Sentiment

- Где Цзэу-цзюнь? – спрашивает Цинь Су, прерывая напряженное молчание. Лань Ванцзи выглядит по-прежнему бесстрастным, зато Вэй Усянь, кажется, потрясен вдвойне. - Направился в Башню Кои с вашим супругом, - отвечает Вэй Усянь. – Очевидно, я ведь заманиваю лютых мертвецов на Луаньцзан. Она качает головой. - Вряд ли. Вы бы это не сделали. - Что он задумал? – Вэй Усянь не знает, что делать в первую очередь: расспросить ее обо всем или сначала утешить в горе. Цинь Су до крови прикусывает губу. - Я… давайте поговорим начистоту, правда в обмен на правду. Ее манера речи напоминает манеру ее супруга: так же сдержана и рассудительна. Вэй Усянь приподнимает бровь. Он не помнил Цинь Су такой, впрочем, они не то чтобы хорошо друг друга знали. - Хорошо. - Он пытается скрыть какую-то тайну. Кто из вас двоих руководил бумажным человечком? - Я, - осторожно говорит Вэй Усянь. – Что за тайну скрывает ваш муж? - Их много, и убийство Чифэн-цзуня еще не самая страшная вещь из них, - Цинь Су вздрагивает. Она бледнеет и шепотом говорит: - Начнем с того – когда вы вошли в наши покои? Вэй Усянь какой-то миг молчит, а потом тихо говорит: - Когда вы уже лежали на полу. Цинь Су резко дергает плечом. - Значит, большую часть нашего спора вы слышали. - Но мне всё еще неизвестно, что за тайну вы узнали. Цинь Су смотрит на него. Разве это не очевидно? Конечно же, нет – кровосмешение не то, что можно предположить в первую очередь. Но, значит, она должна ему рассказать. - Я рад, что вы выжили, - неловко говорит Вэй Усянь. – Я сам… рад был вернуться к жизни. - Ну да, вы знаете, - сухо говорит она. Лань Ванцзи на кратчайший миг меняется в лице. Черты его лица выражают сильнейшее горе. Но тут же он снова заставляет себя принять равнодушный вид. Цинь Су задумывается над этим, но пока есть более важные вещи, о которых ей следует позаботиться. - Я могу всё вам рассказать… я знаю, что должна это сделать… но мне нужна ваша помощь. - В чем именно? Цинь Су сжимает руки. - Мой муж своими же руками выкопал себе такую яму, что теперь ему кажется, будто ему удастся избежать последствий, лишь ослабив весь остальной мир заклинателей. Этот поход на Луаньцзан – западня, устроенная с этой целью… по крайней мере, я так думаю. Мне кажется, он хочет сбежать, чтобы выжить. В желании жить мы с вами его поймем. - То есть, он сам себе вырыл яму, но вы хотите, чтобы мы ему помогли? – настороженно спрашивает Вэй Усянь. Цинь Су обдумывает ответ и говорит: - Да. Вроде того. Я понимаю, вы от него не в восторге, но… Ханьгуан-цзюнь, он названый брат вашему брату. Лань Ванцзи хмурится. - Что бы он ни совершил против Чифэн-цзуня, Цзэу-цзюнь для него самый близкий человек, даже ближе, чем я. Он искренен в привязанности к вашему брату, - умоляет Цинь Су. – И у вас обоих безупречная репутация, вас выслушают, если вы нас поддержите. - Но зачем Цзэу-цзюню и Ханьгуан-цзюню вас поддерживать? – спрашивает Вэй Усянь, скрестив руки на груди. - Потому что я могу помочь вам. Господин Вэй, полагаю, раз вы здесь, то Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь на вашей стороне. Я также могу свидетельствовать в вашу пользу, господин Вэй. Что вы… что вы в тот вечер не причинили мне вреда, и что сейчас лютыми мертвецами управляете не вы, - Цинь Су на миг умолкает, задумавшись. – И у меня есть доказательства, что Вэнь Нин тогда, несколько лет назад, не был виновен в нападении на Башню Кои. - Что вы имеете в виду? – резко спрашивает Вэй Усянь. - Цзинь Гуаншаню была нужна ваша Тигриная печать. Поэтому орден Ланлин Цзинь пригласил заклинателя, который достиг успеха в темных искусствах, и он изготовил свою печать и испытал ее на Вэнь Нине, - говорит она. - Сюэ Ян? – догадывается Вэй Усянь. Лань Ванцзи хмурится. - Да, - она вспоминает веселого мальчишку, который дразнил ее, когда увидел, что она целуется с А-Яо. Этот парень с веселой улыбкой был безжалостным убийцей, и, став Верховным заклинателем, Цзинь Гуанъяо мучительно размышлял, избавляться от него или нет. Но у нее не получалось ненавидеть Сюэ Яна. - Это и есть то, что вы выяснили той ночью? – спрашивает Вэй Усянь. - Нет. А-Яо сам рассказал мне о планах отца, незадолго до вашей гибели, господин Вэй. Я… я была единственным человеком, которому он мог признаться в самых страшных своих поступках, - Цинь Су думает, стоит ли ей стыдиться своего молчания. Возможно. Но она хотела защитить любимого. Хотела быть для него человеком, которому он может доверять. У нее дрожат губы. - То, что я узнала в тот вечер, он не мог рассказать даже мне. - Скажите мне, - Вэй Усянь ловит ее за руку, когда она колеблется. Его прикосновение такое теплое, вовсе не похоже на демонический холод, который она себе представляла, и вдруг она плачет, ведь она так много знала и ничего не сделала, и ей жаль, что всё случилось так, а не иначе. - Госпожа Цзинь, - Вэй Усянь мягко увлекает ее присесть на траве и сам устраивается напротив. – Что именно вы узнали в тот вечер? Она дрожит и краснеет. Она не хочет говорить. К ним приближается Лань Ванцзи. Она с трудом произносит: - Я боюсь. - Вы сильная женщина, госпожа Цзинь. Вы сможете нам рассказать, - убеждает Вэй Усянь. - А-Яо и я… - Цинь Су глубоко, прерывисто вдыхает и на одном дыхании выпаливает правду: - Мы единокровные брат и сестра! Вэй Усянь потрясенно приоткрывает рот. Лань Ванцзи отворачивается. - Куда ты? – спрашивает его Вэй Усянь, а Цинь Су в это время пытается преодолеть дурноту. - Скажите что-нибудь, - умоляет она, от стыда закрывая лицо рукавом и дрожа. - Я верю вам, и верю, что до той ночи вы не знали, - говорит Вэй Усянь. – Госпожа Цзинь… это не ваша вина. Лань Ванцзи молча возвращается и опускается на колени рядом с ней. Молча протягивает ей белого кролика. Цинь Су удивлена его доброте, но берет кролика и гладит по мягкой шерстке. - Спасибо, Ханьгуан-цзюнь. Он кивает. - Выходит, вашим общим отцом был Цзинь Гуаншань, так? – Вэй Усянь качает головой. - Мама… так и не сказала мне. Я думала, она не хотела этого брака, потому что отцу могло не понравиться происхождение А-Яо, или потому что она думала, что я веду себя слишком настойчиво и нескромно. Но вот явилась ее служанка и рассказала мне… точнее, отдала мне письмо, и сказала, что эта правда была камнем на ее душе уже много лет, и попросила меня вернуться в Башню Кои и прочесть это письмо наедине в своих покоях, - Цинь Су вытирает глаза. - Цзинь Гуанъяо знал? – спрашивает Вэй Усянь. У Цинь Су голос дрожит от гнева. - Мама рассказала ему. Ему, а не мне! Но он всё равно на мне женился. Вэй Усянь моргает. Цинь Су снова вытирает слёзы. - Клянусь, он не извращенец, вы не подумайте, иначе я не просила бы вас о помощи. Но тогда в самом деле не было другого выхода. - Не было выхода? – спрашивает Лань Ванцзи. Цинь Су обхватывает себя руками. Она говорит едва слышно. Стыд лежит тяжелой ношей на ее плечах. - Он не… не прикасался ко мне со дня свадьбы, - после паузы она спрашивает: - Понимаете? Вэй Усянь с сочувствием смотрит на нее. - То есть… вы уже… - Да, - Цинь Су краснеет. Вэй Усянь молчит. Но сжимает ее ладонь в своей. Будто сочувствует. Он мог бы затаить злость, но вместо этого смотрит на нее с сочувствием, а не презирает ее. Она понимает: он не такой злодей, как многие думают. Возможно, она сможет с ним подружиться. - Самое худшее, что правду знает не только служанка матушки. Знает еще кто-то, и этот кто-то намерен раскрыть всё, наше родство в том числе, - Цинь Су вздрагивает. – На этой неделе А-Яо получил письмо с угрозами. Она достает письмо из рукава и протягивает Вэй Усяню. Тот резко выдыхает, прочитав весь список преступлений. - Я не знаю точно, что в этом письме правда, а что нет, - признает Цинь Су. – Но, господин Вэй, Ханьгуан-цзюнь, мой муж вовсе не плохой человек. Он совершал ужасные вещи, но… он хотел добра. Все обвиняли его, что он отослал Мо Сюаньюя потому, что видел в нем соперника, но это решение далось ему нелегко, он страдал, правда, и если бы… если бы не наше положение, вряд ли бы он заставил Мо Сюаньюя уехать. Все обвиняют его, что с помощью сторожевых башен он следил за людьми, но на самом деле он сооружал башни, чтобы помочь простым людям, ему небезразличны их беды, в отличие от многих других заклинателей. Он даже построил храм в Юньпине в честь своей матери! - А что насчет Жусуна? – тихо спрашивает Вэй Усянь. - Я не знаю, причастен он к его гибели или нет. Надеюсь всей душой, что нет. Полагаю, он мог так поступить. Но не знаю, - говорит Цинь Су, хотя на самом деле уверена и знает. Однако отрицать безопаснее. – Я хочу знать, кто написал это письмо и располагает ли этот человек доказательствами. Если мы остановим этого человека, А-Яо откажется от своего безумного плана насчет Луаньцзан, я не сомневаюсь. - Служанка вашей матушки… вы уверены, что письмо написала не она? – спрашивает Вэй Усянь. - Не она, - уверенно говорит Цинь Су. - В таком случае, вы уверены, что она рассказала вам правду по своей воле, а не потому, что кто-то ее надоумил? – размышляет Вэй Усянь. – Слишком уж удачно всё совпало. Цинь Су нервно сглатывает. Что, если Бицао в самом деле решили использовать, чтобы свергнуть Цзинь Гуанъяо? Неужели она подумала, что это нужно самой Цинь Су? - Надеюсь, нет… - Тогда вам нужно с ней поговорить, - уверенно произносит Вэй Усянь. Он оглядывается на Ханьгуан-цзюня, и тот кивает. - Так вы поможете мне? – спрашивает Цинь Су. - Постараюсь, - говорит Вэй Усянь. – Хотя… госпожа Цзинь, если большая часть того, что сказано в письме, правда, хоть наполовину… придется трудно. Лань Чжань не из тех людей, кто готов покрывать преступления, а его брат – тем более. - Знаю. Я просто… хотела бы, чтобы мы с А-Яо смогли просто жить, без позора… вот и всё, - неловко говорит Цинь Су. - Понимаю, - Вэй Усянь догадывается, что Цинь Су будет проще, чем Лянфан-цзуню. – Мы с Лань Чжанем направимся на Луаньцзан и проследим, не происходило ли чего подозрительного. О… но Цзэу-цзюнь… - Надеюсь, его присутствие поддержит А-Яо. В присутствии Цзэу-цзюня он так счастлив, так радуется жизни, - говорит Цинь Су. – Я уверена, глава клана Лань сейчас в безопасности. - Согласен, - говорит Вэй Усянь, и Лань Ванцзи сдержанно кивает. – Ваша служанка живет далеко? - В Лелине. Это в паре дней пути. Но мне едва хватило духовной энергии, чтобы добраться сюда, - признает Цинь Су. - Вам нельзя путешествовать одной, - и тут у Вэй Усяня вспыхивает взгляд: - Придумал! Как насчет сильного, наделенного сознанием лютого мертвеца в качестве телохранителя? - Вы говорите о Вэнь Нине? – Цинь Су вновь испытывает чувство вины, но в то же время ей любопытно. Наконец-то она сможет расспросить, какие ощущения испытывает лютый мертвец. - Если у него уже не случаются приступы ярости, думаю, он вполне безопасен. Вообще-то он добрый и милый. Мне кажется, у вас есть что-то общее, - говорит Вэй Усянь. -Знаю, - кивает Цинь Су. – Я его не боюсь. Я… если бы Жусун вернулся лютым мертвецом, я бы защищала его изо всех сил. Вэй Усянь грустно кивает. Надежда в ее взгляде беспокоит его. - Я понимаю… Когда, услышав мелодию флейты Вэй Усяня, является Вэнь Нин, он смотрит на Цинь Су, не узнавая ее, и она не знает, радоваться или печалиться этому. *