Sentiment

Цинь Су всегда больше нравилось, как Лелин выглядит зимой, когда всё вокруг покрыто чистым, белым снегом. Когда Жусуну было два годика, она уговорила А-Яо вместе с ребенком прилететь сюда покататься на санках. Они даже уговорили госпожу Цзинь разрешить взять с собой ее четырехлетнего племянника. Цинь Су смеялась от души, когда видела, как господин Верховный заклинатель летит на санках с горы, держа на руках двух визжащих малышей. И в первый раз со дня гибели мамы она видела, что отец тоже улыбается. Но сейчас лето. Розовато-золотистые башни тянутся в небо – они выглядят намного красивее, когда покрыты снегом и льдом. Башни родного замка казались ей надежным убежищем – до того дня, когда мама не бросилась с одной из них. Вэнь Нин касается ладони Цинь Су, будто чувствуя ее печаль. - П-простите… - тут же извиняется он. – Наверное, лютый мертвец не тот, кто может утешить… - Ты можешь. Просто я не думаю, что я этого заслуживаю, - грустно улыбается Цинь Су. Но его прикосновение придает ей сил приблизиться к воротам замка Лелин Цинь. - Госпожа Цзинь! – с радостью восклицает слуга, который явно помнит ее, хоть она и не может его вспомнить. – Мы получили из Ланлина письмо, там говорилось, что, возможно, вы скоро окажетесь здесь. - Понятно, - горько улыбается Цинь Су. - Ваш отец вас ожидает, госпожа, он вернулся домой как раз сегодня утром, - добавляет слуга. Значит, А-Яо уже с ним связался. У Цинь Су болит сердце. Она кивает стражу. - Можете провести меня с телохранителем к отцу? Она замечает взгляд стража, тот будто боится, что она тоже намерена закончить так, как мать. Он явно опасается ее спутника. Осуждает их обоих. «Вздорная женщина, вся в мать. Наверное, это передается в роду». Ей омерзительны такие мысли. Особенно, если кто-то осуждает ее родителей. И она по-прежнему решительно настроена спасти А-Яо, во что бы то ни стало. Но, приближаясь к двери покоев, она всё равно чувствует слабость. Прочная дверь украшена узором из цветов шиповника, символа их клана, и Цинь Су кажется, что она разрушит славу рода. Вэнь Нин следует за ней, глядя на нее с сочувствием и одобрением. Она входит в родной дом. - Мой страж останется здесь, - говорит она адепту, который охраняет покои отца. Она щадит чувства Цинь Цанъе, и не хочет, чтобы тот переживал ужас от вида Призрачного генерала: ему и так предстоит немало испытаний. - Как скажете, госпожа Цзинь, - с поклоном отвечает охранник, и Цинь Су вежливо кланяется в ответ. Она даже не спросила, как его зовут, какой позор. А-Яо обязательно спросил бы. Она ждет, пока мужчина не скрывается в коридоре, сердце бьется всё быстрее и быстрее, и Цинь Су кажется, что она вот-вот лишится чувств. Вэнь Нин волнуется и слегка придерживает ее под руку. Цинь Су смотрит на него. Да, она чуть не потеряла сознание. Могла бы. Но вместо этого она решительно открывает дверь. Отец вздрагивает, глянув на нее. У него прибавилось морщин, и в волосах, стянутых в высокий хвост, начала пробиваться седина. Цинь Су хочет и не может сказать этих слов: «Неужели и ты можешь покинуть меня? Мне так нужно твое тепло!». - А-Су! Цинь Цанъе мигом подходит к ней. Он даже выше, чем покойный Не Минцзюэ, хоть и не так широк в плечах. Он обнимает дочь и тяжело вздыхает, видя, как она измучена. - Что случилось, А-Су? С тобой всё в порядке? А-Яо написал мне, что ты… - ему трудно говорить. Спрятав лицо у него на груди, Цинь Су вдыхает знакомый хвойный аромат, который напоминает ей о детстве. Когда она обнимает отца, ее голос дрожит. - Папочка! - А-Су, всё наладится. Обещаю тебе, - утешает Цинь Цанъе, поглаживая по спине, точно так же, как тогда, когда она была маленькой. – Честно. А-Су, что бы ни случилось, я люблю тебя. Она так хотела услышать эти слова, так боялась, что лишится отцовской любви… Цинь Су отстраняется. - Иди к нам, - зовет она своего спутника, который притаился в прихожей. Будет опасно, если слуги его узнают. Цинь Цанъе настораживается, увидев, кто пришел с дочерью. Он тянется к рукояти меча, но Цинь Су мягко останавливает его. - Почему тебя сопровождает Призрачный генерал? А-Су, неужели тебя проклял Вэй Усянь? – спрашивает Цинь Цанъе, пытаясь сдержать гнев. Цинь Су качает головой. - Нет, папа, Вэнь Цюнлинь вовсе не опасен. Он… он охранял меня в путешествии сюда. Я… можно сказать, что на время я решила объединиться с Старейшиной Илина. - А-Су? – пытается понять Цинь Цанъе. – Он же похитил детей и призвал лютых мертвецов на Луаньцзан. Что… зачем тебе связываться с ним? - Он этого не делал. Я на его стороне, потому что хочу понять… происходит что-то жуткое, и мы все, и Старейшина Илина, и я, и А-Яо попали в западню, нам необходимо выяснить, кто за этим стоит, - Цинь Су вздрагивает. – Вероятно, Вэй Усянь и А-Яо не союзники, но я желаю добра им обоим и, возможно, мы сможем избежать трагедий. Цинь Цанъе все еще смотрит на Вэнь Нина с опаской, но уже не хватается за меч. - Закрой дверь. Лучше, чтобы тебя никто не увидел. Вэнь Нин кивает и тут же делает то, о чем его попросили. Цинь Цанъе он кажется… робким? Вэнь Нин помнит гибель людей из родного клана в Башне Кои и то, как кричала от горя сестра, а Цинь Цанъе с трудом удержал ее от попытки покончить с собой… хотя все равно вскоре ее сожгли заживо. Цинь Цанъе пытался убедить Цзинь Гуаншаня, что Вэнь Цин – жертва обстоятельств, но тот был так потрясен гибелью сына, что не смог ее пощадить. Прискорбно, но вполне объяснимо. Но он выжил, хоть и таким образом, и он уже не тот, каким его помнит Цинь Цанъе. - Как себя чувствует А-Яо? Поправляется после того, как его ранил наемный убийца? – спрашивает Цинь Цанъе. - Убийца? – удивленно смотрит Цинь Су. Неужели?.. Но ведь рядом с ним Лань Сичень. Всё должно обойтись. Всё должно быть хорошо. «А если он солгал, что так случилось? А-Яо, я уже не знаю, кому верить…». - Ты не знала? – хмурится Цинь Цанъе. Цинь Су качает головой. - Меня уже три дня не было дома. Сначала я направилась в Гусу, потом сюда. Мне… мне пришлось покинуть Ланлин. - Почему? – мягко спрашивает Цинь Цанъе. - Я боюсь тебе это рассказывать, - признает Цинь Су, опустив голову. – Это разобьет тебе сердце. - А-Су, ты никогда не разобьешь мне сердце. Ты же моя дочь, - обещает Цинь Цанъе. Он уговаривает ее присесть и указывает Призрачному генералу на место чуть поодаль. Вэнь Нин удивлен таким гостеприимством по отношению к лютому мертвецу. Сев, Цинь Су снова сжимает ладонь отца в своей. Ее лицо искажается от плача. - В том и дело… отец, я не твоя родная дочь. * *Двенадцать лет назад* У Цзинь Гуанъяо голова раскалывается. Сяо Синчэнь расследует жестокое убийство в доме клана Юэян Чан, и совершенно ясно, что дни Сюэ Яна сочтены. А этот негодяй исчез, и, если честно, Цзинь Гуанъяо не горит желанием его искать. Отец еще не знает. Но слухи о темных заклятиях распространяются, как лесной пожар, а значит, Цзинь Гуаншань скоро узнает. А ведь это Цзинь Гуанъяо привел Сюэ Яна в клан. Отец легко может обвинить его. Он не желает смерти Сюэ Яну. Цзинь Гуанъяо действительно надеялся, что парень исправится, если поживет в Ланлине, если ему дадут шанс. Но ничего не получилось, Сюэ Ян жесток, у него извращенное воображение, но при всем при этом он любит Цзинь Гуанъяо, насколько умеет… он не так уж плох. Если Сяо Синчэнь узнает о темном искусстве… Цзинь Гуанъяо не хочет вместо Сюэ Яна стать для отца козлом отпущения. Он не хочет, чтобы Не Минцзюэ ненавидел его. Они снова стали теплее говорить друг с другом, и, когда Яо сыграл «Песнь очищения души», то даже смог поблагодарить дагэ за то, что тот замолвил за него словечко перед Цинь Цанъе. Дагэ только хмыкнул: «Ты же мой названый брат, мне не трудно». Как будто это было мелочью. Но Цзинь Гуанъяо так хочет, чтобы подобных минут было больше. Минут, когда он чувствует, что он в мире не один. Круговорот его мыслей прерывает стук в дверь. Цзинь Гуанъяо открывает дверь, опасаясь, что вот уже отец прислал за ним… но нет, это пришла его невеста. Он вздыхает с облегчением: она выслушает, поймет, не осудит его. - А-Яо… - Цинь Су бледна и дрожит. Цзинь Гуанъяо пробирает страх. Она узнала? Ей больно оттого, что он молчал? - А-Су, что случилось? Он дотрагивается ладонью до ее лба. Жара нет. Он увлекает ее в покои за собой. - А-Су? На ее бледных щеках вспыхивает румянец. - Только не злись на меня. - Злиться? На тебя? – Цзинь Гуанъяо увлекает ее сесть рядом с ним. – Да никогда в жизни! Она прикрывает глаза. - Вот уже две недели мне время от времени становится дурно. Тошнит… по утрам… Цзинь Гуанъяо застывает на месте. - Боюсь, матушка скоро заподозрит неладное. А если не она, то кто-то из служанок, - Цинь Су сжимает ладони и нервно сглатывает. Цзинь Гуанъяо осторожно наблюдает за ней. Неужели он… скоро станет отцом? Конечно, это возможно, ведь они не раз оставались наедине, но после того первого раза он принимал меры предосторожности. Хотя он знает, что в таких деликатных делах никогда невозможно быть точно уверенным. - А-Су, я знаю, как это можно проверить. - Правда? – с облегчением выдыхает она. Он кивает. - Можешь тайком раздобыть кое-какие травы? Если они у нас будут, тогда мы можем кое-что сделать. Просто купить все средства у одного аптекаря рискованно. Нужно действовать осторожно. Можно наведаться в несколько разных аптек и купить по одному лекарству, которые сами по себе подозрений не вызовут. А само зелье приготовим сами, никто и не догадается. Цинь Су радуется. - Спасибо, А-Яо. Цзинь Гуанъяо собирается заварить чай, но тут замечает, что Цинь Су вновь грустит. Он касается кончиками пальцев ее подбородка, заставляя ее посмотреть ему в глаза. - А-Су, что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне. Несмотря на свои страхи, Цинь Су улыбается. - Знаю. Она верит ему. Цзинь Гуанъяо тонет в ее темном взгляде и надолго забывает про чай. …А позже он вместе с Цинь Су сидит в своих покоях, держит ее за руку… и они вдвоем ждут. - Ты уже знаешь? – взволнованно спрашивает Цинь Су. Цзинь Гуанъяо смотрит на чашу, сцепив зубы, и сглатывает. - Я беременна? – шепчет Цинь Су. - Ты именно та женщина, с кем я хочу растить ребенка, - отвечает Цзинь Гуанъяо со слезами на глазах. Дагэ… вот если бы дагэ увидел в нем хорошего отца! А Лань Сичень будет просто в восторге. Но в то же время ему немного страшно от того, что его весенние игры так быстро дали плоды. Хотя в браке всё равно непременно родились бы дети. Цинь Су дрожит – она рада его ответу, но в то же время ей очень страшно. Цзинь Гуанъяо обнимает ее. - А-Су, ты будешь самой лучшей матерью в мире. - А ты… я знаю, ты будешь замечательным отцом. Я видела, как ты заботишься об А-Лине, - успокаивает его Цинь Су, несмотря на собственное волнение. Цзинь Гуанъяо прерывисто дышит. Ему долго не позволяли нянчиться с маленьким А-Лином. А если он запятнает собственного ребенка? Просто своими прикосновениями? Что, если их сын будет их стыдится? У него дрожит голос. - Я тоже боюсь. - Хорошо, что до свадьбы остался всего месяц, - Цинь Су осторожно вытирает глаза. – Ничего страшного, если ребенок родится чуть прежде срока. - Ты права, - усмехается он. – А приглашения можно разослать недели через две. - Ты не очень сердишься? – помолчав, спрашивает она. – Я знаю, мы старались быть осторожными. Цзинь Гуанъяо качает головой. - Не сержусь. Мы же вместе это сделали. - Но первой-то начала я. - Я тоже хотел. Просто слишком боялся, из-за воспоминаний прошлого и из-за отца, - быстро говорит Цзинь Гуанъяо. Обещаю, я тебя не оставлю. Ты же знаешь это, правда? - У меня и в мыслях не было этого бояться! – говорит Цинь Су, и он смеется. - Зато есть кое-что хорошее, - говорит Цзинь Гуанъяо, перебирая ее волосы. – Раз уж всё случилось, мы можем дальше играть в весенние игры и не бояться… у нас есть время до того, как ты вернешься в Лелин. Цинь Су смеется, и он поддается ее веселью. До сегодняшнего дня он никогда не начинал первым проявлять желание. Неужели беременность сделала ее более привлекательной для него? От этой мысли Цинь Су становится еще теплее на душе, когда она падает в его объятия.