Моя маленькая принцесса

Ellise - Lilith

Прохладный поток ветра обвалакивает тело. Я сижу на лавочке у веранды и зарисовываю внутренний двор в альбоме. Все остальные разбрелись по компаниям и общаются. Невольно смотрю в сторону Дэвида и Эдель, что прильнула к его боку, но быстро отвожу взгляд. Я — одиночка. У меня нет друзей среди этих лузеров. Да и они мне не нужны. Или я так думаю... Я не хочу привязываться к людям, ибо тем, кто мне дорог я не нужна. Но меня это устраивает. Я живу, хожу одна. По крайней мере, у меня не было срывов уже длительное время. Так что это во благо. Я не смогу никого ранить, как и другие меня. — Хэй! Лилит, верно? — подходит ко мне один из демонов. Я поднимаю голову и выгибаю бровь. — Лилит Уокер. Можешь проваливать, мне не интересно твое общение, — говорю я и смотрю в альбом. — Уокер? - переспрашивает он. — Ты дочь Вики Уокер? Обычно, мне все дают кличку "дочь Люцифера". Редко кто упоминает о моей матери, ибо я схожа скорее с отцом. — Да, — отвечаю я. — Я слышал, Вики Уокер была той еще шлюшкой, что спала со всеми подряд в этой школе. Я медленно поднимаю на него яростный взгляд. Мои красные глаза вспыхивают ярким пламенем. Демон держит самодовольную ухмылку. Я кладу альбом в сторону и встаю. — Сам напросился, — говорю я. Через несколько секунд паренек летит на статую Немезиды. Я подхожу к нему, направляю руку и поднимаю демона энергией и направляю его в сторону, чтобы он ударился о колонну. Кто из учеников разбегается, а кто-то остается смотреть шоу. — Никто. Не. Смеет. Называть. Мою маму. Шлюхой, — медленно говорю я. — Что здесь происходит? — подбегает Серафим Дино, расталкивая учеников. — Лилит, прекрати! Я поворачиваю голову к директору. Дядюшка Дино. Могу официально назвать его крестным отцом, если бы только мы, демоны, не веровали. Он стал директором школы ангелов и демонов скорее всего ради своей любимой дочурки Амелии. Он стал Серафимом, помог моему отцу справиться с депрессией и мне с моей агрессией и срывами. Я опускаю руки и нервно вздыхаю. Серафим подходит ко мне, смотрит на парнишу, который пытается встать, сжимает мою кисть. — Джорж, иди в лазарет. А ты, Лилит, пойдешь со мной. Он явно был зол. Всегда был, когда я срывалась. Мужчина ведет меня за ручку к статуи Равновесия. Я послушно плетусь за ним, пока не выдергиваю руку. — Да, я знаю, что ты зол. Но, во-первых - он сам ко мне полез. А во-вторых - не очень-то мне нравится, когда мою мать называют шлюхой. Мужчина смотрит на меня растерянным взглядом, а потом вздыхает. — Я понимаю, что у тебя бурный нрав и это объяснимо, но ты же знаешь, что тебе нужно сдерживать эмоции, иначе будет новый срыв. Твой отец просил меня присматривать за тобой. А ты знаешь, он всегда мало о чем просит, особенно меня. — Спасибо, конечно, но передай дорогому папочке, что я не нуждаюсь в няньках, — говорю я и махаю рукой. — Лилит, — вздыхает Дино и смотрит на меня. — Не только твой отец просил позаботиться о тебе. В сердце что-то екнуло, в горле образовался ком. Я поворачиваюсь к Серафиму и взглядом даю понять, что лучше не стоит говорить об этом. Он все понимает и чуть кивает головой. — Прости, — говорит директор. — Но я не могу просто так закрывать на все глаза. Тебе стоит обзавестись друзьями. Я сам раньше был одиночкой, и поверь, все изменилось, когда в моей жизни появилась твоя мать, Мими, Энди, Ади и Эрика. Последняя являлась раньше Непризнанной, как и мама, а потом стала ангелом и вышла замуж за дядю Дино. И через какое-то время, почти одновременно со мной у них появилась Амелия. Я закатываю глаза. Не очень-то мне нравилась эта идея. Я знаю, что он пытается подружить нас с Амелией, но ни я, ни она не идем на контакт. Мы совсем разные, да и вообще соперничаем. Она — дочь Серафима и директора этой школы, я — дочь короля ада и его наследница. Наши пути предопределены, тем более учитывая то, что наши отцы тоже однажды были заклятыми врагами. Да, сейчас у них хорошие отношения, даже чуть ли не лучшие. Но они пришли к этому лишь из-за мамы. У них было связующее звено, а у нас с малышкой Лией его нет. — Поэтому сегодня ты летишь с Геральдом и Мисселиной встречать нового Непризнанного, — продолжает Дино. Я распахиваю глаза в удивлении. Из губ срываются непонятные звуки, ибо я у меня нет слов. Уж лучше он ничего не мог придумать? Я даже согласна на уборку в архиве — там, поверьте мне, полный кавардак. Или я бы даже была не против того, чтобы помочь Амелии с поиском литературы в библиотеке небес. Непризнанные. Шваль нашего мира. Конечно же, не включая мамы и тети Эрики. Они обе были...особенными? В них был стержень и сила, или как объяснить то, что одна из них стала Серафимом, а другая самостоятельно поднялась до статуса правой руки моего отца? Все же остальные пустышки, ничтожества, считающие себя наравне с нами только из-за того, что получили крылышки. Я не то что с ангелами не разговариваю, с этими отбросами — тем более. — Может дочурку свою туда отправишь? — наконец нахожу слова я. — Это не обсуждается. Иначе я запру тебя в своем кабинете и заставлю читать устав школы вслух два часа, — отвечает Серафим. Нашел-таки слабое место, сукин сын. Правила... Пф-ф! Кто им вообще следует? И читать правила, а-ля демоны не могут спать с ангелами не собираюсь. Для меня это пытка, как если бы меня заставили читать библию, попутно попивая святую воду. Я глубоко вздыхаю. — Ладно, — цокаю языком. — Отлично. Иди ко входу в школу. Объяснишь ситуацию и полетишь. Я так и сделала. Мы летим. За нами плетется морской дракон. Геральд выглядит просто ужасно — весь в морщинах, на голове уже две седые прядки. Почему он просто не уйдет с поста и наконец-то не займется семьей, детьми? Мы с отцом его никогда не понимали. Мисселина же тоже была не так молода. Пару морщинок уже выступили на ее славном, до тошноты ангельском личике. — Ставлю бутылку Глифта на то, что он спрыгнет с обрыва, — игриво говорит Геральд, явно обращаясь ко мне. Ну конечно ко мне. Милашка Мисселина не пьет алкоголь. Я хитро улыбаюсь демону. — А я на то, что струсит, — говорю я. — Договорились, — он тянет свою старую руку мне. Я пожимаю ее, заключая между нами договор. Мисселина недовольно хмыкает. — Не думаю, что это правильно — предлагать в качестве приза за выигрыш в споре алкоголь. Мы оборачиваемся на миленький, сладкий голосок учительницы и смеемся. Остров, на котором появляются новые Непризнанные, уже начал виднеться на горизонте. Я замечаю фигуру, которая прыгает вниз. Геральд замечает, куда устремлен мой взгляд, подлетает ко мне еще ближе и говорит с ухмылкой на лице: — Похоже, я выиграл. Вот же черт! Ладно, придется быстренько слетать в ад и аккуратно свистнуть у отца из шкафа бутылочку Глифта. Мы приземляемся на поверхность островка прямо у самого обрыва. Я без страха смотрю вниз и вижу большие серые крылья, рассекающие небо. Раскрыл все-таки, птенчик. Он нелепо поднимается обратно и приземляется прямо перед моим носом. Мы чуть касаемся кончиками наших носов. Мы недолго смотрим друг на друга, пока Геральд не дергает меня за руку. Я отхожу от парня, но продолжаю смотреть в глаза. Мне кажется, или у него и в правду один глаз голубой, а другой — зеленый. Парниша окидывает нас с учителями взглядом, полным непонимания. Я пытаюсь дотронуться до его энергии совсем невесомо, чтобы он не заметил, ощутить ее и увидеть все ее оттенки. Получается слабоватенько, ибо он только-только получил крылья и вообще не понимает суть происходящего. Я вижу его раны. Много ран. Не телесных — душевных. Будто кто-то пытался сломить его, втоптать в грязь и перемешать с нею. Но у него есть стержень. Я даже чувствую его. Весь потрепанный, где-то впадины, но он стоит. Продолжает стоять, будто ему все не почем. Оттенки здесь разные — и черные, и бордовые, как кровь, и светлые. — Какого черта? — наконец произносит он. Голос у него бархатный, немного с хрипотцой. Мисселина подходит к нему и аккуратно дотрагивается до локтя. Я чувствую, как она своей энергией обволакивает его и пытается успокоить. — Все хорошо, милый, — ласково говорит она. — Я понимаю, для тебя это ново и непонятно. Но ты привыкнешь. Ты умер. Он хлопает ресницами, выгибает бровь и переводит взгляд на нас с Геральдом. — Да, ты умер, — кивает демон. — Все после смерти либо отправляются в Небытие, либо проходят тест. И ты прошел. Поздравляем. Отныне ты будешь учиться в школе ангелов и демонов. — Как тебя зовут? — спрашивает Мисселина. — Раф. Рафаэль Уилсон, — отвечает парень и, нахмурившись, смотрит в землю под ногами. — У меня есть пара вопросов, — он поднимает указательный палец. — На них тебе ответит Лилит, — говорит Мисселина, показывая на меня рукой. Непризнанный переводит взгляд на меня и начинает открыто и без стыда рассматривать меня, будто изучает. Я тоже оглядываю его с ног до головы. Он высокий. Наверное будет наравне с моим отцом. Растрепанные от ветра золотые волосы. Выточенный прямой нос. Отчетливо выделенные скулы. На правой руке из-под длинного рукава толстовки выглядывает слегка замысловатый силуэт татуировки. — Да. Заодно Лилит проведет тебе экскурсию по школе, — говорит Геральд. Я оборачиваюсь к демону и хмурюсь. — Так сказал Серафим Дино. Я поджала губы и сквозь них раздраженно выдохнула. Сукин сын! Еще я буду таскаться с какой-то швалью. Парень уселся на дракона. Тот недовольно фыркнул. Я расправляю крылья и взлетаю. Ветер колышет мои волосы. Непризнанный зачарованно смотрит на меня, а точнее на движения моих крыльев. — А я могу так? — спрашивает он у меня, но я и не думаю отвечать. — Не сейчас. Твои крылья еще не совсем окрепли. Дай им зажить, — говорит Мисселина. Мы взлетаем и летим в сторону школы. Летим в тишине. Я чувствую на себе его взгляд. Чего он лыбится? Не понимает, что я не хочу даже смотреть в его сторону? — Первое и главное правило школы — не спать с представителями противоположной стороны. В твоем случае ни с ангелом, ни с демоном, — решаю я все-таки начать разговор с объяснений здешних законов. — Почему? — спрашивает парень. Я не удерживаю усмешку. — Равновесие. Ты — Непризнанный. Тебя пока не признал ни ад, ни рай. Закон неприкосновения — главный закон здесь. И лучше его не нарушать, иначе отправишься в Небытие. — А ты — демон? — неожиданно спрашивает парень. Я поворачиваю к нему голову, а потом смотрю на воротник своей черной рубахи. — А что, не похожа? — выгибаю бровь я. — Похожа... — отвечает он и отворачивается. Его глаза высматривают облака и летающие островки. Я решаю не продолжать разговор и тоже отворачиваюсь. Мы подлетаем к школе. Парень слезает с дракона, пока я всматриваюсь в трещины в стенах. Сколько же лет стоит эта школа? Сколько войн она пережила? Непризнанный подходит ко мне со спины и тоже начинает разглядывать стены. Я слышу его восхищенное тихое "вау" и усмехаюсь. Качаю головой в сторону входа. Коридоры пустые - все на занятиях. Все-таки есть здесь свои плюсы - я прогуливаю скучный урок по мирозданию. — Тут у нас классы, — показываю рукой я в сторону дверей справа. — Там общежитие, — махаю кистью влево, а потом иду туда. Прохожу мимо комнат. Дино сказал, куда его заселить. — Сколько тебе лет? — спрашивает Непризнанный. Я оборачиваюсь к нему и вопросительно выгибаю бровь. — А тебе какое дело? — Просто так, — пожимает плечами он. — Не знаю, — отворачиваюсь я. — Время здесь идет немного по-другому. Точнее, не здесь, а в аду и в раю. Там по ощущению может пройти неделя, а у вас, на земле месяц, или даже год. Здесь время идет в ногу с вашим. Поэтому учителя старые, а мы взрослеем, — я замолкаю и еще долго думаю, спрашивать, или нет. Но потом я все же поворачиваю голову к нему. — А тебе? — Двадцать четыре. — Мне скорее всего столько же, ну, или около. Мы вновь замолчали на несколько мгновений. Я не хотела с ним разговаривать. Но он так и лез, пытался проникнуть в мое личное пространство. — А какой урок тебе здесь нравится больше? Дьявол, что за глупый вопрос? Я нервно выдыхаю, останавливаюсь и поворачиваюсь к Непризнанному. — То, что я не хочу тебя убить и позволяю тебе разговаривать со мной автоматически делает нас друзьями? — Нет. Просто я хочу узнать о вашем мире. Все-таки я, похоже, только что умер, попал сюда и почти уверен, что это просто сон. Разве я не могу спросить тебя, твоего мнения? Узнать про учителей? — Слушай, я изначально не хотела за тобой лететь. Это было просто моим наказанием. Понятно? Я не общаюсь с такими, как ты. Я пошла дальше. Парень остался стоять на месте. — А ты хоть с кем-то общаешься? — говорит Непризнанный. Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему. Откуда он знает? Эта шваль ни с кем не общалась кроме меня, а уже знает, что я одиночка. Неужели это у меня на лбу написано? Я складываю руки на груди. — Тебе-то что? — цежу я сквозь зубы. Ярость, не понятно по каким причинам пришедшая ко мне, переполняла меня, и я бы очень хотела толкнуть его энергией. — Мне? Ничего. Просто ты притворяешься, что тебе все равно на остальных. Но это не так, — он начинает подходить ко мне. — Ты отталкиваешь всех, потому что, наверняка, есть причины для этого. Например, ты боишься потерять близких и дорогих тебе людей, потому что однажды уже потеряла. Чувствую, как к горлу катится ком. Откуда он все знает? Эта мразь бьет прямо в яблочко. Я еле сдерживаю себя от того, чтобы не вмазать ему по лицу и между ног. Нужно быть выше этого. Вот он узнает от сплетников, кто я, и поймет, что ко мне лучше вообще не соваться. Я нервно выдыхаю, закрываю глаза и мысленно считаю до десяти, как тому учил меня дядя Дино. — Я знаю таких людей, как ты, — добавляет он. Я открываю глаза и исподлобья смотрю на Непризнанного. — Я и сам таким был. Он проходит мимо, чуть толкая меня плечом. Я поворачиваюсь к нему и иду следом. Дойдя до нужной двери, открываю ее и жестом приглашаю внутрь. Парень заходит и осматривается. Я опираюсь о дверной косяк. — Здесь живет Леон, ангел, — информирую я. — Но он не такой сладкий, как может показаться. Усмехаюсь. Да уж. Вряд ли связь с парнем-демоном является чем-то ангельским и "правильным". — И у него, если что, парень есть, так что... — Он гей? — распахивает в удивлении глаза парень. Я коротко смеюсь. — Да. Но он верен своему Валентинчику. Так что приставать к тебе вряд ли будет. Непризнанный облегченно выдохнул. — Ну, слава Богу. — Здесь его называют Шепфа. Парень смотрит на меня, обдумывая все мною сказанное. Я оглядываю его. Симпатичный. Я бы с ним даже замутила небольшую интрижку, если бы не был отбросом. — Ладно. Я пойду, — прерываю наше молчание я и ухожу. — Увидимся, — кидает он. — Не думаю, — шепотом отвечаю я.

Dark Paradise - Lana Del Rey

Прошел день. Я спускаюсь в библиотеку ада, чтобы найти книгу с заклинаниями - нужно и дальше развивать свой талант. Прохожу мимо толпы учеников. Замечаю Геральда, рассказывающего им про историю возникновения ада. Интересная тема. Я бы даже послушала ее, но времени нет. Подхожу к полке. Пальчиками изящно перебираю корешки. Найдя нужную мне книгу, я достаю ее и начинаю листать потрепанные временем страницы. Глазами пробегаюсь по строчкам. — Привет, — сзади слышится знакомый голос. Я отрываю глаза от книги и поворачиваюсь. Вижу того самого Непризнанного. Какого черта? Разве тебе, птенчик, не сказали, что ко мне лучше не соваться, кто я, какие силы имею? Я ведь могу растоптать тебя, разложить на атомы, если потребуется. — Один день в школе и уже так бесстыдно прогуливаешь урок? — говорю я и отворачиваюсь. — Просто увидел тебя и захотел пообщаться. Я не сдерживаю усмешки и тихо смеюсь себе под нос. Поворачиваюсь к нему и захлопываю книгу. — Разве тебе не сказали местные сплетники, что не стоит этого делать? — спрашиваю я чуть резче, чем планировала. — Сказали, — отвечает он и смотрит на книгу, что у меня в руках. — Так почему же ты игнорируешь их предостережения? Парень глубоко вздыхает и взлахматывает себе волосы. Он будто сам ищет ответ на заданный ему вопрос. Неужели, сам не знает? Я терпеливо жду его ответа, разглядывая его растрепанные золотые пряди волос. Но тут же отвожу взгляд, понимая, что уже начинаю любоваться ими. — Я хочу узнать о тебе больше, — наконец произносит Непризнанный. Я выгибаю бровь и смотрю в глаза парню. — Зачем тебе это? — Я не верю, что люди без причин становятся черствее и отдаленней. Я еще долго смотрю на него. Парень делает так же со мной. Зачем он продолжает лезть в мое личное пространство? Кажется, путь у него предопределен. Гребанный будущий белокрылый ублюдок, сующий нос не в свои дела. Вот за что я ненавижу ангелов. Всегда пытаются залезть в твое личное пространство и думают, что могут решить все проблемы. Но это не так. По крайней мере, мою никто не сможет решить. — Я не собираюсь рассказывать тебе о трагичности своей жизни с каким-то отбросом с земли, — говорю я и собираюсь уходить. — Тогда я поделюсь своей, — быстро тараторит парень. Я поворачиваюсь к нему непонимающе окидываю взглядом. Он вздыхает. — Мое имя Рафаэль Уилсон. Моя мама никогда не знала, кто мой отец. Она вела ужасный образ жизни, и вообще была плохой матерью. И однажды, к нам домой пришли органы опеки и забрали меня в детдом. Потом, меня забрала одна семья, но даже с ней мне не повезло — Френк, мой приемный отец очень любил избивать меня. Ему нравилось смотреть на боль в моих глазах, слышать мои крики. Я еле как выбрался из этой ямы. А еще надо мной вечно смеялись из-за гетерохромии. Ну, это когда глаза разные. Порой даже доходило до драк и избиений. Первый мой поцелуй украл школьный унитаз. Он замолчал и посмотрел на меня, ожидая от меня какой-нибудь реакции. Я не могу найти каких-либо слов для ответа. Похоже, у него была не самая лучшая жизнь. Люди всегда боятся чего-то неизвестного и нового. Вот такие уж они. Так что неудивительно, что его гнобили из-за разных глаз. Но это ведь даже не совсем заметно. Зависит от освещения. Как, например, вчера, на солнце у него было это отчетливо видно, сейчас едва заметно. Это у меня просто глаза привыкли к темноте и полумраку. — Теперь, твоя очередь, — говорит Непризнанный. Я закатываю глаза, вздыхаю и смотрю на него. — Меня зовут Лилит Уокер, — сдаюсь я, вскидывая руки. — Мой отец — Люцифер, дьявол и король ада. — Так ты — принцесса преисподней? — вскидывает брови парень. — Да, можно и так сказать, — кончики моих губ вздрагивают. Но я тут же меняюсь в лице. — Мою мать звали Вики Уокер. — Звали? — замечает он. Я опускаю глаза. — Она умерла, когда я была маленькой, — поднимаю взгляд на парня. Он закусывает внутреннюю сторону щеки. — Она раньше была Непризнанной, а потом стала демоном и вышла замуж за моего отца. А далее появилась я. А после... После она умерла, — глаза защипало от слез. Я быстро поморгала, чтобы они отступили. — Папа долго не рассказывал мне про это, но все тайное когда-нибудь все равно становится явным. Я узнала это, подслушав разговор Князей. Тогда я поняла, что мама уже никогда не вернется. и меня произошел срыв. Я боюсь, что стану таким же монстром, что и мой дедушка, Сатана. Боюсь, потому что боюсь подвести маму, которая надеялась и верила в лучшую меня, как когда-то верила в папу. Я смотрю на него в ожидании какой-нибудь реакции. И какого черта я открыла этому ничтожеству всю свою темную и полную тайн душу? Почему выплеснула то, что так долго скрывала от самой себя? Я ведь даже отцу такого не говорила. Никому не говорила. — Ну, теперь я знаю, что не только у меня жизнь — дерьмо, — говорит парень. Надо бы уже запомнить его имя. Рафаэль? Глупое и чертовки ангельское имя. Я тихо усмехаюсь. — Видишь, порой нужно делиться с другими. Не бойся, я не расскажу другим о этой темной стороне твоей души. И я надеюсь, что ты тоже никому не расскажешь. — Конечно не скажешь, иначе я просто тебя поджарю. Парень нервно смеется, а потом серьезно смотрит на меня. — Ты же пошутила? — Совсем нет, — жму плечами я. Он смотрит на меня и в его глазах мелькает искорка страха. Тогда я смеюсь. — Не бойся. Я никому не расскажу, мне же некому. — Да... Но никогда не поздно завести новые знакомства. Я медленно киваю и закусываю нижнюю. Хлопаю по корешку книжки. — Ладно. Я пожалуй пойду. А тебе стоит вернуться на урок, пока тебя не хватились, —говорю я. — Да, думаю да, — парень смущенно чешет затылок и пятится назад. — Встретимся. — Возможно, - тихо произношу я и ухожу в тень библиотеки. Парень возвращается на урок. Этот человечешка не такой уж и плохой. Я даже не злюсь на него из-за того, что он влез в мою личную жизнь. Он дал мне сказать самой себе, чего я боюсь на самом деле — стать, как дедушка. Я никогда не видела его, но легенды и истории о нем не самые наилучшие. Говорят, он был воплощением ада, его лицом и, как говорится, его визитной карточкой. Он был и не самым лучшим родителем. Но, без его тренировок и строгой дисциплины вряд ли бы из папы что-то вышло. Порой, я прошу его тоже быть по-строже со мной. Все-таки я — его наследница и будущая королева ада. Я знаю, что все Князья, архидемоны и адмироны, приближенные отца не верят в меня. Но папа верит. И я не подведу его. Я боюсь, что не оправдаю его надежды, поэтому и изучаю историю заклинаний, чтобы стать сильнее. И я стану. Папа будет мной гордиться.