Прошлое Джокера

Если пытаешься обмануть судьбу и целую вечность убегаешь от боли, однажды, сам того не желая, привычно сбежишь и от счастья. Впрочем, от прошлого можно отказаться. Но оно от тебя ни за что не откажется. И однажды ты обнаруживаешь себя в доме, в котором тебе хочется жить, с человеком, с которым тебе хочется жить, но все еще не знаешь, хочется ли тебе, собственно, жить. Или легче сбежать, затаиться, умереть, исчезнуть. Только бы нервы не звенели от напряжения. Джей просыпается уже вечером. Кажется, все не так уж страшно, потому что Бэтмен сидит рядом, читает книгу про множественные личности и гладит ему руку. Джокер сразу вскакивает. — Тихо, тихо. — Что-то случилось? — Да, у тебя был приступ. — У меня что-то типа… ммм… какой-то дряни… — недовольно кривится Джокер. -… эпилепсии? — Вот как. Тебе кто-то ставил такой диагноз? — Нет. А что, незаметно? — Врачи это видели? В Аркхэме не было таких приступов? — Нет. Их почти не бывает… не хочу об этом… — И ты, конечно, никогда не лечился? — Нет. — У тебя это с детства? — Да. Брюси… я вспоминаю, о чем мы говорили утром… — О том, чтобы конкретизировать договор? Хорошо. Джей переводит дух. — Если тебя не найдут и не посадят, чем мы теперь рискуем, я согласен больше не вспоминать об этом водителе. Согласен поверить, что это был для тебя особый случай. Но с этого момента их не должно быть. Все, что не самооборона, считается убийством. Если в тебе самом, Джей, есть что-то, что выходит из-под контроля, давай займемся этим вместе. Ты чувствуешь себя кем-то другим в те моменты, о которых помнишь не все? — Нет. — Расскажешь мне все, о чем вспомнишь. И — я хочу кое-что за то, что мы поставим точку на теме аварии. — Что? — Правду. Честный ответ на один из вопросов, которые тебе обычно не нравятся. — Справедливо, — облизывается Джей. — На какой? Брюс хочет многое узнать о прошлом, и теперь уже не только для себя, но и чтобы разобраться в странностях Джокера. Он перебирает варианты в голове, и, видя, что клоуну невыносимо ждать, неожиданно даже для себя говорит: — Откуда у тебя эти шрамы? — Гм, и какое это имеет значение? Ладно. Когда-то я любил одного юношу — не ревнуй, давно — красивого, смуглого, яркого. Он был игроком. Однажды он крупно задолжал этим акулам, и они порезали ему лицо… — Что-то такое я слышал. Но там речь шла о жене… — Бэтси, иногда ты отключаешь мозги. Вот ты бы хотел, чтобы пресса в Готэме обсуждала новость «Бэтмен — гей»? Вот и я не хотел того же для Джокера. Поэтому некоторые вещи рассказывал с купюрами, — он показывает пальцами в воздухе кавычки. — У нас не было денег на операцию, и его это убивало. Тогда я вставил лезвие себе в рот и сделал это! Я хотел, чтобы он понял, что мне на шрамы плевать. Чтобы ему было легче. Чтобы он улыбался. Но улыбаюсь теперь только я. Потому что он ушел. — И ты не искал его? — «Ушел» — означает «повесился». Смерть — единственное расставание, которое нельзя переиграть. — Ты был с ним таким самоотверженным? Клоун пожимает плечами. Брюс долго прислушивается к своим ощущениям, смотрит в глаза Джею. — Нет. Что-то тут не так. Прости, я не верю. — Ну, хорошо, — согласно кивает Джокер. — Не хочется говорить, но ты ведь не отстанешь, да? Он не повесился. Я… ммм… застал его с другим, в нашей постели, и им обоим пришлось уйти на тот свет. Я был очень зол. Джей говорит это абсолютно бесцветным тихим голосом. У Брюса по-прежнему каша в голове, и сердце не на месте. Но он устал и должен многое обдумать. Поэтому разговор заканчивается. Джокер смотрит так, будто избежал смертельной опасности.

***

После всего случившегося идиллия нарушена. Нет, внешне живут они беззаботно: продолжают обживаться в общем доме. Каждый оформляет комнату на свой вкус, докупает мебель и детали интерьера. Брюс, которого разочаровывает красноватая глинистая земля на их участке, скупает растения и цветы в вазонах, и решает добавить зелени в доме. Он читает что-то в справочнике садовода, пересаживает, подрезает, опрыскивает — в общем, хоть так возится с землей. Ему не особо хочется пересекаться с Джокером. Сейчас они существуют так, будто каждый — сам по себе. И даже спят порознь. Джей много плавает и читает, лежа возле бассейна. Несколько раз он порывается уйти в поселок или на пляж, но Бэтмен запрещает ему. И сам отказывается вместе с ним выходить из дома, с каким-то мстительным чувством улавливая его недовольство: а не надо было Брюсу лгать. Джокер фактически под домашним арестом, почти без общения с Бэтменом (если не считать стандартного обмена фразами за завтраком или обедом), и не понимает, как долго это продлится. Он близок к тому, чтобы взбунтоваться. Но что-то пока его останавливает, и он усиленно находит себе развлечения. Разве что старается попасться на глаза Брюса и ведет себя причудливо, словно доморощенная femme fatale мужского пола. То задумчиво поглядывает на Темного рыцаря через плечо у бассейна, то, придя на завтрак, перегибается через весь стол, кладет ладонь на его руку и шепчет «Доброе утро», а потом отскакивает, игнорируя его все время, пока они едят. То решительно приходит помогать возиться с растениями, невзирая на отказы, и, словно кот, следит за движениями Бэтмена во время работы, а, встречаясь взглядом, смотрит прозрачными честными глазами. Вероятно, Джокер делает все правильно. Потому что через две недели такого натянутого соседства, Брюс первый приходит в его комнату и предлагает отправиться на субботний ночной рынок.

***

Огромная темная площадь освещается фонарями, лампами — обычными и дневного накаливания, световой рекламой — кто на что горазд из торговцев. И это не считая разноцветных гирлянд, сияющих на деревьях. Лотки, палатки, ряды, сцены для музыкантов, опять лотки… Огромное количество блестящей одежды, немного обуви, но больше всего — украшений и бижутерии невероятных форм и расцветок. Под огромным деревом — танцы под живую музыку. Стеклодув выдувает разные формы. Шипит масло, на котором жарятся лепешки. Толпа колыхается, неспешно, почти сонно. Джокер цепко смотрит по сторонам, вдруг болезненно морщится, потом хихикает, и наконец прежнее выражение лица возвращается. Эмоции у Джея сменяются быстро. Мимика у него крайне подвижная. Брюс прослеживает за его взглядом и видит, что там, подвернув ногу, растянулась на земле женщина, из сумки которой выпали и частично просыпались пакеты чая. Он невольно отмечает, что, прежде чем посмеяться, Джокер на инстинктивном, физическом уровне отреагировал на чужую боль. Для психопата это просто невозможно. Каким бы моральным не решил стать такой человек с врожденным повреждением зеркальных нейронов, какие бы добрые поступки не совершал, на самом простом уровне он не отражает, не замечает ощущения другого человека. Ему просто нечем. Даже младенец поморщится, увидав, как кто-то порезался, ведь его мозг почувствует тень боли. Но только не психопат — он свободен от этой человеческой общности. Джокер же аморален, но прекрасно считывает чужие эмоции и способен сопереживать. Как бы странно это не звучало. Нюанс, без которого вряд ли их отношения были бы возможны. Когда Джей помогал Брюсу с бинтами, он был осторожнее именно там, где было больнее всего, — умом такое не вычислишь. Но то, что клоун — не психопат, только все усложняет. Как можно походя вогнать гвоздь человеку в глаз? Как можно отрубить голову, и в тот же вечер мило рисовать блики на реке? Бэтмен всегда о себе знал: принципы принципами, но «не убивать» — это глубже, чем решение. Стоит ему увидеть бездыханное тело, в которое он превратил человека, и он изменится чуть ли не на физическом уровне. Перейдет черту. Поэтому он так тщательно себя останавливал. И когда Брюс думает об этом, для него загадка, что же творится в мозгах клоуна. На рынке Брюс покупает длинную деревянную маску с невозмутимым лицом истукана. Джей — браслет, сумку, пару пестрых футболок, сделанную вручную статуэтку пантеры и камень необычного цвета. Правда, зрение у Бэтмена все еще очень хорошее. Поэтому через несколько шагов он перехватывает руку Джокера, в которой обнаруживается не оплаченное ими ожерелье из драгоценных камешков, декорированных под «глаза». Несмотря на протесты клоуна, они возвращаются к нужной палатке, Брюс оплачивает эту покупку и приобретает еще десять точно таких же ожерелий для Джокера. Это «наказание» скорее похоже на награду, но он почему-то уверен, что поступает правильно. В любом случае домой они возвращаются довольные. Джей, вместо того, чтобы уйти в свою комнату, устраивается на их общей широкой кровати и делает вид, что тут же уснул. Брюс долго смотрит на него, а потом ложится рядом. Утром Бэтмен просит любовника честно ответить на один странный вопрос: — Когда ты убиваешь, ты в ярости? Наслаждаешься? Равнодушен? Что ты чувствуешь? — Что за вуайеризм, — ворчит клоун. — Хочешь узнать — сделай это сам. Но потом все же отвечает: — Ты же теперь знаешь, я не все помню. Если кто-то меня достал, да, наслаждаюсь. Если нет… Я говорю себе, что это кино. Словно смотрю на себя со стороны. И стараюсь все сделать быстро и красиво. — Когда ты вспоминаешь об этом, видишь цвет крови? — Я ничего не вспоминаю. Я просто знаю, что что-то такое со мной приключилось, — ухмыляется Джокер. — Разве прошлое имеет какой-то смысл? Я живу сегодня.