Стежок во времени

      Наруто никогда не думал, что одна неделя может быть такой длинной. И даже потеряв Джирайю, он никогда не знал, что пустота, оставленная чьим-то отсутствием, может быть настолько сокрушительной.       Пустая победа.       В одну минуту Сакура была в воздухе, в следующую оторванная от них — от него. Её засосало в глаз чертовой ящерицы. В тот момент Наруто снова почти вышел на тропу войны, но настойчивый голос Курамы в его голове, говоривший ему, что он должен успокоиться, вывел его из этого состояния. Все, что он смог сделать, лишь в отчаянии упасть на колени и ударить кулаком по земле.       Он смутно помнил, как Гаара присоединился к нему, извиняюсь, слабую попытку Хинаты заставить его подняться. Но он снова потерял одного из своих товарищей по команде сразу после того, как они так упорно сражались вместе… Это было уже слишком. У него появился новый взгляд на то, что значит быть беспомощным. Так близко! Они были так близки к тому, чтобы команда номер семь наконец-то воссоединилась.       Блондин даже не мог вспомнить последовательность событий. Это была одна длинная вереница расплывчатых пятен. Он каким-то образом вернулся домой, и деревня начала оплакивать погибших. Смерть Неджи усугубила печаль, и он сделал все возможное, чтобы поддержать Хинату, несмотря на его собственное горе от потери Сакуры. Но она не была мертва. Он отказывался верить в это — где бы она ни была, Сакура была жива и боролась, чтобы вернуться к ним.       Наруто ни перед чем не останавливался в поисках ответов. Он многое повидал до и во время войны, так что не собирался пренебрегать ни одной возможностью. Должно быть, это какое-то сумасшедшее гэндзюцу.       Достаточно могущественное гэндзюцу могло буквально исказить реальность, и это было хорошо известно всем, кто имел дело с Обито и Мадарой. Но Саске стоял прямо там, Ринне-Шаринган активировался, и он сказал своему старому товарищу по команде, что если это и гэндзюцу, то такое, через которое даже его глаза не могут пробиться.       Наруто расспросил Кураму, но все, что лис смог ему сказать, это то, что глаз, скорее всего, был порталом, ведущим в другое измерение, и что он на мгновение уловил запах очень могущественного, очень древнего присутствия. Очень жаль, что он исчез вместе с глазом, и Кьюби больше ничего не мог сказать по этому поводу.       Наруто провел следующую неделю, переходя от гнева к печали, от беспомощности к решимости. Он почти не общался со своими друзьями; фактически он почти не выходил из своей квартиры. Цунаде всем говорила, что лучше дать ему побыть одному. По большей части так поступали все. Они скучали по Сакуре так же сильно, как и ее команда, но жизнь, так или иначе, должна была продолжаться.       Именно на седьмой день погружения Наруто в одиночество к нему явился неожиданный гость.       — И как долго ты собираешься продолжать в том же духе? — Наруто полуобернулся, чтобы увидеть своего отчужденного товарища по команде, холодно глядя на него.       — О, отлично, мне следовало бы знать, что если я останусь здесь слишком долго, они пришлют эксперта. Быть депрессивным — это по твоей части. Прости, если я украл твою идею. — Ответил Наруто, заложив руки за голову.       Он услышал тихий смешок. Саске заговорил вновь:       — Никто не посылал меня. Я пришел посмотреть, когда ты планируешь оторвать свою задницу. Это не похоже на безрассудного, нетерпеливого Добе, которого я знаю.       При этих словах Наруто сел.       — Знаешь? Как давно мы знали друг друга, Саске?       Учиха не потрудился отрицать тихое обвинение его вопроса, просто оглядел небольшое пространство, которое быстро погрузилось в беспорядок. Наруто был не самым аккуратным, даже когда не дулся. Но за неделю пренебрежения его квартира почти превратилась в руины — как будто он оставил ее такой, какой она была до войны, и добавил новые беспорядки поверх старых.       Слои пыли, которые он мог видеть, накапливались и заставили Саске поверить, что прошло некоторое время с тех пор, как Наруто был дома до возвращения в Коноху. По крайней мере, чашки с раменом, разбросанные по столу, служившему ему завтраком, означали, что он ест. Ест всякую дрянь и ничего больше. Наверное, и молоко просроченное пьёт.       — Всё, что я знаю, это то, что если ты захочешь снова увидеть Сакуру, то не сможешь сделать этого вот так.       — Ты думаешь, я этого не знаю?! — Рявкнул Наруто, и в его глазах внезапно вспыхнул боевой дух. — Но что, черт возьми, я должен делать? Я даже не знаю, где она сейчас! И никто не знает!       Наруто с глубоким вздохом уронил голову на руки.       Когда он снова поднял её, Саске увидел мешки под его глазами и усталость, исходящую от всего его существа. И дело было не только в недостатке сна. Как долго Добе играл роль всеобщего героя?       — С каких это пор ты вообще заботишься о Сакуре? — Обиженно выплюнул блондин.       — …Я никогда не говорил, что мне все равно.       — У тебя чертовски хороший способ показать это, Саске. — Наруто невесело усмехнулся. Он рухнул обратно на свою неубранную постель, спокойно глядя в потолок.       — Я пришел сюда не просто так, Наруто. Я думал о том, чтобы, по крайней мере, выяснить, в каком измерении находится Сакура, но мне понадобится твоя помощь. Или ты не готов к этой миссии? — Саске не был уверен, было ли это само предложение или намек на насмешку, который заставил Наруто посмотреть на него.       Он вздохнул, неохотно уделяя Учихе свое внимание.       — Говори, придурок.

***

      Неделя. Она была в прошлом целую неделю, и если это было какое-то сложное гендзюцу, то заклинатель не пожалел денег, чтобы заставить ее поверить, что это реальность.       Она знала, что гендзюцу обманывает чувства, но Сакура была почти уверена, что это должно быть реально. Только человек, обладающий обширными познаниями в истории, мог сделать мир настолько захватывающим в то время, когда в текстах еще оставалось так много загадок.       Сакура медленно, но верно всё впитывала, пытаясь привыкнуть к жизни без удобств современной техники. Она скучала по тому, что считала само собой разумеющимся. По душу, например.       Теперь она принимала ванну и кипятила воду из маленького родника, который таинственным образом появился за ее домом. Тока дважды появлялась после их первой встречи, чтобы убедиться, что запасы еды Сакуры хорошо обеспечены.       Хуже всего было то, что она чувствовала себя немного сбитой с толку в том, что касалось ее повседневной жизни. До войны она была крепким орешком. В основном, Сакура находилась в больнице, на уровне сохраняя свои медицинские навыки ниндзюцу. Но поскольку здесь не было больницы и делать было нечего, кроме как безуспешно пытаться найти дорогу домой, она, за неимением лучшего термина, скучала до чертиков.       Сакура не вкалывала, выдерживая строгий режим тренировок Цунаде в течение многих лет, только для того, чтобы сейчас позволить всему пропадать зря. По крайней мере, ей хотелось с кем-нибудь устроить спарринг — с кем угодно!       Она настолько стала параноиком из-за того, что ее навыки притупились (хотя она не была на поле боя только неделю), и так отчаянно пыталась не допустить этого, что почти ворвалась в спарринг между двумя детьми академического возраста, чтобы спросить, может ли она присоединиться.       Ей нужно было чем-то заняться в ближайшее время, иначе в конце концов она вернется в свое время слюнявым овощем, потеряв рассудок от скуки.

      Сакура медитировала в своём доме, все больше отдаляясь от окружающего мира, когда в её сознании вспыхнул образ. Навязчивый образ рептилии с золотисто-зелёным глазом.       — Почему ты сопротивляешься? —  Это был тот же голос, который она слышала на поле боя. — Я даю тебе шанс стать намного больше, чем ты есть. Я делаю тебя самой собой!       Медленно сформировались очертания женщины, одетой в изумрудное кимоно с золотым оби, с невероятно длинными черными волосами до пят, похожими на волосы Кагуи, за исключением цвета.       Ее черты было трудно различить. На ней была широкополая соломенная шляпа, похожая на те, что носили Акацуки, и она скрывала большую часть ее лица. Однако Сакура заметила, что изящные рубиново-красные губы были слегка сжаты.       Сознание Сакуры напряглось, но она храбро продолжала медитировать.       — Кто ты такая? - Подумала она.       — Кто-то, кого ты, вероятно, не узнаешь, даже если я скажу тебе… В отличие от глупой, тщеславной кроличьей богини, я не из тех, кто стремится править через страх. Кто-то настолько неуверенный в себе, что я чувствую необходимость манипулировать из тени.       Сакуре показалось, что в ее сердце вспыхнуло холодное пламя. Она знала о Кагуе. Но она назвала ее «глупой» и «тщеславной»… Как будто ужасающая Мать чакры была ничтожно мала. Была ли это новая угроза?       — Чего ты хочешь? —  Осторожно спросила куноичи.       — Разве я тебе не говорила? Я хочу дать тебе всё, моя сладкая. Со временем ты достигнешь того положения, к которому принадлежишь. Первым шагом… было поместить тебя туда, где ты была нужна больше всего.       — Так вот почему ты отправила меня сюда? —  Спросила Сакура, не в силах сдержать гнев. Эта женщина утверждала, что не верит в вмешательство, но что именно она думает о том, чтобы вырвать Сакуру из ее времени и бросить ее здесь, в далеком прошлом?       — Да. — Просто ответило таинственное божество. Никакого раскаяния. Никакого понимания того, какое влияние ее действий оказали на жизнь Сакуры. — Ты уже встречалась с потомками Кагуи. —  Женщина говорила о Хашираме и Тобираме… и об Учихе, Изуне. Наруто вкратце рассказал ей, насколько это было возможно объяснить — в конце концов, это был Наруто — о том, что ему поведал Мудрец Шести Путей о своём древнем наследии.       Хаширама и Мадара были реинкарнациями. И впоследствии все члены Сенджу и Учиха, соответственно, были прямыми потомками сыновей Мудреца, что делало их прямыми потомками сыновей Кагуи.       — У меня нет потомков. У меня не было детей. Но я выбрала тебя, дорогая девочка, чтобы ты стала моим потомством.       Сакура потеряла дар речи.       — Я не уверена, что понимаю… Ты вернул меня назад во времени, чтобы… — Сакура попыталась вникнуть в суть, но не смогла. Это было древнее божество, которое насмехалось над попытками Кагуи поставить мир на колени — попытка, которая почти увенчалась успехом — но которое также, казалось, выбрало Сакуру, чтобы продолжить свою линию.       — С того момента, как я заявила о своих правах на тебя, моя кровь текла по твоим венам, дитя. Ты такой же потомок клана Ооцуцуки, как если бы родилась такой.       — Ооцуцуки?! Ты как Кагуя.       Женщина гордо вздернула подбородок и медленно сняла шляпу, открывая золотисто-зелёные глаза рептилии и лицо, которое, несомненно, было подобающим богине. Гладкий и искусно составленный фарфор. Даже на Саске, вероятно, произвело бы впечатление ее бесстрастное лицо.       — Я Мизучи но Мегами, богиня драконов.       — О, черт возьми, нет. — Сакура ничего не могла поделать с проклятием, промелькнувшим у нее в голове. Одна богиня была катастрофой, и даже с объединенными силами седьмой команды им едва удалось запечатать её. А вот и ещё одна богиня, пришедшая неизвестно откуда. И она твердо нацелилась на Сакуру.       — Так долго потомки моей младшей сестры формировали историю, и все ради того, чтобы подготовиться к ее приходу. Но я не такая, как Кагуя. Я не стремлюсь к порабощению человечества и предпочитаю наблюдать, как делала это на протяжении многих тысячелетий. Теперь я хочу наблюдать через тебя.       Именно это и беспокоило Сакуру. Эта богиня не была запечатана. Ничто не могло помешать ей делать то, что она хотела. Сакура знала, что её одной будет недостаточно.       — А теперь я ухожу и оставляю тебя наедине с твоими размышлениями. —  Мизучи, как гром среди ясного неба, имела наглость заявить, что уходит. Как, черт возьми, Сакуре теперь медитировать? Ей никак не удавалось найти более спокойное место, и, скорее всего, теперь ещё какое-то время не удастся.       Как только она почувствовала, что присутствие богини покинуло ее разум, ее глаза широко распахнулись, и она вскочила на ноги, дико озираясь по сторонам. Но Сакура была одна. Во всех смыслах. Единственным свидетельством «визита» богини была жгучая боль на внутренней стороне запястья в форме полумесяца с небольшим кругом, расположенным внутри изгиба. Розововолосая куноичи стиснула зубы.       Мысли Сакуры метались, как будто в ее вены впрыснули чистый адреналин.       Кровь Ооцуцуки.       Теперь она была похожа на Наруто и Саске… Сакура не была уверена, как это возможно; она также не была уверена, как она чувствует себя с божьей кровью. Что это будет значить для нее в будущем?       Конечно, она всегда стремилась догнать Наруто и Саске, но ни на минуту не хотела получить их наследство. Она гордилась тем, что даже без родословной шиноби она превзошла ожидания самой себя и всех вокруг.       Ее нормальность всегда выделяла ее в команде номер семь. Сначала она воспринимала это как помеху. Сверхурочная работа придала ей сил. Она не хотела превращаться в кого-то, кого не смогла бы узнать.       Чем дольше она думала об этом, тем сильнее чувствовала себя подавленной.       Теперь ей действительно нужен был хороший спарринг. Одевшись в красное боевое кимоно и закрепив на голове свой блестящий протектор, Сакура взяла оружие, которое она получила в свой первый день в прошлом, и отправилась на поиски места для тренировок.       Было несколько человек, в том числе и Сенджу, которые могли бы стать идеальными противниками, но она не была достаточно смелой, чтобы спросить их, когда Сакура помнила, как Хаширама в ужасе убегал от своего брата.       Мысль об этом все еще заставляла ее подавлять смех. Эти двое были чем-то вроде невольного комедийного дуэта. И все же она сама видела, что они были силой, с которой приходилось считаться на поле боя.       В то время как Сакура была просто прекрасна, не видя поле битвы, она также была шиноби большую часть своей молодой жизни, и желание тренироваться практически укоренилось в ней.       Только после того, как она добралась до переполненных деревенских улиц, она с ужасом поняла, что не знает, где тренироваться. Может быть, если ей повезет, там будут тренировочные площадки ее команды.       Сакура знала дорогу наизусть, но до конца скрещивала пальцы, чтобы поляна была такой, какой она ее помнила.       «Интересно, могу ли я поговорить с Хокаге о выполнении миссий… Деревня ведь принимает заявки?» — Сакуре нужно было отвлечься от того, что произошло во время медитации. Метка, которую ей удалось скрыть, была выставлена на всеобщее обозрение, и она бессознательно потерла запястье.       Поскольку она не хотела делать ничего, что могло бы навлечь на нее подозрения, было лучше держать символ, которым Мизучи бессердечно заклеймила ее, все время скрытым.       «Может, мне начать носить повязку на запястье, на всякий случай?»       Сакура была занята поисками способов сделать так, чтобы символ Ооцуцуки никогда не был обнаружен, пока не встал вопрос о том, что он делает. Она была не настолько наивна, чтобы думать, что это просто для украшения. Она продолжала тупо смотреть на свое запястье, хотя иллюзия держалась отлично.       «Думаю, сейчас я ничего не могу с этим поделать. Лучше найти какое-нибудь место для тре…» — она резко остановилась, наткнувшись на бронированную грудь.       — Опять же, я нахожу, что ты не знаешь своего окружения… Я все больше сомневаюсь в твоих способностях как шиноби с каждой встречей.       Она смотрела в пустое лицо Тобирамы, появившегося из ниоткуда.       — Думаю, здесь это считается приветом. — Фыркнула Сакура.       Тобирама слегка наклонил голову в насмешливом приветствии.       Куноичи закатила глаза.       Тобирама продолжил дальше:       — Мой брат требует твоего присутствия. Дело важное, по крайней мере, так он утверждает.       Сакура нахмурилась.       — И для этого он послал тебя, а не ястреба-гонца?       Тобирама криво усмехнулся ей в ответ.       — В точности мои чувства. — Очевидно, мужчину не забавляло, что брат посылает его с пустяковыми поручениями.       «Ну, вот тебе и тренировка… Интересно, зачем я понадобилась Хокаге? Он ведь… не собирается просить меня вернуть повязку, правда?» — Сердце сакуры болезненно забилось при этой мысли. Или, может быть, они обнаружили что-то, что сделало ее подозрительной личностью. Хотя, если бы это было так, она была почти уверена, что Тобирама напрямую напал бы на нее.       — Ладно, идём. — Мужчина, казалось, был доволен, что она последовала за ним без возражений. Время от времени Сакура замечала, что он оглядывается, словно проверяя, там ли она еще, и куноичи казалось, что он почти забавляется тем, что она не отстает.       «Этот парень действительно невысокого мнения о моих способностях, хах? Хотя, честно говоря, он никогда не видел меня в действии. — Сакура ухмыльнулась ему в затылок. — Будь осторожен! Внешность обманчива.»       Как будто почувствовав ее взгляд, Тобирама оглянулся через плечо, его лицо по-прежнему ничего не выражало. После этого Сакура пришла в себя. Когда показалась резиденция, она удивилась, что Тобирама провел ее через открытое окно позади стола Хокаге. Тем не менее она последовала за ним, обрадованная видом надутого Хаширамы, сидящего за своим столом и перебирающего новые запросы. Тока стояла рядом с ним, скрестив руки на груди, с суровым выражением лица.       — Тока, ты не можешь немного успокоиться? — Заскулил он; очевидно, мужчина еще не заметил их. — Мы ведь старые друзья! Ты не должна следить за мной только потому, что Тобирама сказал тебе это.       — Господин Хаширама, даже если бы господин Тобирама не просил меня удержать вас от побега, я прекрасно знаю о вашей склонности отвлекаться. Как вы сказали, мы старые друзья. — Тока слегка ухмыльнулась.       — Брат, — Тобирама прочистил горло, и Хаширама напрягся, подняв глаза.       Выражение его лица прояснилось только тогда, когда он заметил Сакуру, стоявшую рядом с мужчиной. Вероятно, потому, что он видел в ней единственного человека в комнате, который не стал бы нападать на него.       — Сакура-сан! — Радостно поприветствовал её Хокаге, и вслед за восклицанием послышался вздох облегчения.       Тока вежливо кивнула. — Мы снова встретились, Сакура-сан.       — Она здесь не для того, чтобы спасти тебя от исполнения долга, Хаширама. — Напомнил Тобирама. — Она здесь по твоей просьбе, и ты убедил меня, что это очень важно.       — А! — Хаширама, казалось, внезапно вспомнил и кивнул в знак согласия. — Я знаю, что ещё довольно рано и ты пока привыкаешь к деревне, но как ты отнесешься к тому, чтобы взять на себя миссию?       — Я согласна! — Вскрикнула Сакура без колебаний. Все было лучше, чем томиться в деревне из-за ее затруднительного положения.       — Разве это разумно? — Спросил Тобирама. — Мы ничего не знаем о ее навыках и способностях.       Нетерпеливое выражение лица Сакуры стало хмурым. У Тобирамы была привычка говорить о ней так, словно ее не было в комнате. И он всегда был так прямолинеен в своем скептицизме.       Улыбка Хаширамы не исчезла.       — Это правда, но если она проделала такой трудный путь сюда, то я верю в ее способности. — Он посмотрел на Сакуру со своей обычной искренностью. Розоволосая куноичи понимала, что Хокаге был человеком, который верил в свои суждения, когда дело доходило до веры в других. То, что он когда-то был близким другом такого человека, как Мадара, напомнило ей об этом.       — Я должен сообщить тебе, что ты отправишься на это задание вместе с Токой. И снова Сакура встретилась глазами с темноволосой женщиной. Для девушки женщина-Сенджу казалась надежным союзником.       — Приятно будет поработать с тобой, Тока-сан! — Приветливо сказала Сакура.       — Также. — На обычно серьезном лице женщины появилось подобие улыбки.       — Что это за миссия? — Спросил Тобирама, его глаза перешли от подозрительного взгляда на Сакуру к недоверчивому взгляду на Хашираму.       — Ну, вообще-то… — Хокаге слегка усмехнулся. — У меня нет деталей. Ранее поступила просьба, чтобы один из кланов мог воспользоваться помощью чужаков, предпочтительно двух женщин. Я решил послать Току, и на самом деле она попросила, чтобы тебе тоже поручили эту миссию, Сакура-сан.       Женщина согласно кивнула.       — Да. Я не могу этого объяснить, но я чувствую родство с тобой, Сакура-сан. Мы хорошо сработаемся, я уверена в этом.       Сакура приоткрыла рот, чтобы выразить свое замешательство.       Холодное выражение появилось на лице Тобирамы, когда он посмотрел на дверь Хокаге. — Эта просьба о миссии исходила от него.       — Кто он такой? — Не смогла удержаться от вопроса Сакура.       — Теперь ты можешь войти! — Крикнул Хаширама, и когда дверь открылась, Сакура почувствовала, как у нее сжалось сердце.