Sentiment

- У меня плохо получается лгать, - говорит Лань Сичень, заходя в покои названого брата и виновато глядя на него. - Нет, всё в порядке, - Цзинь Гуанъяо чуть слышно смеется. - Лекари уверены, что этот таинственный злоумышленник похитил или убил госпожу Цзинь, - Лань Сичень вздыхает. – Лучше бы я сказал правду… или сказал, что ты пострадал по моей вине… Цзинь Гуанъяо удивленно смотрит на него, на миг позволяя себе обрадоваться сочувствию и доброте Лань Сиченя. - Эргэ, в последнее уж точно никто не поверил бы. Несмотря на всю сложность положения, они смеются. Им так хорошо вдвоем. В глубине души Цзинь Гуанъяо уже сожалеет о том, что скоро не сможет называть Лань Сиченя своим другом. С Лань Сиченем он может чувствовать себя хорошим человеком – так он чувствовал себя с Цинь Су и Не Минцзюэ, но их он потерял, а Лань Сичень еще до сих пор с ним. Вдруг Лань Сичень хмурится. - Что случилось? – в страхе спрашивает Цзинь Гуаньяо. «Уходи! Миншань уже заманил адептов в ловушку… я смог бы прибыть через пару часов… Нет, я не хочу, чтобы ты уходил. Я боюсь, что мы больше не увидимся. Побудь со мной». Уже от этих мыслей ему становится страшно. - А-Яо, твоя рана снова открылась? – Лань Сичень спешит к нему. Конечно же. Он заметил кровь на простынях и на животе, ведь Цзинь Гуанъяо спрятал в ране струну от гуциня. Вэнь Жохань всегда требовал, чтобы его воины прятали в теле что-то, что можно использовать как оружие, на случай, если их возьмут в плен. Похоже, это себя оправдывает. - А-Яо, умоляю, мы должны выжить. Помнишь, что ты мне говорил, когда я был в бегах? Когда я узнал о гибели отца и уже был готов сдаться? – Лань Сичень осматривает его рану, а Цзинь Гуанъяо не может допустить, чтобы эргэ увидел его тайное оружие. - Не надо, - говорит он, но Лань Сичень не слушает его. - Ты говорил – «я твой друг и хочу помочь тебе выжить». Сейчас я чувствую то же самое. Да, мне страшно, и больно, я даже злюсь на тебя, но всё равно я твой друг и названый брат. Я не оставлю тебя в беде, - Лань Сичень пытается снять повязку. Его ударяет холодной волной энергии. На миг Лань Сичень не может понять, что происходит, почему ему так трудно даже пошевелиться. Он уже готов звать на помощь, но вдруг – А-Яо тянется, чтобы схватить Шоюэ. Духовная сила оружия пропадает. Нет. Цзинь Гуанъяо сам себя ненавидит за то, что так поступает, особенно когда Лань Сичень вновь поклялся ему в дружбе – проклятие, почему всё происходит вот так?! На миг Лань Сичень хочет поверить в собственную ложь – это вернулся злоумышленник, не может же происходить такое… Они смотрят друг на друга, как испугавшиеся дети, не веря в то, что это могло случиться с ними. - Ты бы оставил меня, если бы узнал, - медленно говорит Цзинь Гуанъяо. - А-Яо, что ты делаешь? – требовательно спрашивает Лань Сичень. – Я бы никогда тебя не оставил. Что ты скрываешь? Скажи мне правду! - Прости, эргэ, но я должен запечатать твои духовные силы и сбежать, пока не закончилась вторая осада Луаньцзан, - Цзинь Гуанъяо боится смотреть ему в глаза. Лань Сичень качает головой. - Не говори глупостей. - Действие Стигийской тигриной печати невозможно установить. У меня плохо получается ею управлять, - равнодушно говорит Цзинь Гуанъяо. – У меня будет время, чтобы сбежать. - Печать… то есть, за тем, что происходит на Луаньцзан, стоишь ты? – шепотом спрашивает Лань Сичень, моргая. - У меня не было другого выбора. - Да что же ты задумал?! - Убить одного человека… хотя я еще не знаю, кто он. У тех, кто прибыл туда, духовные силы запечатаны, они будут беспомощны. Но явились Ванцзи и Вэй Усянь, они смогут отогнать лютых мертвецов и спасти большинство людей, - Цзинь Гуанъяо смотрит в глаза Лань Сиченю. – Если это не удастся… прости… - А-Яо! Неужели там и мой брат, и дядя, и наши ученики?! И их силы запечатаны? Откуда ты это знаешь? Что ты натворил?! – Лань Сиченю кажется, что он сойдет с ума от чувства собственной беспомощности. И он тоже лишен духовных сил?! Сейчас?! Его трясет, он смотрит на Цзинь Гуанъяо с отчаянием, непривычным в сравнении с его обычным спокойствием. «Я довел свой клан до погибели. Потому что доверял и ценил дружбу…». Нет, хватит, он больше не может это отрицать. Потому что он любит Цзинь Гуанъяо такой же любовью, как Ванцзи – Вэй Усяня. - Верни им силы. Я сам тебя заберу. Я сам помогу тебе спрятаться, - говорит Лань Сичень, не задумавшись. «Если понадобится, я тоже готов пойти против дядюшки и тридцати трех старейшин». Волна стыда обжигает его. «Я бесчестный человек. Я всех разочаровал». Цзинь Гуанъяо потрясенно смотрит на него. - Прости, эргэ, но это невозможно. - Но ты говорил, что нужно стремиться свершить невозможное! Ты учил этому Цзинь Лина, и не только потому, что орден Юньмен Цзян ему родной, а потому что ты тоже в это верил! – восклицает Лань Сичень. Он просит. Умоляет. Если нужно, он готов даже упасть на колени. Цзинь Гуанъяо пытается справиться с переживаниями. - Я испытывал эту печать всего раз, когда один мой друг забрал ее у Сюэ Яна. Я пытался убить одного человека. Но после того печать распалась на бесполезные обломки железа. Эргэ, даже если бы я хотел остановить то, что происходит сейчас, я бы не смог. Остается только надеяться, что твой клан выживет. Лань Сичень в отчаянии вкрикивает: - Цзинь Гуанъяо! Если ты намерен упорствовать в этом безумии, больше не зови меня «эргэ»! Цзинь Гуанъяо вздрагивает. Он так и знал. Знал, что это случится. Он заслуживает этого, заслуживает, он сам готов вырвать себе язык за слова, которые произносит: - Как вам будет угодно, глава клана Лань. Но все же я попросил бы вас составить мне компанию в начале моего пути из Башни Кои. * - Мэн… Мэн… все мы были вынуждены носить фамилию хозяйки, - Сы-Сы трясет. – Убийца моих сестриц, тот, кто заставлял меня насиловать умирающего человека – это тот мальчик, которому я пела колыбельные? Мальчик, который звал меня тетушкой и делал пакости Ансин за то, что она надо мной издевалась? Тот, которому я помогла бежать после смерти матери, потому что хозяйка собиралась заставить его заниматься материнским ремеслом? - Так вы та самая… его тетушка Сы-Сы! – у Цинь Су словно комок в горле застревает. – Он часто говорил о вас с любовью. Вскоре после того, как его признали в клане Цзинь, он пытался вас разыскать, но не нашел. Мы искали вас, но напрасно. - Ну, так теперь нашли, - горько говорит Бицао. - Так что же с ним случилось? И неужели меня обманули? – Сы-Сы смотрит на Цинь Су огромными от ужаса глазами. - Нет! Его отец… это был ужасный человек, который заставлял его совершать такие страшные поступки. Думаю, половина из вещей, о которых говорится в письме, были сделаны по воле главы Цзинь или ради того, чтобы заслужить его одобрение, - говорит Цинь Су, но задумывается: так ли она права в этом? Может, А-Яо ее обманывал? - Всё равно, у него был выбор, - строго говорит Бицао. - Знаю! Да знаю я! – Цинь Су в отчаянии дергает себя за волосы. – Я только не знаю, почему он ступил на неверный путь! - Госпожа Цинь, подумайте в первую очередь о себе, - сердится Бицао. – Он довел вашу матушку до того, что она покончила с собой! Он обесчестил вас тем, что позволил себе познать вас до свадьбы! Цинь Су вздыхает. - Он – обесчестил меня? Разве ты не слышала? Это я его соблазняла, это моя вина, что я забеременела… можно сказать, он пожертвовал своей репутацией, чтобы спасти меня. Вэнь Нин услышал достаточно. Он не знает, что думать о Цзинь Гуанъяо, не знает, как возможно примирить хорошее и плохое в людях, никогда этого не умел, даже когда был при дворе Вэнь Жоханя. Но он уверен, что Цинь Су не заслужила такого позора. - Вы говорите, как человек, который заботится о добром имени госпожи Цинь, - уверенно говорит Вэнь Нин. – Но госпожа Бицао, разве вы не открыли ее секрет? И разве вы не участвуете в том, чтобы открыть эту правду еще большему количеству людей? - А разве было бы праведно молчать? – возражает Бицао. - Но ведь до этого вы так долго хранили тайну, не так ли? Не думайте, что я не заметил браслет на вашем запястье. Такие изысканные украшения делали ювелиры в Цишане. Вэнь Жохань когда-то подарил моей сестре похожий браслет. Откуда такой у вас? – спрашивает Вэнь Нин, но не ждет ответа. – Наверное, от человека, который участвовал в грабежах в Безночном городе, от кого-то из трех Великих орденов. Госпожа Бицао, надеюсь, вы действовали из лучших побуждений, но сам я, когда слышу разговоры о добродетели, вспоминаю, как эти люди сожгли заживо мою сестру просто за то, что она была из клана Вэнь! Они убивали, и выставляли это как добродетель, хотя глава клана Цзинь желал лишь власти, и использовал в своих целях даже гибель родного сына! - В которой виноваты вы, - резко отвечает Бицао. - Да, - признает он, переживая еще больше, и опускает голову. - Хватит, - уверенно велит Цинь Су, хотя Бицао больше не служит ей. – Бицао, мне неважно, откуда у тебя этот браслет. Он тебе идет. Но мне важно узнать, о чем еще тебя просили. Бицао молчит, опустив взгляд. - Ее просили рассказать всё, что ей известно, в Пристани лотоса, и до назначенного срока осталось два дня, - равнодушно говорит Сы-Сы. – За нами скоро приедут. Цинь Су потрясена. - И ты… расскажешь?! Бицао кивает. - Не надо, - умоляет Цинь Су. – Не делай того, что от тебя хочет тот человек. Давай отправимся к моему отцу. Он нам поможет. Бицао качает головой. - Цинь Цанъе гордый человек. Услышав это, он попытается всё скрыть, ради себя и ради вас. - Но он не пожертвует своей дочерью. Я смогу его убедить, - просит Цинь Су. – Мы найдем способ добиться справедливости, не причинив вреда А-Яо. - Мы живем в обществе, которое уничтожало людей за принадлежность к клану Вэнь. Госпожа Цинь, спасти вашего брата невозможно, - говорит Бицао. Она оглядывается на Призрачного генерала, который молча соглашается с ней. Цинь Су плачет: - Неужели какой-то браслет для тебя дороже моей жизни?! Сы-Сы, вас я не виню… но ты, Бицао! Знай, я остановлю того человека, и неважно, с твоей помощью или без. Бицао качает головой. - Ваша матушка была моей подругой, госпожа Цинь. Я не могу простить ее смерть. - А моей смерти ты, выходит, хочешь?! – Цинь Су замахивается, чтобы залепить Бицао пощечину, но в последний миг понимает, что это было бы поступком разбалованной госпожи, и, резко развернувшись, спешит из дома, скорчившись в приступе тошноты. К ее удивлению, Призрачный генерал спешит, чтобы помочь ей и придержать ее, а, поднявшись, она понимает, что Сы-Сы придержала ей волосы, чтобы не падали на лицо. - Госпожа Сы-Сы? - Я хотела справедливости для моих сестриц, - отвечает Сы-Сы. – Но я не хочу, чтобы меня снова использовали, как вещь. - Госпожа Сы-Сы? – снова взволнованно повторяет Цинь Су. Ей просто не верится: у публичной женщины оказалось больше чувства собственного достоинства, чем у служанки из хорошей семьи. Успокоившись, Сы-Сы говорит: - А еще я хочу снова увидеть ребенка, о котором когда-то заботилась. Скажите мне честно: если я явлюсь в Пристань лотоса, будет ли у него возможность выжить, я смогу его увидеть? - Не знаю. Но выживать он умеет, - прямолинейно признает Цинь Су. – Но если вы не хотите, чтобы вас использовали в политических играх… знайте, сейчас он в Ланлине, в Башне Кои. И обратиться к нему не так уж бессмысленно, ведь глава клана Лань, Цзэу-цзюнь, сейчас с ним. Попросите разрешения встретиться с ними… не говорите сразу, кто вы, просто скажите, что вы видели меня! – Цзэу-цзюнь поможет вам добиться справедливости и найти те ответы на вопросы, что вы ищете. И он не будет участвовать в интригах. Я в этом уверена. Отпустив волосы Цинь Су, Сы-Сы задумывается. - Насчет главы клана Лань госпожа Цинь права, - говорит Вэнь Нин, хоть и знает, что Лань Сичень помогал уничтожить его родной клан. Но Лань Сичень один из тех людей, кого невозможно не уважать. На миг Вэнь Нин замечает золотую шпильку в волосах Цинь Су, и сам не знает, почему это привлекло его внимание. - Хорошо, - Сы-Сы выпрямляется. – А вы отправитесь к отцу, чтобы рассказать ему всю правду, но попросить использовать свое влияние, чтобы остановить этот заговор? Цинь Су кивает. - Желаю вам удачи, - с поклоном говорит Сы-Сы, и Цинь Су кланяется ей, став первой женщиной, которая с таким уважением отнеслась к «продавщице весны». До того, как попрощаться, Сы-Сы успевает сказать: - Можете со мной не соглашаться, но если человек изменяет, это не значит, что он не любит жену. Сколько у меня было мужчин, которые сначала изменяли, а потом раскаивались в том, что натворили… Так можете и сказать отцу, если думаете, что это его утешит. - Скажу, - взволнованно говорит Цинь Су. * - Спасибо, что ты сегодня меня защитил, - говорит Цинь Су, прикусив губу, когда они вдвоем направляются на север Лелина. – Я знала, что ты будешь моим телохранителем, но не думала, что в споре ты станешь на мою сторону. - Просто вам это было необходимо, - скромно отвечает Вэнь Нин. - Неужели ты не считаешь меня сумасшедшей? Я защищаю мужа, который оказался моим единокровным братом и который убил моего сына… - Цинь Су поднимает взгляд в небо. – Как это, наверное, глупо. Наверное, все эти чувства – такая глупость. Но мне всё равно. - Я не думаю, что это глупо, госпожа Цинь. Я сам когда-то рисковал попасться стражам Вэнь Чао, чтобы спасти Вэй Усяня и главу клана Цзян после падения Пристани лотоса, и всё из привязанности. - Правда? - Мы с Вэй Усянем познакомились за пару лет до войны, когда было собрание кланов. Он похвалил мое умение стрелять из лука и подбодрил меня, сказал, что мне незачем так стесняться. Его доброта многое для меня значило. Мы с сестрой как раз были на надзирательном пункте в Илине, когда я узнал о Пристани лотоса, и поспешил туда, узнать, могу ли я что-нибудь сделать. Я не знал, смогу ли я помочь, но хотел бы этого, - смущенно признается Вэнь Нин. – Это был единственный случай, когда я действовал против родного клана. «И после такого глава клана Цзян тебя оттолкнул?» - хочет спросить Цинь Су, но она слишком взволнована, и потому молчит. - Я… я кое-что помню… - подумав, говорит Вэнь Нин. - Что же? – спрашивает Цинь Су, вытирая покрасневшие от слёз глаза. - Помню женщину. С округлившимся животом. Она ласково говорила со мной, и выводила меня во двор, чтобы я увидел солнечный свет, - запинаясь, признается Вэнь Нин. – У нее была такая же золотая шпилька в волосах, как у вас. Цинь Су смотрит на него. - Д-да. Я в самом деле пыталась тебе помочь. Сначала это было просто частью опытов, оттого, что ты хорошо ко мне относился. Кое-кто… Сюэ Ян, в том числе… думал, ты принимаешь меня за сестру. Но я думала, дело не в том, что я женщина, а в том, что я проявляла к тебе доброту. Я держала тебя за руку, говорила с тобой, и мне казалось, ты на это отзывался… - она задумывается. – И А-Яо тоже был к тебе добр, особенно после того, как Сюэ Яна прогнали из Башни Кои. Мы просто прятали тебя. Мы не собирались тебя убивать, но не знали, как вернуть тебе сознание. Мне было тебя жаль, и я продолжала к тебе приходить. - Правда? А я что делал? – спрашивает Вэнь Нин, хоть и боится узнать ответ. Прикосновения? Сюэ Ян думал, что он отреагирует на женщину? Ему от этого страшно. - В основном, ничего. Мне казалось, ты грустил. Я пела для тебя, держала тебя за руку… просто вела себя с тобой, как с человеком, - Цинь Су накручивает прядь волос себе на палец. – Но несколько месяцев после смерти Жусуна я не приходила. Мне причиняло боль любое напоминание о смерти. - Понимаю, - говорит Вэнь Нин. Цинь Су качает головой. - Признаться, в первый раз, когда я снова пришла к тебе, после того, я расплакалась. Кажется… я говорила, что понимаю, как тебе было больно лишиться семьи, потому что вскоре после смерти Жусуна умерла моя мама, и мне было так одиноко. Я рассказывала тебе всё, что у меня на душе, а ты… ты стонал. Это был первый раз, когда ты как-то отозвался на слова. Она нервно сглатывает, вспоминая, как Призрачный генерал смотрел ей в глаза, и на миг ей показалось, что он приходит в сознание, на миг показалось, что он слышит ее и понимает ее боль. - Вы говорили, что вам жаль? – тихо спрашивает Вэнь Нин. – Повторяли это много раз… и… - И перед тем, как уйти, я тебя обнимала. Тогда мне казалось, что даже если ты меня убьешь, мне не будет страшно умирать, - всхлипывает Цинь Су. – Сейчас мне стыдно за это… - она смотрит на него: - Но оказывается, ты помнишь. - Я… это больше ощущение, чем воспоминание… - говорит Вэнь Нин. – Но я помню женщину в желтом платье. Кажется, помню, она меня обнимала. На миг я даже почувствовал себя живым. - Это была я, - чуть заметно улыбается Цинь Су. – Знаешь, тебе не обязательно сопровождать меня дальше. - Но молодой господин Вэй хотел бы, чтобы я вас защитил. - Сейчас он на Луаньцзан – скорее всего, пытается что-то сделать, чтобы мой муж не осуществил свой ужасный план. А я была одной из тех, из-за кого ты был в тюрьме. Этот клан сжег твою сестру заживо у тебя на глазах. То, что я тебя обнимала – это лишь капля доброты в океане жестокости. Ты не обязан меня защищать, - настойчиво возражает Цинь Су. - Я… я на вас не в обиде, - неловко отвечает Вэнь Нин. – Я хочу вам помочь. Она останавливается. - Вэнь Цюнлинь, я вышла замуж за родного брата, и это выглядит грехом, а клан Ланлин Цзинь уничтожил всех, кто оставался из семьи Вэнь, и выставил это как благородное деяние. Признаться, меня злит это лицемерие. - Я не злюсь, мне просто грустно, - признает Вэнь Нин. - Ты добрее, чем я, Вэнь Цюнлинь, - Цинь Су обхватывает себя руками за плечи. – Сейчас я направляюсь к отцу. Если ты всё еще намерен меня сопровождать, я постараюсь убедить отца, что ты не опасен, но ты помоги мне убедить отца не убивать А-Яо. Как угодно. - Что значит – «как угодно»? – спрашивает Вэнь Нин. - Может, отберешь у него меч, чтобы он не полетел в Башню Кои порезать моего мужа… то есть, брата… на мелкие кусочки? Если бы Вэнь Нин был человеком, он бы засмеялся. - Я постараюсь. - Полагаю, нам понадобится подкрепление, - Цинь Су потирает кончиками пальцев подбородок, задумавшись над одной мыслью. Хоть ради этого встречу с отцом придется чуть отложить… - Остановимся ненадолго, пошлем талисман с письмом. Призрачный генерал и странствующий заклинатель – это будет неплохой союз. Во всяком случае, она так надеется.