Sentiment

- Нельзя отрицать, что Вэнь Жохань был талантливым человеком, хоть при этом и невероятно жестоким, - говорит Цинь Цанъе. – Хорошо, что А-Яо изучил лучшие из его идей, но не повторял его ошибок. - Но ведь это уже ничего не значит, правда? Если все заклинатели хотят моей смерти, - Цзинь Гуанъяо догадывается, что задумал тесть. - Я возьму вину за Луаньцзан на себя, - к всеобщему удивлению, говорит Су Ше. – Все знают, что я там сделал. И у меня есть шрамы. Глава клана Цзинь, все поверят в мою вину. - Это объяснение не сможет всех удовлетворить, - грустно говорит Цзинь Гуанъяо. – Если ты покажешь шрамы… это сыграет только против меня. - Мы можем раскрыть правду обо всем, что он совершил, - Цзян Чэн кивает на Не Хуайсана. Не Хуйсан дрожит от страха. - А мое мнение таково, что нам лучше не лгать. От лжи будет только хуже, - говорит Ло Цинъян. – Если мы хотим перемен, мы должны дать новому поколению заклинателей пример, как действовать. - Мне это нравится, - говорит Сы-Сы, и Ло Цинъян на миг улыбается, но потом снова вспоминает, что А-Сюй погиб. Вэй Усянь вздыхает. - Да, Цинь Су, вы правы. Я не желаю вашему брату смерти. Он ведь помог нам с Лань Чжанем быть вместе. Но неизбежно то, что, если он хочет выжить, ему придется столкнуться с множеством обвинений… так вот, Лянфан-цзунь, брак с сестрой – это вопрос, который легче всего решить. Не сомневаюсь, она и ее отец вас защитят. Цзинь Гуанъяо даже не верит в это. Что у него есть другой выход, кроме позорной смерти или побега в одиночестве, в неизвестность. Он смотрит на Цинь Су, невероятную женщину, которую он так любит, и всегда любил. Она улыбается и тянется к нему, чтобы погладить его по волосам. - А-Яо, - говорит Цинь Цанъе. – Ваш брак с А-Су только формальность, правда? - Да, - он краснеет. - Тогда я могу принять тебя в свой клан как сына, всё-таки ты брат моей дочери, - Цинь Цанъе кивает Цинь Су, которая одобрительно смотрит на него. – И смелость у нее явно не от Цзинь Гуаншаня. У Цинь Су застревает ком в горле. Плевать на кровное родство, она дочь Цинь Цанъе. - Но тебе придется отказаться от должности Верховного заклинателя, - продолжает Цинь Цанъе. - Я к этому готов, - без сомнений отвечает Цзинь Гуанъяо. - Я знаю, А-Яо, даже сейчас, что ты погубил Цзинь Гуаншаня потому, что не дождался от него отцовской любви, - говорит Цинь Цанъе. – Если я признаю тебя своим сыном, это осуществит желание твоей матери, чтобы у тебя был отец. - Родной отец никогда не признавал его, правда? Даже в глубине души, - говорит Цинь Су. Цзинь Гуанъяо кивает. - Я согласен. - Тогда я прощу тебе многие из твоих грехов. На Лелин Цинь не так легко повлиять. - Но… Сысы, - Цзинь Гуанъяо оборачивается к ней. Заговорить с ней легче, чем с Не Хуайсаном. - Я явилась в Ланьлин не для того, чтобы губить твою жизнь. Ты бы разбил матери сердце, если бы она видела, что ты сделал, но это ты и сам знаешь. Конечно же, я выскажусь против сурового наказания, - помолчав, Сы-Сы продолжает: - Но я прошу лишь об одном: чтобы в храме соорудили алтарь в честь сестриц, которые погибли по твоей вине. В честь всех, даже Ансинь. - Но не хозяйки, - шепотом отвечает он. - Для нее - нет, - чуть улыбнувшись, соглашается Сы-Сы. Она выразилась бы крепче, но дети за сегодня уже успели достаточно услышать и увидеть. - Подожди, Сы-Сы, - вдруг вспоминает он. - Ты просишь о справедливости для них, а как насчет тебя самой? Ты ведь хочешь изменить свою жизнь? Чего бы ты хотела? Куда бы ты хотела направиться после того, как всё решится? Лань Сичень отвечает: - Госпожа Сы-Сы проявила больше смелости, верности и добродетели, чем большинство людей, с которыми я имел дело в последнее время. Я... думаю, орден Гусу Лань ее бы принял. Если она согласна. - Но что я могу предложить вам взамен? - удивляется Сы-Сы. - Совет. Свой жизненный опыт. И... - Лань Сичень смущается. - Существуют... вопросы, о которых молодые заклинатели должны иметь понятие, а мы им об этом ничего не объясняем. Хотя, думаю, должны. Сы-Сы моргает, не сразу поняв намек. Но, поняв, от души смеется. - Брат?.. - потрясенно спрашивает Лань Ванцзи. Лань Сичень не хочет говорить, что такие мысли приходили ему в голову еще когда Лань Ванцзи был подростком. Как-то Лань Ванцзи выбежал из библиотеки, растерянный, в смятой одежде. Пытаясь понять, что могло так сильно расстроить брата, Лань Сичень нашел непристойную книгу о мужчинах. Сначала ему стало не по себе, а потом он вспомнил, что сам узнал такие вещи от друзей-ровесников, а Лань Ванцзи дружил только с молодым господином Вэем. Разумеется, когда того исключили, Лань Ванцзи стал искать ответы на свои вопросы в библиотеке. Тогда Лань Сичень перепрятал книгу - возможно, для еще кого-то юного и любопытного. - Хорошо, - взволнованно отвечает Сы-Сы. - Если я чем-нибудь смогу помочь, я постараюсь. - О том, что случилось с Жусуном, выскажусь я, - говорит Цинь Цанъе. - Это будет трудно, вас могут посчитать соучастником. Зависит от того, насколько глубоко они зашли в своем лицемерии, - говорит Вэй Усянь. Цинь Су взволнованно вздыхает. - Необходимо, чтобы в твою пользу высказался кто-то еще. Кто простил или поддерживает мысль, что ты заслужил прощения. Кто не желает тебе зла. У Лань Сиченя сердце бьется быстрее. - Я... я не могу солгать и сказать, будто знал весь твой замысел. Но я выскажусь в твою пользу, А-Яо. Я помню то утро, помню твое отчаяние. Я знаю, ты любил сына. Цзинь Гуанъяо кивает. Он не заслуживает этого, чтобы такие замечательные люди заступались за него, сына шлюхи. Хотя и этого может быть недостаточно. - Всё хорошо, - говорит Цинь Су, будто прочитав его мысли. - Мы любим тебя, А-Яо. Мы тебя спасем. Даже если для этого придется действовать нам всем, мы постараемся. - Ты всегда... всегда была лучшей из женщин, - говорит Цзинь Гуанъяо, нежно поправляя ей прядь, выбившуюся из прически. Он любит ее до боли. - Но, дядя, - говорит Цзинь Лин. - Если вы оставите должность главы Ланьлин Цзинь, тогда... - Да, ты возглавишь орден Ланьлин Цзинь, - Цзинь Гуанъяо оборачивается к племяннику. - Ты справишься. - Я... - Цзинь Лин хочет громко возразить, что он не сможет, никак не сможет, но он слишком потрясен. - Твой старший дядя был примерно в твоем возрасте, когда восстановил почти погибающий орден, - напоминает Цзинь Гуанъяо о Цзян Чэне. - А у тебя все еще остаемся мы с А-Су, мы поможем. Цзинь Лин вздрагивает. - Ты же дружишь с парнями из клана Лань, так? - ворчит Цзян Чэн. - Вот это самое главное, что у тебя есть друзья, которые заступятся за тебя, а ты за них. На миг он смотрит на Вэй Усяня, но снова оборачивается к племяннику. Вэй Усянь хмурится. Ему становится не по себе. Неужели Цзян Чэн знает? Он сердито смотрит на Вэнь Нина, но тот пытается скрыться в тени. Цинь Цанъе улыбается Цзян Чэну, и тому от этого одобрения становится чуть легче. - Цзинь Лин. Если Цзэу-цзюнь и Цзинь Гуанъяо спасали меня в первые годы правления в Цинхе, они и тебе помогут, - кивает Не Хуайсан. - А ты согласен? Потому что мы еще не решили вопрос с твоим братом, - говорит Вэй Усянь. - Я... - Он согласится, - вкрадчиво говорит Ло Цинъян. - Иначе я добьюсь, чтобы его судили и наказали за убийство тех монахов и отца Мянь-Мянь. - А так бы вы это простили? - Не Хуайсан морщит нос. - Нет, простить и забыть я не могу. Но поймите, мы с мужем пришли сюда, чтобы спасти Цинь Су и ее семью. Если бы ради мести я от этого отказалась, получилось бы, что А-Сюй погиб зря, не так ли? - у Ло Цинъян дрожит голос, но она решительна как никогда. Цзян Чэн с восторгом смотрит на нее. Ни одной женщиной он так не восхищался. Ему становится горько и грустно - он сам так быстро забыл, почему погибла Цзян Яньли. Обычно он злится, когда ему напоминают о промахах, но сейчас он не может злиться на Ло Цинъян. Лань Сичень оборачивается. - Хуайсан? Не Хуайсан рыдает: - Я хочу, чтобы брат вернулся! - Цинь Су права. Мы все хотим, чтобы наши близкие к нам вернулись, - говорит Вэй Усянь. - Но, Хуайсан... думаешь, Чифэн-цзунь был бы счастлив вернуться как лютый мертвец? - Он мог бы привыкнуть, - возражает Не Хуайсан. - Если бы он вернулся и был в сознании, он бы привык. - Он не смог бы, - холодно возражает Цзинь Гуанъяо. - Что?! - Не Хуайсан со злостью смотрит на него. - Я неточно выразился, - Цзинь Гуанъяо смотрит на Лань Сиченя. - Эргэ... Он рад снова так говорить. Эргэ. Эргэ... - Я не солгал. Тигриная печать в самом деле уничтожена. - Она у тебя? - спрашивает Вэй Усянь. - Нет, - Цзинь Гуанъяо указывает на Су Ше. - Сын, где она? - спрашивает Цинь Цанъе, всё еще держа его. - Я вам не сын, - огрызается Су Ше, и тут же об этом жалеет. Оглядывается на всех со злостью. - В рукавах. Цинь Цанъе обыскивает его рукава и осторожно извлекает две половинки. Осторожно осмотрев, он передает их Цзян Чэну. - Я не чувствую никакой силы. Цзян Чэн кивает, соглашаясь. Скованным, неловким движением отдает печать Вэй Усяню. Вэй Усянь внимательно изучает остатки печати. - Мне жаль, - тихо говорит Цзинь Гуанъяо Цинь Су, Не Хуайсану, всем присутствующим. - Иньской энергии нет, - Вэй Усянь хмурится. – Хотя попытка восстановления была удачная. Но теперь… - Теперь это лишь жалкие остатки, - Цзинь Гуанъяо склоняет голову. Цинь Су не может сдержать слёз, и он думает, сможет ли обнять ее. Сможет. Он надеется, что она и это ему простит. Цинь Су смотрит на него. Да, она уже простила. Лань Сичень слегка прикасается к нему. - А-Яо, мне жаль, что так случилось. - Почему… почему Жусуну снова пришлось стать жертвой за моих грехи? – Цзинь Гуанъяо хочет закричать от боли, это нечестно, так нечестно… - Всё равно ничего не получилось бы, - говорит Вэй Усянь. – Цинь Су, я знаю, вы бы хотели вернуть сына. Я сам хотел бы это для вас сделать. Но… если в теле нет отрицательной энергии, оно начинает разлагаться. А Жусун умер маленьким невинным ребенком. Из всех наших близких я мог бы вернуть разве что Не Минцзюэ. - Сюэ Ян изобрел чары, защищающие тело от разложения. Они даже позволили телу Жусуна расти, - говорит Цзинь Гуанъяо. – Я так и узнал, что Сюэ Ян жил в городе И. Вскоре после того, как Жусун умер, мне понадобились эти чары… - Полагаю, он их применял, когда погиб Сяо Синчэнь? – спрашивает Вэй Усянь. – Я обнаружил на теле следы похожего заклятия. - Да, - признает он. - Вы могли бы снова создать Тигриную печать? – вдруг говорит Вэнь Нин. Вэй Усянь не ждал, что такой вопрос ему задаст именно Вэнь Нин. Да еще и так уверенно. - Молодой господин Вэй, что было главной особенностью Тигриной печати? Могущественная отрицательная энергия? Или еще что-то? – настаивает Вэнь Нин. Он смотрит на Цинь Су, которая выглядит такой подавленной. Она самая добрая и чистая женщина в мире, она заслуживает, чтобы ее ребенок к ней вернулся. - Да, энергия. Но энергия исходила из меча, заключенного в пещере Черепахи-убийцы. Оружие в течение сотен лет поглощало темную энергию погибших людей, и набрало небывалую силу. Вот почему копия, которую изготовил Сюэ Ян, такой силой не обладало, - Вэй Усянь качает головой. Небывалая сила. У Не Хуайсана сердце разрывается на части. «Лютая левая рука убила четырех человек в деревне Мо. В ней заключена невероятная сила!». Он хочет вернуть дагэ. Но Вэй Усянь прав. Дагэ не хотел бы вернуться. Не Хуайсан думает: этот замысел дагэ тоже не одобрил бы. Но, может, дагэ ошибался… Потому что он вспоминает еще об одном. Он вспоминает Мо Сюаньюя. Вспоминает, как Мо Сюаньюй проводил с ним ночи, хотел сбежать с ним, будил его поцелуями, чтобы он успел уйти, пока родные ничего не узнали…. Мо Сюаньюй говорил, что почти ничего не знает о темной магии, но помнил ритуал призыва души.