Sentiment

Вэнь Нин стоит у скромного домика среди сосен на окраине Лелина. - Я подожду здесь. - Нет. Иди со мной. Неважно, что ты мертв, всё равно ты человек, - Цинь Су глубоко вздыхает и стучит в дверь. Женщина средних лет быстро открывает и взволнованно восклицает: - Госпожа Цинь! - Бицао, мы можем поговорить? – спрашивает Цинь Су, хоть и радуется, что Бицао не называет ее госпожой Цзинь. – Это мой спутник. Бицао настораживается. - Но он же… - Да, - признает Цинь Су. – Но он не опасен, он добрый и заботливый. Он охранял меня в пути к тебе. Бицао цокает языком. - И всегда вы, моя госпожа, водились с теми, от кого отказалось приличное общество! Цинь Су нервно сглатывает. - Так мы можем войти? Бицао кивает и пропускает Цинь Су и Вэнь Нина в дом. В покоях уютно и чисто. Женщина с лицом, скрытым вуалью, поднимается и приветствует их. - Меня зовут Сы-Сы. Цинь Су кивает – должно быть, это подруга Бицао. И заставляет себя улыбнуться: - Я Цинь Су из Лелин Цинь. А это Вэнь Цюнлинь. Она всегда называет его по имени в быту – никто еще не относился к лютому мертвецу с такой вежливостью. Вэнь Нин внимательно смотрит на нее. - Бицао, мы можем поговорить наедине? – спрашивает Цинь Су. - Я уже знаю вашу тайну, - смело говорит Сы-Сы. – Так что от меня можете не таиться. Цинь Су дрожит, и Вэнь Нин приближается к ней. - Бицао? - Госпожа Цинь, только не подумайте, что я предала вас, - просит Бицао. – Сы-Сы пришла ко мне и рассказала то, что известно ей о вашем супруге. - Ч-что именно? – Цинь Су бледнеет. – Нет, погоди. Сы-Сы пришла? Или ее к тебе кто-то прислал? Должен быть кто-то, кто устроил вашу встречу! Бицао, ты что-то мне не договорила? - Неужели вы мне не доверяете? – грустно спрашивает Бицао. - Ты годами скрывала от меня тайну – важную тайну! – отвечает Цинь Су. Впрочем, А-Яо тоже скрывал. Ей хочется плакать: неужели никто не был честен с ней? – И вдруг ты всё рассказываешь чужому человеку. Может, это ты написала то письмо с угрозами? - Письмо с угрозами? – резко спрашивает Сы-Сы. - Смотрите! – она достает письмо из рукава и протягивает Сы-Сы, но та отвечает: - Я не умею читать. - Ой… простите, - быстро говорит Цинь Су, краснея. – Эм… Бицао, можешь нам прочесть? Бицао кивает и берет лист. Когда она заканчивает, Вэнь Нин смотрит на Цинь Су, эту милую женщину, с сочувствием. Он бы заплакал, если бы мог. Как жутко, как унизительно. Неудивительно, что она боялась рассказать такое ему. Цинь Су забирает письмо и снова прячет в рукав. - Бицао, многое из этого – правда? - Неужели он правда пытался вас убить тогда? – вместо ответа спрашивает Бицао. – Чтобы вы ничего не сказали? Цинь Су вздрагивает. - Что? Нет. Я сама пыталась покончить с собой, потому что боялась жить в позоре, не хотела, чтобы обо мне сплетничали все эти самодовольные лицемеры из общества заклинателей. Теперь я понимаю, что чувствовала мама, и почему ей не хотелось жить. Ей казалось, что лучше умереть, чем открыть, что с ней случилось, ради будущего ее еще не рожденного внука. И, знаешь, я всё еще думаю об этом. Если у меня не получится ничего изменить, мне лучше умереть, - ужасающе спокойно заканчивает она. Вэнь Нин еще приближается к ней, и его взгляд выражает все чувства, свойственные живому человеку. - Вот почему матушка не говорила вам, госпожа Цинь, - дрожащим голосом говорит Бицао. – Умоляю, не умирайте, это будет на руку ему, чтобы избежать кары! - Бицао, я не желаю ему кары. Благодаря ему у меня был Жусун… Нет, не так… я не знаю, что случилось с Жусуном, я спрашивала мужа, но всё равно не знаю точно… но я не верю человеку, который мне угрожает и использует меня в своих целях! – Цинь Су повышает голос. Она пошатывается, и Вэнь Нин придерживает ее за руку, удивительно нежно, хоть его ладони и холодны. Она встречается с ним взглядом и понимает, что он ее не осуждает. Хотя всё может измениться от следующего ее признания. - Бицао, он поверил матушке. Действительно поверил. Просто… А-Яо не разорвал нашу помолвку, потому что я уже была беременна. Бицао резко вдыхает и выдыхает. Цинь Су запинается. - М-мама была права, я всегда всё делала по-своему. Но хуже всего то, что это было мое желание, Бицао. Он не позволял себе вольностей со мной, это всё я. После того, как мы обменялись клятвами, мы не завершили брак. А-Яо сказал мне, что был ранен… - Госпожа Цинь… - Бицао плачет. - Ну подумаешь, девушка переспала с законным женихом, - хмыкает женщина с лицом, скрытым вуалью. В ее голосе звучит немного ядовитая насмешка. – Не знаю, считается ли это у заклинателей приличным или неприличным, но многие так поступают. Мне кажется, вы просто ничего еще не знали и были влюблены. Он виноват лишь в том, что не сказал правду вам и вашей бедной матушке. Из всех преступлений, перечисленных в письме, я считаю, что в вашем браке нет ничьей вины. Цинь Су вздрагивает. - Но ваш сын… - Сы-Сы прищуривается. - А-Яо единственный, кто так же сильно связан с А-Суном, как я, - объясняет Цинь Су. – И еще… у меня остался этот листок… - она касается медальона на шее. – Я не знаю, что произошло на самом деле. Но если А-Яо схватят и казнят, я так и не узнаю. - Практично, - кивает Сы-Сы. – Большинство женщин ради своих детей готовы на всё. Я помню одну женщину в доме цветов, которая работала больше, чем от нее требовали, чтобы отправить сына в школу, чтобы обучить его заклинаниям, надеясь, что тогда отец его признает, - Сы-Сы вздыхает: - Она была, как вы: надеялась на лучшее и была готова на всё ради своей цели. Она рискнула, но умерла молодой от болезни, которой ее заразил один из посетителей. Цинь Су думает, стоит ли обижаться на то, что ее сравнили с публичной женщиной. - Так вы были «продавщицей весны»? - Была, теперь нет, - женщина откидывает вуаль, открывая лицо, изуродованное жуткими шрамами. - О небо! – восклицает Цинь Су. – Что с вами случилось? - Супруга одного моего поклонника не хотела делить его с постоянной наложницей, - Сы-Сы пожимает плечами. Бицао вздрагивает, но Цинь Су лишь подходит ближе, качая головой. - Это ужасно… сочувствую вам, госпожа Сы-Сы. Кажется, Сы-Сы нравится эта юная госпожа. Может, она наивная, зато добрая и без предрассудков. По крайней мере, она никого не осуждает. - В-вы не будете против, если я вас спрошу, откуда вы знаете А-Яо? – уверенно спрашивает Цинь Су. * Цзинь Гуанъяо приходит в себя на второй день, голова у него всё еще кружится, и он всё еще не может поверить в случившееся. Неужели он… признался… эргэ… в таком? Пусть эргэ его и не осуждает, но всё равно, это значит, что тех, кто знает правду, стало на одного человека больше. Если о его тайне станет известно всем, он погиб. Тут его отвлекает шум у окна. Цзинь Гуанъяо резко приподнимается, когда Су Ше пробирается через окно. - Миншань! - Что случилось? Кто на вас напал? – спрашивает Су Ше, приближаясь. Цзинь Гуанъяо прикрывает глаза. - Никто. Времена отчаяния требуют отчаянных мер. - То есть… прошу вас, будьте осторожны, глава клана Цзинь! – просит Су Ше. – И это была не самая удачная ложь. Вэй Усянь смеялся над таким обманом! - Это потому, что ради меня солгал Лань Сичень, - сухо говорит Цзинь Гуанъяо, хотя мысль о том, что Лань Сичень солгал ради него, греет ему душу. И одновременно от этого больно. – Миншань, а ты явился быстрее, чем я ждал. Что произошло? Если Вэй Усянь здесь, то и Лань Ванцзи рядом с ним. А если Лань Ванцзи погибнет? Цзинь Гуанъяо не хотел бы причинять Лань Сиченю такую боль. Он быстро спрашивает: - Миншань, скажи мне, что произошло? - Этот идеальный Лань Ванцзи так защищает темного заклинателя Вэй Усяня, - сквозь зубы цедит Су Ше. – Да они выглядят как влюбленная парочка! И они узнали о мелодии. Су Ше не признается, что и его обвели вокруг пальца, не хочет говорить, что подвел друга. Он в силах только сказать: - Простите, глава клана Цзинь. - Всё в порядке, Миншань. Я рад, что тебе удалось сбежать, - говорит Цзинь Гуанъяо. Всегда искренний. Всегда обращающий внимание на его чувства. Проклятие, да он хоть смотрит на него, как на человека! Су Ше благодарен ему. Он последует за Цзинь Гуанъяо, что бы ни случилось. - А остальные заклинатели? – спрашивает Цзинь Гуанъяо. - В западне в Пещере укрощения демона, лишенные духовных сил, - Су Ше вздыхает. – За исключением юных адептов, Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Но хоть у Лань Ванцзи слава лучшего заклинателя, вряд ли даже он справится с таким количеством лютых мертвецов! Цзинь Гуанъяо давно перестал осуждать Су Ше за то, что тот постоянно пытается соревноваться с Лань Ванцзи. Сглотнув, он спрашивает: - Они знают… обо мне? Всё кончено? - Да, - тихо говорит Су Ше. Цзинь Гуанъяо внимательно слушает его. «Значит, или выживу я, или все остальные». Он никогда не хотел, чтобы в числе «всех остальных жертв» был Лань Ванцзи. Или Цзинь Лин – честно! Но было бы подозрительно, если бы Цзинь Лин не оказался в числе похищенных юнцов… хотя Цзинь Гуанъяо всё же велел наемникам придержать его в центре, обеспечив тем самым больше шансов выжить. И еще, он должен спросить. - А Цинь Су? - Цинь Су? – хмурится Су Ше. - Ее там не было? – с облегчением выдыхает Цзинь Гуанъяо, но тут же думает о том, что всё равно не знает, где она. - Но почему бы госпожа Цзинь… - Ладно, - Цзинь Гуанъяо заставляет себя подняться с постели. Он возьмет письмо и приготовиться сбежать в случае, если выживет хотя бы половина свидетелей. Или нет, лучше он сбежит сейчас и попросит Лань Сиченя спасти тех, кто остался на Луаньцзан – нет, он не может подвергать опасности Лань Сиченя, даже зная, что брату эргэ грозит гибель. Но если Цинь Су жива, в случае его побега она может получить развод. Цзинь Гуанъяо спешит в кабинет и быстро открывает тайник, где прятал письмо. У него стынет кровь в жилах. Письмо исчезло. «Цинь Су, что ты натворила?!». Раз уж его жена этого захотела, правда точно станет известна всем. Выходит, она знала шантажиста и она хочет всё открыть любой ценой. А если госпожа Цзинь пошла против собственного мужа, многие адепты Ланлин Цзинь могут перейти на ее сторону, оставив его без защиты. Она настолько его ненавидит. Он вызывает у нее такое отвращение. И неудивительно. Он ведь убил их ребенка. Он заслужил… Что бы ни происходило на Луаньцзан, это ничего не изменит, потому что у Цинь Су письмо. На миг Цзинь Гуанъяо задумывается: а если отозвать мертвецов, дать Вэй Усяню возможность выставить это как свою заслугу, чтобы у него с Лань Ванцзи всё удачно сложилось – хотя нет, он такой подачки не примет. Молодой господин Вэй всегда был странным типом. Притом, Стигийская печать снова превратилась в бесполезный кусок металла, Цзинь Гуанъяо пытался использовать ее, когда Су Ше ее принес, но напрасно. Лютых мертвецов уже не отвести. Лань Сичень действительно единственный близкий человек, который у него остался – но лучше первым оставить его, чем ждать, пока их дружба разрушится. А ведь так и будет, когда правда выйдет на белый свет. * Перед тем, как начать свой рассказ, Сы-Сы предупреждает Цинь Су: - Это история не из приятных. - Вряд ли хуже, чем зачать незаконного ребенка с единокровным братом, - отвечает Цинь Су, через силу улыбаясь. Сы-Сы слегка усмехается в ответ. - Итак, после того, как меня изуродовала соперница, меня выгнали из дома цветов, где я работала. Ничего другого делать я не умела, но не заниматься никаким ремеслом тоже не могла, и потому присоединилась к старшим сестрицам. Понимаете, у тех, кто водится с уличными женщинами, требования намного ниже. Так мы вместе и выходили на промысел. Я просто прикрывала лицо, и дело шло на лад. - Это печально, - сглатывает Цинь Су. – Если бы мы с вами встретились тогда, я бы попыталась вам помочь. Сы-Сы рада ее сочувствию. - Всё в порядке, госпожа Цинь. Так вот, в один вечер для нас нашлась работа. Для всех двух дюжин! Эти господа приехали в золоченых каретах, запряженных прекрасными скакунами, предложили невероятную цену, забрали нас и увезли. Старшие сестрицы были просто в восторге! Цинь Су вспоминает бело-золотые роскошные кареты Ланлин Цзинь, и ее сердце бьется сильнее. Сы-Сы тихим голосом продолжает: - Но я заподозрила, что-то здесь было нечисто. Честно говоря, в нашей компании все были либо старухи, пожелтевшие жемчужины, либо вот такие искалеченные, как я. А нам отчего-то щедро заплатили наперед. Разве выпадает в жизни такое счастье просто так? И когда нас везли в тех каретах, нас не увидела ни одна живая душа! С какой стороны на такое ни смотри – эти господа ничего хорошего не затевали! Цинь Су с благодарностью смотрит на Вэнь Нина, который держит ее за руку. - Вы очень наблюдательны, госпожа Сы-Сы. Бицао мрачно смотрит на Цинь Су, которая слушает рассказ Сы-Сы. Может, это всё же заставит юную госпожу разлюбить мужа? - Нас доставили в великолепный двор. А такого высокого, роскошного, величественного особняка ни одна из нас в жизни не видела! Мы были в таком восторге, что и словечка молвить не могли. В дверях нас встретил молодой парень, который играл кинжалом. Сы-Сы переводит дыхание. Цинь Су тут же вспоминает Сюэ Яна. Может, это был Сюэ Ян, а не Цзинь Гуанъяо. - Парень привел нас в спальню. В таких огромных покоях людей было всего двое. На огромном ложе, застеленном прекрасными простынями, лежал мужчина. На вид ему было лет тридцать-сорок, но он был сильно истощен болезнью. Он мог только следить взглядом за теми, кто пришли. Цинь Су думает, что ей надо было взять с собой одного из кроликов Ханьгуан-цзюня. Сейчас она цепляется за руку Вэнь Нина, как ребенок, обнимающий животное, чтобы не так бояться. Она вспоминает: да, Цзинь Гуаншань был сильно истощен, когда заболел недугом, который не мог исцелить духовными силами. За неделю до смерти он чуть не упал на лестнице, и Цинь Су придержала его – она проявила доброту, хотя он вовсе не был добр с ее мужем. И даже тогда Цзинь Гуаншань пытался схватить ее за грудь, пополневшую от вскармливания ребенка. Госпожа Цзинь это увидела, и, хоть она недолюбливала А-Яо, но Цинь Су она защитила. Он приставал к родной дочери. Знал ли он это? Цинь Су пытается не заплакать. - Нам заранее сказали, что мы должны сделать, - продолжает Сы-Сы. - Мы по очереди должны были показать лучшие свои умения мужчине на кровати. И не останавливаться ни на миг. Я вначале подумала что нас ждет мощный мужик со странными предпочтениями. Кто бы мог подумать, что нас привезут к больному? Разве он мог бы выдержать наши усилия? Да он бы умер после первого же круга. Неужели мерзкий старый извращенец хотел так умереть? Эти парни были очень богаты. У них нашлись бы деньги на юных красоток. Зачем им понадобились жуткие старухи вроде нас? Я думала об этом даже двигаясь на том мужчине, и тут мне показалось, что я слышу, как молодой парень смеется. Цинь Су поджимает губы, чтобы не закричать. - Я испугалась и отскочила. И тут увидела, что за ложем есть штора, за которой прячется молодой человек! - Сы-Сы наблюдает за Цинь Су, и ей жаль причинять боль этой милой женщине. - И тут я поняла, что он с самого начала прятался за этой шторой. Когда он засмеялся, мужчина на постели стал бороться, оттолкнул меня и скатился с кровати. Молодой человек засмеялся снова и сказал: "Отец, я привел тебе твоих любимых женщин. Много, как ты хочешь. Ты рад?". Цинь Су вздрагивает и плачет. Бицао подает носовой платок, и Вэнь Нин вытирает ей слёзы. Сы-Сы пытается рассказать дальнейшее как можно быстрее. - Мужчина пытался кричать и сопротивляться, но был слишком слаб. Тот парень, который нас привел, снова пришел, и, ухмыляясь, затащил больного на кровать и привязал веревкой, и наступил ему на голову. Он велел нам: "Продолжайте, и не останавливайтесь, даже если он умрет". Разве с нами такое раньше бывало? Мы испугались до полусмерти, но ослушаться не смели. Пришлось продолжать. На одиннадцатый или двенадцатый раз сестрица закричала, что он умер. Я подошла и глянула. Да, он был мертв. Но молодой человек за шторой велел: "Вы что, меня не слышали? Ничего, что он умер, не останавливайтесь!". Цинь Су начинает немного тошнить, и Вэнь Нин вытирает ей рот. Сы-Сы вздыхает: - Когда тот мужчина умер, я подумала, нам всем конец. Нас не собирались выпустить живыми. И так и случилось, моих старших сестриц убили, всех до единой... - Но вы выжили? Зачем тогда они убили остальных? - кричит Цинь Су. Но она верит Сы-Сы, хоть и не хочет смириться с тем, что это правда, и все это понимают. - Не знаю! - восклицает Сы-Сы. - Тогда я просто умоляла и умоляла, говорила, мне не нужны деньги, я ничего не скажу, никто ничего не узнает. Тогда они заперли меня в темнице. Я провела там одиннадцать лет. Только случайно какой-то человек меня спас и мне удалось сбежать. Случайно. Это и был шантажист! Цинь Су уверенно спрашивает: - Кто это был? - Не знаю. Я не видела лицо человека, который меня спас, он был в маске. Но когда он узнал, что со мной случилось, то сказал, что не допустит, чтобы такой лживый, двуличный человек обманывал весь мир. Какой бы властью он ни обладал сейчас, мой спаситель сказал, что откроет перед обществом правду обо всех его преступлениях и отомстит за невинных жертв, и мои бедные сестрицы в мире ином обретут покой, - Сы-Сы не из тех, кто легко плачет, но сейчас у нее немного дрожит голос. – Вот почему я пришла. - У А-Яо отвращение к весенним играм, - через силу признается Цинь Су. – Вот почему… я тогда сама ему предложила… я хотела помочь… нет, я не могу в это поверить, не могу! Его отец был ужасный, мерзкий человек… но даже к нему он не мог бы быть так жесток, правда же? Правда? – Цинь Су плачет от отчаяния. - Госпожа Цинь, ваш брат – не тот человек, которого стоит защищать, - говорит Бицао. - Нет, послушайте же меня! – восклицает Цинь Су. – Он… А-Яо всегда помогал публичным женщинам. Он не мог бы их убить. Я уверена! - Обычно на таких, как мы, никто не обращает внимания, - равнодушно говорит Сы-Сы. - Вы не понимаете. Его мать была публичной женщиной. Он всю жизнь страдал от того, что люди его попрекали, называли «сыном шлюхи», хотя на самом деле его отец был отвратительнее любой шлюхи, я так считаю. А-Яо открыл в Ланлине дом, где бывшие продавщицы весны могли обучиться ремеслу. Он… он даже построил храм в честь Гуаньинь на месте дома цветов в Юньпине, где работала его мать! – пылко говорит Цинь Су. - В Юньпине? – потрясенно переспрашивает Сы-Сы. - Да. Мы несколько раз там бывали. Там похоронена его мать, - всхлипывает Цинь Су. – Он говорил, она была замечательной женщиной, которая не заслужила такой участи. Ее звали Мэн Ши. Сы-Сы вздрагивает, как от удара. - Мэн Ши? Цинь Су кивает, вытирая слёзы, хоть они всё равно текут рекой. - Мой муж звался Мэн Яо до тех пор, пока по воле отца не сменил имя на «Цзинь Гуанъяо». Сы-Сы вскрикивает, и все удивленно смотрят на нее. Она едва слышным шепотом объясняет: - Я тоже носила фамилию Мэн и служила в том доме цветов.