины он был словно любимая песня, которая распознавалась с первых нот даже на расстоянии. Металлические наручники, которые ему вручила одна из ассистенток, имели белую пушистую окантовку, и мужчина обернулся к Глен, которая заговорщицки улыбнулась ему. Размяв шею, гангстер положил цепь в рот, удерживая атрибут между зубами, пока Луи под ним нетерпеливо ерзал, не нарочно скользя попкой по паху старшего. Его тихий скулёж, рваные вдохи и случайные движения дергали все рычаги в голове мужчины, отвечавшие за самообладание, стремились отключить его полностью. Дёрнувшись вперёд, Стайлс вжался бёдрами в задницу голубоглазого мальчишки, заставив его скользнуть вверх по сиденью и выпустить хриплый стон, после чего ловко завёл руки шатена за спину, закрепляя на тонких запястьях наручники. Щелчок, ещё один — Гарри нагнулся над подростком, положив руки возле его головы, и снова толкнулся вперёд. — Что не так, детка? — промурлыкал мужчина, получив ещё один тихий стон в ответ на свои действия, и незаметно покрутил бёдрами напротив ягодиц Томлинсона, прикасаясь губами к его виску. — Так хочешь кончить? — П-пожалуйста… — раздался жалобный писк куда-то в обивку дивана. Лу еле сдерживался, терпеть было так тяжело, а эти наручники лишь подливали масло в огонь. Младший чувствовал острую нужду дотронуться до себя, но железные оковы сковывали его и звенели от попыток вырваться из них. — Прошу, — громко шептал малыш, издавая тихий скулеж. Член ныл так сильно, он хотел внимания, ласки… Мужчина усмехнулся над ухом Луи и невесомо провел губами по его скуле, в жесте, похожем на прикосновение острия ножа — легкое, воздушное, едва ощутимое. Напрягающее. — Посмотри в камеру, малыш, — прошептал гангстер, прежде чем выпрямиться и схватиться за бедра мальчика, просовывая колено между его ног. Оно заскользило по поджатым яичкам шатена, плавно двигаясь вдоль напряженного члена и возвращаясь обратно. Пальцы Гарри впились мертвой хваткой в нежную кожу шатена, ногой кудрявый продолжал совершать ленивые поступательные движения, медленно доводя мальчишку до экстаза на глазах у всех присутствующих. Глен завороженно наблюдала за парой на диване, улыбаясь уголками губ и допивая свой чай, недавно принесенный одной из ассистенток. Женщина не могла найти в себе силы оторвать взгляд от того, как Гарри умело разрушал подростка под собой, выявлял такую палитру неизведанных до этого эмоций на его юном лице, создавая идеальные позы для снимков. — Почему мистер Стайлс в эротическом костюме вместо белья из новой коллекции? — подошедшая Сара тихо задает мучавший ее вопрос, встав рядом с дизайнером и заинтересованно следя за разворачивающейся сценой. Афроамериканка хмыкает, поворачиваясь к девушке с довольной ухмылкой. — Моя дорогая, мистер Стайлс здесь не для того, чтобы рекламировать линию одежды, — ее голос тихий, словно она делится секретом, — а для того, чтобы производить эффект на мальчика, — в ее тоне слышится улыбка, и она наклоняется к Саре и незаметно указывает в сторону парней на диване. — Ты только взгляни, как он на него влияет. Гарри мучал и мучал его, заставляя издавать стоны иногда громче обычного. Член в кружевных трусиках дергался и просил внимания, но из-за наручников это было невозможно. Лу изнывал от желания кончить, но публика, время от времени присвистывающая им в знак одобрения, была огромной помехой.

<><><>

Последние щелчки затвора камеры стали ознаменованием конца. Как только со стороны дизайнера послышались слова о прекращении съемок, Луи резко выдохнул, молясь о том, чтобы побыстрее оказаться в машине одетым по дороге домой. Через пару секунд он перестал чувствовать трение бедер и члена Стайлса на своей заднице, что не могло не радовать. — П-пожалуйста, отстегните меня… — крайне тихо прошептал мальчик, шмыгая своим аккуратным носом. — Да, сейчас, — пролепетала Сара, подходя к подростку и с помощью ключа отстегивая наручники, что сразу же оказались в ее руке. Стайлс тем временем отходил от съёмочной площадки, оглядываясь через плечо на болтающего с ассистенткой мальчика. Пиджак неприятно лип к спине, волосы намокли от поты — некоторые пряди будто приклеились ко лбу. Гарри не терпелось забрать Томлинсона и уехать обратно в особняк. Снимая по пути пиджак, он подошел к столу с эскизами, у которого стояла Глен, задумчиво просматривая готовые снимки, сосредоточенно поджав губы. Постучав костяшками пальцев по поверхности мебели, кудрявый откашлялся, привлекая к себе внимание дизайнера. Та подняла голову и улыбнулась. — Спасибо тебе и Луи, кадры просто неповторимые, — начала она, но Стайлс помотал головой, дав ей понять, что пришёл не за этим. Он поднял руку, в которой все это время держал белый ошейник с кожаным поводком, и покрутил им в воздухе, смотря на женщину. — Я могу это забрать? Брюнетка подняла брови в явно приятном удивлении и кивнула, возвращая взгляд к своим бумагам. Гангстер же развернулся в сторону гримерных, подбросив ошейник в руке и поймав снова, после убирая в карман. Кое-как отвязавшись от девушки, что попыталась поговорить с ним, Луи рванул в сторону уборной, которую заметил еще на входе сюда. Ему действительно нужно было сбросить груз возбуждения, освободиться от этого, иначе Стайлс так и продолжит мучать его. В туалете мальчику не понадобилось больше двух минут, чтобы кончить себе на ладонь, ведь все эти мучительные пытки со стороны кудрявого мужчины отчего-то были слишком действенным способом довести его до края. Ком отвращения подкатил к горлу ребенка: его буквально заводили все эти мерзкие жестокие вещи, что этот преступник вытворял с ним… Вышел Луи с мыслью быстрее переодеться, но стоило ему покинуть ванную комнату, как он встретился лбом с торсом Гарри, явно ожидающего его здесь все это время.

<><><>

спустя неделю — Скажи Виолетте, чтобы приготовила мальчишке завтрак, — он поднимается из-за стола, сложив документы в стопку. — Я подойду позже. Лиам кивает, после чего выходит из кабинета, оставляя мужчину одного. Тот устало убирает бумаги в ящик и, поддаваясь внезапно вырвавшейся из цепей злости, с силой захлопывает его. Он не видел Луи несколько дней, но его это мало волновало сейчас. Снова были проблемы с работой, очередной скандал с клиентами и охраной. Недавно кто-то пытался расплатиться с ним гребаной банковской карточкой; иногда гангстер искренне поражался, какие идиоты ему попадались. В конце концов, торговля оружием была делом исключительно конфиденциальным — бизнес заключался в том, чтобы оснащать боеприпасами наемников, охрану, случайных людей с толстыми кошельками, забредивших идеей лишить жизни конкурентов в своем деле и замести следы. С последним Стайлс также помогал. За приличную сумму, естественно. Гангстер прошелся пару раз вокруг по комнате, собирая мысли в кучу, но те снова и снова возвращались к сыну Томлинсонов. Он помнит, как дожидался мальчика у двери туалета, на которую ему указала одна из помощниц Глен; помнит тишину и звук воды из крана, который Луи оставил открытым в надежде, что его не будет слышно. Но Стайлс слышал: стремительное течение не способно было заглушить тихие всхлипы, вырывавшиеся из горла мальчика; его торопливые движения ладонью по возбужденной плоти, тихий голос, сорвавшийся на крик, когда малыш достиг пика. Гарри потряс головой, отгоняя неуместные мысли, и взял куртку со спинки стула, спешно покидая комнату.

<><><>

Завтрак был готов уже где-то через полчаса, а за Луи был послан Тэд — насколько подросток понимал, к нему прикрепили этого охранника. Видимо, у персонала этого особняка были доверительные отношения со Стайлсом, или, как минимум, все просто его боялись, ведь он был богат и вооружен. В дверь тихо постучали. Мальчик сидел у себя на кровати уже одетый и ожидал, когда за ним придут, потому что всю неделю это происходило примерно в одно и то же время. Когда Тэд попросил пройти его за собой, он вовсе не сопротивлялся и следовал указаниям, вскоре пребывая в пункт назначения — столовую гигантских, на его взгляд, размеров. Около трех дней он не встречался с Гарри лично — всегда кушал в одиночку, было скучно, но он не жаловался, учитывая то, что старший успел натворить с его жизнью. И вот он спускался вниз по лестнице, стуча каблуками своих ботинков, нервно зачесывая волосы назад. По нему было заметно, что он не спал несколько дней и его что-то сильно беспокоило, однако Стайлс держался каменной стеной, как и всегда. Он подошел к столу, по пути здороваясь с прислугой. Его глаза на минуту встретились с глазами мальчика, задерживаясь на них чуть дольше, чем обычно. Кудрявый открыл было рот, будто собирался что-то сказать, что-то наверняка важное; но в итоге лишь сдержанно кивнул, занимая свое место. — Ваш завтрак, — сказала вдруг Виолетта откуда-то из-за спины мальчика, ставя на стол перед ним молочный пуддинг, украшенный ягодами. — Я не буду это есть. Мужчина со стуком бросил вилку на стол, поднимая гневный взгляд на мальчишку. — Ты будешь есть то, что тебе дают, — процедил зеленоглазый, заставляя Луи вздрогнуть. Тот снова отрицательно помотал головой, отодвигая от себя пудинг, и опустил голову. В тот момент в гангстере что-то разрушилось с треском, без надежды на возобновление — кажется, остатки уравновешенности. Кровь кипела вновь, ярость затмевала разум, а усталость мешала мыслить рационально. Стул под ним упал от того, как резко поднялся гангстер, а в следующее мгновение он уже прижимал мальчика к стене за горло под испуганный крик Виолетты и звон разбитых тарелок.