Sentiment

* Цинь Цанъе моргает. На миг ему кажется, что дочь сошла с ума от горя. - Ты мой ребенок. - Нет. Перед тем, как покончить с собой, мама всё рассказала Бицао. А та… рассказала мне… когда я чуть не повторила судьбу мамы, - Цинь Су не знает, почему не в силах произнести «я пыталась убить себя». - Невозможно, - отвечает Цинь Цанъе, но ему становится не по себе. Они с женой столько лет мечтали о ребенке, он уже начал думать, что с ним что-то не так, но в один день… жене стало дурно, он вызвал лекаря, а тот сказал, что у них будет ребенок. Рождение дочери было для него настоящим чудом. Когда у госпожи Цинь преждевременно начались роды, он боялся за жизнь ребенка, но когда Цинь Су громким криком возвестила о своем появлении на свет, Цинь Цанъе понял, что девочка выживет и будет его наследницей, и не мечтает он о сыне. А если она родилась не прежде срока? Нет. Его брак устроили родители, но полюбить жену было его собственным выбором, точно так же поступила и она, ответив на его чувства, и они столько лет прожили в любви. Как бы ни звал его с собой Цзинь Гуаншань, Цинь Цанъе ни разу даже не глянул на других женщин. А к тому, что в прошлом, в шестнадцать лет, у него была связь со служанкой, госпожа Цинь относилась спокойно. Когда годы спустя они случайно встретили ту женщину, госпожа Цинь была с ней так же добра, как со всеми остальными людьми. И когда Цинь Цанъе спросил жену, не ревновала ли она, она лишь рассмеялась. «Зачем? Я знаю, ты меня любишь. А прошлое осталось в прошлом». Даже Цзинь Гуаншань как-то признался что, хоть и сменил немало женщин, немного завидовал Цинь Цанъе и его браку. «Вы даже меня смогли убедить, что вечная любовь всё же существует». Предсмертная записка госпожи Цинь заканчивалась такими словами: «Я всей душой люблю тебя и А-Су». Вот почему Цинь Цанъе сейчас так много времени проводит в странствиях – ему невыносима жизнь в Лелине без любимой супруги. А в путешествии ему легче представить себе, что она рядом с ним и видит всё, что они мечтали увидеть вдвоем после того, как Цинь Су выросла и вышла замуж. «Неужели она меня обманула и мне не стоит так горевать по ней?». - Я сама была бы рада, если бы это было невозможно. Но это именно так… я… ты меня теперь ненавидишь? – Цинь Су плачет. – Не надо. Для меня ты всё равно мой отец. Я не хочу, чтобы ты держал на меня зло. - А-Су, - Цинь Цанъе пытается сохранять спокойствие, сдерживая чувства ради дочери, чтобы дать волю страданию позже, в одиночестве. – Как я могу держать на тебя зло? Ты моя дочь, и всегда ею будешь, если ты сама того желаешь. По его щеке течет слезинка. Цинь Су кивает и обнимает его. На миг позволив себе побыть в тепле и безопасности, она решается продолжить свой рассказ. - Отец… - Да? – Цинь Цанъе поднимает взгляд, смотрит на ее заплаканное лицо. И вдруг замечает, что Призрачный генерал смотрит на них с явным сочувствием. - Мама… покончила с собой… из-за того, что… о, небо, как это сказать… моим настоящим отцом был Цзинь Гуаншань! – сказав это, Цинь Су опускает взгляд. Ей больно увидеть выражение лица отца в этот миг. У Цинь Цанъе перехватывает дыхание от боли. Лучший друг? И жена? Да, Цзинь Гуаншань был известным развратником, но госпожу Цинь он уважал. И вместе с Цинь Цанъе горевал о ней. Как могли лучший друг и жена предать его?! - Мама любила тебя, я в этом уверена. Почему всё случилось так, я не знаю! – шепчет Цинь Су. Цинь Цанъе становится не по себе. Он думает: а если это было не предательство? Может, зная о его сомнениях в себе, жена думала, что поможет ему таким образом? Может, Цзинь Гуаншань тоже действовал из лучших побуждений? Как жаль, что ее уже нет! Он бы спросил ее… - Отец, это значит, что А-Яо и я…- говорит Цинь Су, и Цинь Цанъе застывает. Нет. Собственное горе так потрясло его, что он не подумал о ее беде. - То есть, вы… - Цинь Цанъе не знает, что говорить. Он вспоминает, как госпожа Цинь требовала, чтобы он отказал такому серьезному молодому человеку – что казалось странным, ведь раньше она не судила людей по статусу. Вспоминает, как госпожа Цинь упала в обморок, когда пришло приглашение. Ее скорбь, усиливающуяся после состоявшегося брака и то, какую боль госпоже Цинь причинило то, что Цинь Су стала матерью. Тогда он думал, что жене просто трудно привыкнуть к переменам. Что она настолько скучает по А-Су. - Я знаю, знаю! – Цинь Су закрывает лицо руками. – Теперь ты понимаешь, почему я… пыталась… - Тебе не следовало этого делать. Вы с А-Яо не виноваты, - тут же говорит Цинь Цанъе. Он обнимает дочь за плечи. – Посмотри на меня, А-Су. Ну, посмотри же. В этом нет вашей вины. Ни одного из вас. Цинь Су сомневается. На миг ей хочется согласиться, убедить отца, что А-Яо ни в чем не виноват, чтобы получить помощь… иначе ведь кто ему поможет, зная всю правду? «Помогу я. И Лань Сичень. Наверное, Сы-Сы тоже». - Госпожа Цинь, - тихо говорит Вэнь Нин. - Знаю, - она выпрямляется, чувствуя благодарность за напоминание. За его принципы, которые он сохранил, даже будучи лютым мертвецом. Таков этот мир: у публичной женщины и у лютого мертвеца понятия о чести больше, чем у многих благовоспитанных господ. – Отец, А-Яо об этом знал. Цинь Цанъе бледнеет. - Ему рассказала мама. Бицао сопровождала ее к нему. Это было, когда мы уже были помолвлены. Она призналась ему, но у него не было выбора, всё равно он должен был на мне жениться, - всхлипывает Цинь Су. - Цзинь Гуаншань… - Цинь Цанъе вспоминает, что ходили слухи, якобы его друг в последние недели жизни недостойно себя вел по отношению к Цинь Су. Он думал, всему причиной болезнь, но что, если на самом деле он не знал, что за человек Цзинь Гуаншань? – Он заставил А-Яо жениться на тебе? Ради политической выгоды? Или… А-Су, у него были какие-то странные предпочтения? Цинь Су потрясенно возражает: - Нет. Конечно же, нет. В этом случае Цзинь Гуаншань не был виноват. Мне кажется, он даже не помнил, что я его кровная дочь. Отец, я… я так любила А-Яо, что не могла дождаться свадьбы, и… можно сказать, в нашем бесчестье виновата я. Она дрожит, хоть и старается говорить ровно. Разве она могла представить себе, что будет обсуждать с отцом такие вещи? - А-Яо к тому времени знал, что мы уже зачали Жусуна. Он женился на мне и постарался сохранить всё в тайне. После свадьбы мы ни разу не… ты понимаешь, о чем я. Цинь Цанъе бледнеет. - А-Су. - Прости, - говорит Цинь Су. – Прости меня. Прости. Не вини А-Яо, он не виноват, его происхождение здесь ни при чем. Он хотел сохранить чистоту и поступить как порядочный человек. Я… я его соблазнила. И вновь Цинь Цанъе не знает, что сказать. - Я тебя разочаровала? – спрашивает Цинь Су. «Не отрекайся от меня. Я этого не вынесу…». Цинь Цанъе отвечает не сразу. Он не хочет лгать. - Скорее, я разочарован в себе как в родителе. Я мог бы лучше воспитать тебя. - Ты хорошо меня воспитал. Это я забыла всё, чему ты меня учил, - по щекам Цинь Су текут слёзы. – Прости меня. Мне так жаль. Я опозорила и тебя, и себя, и мужа, и сына. Сама разрушила свою жизнь. Если ты сейчас откажешься от меня, я пойму. Правда. Она качает головой и тихо плачет. Цинь Цанъе смотрит на нее. Ему всё еще жутко от мысли, что жена предпочла откровенно поговорить с зятем, а не с ним. И от того, что всего один необдуманный поступок его дочери погубил ее, и его зятя, и его жену. Он сомневается не только в своем отцовстве, но и во всем, во что верил до сегодняшнего дня. Но в одном он уверен. Он видит, как к его дочери приближается Призрачный генерал, чтобы успокоить, и это заставляет его действовать. Цинь Цанъе обнимает дочь. И искренне говорит: - А-Су, я никогда тебя не оставлю. Никогда. * Лань Сичень чувствует себя, как в золотой клетке. Его терзают угрызения совести. Он не может представить себе большей муки, чем стыд за то, что он не был добродетелен, что он поверил не тому человеку… не просто полюбил мужчину, а еще и такого, которому нельзя доверять! Ему стыдно: он был так наивен и безрассуден, что сам же помогал человеку, которого любил, совершать преступления. Неужели Цзинь Гуанъяо его ненавидел? Презирал? Да он и не мог бы испытывать иные чувства! Лань Сичень хочет быть наказанным дисциплинарным кнутом. Хочет, чтобы удары содрали с него кожу. Может, от этого ему станет легче. Он не может поверить – нет, он ведь поверил – когда А-Яо признался, что причастен к смерти Не Минцзюэ. Когда он сказал, что это Цзинь Гуаншань всему виной. Лань Сичень даже поверил в попытку самоубийства, хотя когда-то Не Минцзюэ предупреждал его о подобных штучках. Почему Лань Сичень думал, что с ним самим всё будет иначе? Почему видел образ, в который влюбился, а не настоящего человека? Знал ли он А-Яо по-настоящему? Нет, Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо. Он не должен называть его А-Яо. Больше никогда. Но он будет, и знает это, и сам себя за это ненавидит. Уже близится закат, когда Цзинь Гуанъяо возвращается и останавливается в дверях покоев. - Новостей пока нет, - говорит он, не смея смотреть Лань Сиченю в глаза. – Я… я уверен, с ними всё в порядке. Уверен, Вэй Усянь что-нибудь придумает. Может, они с Лань Ванцзи даже… - Не смей говорить о Ванцзи, - резко говорит Лань Сичень. Или, по крайней мере, пытается так отвечать. Скорее, его голос дрожит и выдает усталость. Цзинь Гуанъяо смотрит на бывшего друга, свет своей жизни, человека, за которого готов отдать жизнь, и чувствует себя несчастным. Цзинь Гуанъяо уверен, что если бы Лань Сичень сейчас держал в руках нож, то предпочел бы убить себя, чем терпеть его присутствие. А ведь Цзинь Гуанъяо так старался сблизиться с самыми лучшими людьми – с Лань Сиченем, и Цинь Су, и Не Минцзюэ – надеясь, что с ними он сам станет добродетельным. Таким же, как они. Но оказалось, что Не Минцзюэ не был таким уж хорошим человеком, а Лань Сиченю и Цинь Су Цзинь Гуанъяо сломал жизнь. Он смотрит на Лань Сиченя, и у него сердце разрывается. Названый брат поджимает губы. Он бледен. У него такой суровый взгляд, как тогда, когда он был испуганным юнцом в бегах. Он называл это «маской». «При мне тебе не понадобится маска», - обещал ему тогда Мэн Яо, а Лань Сичень смотрел на него с таким восторгом, что казалось, вот-вот поцелует, и впервые в жизни Мэн Яо мечтал о поцелуе. Еще тогда он был уверен, что Лань Сичень особенный. Такой особенный, что он даже задумался, не пойти ли в Гусу Лань, а не в Ланлин Цзинь, чтобы всегда быть рядом с таким человеком. Цзинь Гуанъяо вздрагивает. - Как бы там ни было… прибыла женщина, которая просит разрешения увидеть нас обоих. Она утверждает, что видела Цинь Су. - У тебя еще находится время принимать посетителей? – спрашивает Лань Сичень, и тут же сожалеет о своих словах. - Конечно. Я ведь всё еще Верховный заклинатель, не так ли? – Цзинь Гуанъяо через силу улыбается. – Идешь со мной? - Разве у меня есть выбор? Он видит грусть в глазах А-Яо и на миг готов остаться. На миг Лань Сичень смотрит на него, как прежде – как на человека, который его спас, умного и доброго друга. Думает, не попросить ли снова, убедить: я тебя спасу, я знаю, какой ты на самом деле, знаю, что ты не злой человек, что всегда всё можно исправить, можно… Но Цзинь Гуанъяо уже отворачивается. И у Лань Сиченя нет выбора, кроме как пойти в главный зал вместе с человеком, который держит его в плену. * - Всё это было очень странно, - говорит Вэй Усянь, когда они сидят под навесом в лодке, направляющейся в Пристань лотоса. В дом его детства, по которому он скучает и который думал увидеть лишь во сне. – Я заметил, что лишь Су Ше действовал слишком непривычно. Но не думаю, что то письмо написал он. - Не он, - соглашается Лань Ванцзи. - Юных адептов, скорее всего, похитил Цзинь Гуанъяо. Лань Ванцзи кивает. Вэй Усянь вздыхает. - Не знаю, как выполнить просьбу госпожи Цинь. Мне не хотелось бы это говорить, но… судьба ее мужа зависит главным образом от того, что решит делать твой брат. Лань Ванцзи сглатывает. - Он с такой правдой не смирится. - Да, и не должен… вот только – до какой грани простирается его милосердие? От этого всё и зависит. Если Цзинь Гуанъяо использовал Лань Сиченя в своих целях, Вэй Усянь сомневается, что Лань Сичень такое простит. Но тут он вспоминает жестоко убитых Вэней, которые поднялись на защиту заклинателей, виновных в их гибели. Выходит, возможно быть милосердным к тому, кто был к тебе жесток? Как знать… Ему становится грустно. Среди поднявшихся мертвецов не было ребенка. Он не раз видел, что из могил поднимались дети – но не сегодня. Признаться, он так скучает по А-Юаню… если бы мальчик выжил, он был бы ровесником младших адептов. Вэй Усянь думает о том, смог бы он или нет воскресить мальчика. Нет, лютые мертвецы выглядят слишком ужасно. А-Юань оказался бы в уродливом теле, как в западне. Он снова вспоминает слова Цинь Су: «Мне не важна цена, я хотела бы, чтобы Жусун снова был со мной». Сердце сжимается от боли. У нее было две просьбы. Но лишь одну она высказала. Наверное, Жусун уже давно безвозвратно исчез. Он ведь погиб совсем ребенком, у него не было темной энергии. «Цинь Су, не заставляй меня это делать… мне нужна Стигийская печать. А она у Цзинь Гуанъяо». - О чем ты думаешь? – вдруг спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь отводит взгляд. - Ха, это я как раз собирался спросить тебя то же самое! Он думает: «Ты бы отказался от меня, если бы узнал? Узнал, что я хотел бы вернуть матери ее ребенка? И что я мог бы это сделать, используя темное искусство? Что я задумываюсь, можно ли поднять мертвого ребенка и сделать так, чтобы он мог вырасти? Любопытный вопрос. Хотя, наверное, это изначально недобродетельный замысел. Я не хочу снова умирать. Не хочу вновь исчезнуть вот так надолго». Лань Ванцзи серьезно смотрит на него. - Не смотри на меня так. Если ты будешь так мне сочувствовать, то погубишь даже то, что еще осталось от твоей безупречной репутации, - весело говорит Вэй Усянь. Лань Ванцзи тянется к нему, берет его за руку, будто разгадав попытку его отвлечь. - Вэй Ин… - Что… - начинает говорить Вэй Усянь, и тут слышит пронзительный визг. Кажется, это визжит Цзинь Лин. - Весь в своего дядюшку, тот в его годы таким же был, - ворчит Вэй Усянь и выглядывает наружу. Он не ждал такого увидеть. Цзинь Лин обнажает меч против товарищей. - Может, Вэни нас и спасли, но Вэнь Нин всё равно чудовище! Чудовище! Вэй Усянь открывает рот и не знает, что сказать. В этот миг Лань Ванцзи всё на свете отдал бы, чтобы Вэй Усяня не мучило чувство вины за гибель отца Цзинь Лина и за то, что милый друг превратился в того, кого боятся и ненавидят. Но кто бы мог рассудить, кто больше виноват, Цзинь Гуанъяо или Вэй Усянь? Если брат захочет спасти Цзинь Гуанъяо от этого общества, в котором важны лишь статус и правила, Лань Ванцзи будет рад помочь. Проклятие, даже если Лань Сичень этого человека любит, он будет рад их браку. Неужели он по крайней мере в мыслях позволил себе ругаться? Лань Ванцзи думает, что, когда у них будет время остановиться, он целый час будет делать стойку на руках. Но судя по тому, как Цзинь Лин кричит на Лань Сычжуя, спокойное время выдастся еще не скоро. * Лань Сичень не узнает явившуюся женщину, впрочем, разве возможно ее узнать, если ее лицо скрыто вуалью. Она одета скромно, и она не заклинательница, хоть держится идеально прямо и складывает руки в приветственном жесте, принятом в их обществе. Но Цзинь Гуанъяо бледнеет, когда видит ее. Лань Сичень недоверчиво смотрит на него. Что еще случилось? Что еще ему предстоит узнать? - Вы глава клана Лань? – спрашивает женщина, не дожидаясь, пока они представятся. – А в золотом, должно быть, глава клана Цзинь. - Да, вы правы, - с поклоном отвечает Лань Сичень. Цзинь Гуанъяо следует его примеру, хотя его движения странно неуклюжи. Женщина приподнимает бровь. Она не привыкла, чтобы люди были с ней так вежливы, и вдруг уже третий человек за день ей кланяется. Только представьте себе! Лань Сичень встревожен молчанием Цзинь Гуанъяо, и спрашивает женщину: - Как вас зовут? - Сы-Сы. - Я так понимаю, вам что-то известно о госпоже Цзинь? - Да. Я говорила с ней как раз сегодня утром. Она жива, и ее сопровождает очень милый молодой человек, хотя он похож на одного из тех лютых мертвецов, о которых говорят люди, - Сы-Сы пожимает плечами. Цзинь Гуанъяо вспоминает о Вэнь Нине. Не может быть! А если Вэй Усянь потеряет контроль и убьет А-Су? Наверное, она уже всё рассказала Вэй Усяню и Лань Ванцзи. Это конец. Конец. Лань Сичень видит страх в глазах Цзинь Гуанъяо и думает – надеется – что это искреннее чувство. - Как зовут того молодого человека? - Она называла его Вэнь Цюнлинь. Значит, Цинь Су зовет его по имени в быту. Лань Сиченю больно за Цинь Су, она лучшая женщина из всех, с кем он знаком, и она заслуживает всего самого лучшего, а не того, во что Цзинь Гуанъяо ее втянул. - Эргэ… - Цзинь Гуанъяо оборачивается к Лань Сиченю, и смотрит с таким страхом, что Лань Сичень не решается упрекнуть его за такое обращение. А если он лжет и ждет, что она погибнет? Лань Сичень не знает, кому верить. - Где она была? – спрашивает Цзинь Гуанъяо будто не своим голосом. Лань Сичень прищуривается. «Неужели ты хочешь, чтобы она не узнала тебя по голосу?». - Сейчас она в безопасности. Но не думайте, что я настолько глупа, чтобы вам всё рассказывать, - смело говорит Сы-Сы. И решается положить конец этим жалким колебаниям. – Знаешь, твоя жена замечательная женщина, хоть и немного неосторожная. Она бы пришлась по душе твоей маме, Мэн Яо. Цзинь Гуанъяо сдавленно вскрикивает. - Она тебя очень любит. Мало кто из умных и сообразительных людей добр настолько, чтобы защищать человека, от которого испытал столько боли, - добавляет Сы-Сы. Цзинь Гуанъяо вздрагивает. Но ведь Цинь Су ненавидит его, не так ли? Она пыталась себя убить, чтобы не быть с ним. Она забрала письмо, которое может его погубить. Не так ли? И он ее не винит. - Вы знаете его, госпожа? – спрашивает Лань Сичень у Сы-Сы. Сы-Сы цокает языком. - Значит, своей милой жене ты обо мне рассказывал, а что же другу не рассказал, А-Яо? - Почему ты здесь? – шепчет он. «Тетушка Сы-Сы…». Тетушка знает. Она тоже его ненавидит. - Ну, А-Яо, что же ты думаешь? Думаешь, я буду судить тебя за то, что ты сделал невесте ребенка до свадьбы? – Сы-Сы подходит чуть ближе. - Не надо! – Цзинь Гуанъяо вздрагивает. Он краснеет и стоит, не смея смотреть Лань Сиченю в глаза. «Я отвратителен». Он глубоко вздыхает. – Глава клана Лань. Госпожа Сы-Сы работала там же, где и моя мать. Я несколько лет ее не видел. - Если быть точным, одиннадцать лет, - говорит Сы-Сы. Она его узнала. Цзинь Гуанъяо пытается контролировать положение. - Тетушка Сы-Сы, я не знаю, почему вы прибыли так нежданно и говорите, что виделись с Цинь Су. Вы утверждаете, что она вам по душе, но почему тогда вы оскорбляете ее честь? Вам нужны деньги? Тетушка Сы-Сы, сейчас у меня некоторые трудности, но я обязательно вам помогу, обещаю. Вам не стоит лгать. - Она не лжет, - сухо говорит Лань Сичень. Цзинь Гуанъяо усмехается. - Эргэ, ты помнишь, где я вырос. Среди каких людей. Сы-Сы смеется: - Таких, как твоя мама? Цзинь Гуанъяо качает головой. - Нет, я не это хотел сказать! - Глава клана Цзинь. Мэн Яо. Послушай меня, если в тебе осталось еще что-то от ребенка, с которым я играла, о котором заботилась и которого защищала, - требует Сы-Сы не менее властно, чем некоторые главы кланов. Лань Сичень удивленно смотрит на нее. Цзинь Гуанъяо молчит. Осталось ли в нем что-то от его прежнего «я»? Нет. Он сломан душевно, и, если он не сбежит, его уничтожат и физически. На него свалят вину за всё, что можно, и запытают до смерти. Но он хотел бы, чтобы в нем что-то осталось от него прежнего. Он нервно сглатывает. - Продолжайте, Сы-Сы, - просит Лань Сичень. - Я ненадолго остановилась у бывшей служанки вашей жены. Она знала, что связывало тебя и Цинь Су, хотя, осмелюсь предположить, она не знала всех причин ваших поступков, - взволнованно говорит Сы-Сы. – Сейчас она собирается в Пристань лотоса, где будут заклинатели, или как их там, и намерена рассказать всё, что знает. Видимо, кто-то неплохо ей заплатил. И ты в самом деле хочешь, чтобы она рассказала и чтобы они подумали самое худшее, или лучше скажешь правду сам? Цзинь Гуанъяо не понимает. Почему она предупреждает его? Почему она сразу его не выдала? - Цзинь Гуаньяо, что она имеет в виду? – вкрадчиво спрашивает Лань Сичень. Цзинь Гуанъяо качает головой. Лань Сичень строго спрашивает: - Так что вас связывало? - Они брат и сестра, благодаря его отцу, - спокойно говорит Сы-Сы, как будто это не те слова, что разрушили весь мир Цзинь Гуанъяо. Лань Сичень вздыхает. Цзинь Гуанъяо дрожит. Ему явно дурно. Неудивительно, что Цинь Су пыталась покончить с собой. Как же это страшно… а если… Лань Сичень пытается преодолеть страх. - А-Яо… глава клана Цзинь, когда вы это узнали? Цзинь Гуанъяо смотрит на него и молчит. У Лань Сиченя сжимается сердце. - Вы женились на Цинь Су, зная об этом? Вдруг по щеке Цзинь Гуанъяо катится слеза. Он через силу отвечает: - Д-да. Лань Сичень бледнеет. Цзинь Гуанъяо шепчет: - У меня просто не было выбора… Лань Сичень снова гневается. Цинь Су… да, он ей завидовал, но, преодолев зависть, полюбил ее! Она была ему как сестра, она поощряла их встречи с А-Яо. - Как это у тебя не было выбора?! Речь же шла именно о твоем браке! Что было бы, если бы ты на ней не женился. Да, возможно, ты разбил бы ей сердце, но это и то лучше, чем разрушить всю жизнь женщине, которая любила и уважала тебя всей душой. Она никогда ничего дурного тебе не сделала! Цзинь Гуанъяо выкрикивает: - И я ее любил! Я тоже искренне любил и уважал ее! Лань Сичень молчит. У Цзинь Гуанъяо перехватывает дыхание. Да, он любил ее, любил, но кто его услышит? - У меня не было выбора, вот и всё! Да, это был мой брак, но разве я мог так просто сказать «нет» и всё разрушить?! Эргэ, даже у твоего неведения должен быть предел – разве ты не помнишь, сколько сил, сколько времени мне стоило получить согласие Цинь Цанъе… - Цзинь Гуанъяо останавливается, вспоминая, что за него замолвил слово Не Минцзюэ, которого он позже убил. Он в отчаянии смеется. – Близился день свадьбы, и наконец-то, наконец-то Цинь Цанъе и Цзинь Гуаншань были мной довольны. И ты говоришь, я должен был просто так взять и отменить свадьбу? А чем бы я это объяснил? Что я должен был им сказать? Цзинь Гуанъяо смотрит Лань Сиченю в глаза. Да, сейчас он будет лгать, но лишь чуть-чуть, для его же блага. Ему просто нужно, чтобы Лань Сичень ему поверил. Даже если он погибнет, даже если его казнят, кто-то должен узнать. - Эргэ, знаешь, как я себя чувствовал, когда госпожа Цинь пришла ко мне – представь себе, среди ночи! – и рассказала правду, как раз тогда, когда я был уверен, что всё сложилось самым лучшим образом? – он говорит громче: - Да это было страшнее удара молнии! Знаешь, почему она пошла ко мне, а не к Цзинь Гуаншаню? Потому что Цзинь Гуаншань ее изнасиловал! Вот какой у меня замечательный отец, он даже не смог держаться подальше от жены своего подчиненного. И он даже не помнил, что у него есть дочь! Сы-Сы становится дурно. - Т-так это была не любовная связь? - Нет! – уверенно отвечает Цзинь Гуанъяо. Сы-Сы чуть слышно ругается. - А служанка думает, что всё было по любви. Цзинь Гуанъяо качает головой. - Нет. И госпожа Цинь даже не осмелилась признаться мужу. Если бы я вдруг разорвал помолвку, все узнали бы, что случилось. Это разрушило бы дружбу между Цинь Цанъе и Цзинь Гуаншанем. А кому пришлось бы хуже всего? Знаешь, что бы сделал мой отец с кланом Лелин Цинь? В темных глазах Лань Сиченя отражается ужас, страх, гнев – но и сочувствие. Не надо ненавидеть меня! Пойми меня, пожалуйста! Цзинь Гуанъяо хочет забыть обо всем, сбросить маску и умолять – но нет, сейчас еще не пора. Лань Сичень хочет обнять А-Яо, сказать, что понимает его, но не может ему поверить. Не может вот так просто довериться ему снова. Не теперь. Он потрясен и молчит, но спустя какой-то миг снова спрашивает: - Но даже если у тебя не оставалось выбора, и ты обязан был жениться на Цинь Су, ты мог бы не касаться ее после свадьбы. Почему ты… зачем тебе понадобилось… - он краснеет, - зачинать ребенка? Цзинь Гуанъяо, обхватив голову руками, с горечью отвечает: - А я и не касался А-Су после брака. Лань Сичень хмурится: - Тогда как же… - Я боялся тянуть со свадьбой, тогда вышло бы еще хуже, - едва слышно говорит Цзинь Гуанъяо. Опустив взгляд, он всхлипывает. Лань Сиченю так дурно, что он не знает, как поступить. - Я даже не знаю, кого я ненавижу больше – отца за такую подлость или себя за то, что так боялся неодобрения Цинь Цанъе, - говорит Цзинь Гуанъяо. «Пожалей меня. Прошу. Жалость уже лучше, чем ненависть. Скажи, что я этого не заслужил». И вдруг Сы-Сы восклицает: - Проклятие, Мэн Яо! Лань Сичень оборачивается к ней. Сы-Сы смотрит на Мэн Яо и видит его не убийцей, который прятался за шторой, а того ребенка, который постоянно привлекал внимание к себе, чтобы люди срывали злость на нем, а не на его матери. - Во-первых, выбор у тебя был всегда. Это у твоей мамы не было выбора. И у меня. Но это было твое решение жениться на Цинь Су, чтобы защитить ее и ее семью. Может, это было самое легкое решение с точки зрения политики, может, ты этим защищал себя, но я не думаю, что ты беспокоился лишь о себе. Цзинь Гуанъяо даже не уверен, хвалит она его или осуждает. А может, всё вместе. - И еще! – громко говорит Сы-Сы. – Твоя жена так уверенно заявила, что это она первой соблазнила тебя. Потому что любила и желала тебя. Она не думала о том, что скажет отец. Цзинь Гуанъяо моргает. А-Су рассказала такое Сы-Сы, которую совсем не знает? - А-Яо? – неуверенно спрашивает Лань Сичень. «Неужели это правда?». Цзинь Гуанъяо молчит. И уже это говорит о многом. Сы-Сы приближается к нему. - Одиннадцать лет я думала о тебе, как о чудовище. Когда твоя жена рассказала о тебе, я упала в обморок – а ты знаешь, я не такая, как эти пташки из ивовой беседки, я никогда не лишалась чувств! Всё время по пути сюда я думала, осталось ли в тебе еще что-то от матери, или ты точно так же, как Мэн Ши, погубил себя ради этого ничтожества, твоего отца, - сердится Сы-Сы. – Я и твоей матери всегда говорила, что он ничтожество, и была права, судя по тому, что услышала. Цзинь Гуанъяо склоняет голову. Он не в силах смотреть в глаза ни ей, ни эргэ, никому. У Сы-Сы дрожит голос. - Ты женился на родной сестре, чтобы ей не пришлось испытать позор как незамужней матери? Говорил, что ты хотел защитить Цинь Су? Это в тебе от матери, а не от отца. Не знаю, что с тобой случилось, но несмотря на роскошные одежды и жестокие приказы, ты остался прежним. Цзинь Гуанъяо молчит. Он плачет едва слышно, но двое его самых близких людей слышат его просьбу о помощи, как если бы это был крик. «Спасите меня!». Сы-Сы успокаивается. Она не из тех, кто строит иллюзии, но сейчас она согласна с Цинь Су, что должен быть способ добиться справедливости, для ее сестриц и для всех остальных, но спасти Мэн Яо. Должен быть. А Лань Сичень сейчас ненавидит себя за чувства, которые испытывает. Неужели он снова понимает А-Яо? Как будто он всегда понимал и видел его настоящего, не обращая внимания на ту видимость, что отталкивала всех остальных. Что, если бы он оказался в таком положении – невозможно, но всё же, если бы – как бы он поступил? Наверное, рассказал бы Цинь Су. Дал бы ей возможность принять решение. Лань Сичень робко, осторожно обнимает дрожащего названого брата за плечи. * Цинь Су долго плачет в объятиях отца. А тот гладит ее по волосам и по спине, как тогда, когда она была маленькой, и на миг она снова чувствует, что ей ничего не угрожает. - Мы с Цзинь Гуаншанем дружили. Разве я могу оставить тебя? – слабо улыбнувшись, говорит Цинь Цанъе. Цинь Су сдерживает смех. Она ведь не говорила, что, когда вышла замуж за А-Яо, то называла его отца «корнем зла», и они оба долго над этим потешались. Стоило ей лишь шевельнуть губами, стоя далеко от мужа, и тот глядел в сторону, пытаясь не рассмеяться. - Догадываюсь, о вас с А-Яо знает кто-то еще, - Цинь Цанъе вытирает глаза. – А-Су, знаю, эта мысль тебе не понравится, но лучше будет рассказать правду или хотя бы часть ее. Я поговорю с Бицао, и вы оба можете сделать вид, что ничего не знали. Может, получится добиться, чтобы ваш брак признали недействительным. - Мы так не можем, - признается Цинь Су, оглядываясь на Вэнь Нина. - Но почему? – пытаясь сдержать чувства, спрашивает Цинь Цанъе. - Правда в том, что о нас знает еще кто-то. Этот человек не так давно прислал А-Яо письмо с угрозами. А-Яо сам заманил всех на Луаньцзан, чтобы найти злоумышленника. «Или чтобы покалечить самых влиятельных заклинателей, а самому сбежать», - думает она, но не решается сказать. - А-Яо… - Цинь Цанъе резко выдыхает. – Он в своем уме? Зачем он такое творит? Разве не он говорил, что важна жизнь каждого человека, от простого крестьянина до заклинателя? - Да! Да, он так и считает, но сейчас ему страшно. Потому что тот человек хотел выдать не одну его тайну, - Цинь Су глубоко вздыхает. – В письме… шла речь о многих преступлениях… но в большей части из них А-Яо не виноват, он так поступал или для Цзинь Гуаншаня, или по его приказу. Кое-что из этого я знала и прежде, - аккуратно говорит Цинь Су, избегая пока обсуждать то, что случилось с Жусуном. – Но есть три вопроса, которые привлекут к себе больше всего внимания. Наше родство. Смерть Не Минцзюэ – об этом я до сих пор почти ничего не знаю… и… то, что А-Яо убил Цзинь Гуаншаня. В последнем случае, есть очевидец. - Цзинь Гуаншаня? – переспрашивает Цинь Цанъе. Он качает головой, думая, что бы на это возразить. – Отца? Да я ведь столько раз советовал ему, как добиться одобрения отца, он же всегда об этом мечтал. - Так и было! Он настолько отчаянно хотел, чтобы отец его признал, что совершал все эти жуткие поступки, пробуждал в Вэнь Цюнлине злость, когда того заполучил клан Цзинь, защищал Сюэ Яна, выставил преступниками и погубил клан Тиншань Хэ… женился на родной сестре… - Цинь Су дрожит. - Что?! – Цинь Цанъе потрясенно смотрит на Вэнь Нина. - Я не так много помню, - виновато говорит Вэнь Нин. – Я могу подтвердить только то, что в Ланлин Цзинь меня использовали для изучения темных искусств, но не более. - Понятно, - Цинь Цанъе не знает, что сказать. Был ли Цзинь Гуаншань его другом? Или врагом? «Он спал с моей женой. Он допустил брак наших детей». Гневается ли он потому, что Цзинь Гуанъяо убил Цзинь Гуаншаня? Если да, то разве что оттого, как это повлияло на судьбу Цинь Су. - Отец, есть свидетель, который видел, как случилось это убийство, - Цинь Су сжимает руки. – Для того, чтобы убить Цзинь Гуаншаня, наняли публичных женщин, которые насиловали его, пока у него не остановилось сердце, - она рассказывает быстро, пытаясь не поддаваться ужасу. – Всех тех женщин потом убили, за исключением одной, которая была подругой матери А-Яо. Она оказалась там случайно. А-Яо ее пощадил. Это госпожа Сы-Сы, и автор письма хотел, чтобы она и Бицао явились в Пристань лотоса и рассказали правду всем, кто выживет после Луаньцзан. До того, как явиться сюда, я говорила с госпожой Сы-Сы. Она честный человек и по-своему обаятельна. Вместо того, чтобы идти в Пристань лотоса, она обратилась к Цзэу-цзюню, потому что не хочет участвовать в грязных политических играх. А вот Бицао собирается выдать все наши тайны. То ли в память о маме, то ли потому, что ее подкупили драгоценностями, не знаю, - с горечью признается Цинь Су. - Пристань лотоса… - Цинь Цанъе качает головой. Да, Пристань лотоса ближе всего от Луаньцзан. Ясно, что выжившие направятся именно туда, чтобы восстановить силы. И, кроме собственного позора, их ждет еще рассказ о муже, который сам не знал, что ему наставили рога. Если Бицао уже в пути, ее не получится остановить. Но… Нет… хватит ему думать о себе… так кто же нанял тех публичных женщин? Цзинь Гуанъяо, чтобы убить отца? - А-Су, неужели ты хочешь уйти? – тихо спрашивает он. – Я могу помочь тебе добраться… - Что? Нет, отец! Я хочу… я собираюсь спасти А-Яо! - Но если он и правда совершал такие поступки, его уже никто не спасет. - В тот день, когда я впервые его увидела, я тоже думала, что не смогу спастись, но он доказал мне обратное, - Цинь Су накручивает прядь волос на палец. – Он… он единственный, кто у меня остался после того, как погиб Жусун. У Цинь Цанъе перехватывает дыхание, когда он вспоминает своего милого маленького внука. То, что может случиться, покроет позором и память о Жусуне. Хотя ни он, ни Цинь Су не были ни в чем виноваты. И все же… - А-Су, тебе стоит быть рассудительной. - Я всё решила. Я сделала выбор, - говорит она. – Мы с Мянь-Мянь договорились, что она поможет нам добраться в Юньпин. Если… если большинство тех, кто попал на Луаньцзан, выжили, то А-Яо сбежит, но он точно напоследок побывает на могиле матери. Ты можешь следовать за нами или нет. Если нет, я не обижусь. Но… я не оставлю своего брата в беде. Видя ее сияющий взгляд, Цинь Цанъе вспоминает жену. Бывало, он переживал, что их брак бесплоден, винил себя. А она говорила: «Я ни за что не оставлю тебя, А-Е». Выходит, она пошла даже на измену, чтобы сохранить их семью? Его дочь никого не предает тем, что защищает мужа. То есть, брата. Да кем бы он ни был. - Я не пойду с тобой. Цинь Су кивает. - Я постараюсь первым добраться до Пристани лотоса, и расскажу всё сам. Цинь Цанъе не позволит себе сдаться, пока всё это не закончится.