Это точно любовь?

      Приятный запах алкоголя и одеколона, наполнял слегка возбуждающий воздух. Атмосфера в машине была такой приятной и романтичной, будто смотрите обычную драму. Горячее дыхание, которое исходило от пары после очередного поцелуя, глаза, наполненные страстью и одержимостью. Вот что было сейчас важнее. Единственным шумом в этот прекрасный момент, было громкое и отчётливое сердцебиение. Но не все самое хорошее длится долго.       Глэм отстранился от сына, пытаясь разобраться в своих чувствах и действиях. Давно в его жизни не было такого огня и страсти, такого яркого желания завладеть кем-то и не отпускать. Во рту всё ещё остался горький, неприятный привкус виски, но смешиваясь со столь страстным поцелуем, он придавал некий шарм и удовольствие всему происходящему. Ди, который восстанавливал своё учащённое дыхание, ожидал и желал куда больше, чем просто страстный поцелуй. Его лицо, которое почти полностью окрасилось в красный цвет, выдавало все его тайные желания в этот момент. Подросток множество раз прокручивал в своей голове данную сцену, множество раз представлял это в различных ситуациях, моментах и красках, но не мог представить продолжения. И вот, наконец, он сказал заветные слова:       — Я люблю тебя, — выговорил младший блондин. Хотя в данный момент за него сказал, выпитый ранее, виски. Именно он развязал мальчику язык, сделав его таким смелым и позволив ему такую наглость. Но эти слова несли столько искренности, желания и самое главное — любви. Ди хотел притронуться к холодной отцовской руке, понять, взаимны ли его страстные и непонятные чувства. Но Глэм отодвинул руку, он просто молча вышел из машины. Снова причиняя боль сыну. Отблески жгучей и еле терпимой боли появились в глазах подростка, что хотелось просто сгореть, сгореть заживо и больше не видеть это холодное лицо отца. По щеке побежала слеза, а за ней еще одна. «Почему он так жесток ко мне? Зачем давать мне эту надежду?» Эти мысли проносились в голове Ди, казалось, то что случилось совсем недавно было простым сном. Блондин дрожащей рукой открыл дверь машины, неуверенно вышел из неё, слегка покачиваясь. Оставалось лишь одно, дойти до комнаты и уснуть вечным сном.       Из квартиры раздался хлопок двери. Бросив ключи от машины, Глэм сел в кресло, погружаясь в свои мысли. Себастьян хотел прийти в себя от происходящего, хотел обдумать и принять здравое решение. Но эта страсть по всему телу: быстрое биение сердца и сцены из воспоминаний. Что все это могло значить, как не любовь или же это мимолётная страсть? Вкус любви был уже до боли знаком, как при встречи с Вики, но эта страсть такая желанная и недосягаемая. Протянув руку вперёд, Глэм попробовал коснуться некой фигуры, но рука просто прошлась по воздуху. Себастьян потёр переносицу, хмурясь. Голова начала болеть от этих мыслей и непонятных чувств. Данный вопрос так и остался неотвеченным. Тут нужна помощь верного друга, например, Чеса. Друг, всегда помогающий Глэму, смог бы прояснить и дать лучший совет, как действовать в сложившейся ситуации.       Громкий грохот раздался из комнаты Ди. Подросток споткнулся об ковёр, из-за чего полетел вниз. Синяки и ушибы дали о себе знать в новой боли в теле. Прошипев, блондин попытался подняться, но снова упал на пол. Голова кружилась слишком сильно, от алкоголя, возбуждения и боли. Хотелось раскидать все вещи, разбить, сломать и исчезнуть. Находя последние силы и встав, Ди упал на мягкую постель. Одежда была вся потрепанная, влажная, липкая. Лицо было измазано растёкшейся тушью. Касаясь лицом мягкой подушки, подросток снова пустил слезу, наполненную болью и сожалениями. «Зачем ты даёшь мне ненужную надежду?» Подумал про себя блондин, зарываясь в подушку. Сердце болело безумно сильно. Подушка нежно обнимала подростка, давая тому забыться в ее объятиях и погрузиться в сладкий сон.       Следующий день наступил незаметно. С улицы были слышны звуки пения птиц и гудки машин, которые послужили для Ди будильником. Просыпаться не хотелось вообще, но головная боль не давала снова погрузиться в сон. Тёплые объятия одеяла, нежно обнимавшие парня, ушли в сторону. Яркие лучи утреннего солнца освещали комнату, нежно лаская. Посмотрев на часы, блондин увидел время 10:41. Парень перепроверил время несколько раз и, тяжело выдохнув, решил вставать с мягкой и уютной постели. Поднимаясь с кровати, Ди взглянул на своё отражение в зеркале. Внешний вид был настолько пугающим и смешным, будто приведение увидели. Золотистые кудри на голове были направлены в разные стороны, в некоторых местах даже запутались. Одежда, вся помятая, была тут же отправлена в стирку. Лицо пришлось тщательно помыть. Ди вздохнул и взглянул на себя в зеркало, с лица стекали капли воды, словно лаская его. Вытерев жёлтым мягким полотенцем, подросток снова начал приводить себя в порядок. Он старался убрать следы опухших глаз. Вышло довольно неплохо, но все равно было заметно. Тяжело вздохнув, блондин положил тушь на место. В дверь послышались два громких стука, вздрогнув, парень позволил войти. За короткое время Ди успел одеться и собрать волосы в хвост, перед тем как запускать смерть с косой в его комнату. Почему смерть с косой? Все очень просто, просился войти как раз таки Глэм, а после вчерашних событий мурашки бежали по телу. Мужчина открыл дверь, послышался скрип, и Глэм зашёл в комнату. Он посмотрел на сына обычной дежурной улыбкой и глазами, за которыми невозможно было прочесть о чем думает Себастьян.       — Завтрак готов, — с этой фразой глава семейства покинул комнату, не закрывая дверь. Послышались уходящие шаги, от чего подросток облегчённо выдохнул. Но мысль о том, что сейчас придётся сидеть со всей семьёй приводила в ужас.       — Блять, — прошипел Ди в пустоту комнаты, в ответ была лишь тишина, страшная и пугающая. Но выбора не было, спуститься вниз нужно в любом случае, отступать назад нельзя, придётся принять эту жестокую карму в виде отца.       Спускаться по высокой лестнице казалась пыткой. С каждой ступенькой атмосфера становилась все напряжённей. Картины, которые висели над лестницой, только лишь нагнетали. Различные семейные фотографии только напрягали, а не давали привычного расслабления и спокойства. Наконец спустившись по адской лестнице, Ди прошёл в кухню. Вся семья уже сидела за столом, ожидая последнего члена семьи. Было воскресенье, поэтому факт того, что вся семья была в сборе не удивлял подростка. Сев за невысокий стул, Ди взглянул на тарелку. На тарелке красовалось излюбленное блюдо братьев, блины. Снова мурашки прошлись по спине, ведь отцовский взгляд, который смотрел на него вызывающе, только напрягал. «Что это за хуйня?» Мысленно спросил себя подросток, смотря уже на тарелку с блинами. Вся эта ситуация была настолько странной, что без матерных слов просто не обойтись. Хэви лишь радовался очередной порции блинов, стараясь быстро все съесть. Старший сын наконец придя в себя, стал медленно есть блины. Глэм иногда поглядывал на Ди, ожидая от него эмоции, но на лице младшего блондина был лишь шок, который он смог сразу снять и сдержанно поедать завтрак. Засмотревшись на подростка, мужчина оторвал взгляд и стал поедать тёплую пищу, попивая ароматный кофе.       Завтрак прошёл в тяжёлой атмосфере. Казалось, что слышно как муха летит. Такая тишина напрягала всех, но никто не выдал ни слова. Все молча покинули свои места и пошли по своим делам. Ди, который остался мыть посуду в один момент смог расслабиться. Тишина помещения уже не давала то напряжение, а наоборот успокаивала. После мытья посуды, старший сын решил принять таблетку от похмелья. Живот крутило, а голова чертовски болела. Не обращать внимания на боль было невозможно, лекарство придавало надежду на избавление от боли.       День двигался долго, каждый час проходил, как один долгий день. Ди уже давно перестал чувствовать время. Скоро должен начаться июнь, но жара стояла дикая. Только открытое настежь окно спасало прохладным воздухом. Подросток сидел за письменным столом, кого-то рисуя у себе в блокноте. Лицо, которое вырисовал блондин, было Глэма. Он так тщательно вырисовывал каждую деталь, будто этот рисунок становился живым. Прорисовывая губы Себастьяна, Ди вспомнил их поцелуй. Желание вцепиться в них вновь было настолько сильным, что по телу прошлась волна возбуждения. Подросток цокнул про себя, осознавая, что сейчас огребёт себе проблемы с дня. На часах было 12:53. Солнце яростно пекло, из-за чего на улице было не так много народу, как обычно бывает. Ди отложил рисование своей любви на потом и приступил к выполнению домашнего задания. Скоро должны начаться летние каникулы, но не для Ди. Ему предстоит написать экзамены, которые он с лёгкостью сдаст. Но подготовиться надо, чтобы быть готовым ко всему. Взяв тетрадку по математике и учебник, подросток открыл их, взял гелевую ручку и начал, своим шикарным подчерком, выполнять домашнее задание. Дверь в комнату блондина была заперта, а за ней висела табличка, на которой было написано «НЕ ВХОДИТЬ!». Было неудивительно, ведь парню так и не давали его личного пространства.       В коридоре послышался звон в входную дверь. Звон в дверь продолжался несколько секунд, но его прервал Глэм, который открыл дверь. На пороге стоял Чес, который вежливо улыбнулся другу и махнул рукой в знак приветствия. Блондин пропустил своего давнего друга в дом и закрыл за ним дверь. Шатен выглядел как всегда: потрёпанный, с запахом сигарет и небрежной одеждой. Чес прошёл в гостиную и плюхнулся на роскошный диван бежевого цвета. Он взглянул на Себастьяна, который присел рядом с ним. Лицо блондина сменилось с дежурной улыбки на серьёзное выражение лица.       — Хей, парень, что случилось? — задал вопрос Чес. Он развалился на диване и лежал в расслабленном состоянии, не ожидая ничего серьёзного от Глэма. Ответ на свой вопрос он получил не сразу. Глэм погрузился в свои мысли, обдумывая, как рассказать своему старому другу, который смог бы его поддержать и дать совет. Но… Что-то останавливало, какая-то тревога, что ничего не получится. Из мыслей вывел шатен:       — Ты чего так напрягся? — теперь Чес уже стал волноваться за своего друга, наклоняясь поближе к нему и кладя руки на свои коленки.       — Я просто не знаю как объяснить, — нервничая, произнёс Глэм. Глаза слегка метались в поисках помощи, которой не было. Тёплая рука тёмноволосого легла на плечо Себастьяна. Блондин собрался с мыслями и, глубоко вздохнув, выложил все свои мысли: про то что случилось вчера ночью с Ди, то что они сделали — неправильно, про свои чувства в тот момент и страсть к подростку.       — Господи, Глэм, — первое, что произнёс шатен. Пока парень выслушивал проблемы друга, он зажёг сигарету. Запах начал заполнять гостиную, — Глэм, не нужно бояться своих собственных чувств. Ты боишься осуждения, со стороны кого? Придурков, которые несут всякий бред налево и право. Ты, блять, должен делать то, что велит твоё сердце, а не то что говорит мозг. Чувства держатся не на разуме, а на эмоциях, страсти и доверии. Ты должен поверить в чувства как в свои, так и в чувства Ди, — Себастьян округлил глаза, выслушивая речь лучшего друга. Чес, закончив фразу, снова закурил сигарету и продолжил, — Глэм, не забывай. Доверие очень важная вещь, которое делает много приятных вещей, но и боли, — Чес снова затянул дым сигареты и, выпустив его, затушил её в пепельнице, которая стояла на невысоком столике. Глэм глубоко задумался над словами друга. Он был полностью прав, ведь мыслить так объективно Себастьян никак не мог.       В комнате подростка становилось душно. Температура воздуха была такая высокая, что даже открытое окно не спасало, холодным воздухом не веяло, из-за чего футболка начала липнуть к телу. Её пришлось снять и накинуть простую белую майку. На часах было 13:44. Ди решил спуститься и попить воды, бросив туда кусочки льда из холодильника. Подросток быстро спустился по лестнице. Голова так болела от жары, что не было сил думать о чём-либо. Пройдя мимо гостиной, подросток подметил отца с Чесом. Никак не отреагировав на их разговор, старший сын прошёл на кухню. Налив себе в стакан воды и достав кубики льда, Ди бросил лёд в стакан, затем глотнул прохладной воды. Облегчённо выдохнув, подросток пошёл обратно к себе, прихватив стакан воды с собой. Близкие друзья обсуждали давние времена, делая вид, что не замечали присутствие старшего сына. Неожиданно шатен заметил прожигающий взгляд подростка, который так пристально смотрел на него. С ярой ревностью и злостью. После Ди развернулся и, быстро поднимаясь, захлопнул громко дверь.       — Прости, чувак, — произнёс Чес, поднимая руки в знак подчинения. Глэм тяжело вздохнул. Мужчина потёр переносицу, снимая напряжение. После повернулся к другу, предлагая тому кружечку кофе. Чес отказался от предложения. Опираясь о свои коленки, шатен поднялся с мягкого дивана и направился к выходу, — Чувак, я пойду, не хочу стать новой причиной ваших ссор, — с улыбкой произнёс друг, глядя на Глэма. Блондин кивнул Чесу и закрыл за ним дверь. С грустью взглянув на второй этаж, Себастьян направился в свой кабинет.       День сменился вечером. Солнце уходило все дальше в закат, оставляя багровые краски на стенах помещения. Солнечные картины были так прекрасны и захватывающе, что напоминали дикую страсть и огонь, бушующий в сердцах влюблённых. Но это пламя было настолько горячим, что могло обжечь не замечая. Пейзаж за окном казался таким завораживающим и трогательным, что хотелось погрузиться в этот огонь страсти и любви. Но оставалось лишь смотреть из далека, провожая его завидным взглядом. День прошёл скучным и неинтересным. Люди выбрались на улицу только ближе к вечеру, когда стало менее жарко, провожать солнце в далёкий путь. Ди, разглядывая пейзаж, даже не заметил, как в его комнату зашёл отец, который подошёл к спине сына и осторожно положил руку на плечо подростка. Вздрогнув от неожиданности, старший сын быстро развернулся, уставившись на главу семейства с вопросительным взглядом. Глэм лишь немного наклонился, прижимая того к подоконнику, из которого недавно Ди разглядывал чудесный закат. Сейчас лицо подростка напоминало тот славный закат, а тело было в напряжении.       — Ты чего делаешь? — спросил старший сын, смотря на отца. Глэм лишь сильнее начал давить на сына всё ближе приближаясь к нему. И в один миг Себастьян накрыл губы подростка своими, сладко целуя. Снова шок одарил Ди с головой. В голове стало появляться столько вопросов, на которые не было ответа. Мужчина слегка облизал нижнюю губу, будто просил о большем. Это вывело подростка из мыслей и он позволил большего, пуская язык отца и сплетаясь с ним. Снова страстный танец во рту, а в глазах начали видеться расплывчатые пятна комнаты. Холодная рука Глэма скользнула под белую майку подростка, поглаживая грудь. Ди снова вздрогнул от неожиданности, но мысли снова прервали поцелуй. Глэм слегка покусывал нижнюю губу парня, пытаясь услышать голос подростка. Но Ди сдержался, ведь все тело просило большего. Сердцебиение обоих сложилось воедино, начиная биться в унисон. Кислорода становилось меньше, а с каждой секундой становилось жарче.       Завершив обжигающий поцелуй, Глэм спустился ниже, покусывая горячую шею подростка и оставляя красные отметины. Сладкие стоны, которые ласкали уши Себастьяна, сменяли тишину в комнате. Подросток прикрывал рот, боясь, что кто-то мог услышать. Приходилось даже стонать себе в руку. Мужчина касаясь груди подростка, начинал слегка массировать, розовые и нежные, соски, от чего Ди выгибался от наслаждения, волна возбуждения прошлась по телу обоих, от чего в одном месте становилось тесно. Глэм оставлял красные засосы и лёгкие укусы на теле сына, быстро сняв ненужную майку, он приступил к изучению тела Ди. На подоконнике уже становилось не удобно, а жар лишь будоражил тело. Себастьян подхватил сына, накидывая его ноги на локти. Подросток очутился выше мужчины и сразу накрыл того поцелуем, таким горячим и страстным, как будто имел большой опыт в этом. Мужчина, не отвлекаясь от губ Ди, положил его нежно на кровать. Разорвав поцелуй и, облизнув слюнку, которая растянулась нитью между губами влюблённых, Глэм стал слегка прикусывать мочку уха подростка и обжигал его горячим дыханием.       — Ты хочешь этого? — прошептал мужчина старшему сыну, касаясь рукой бугорка между ног. Ди вздрогнул и тихо простонал, давая очевидный ответ на вопрос отца. Мужчина стянул единственную преграду, в виде шорт, а потом и трусы улетели в неизвестном направлении. Картинка перед Глэмом стояла самая лучшая из всех возможных. Голый подросток с красным лицом, которое он прикрывал рукой, боясь взглянуть в отцовские глаза. Себастьян убрал руки от лица сына и снова поцеловал губы подростка. Отец протянул руку в сторону тумбочки, на которой нащупал тюбик с кремом, чтобы использовать для смазывания. Ди предвкушал что-то волнующее и интересное, но вздрогнул от приятного ощущения. Глэм взял орган сына, поглаживая его, надрачивая его и слегка придавливая головку. Другой рукой, которую он успешно смазал, начал заходить сначала одним пальцем. Боль прошлась волной по горячему телу старшего сына и слезинки потекли из глаз, которые он не смог удержать. Отец слизал их с щёк сына, шепча на ушко успокоительные слова. После нескольких ласк и сладких слов, Ди уже сам начал насаживаться на палец, прося большего. Внутри горячей плоти оказался второй палец, который Глэм двигал потихоньку. Подросток слегка царапал спину отца от приятной боли, а пальцы ног сжимались от удовольствия. Двигая пальцами внутри Ди, мужчина растягивал место, чтобы можно было войти без особых осложнений и уменьшить боль. Себастьян упирался своим разгоряченным и влажным органом в узкую дырочку старшего сына, от чего он издавал сладкие стоны, заглушая их рукой. Принося удовольствие сыну, мужчина совсем забыл про себя и боли внизу живота. Вытащя пальцы, Ди с грустью в голосе простонал, но данная пустота в теле длилась недолго. Резко войдя в небольшое тело, старший сын издал крик, чуть не прокусывая руку до крови, но Глэм накрыл того поцелуем, давая получать удовольствие. Когда сын привык к размеру члена отца, то сам насаживался на него, сладко постанывая в рот мужчины. Поняв очевидный намёк, мужчина стал ускорять темп. Ди руками хватался за влажную простынь и получал удовольствие. Попадая по простате, Глэм слышал сладкие стоны и всхлипы сына. Не забывая облаживать Ди ласками, тот умудрился кончить раньше.       — Ах…а… Себастьян, — прошептал Ди, хватаясь за спину отца и прогибаясь к нему. Мужчина не ожидал услышать свое имя из уст и кончил прямо в старшего сына. Подросток усмехнулся, запоминая данный момент, чувствуя как из него вытекает жидкость, пачкая простынь. Но парочке было все равно на это. Глэм прижал к себе младшего блондина, накрывая одеялом, которое упало на пол. На часах было 22:34. Это последнее, что увидел Ди, запах отца ударял в голову, из-за чего веки потяжелели. Последнее что услышал подросток было:       — Я тебя люблю, Ди, — снова горячее дыхание обжигало ухо и этот голос отразился эхом в голове. Приподнимая уголки губ, Ди погрузился в сон, находясь в объятиях любимого человека и вдыхая его запах, стараясь запомнить этот момент надолго.