Соленое солнце

Сентябрь, 1944 год. Апеннины. Теперь за скалой было абсолютно тихо. Все уже кончилось, но Кларк все равно зажала ладонями уши и отошла как можно дальше от страшного места, однако, помимо воли, взгляд ее то и дело обращался туда, в проход, из которого она только что выбралась. Всего пару минут назад за этой скалой Лекса быстро и деловито собрала вещи и, не глядя на Кларк, сунула мешки ей в руки, велев уходить, а Кларк, как ни старалась, не могла отвести взгляд от Фрэнка, лежащего на импровизированной постели из веток, сооруженной вчера Лексой. С виду он был почти мертв, но Кларк знала, что жизнь ещё теплилась в нем, и вот теперь Лекса собиралась оборвать эту жизнь ради их с Кларк спасения. Слез почти не осталось. Кларк бросила взгляд на ожесточенно кромсающую жиденький кустарник Торп. Лицо ее, казалось, окаменело ещё больше, глаза запали, складка губ стала совсем жесткой. Она молча рубила тонкие ветки перочинным ножом, который всегда носила на поясе. Вероятно, Лекса собиралась забросать этими ветками тело Фрэнка, после того как она… Словно почувствовав взгляд Кларк, Лекса вдруг обернулась, и девушку поразило ее мрачное, полное тоски лицо. Такой Лексу она ещё не видела, даже в те моменты, когда на их столе умирали раненые, что, в общем-то, на памяти Кларк случалось нечасто. Не сводя глаз с застывшей у скалы Кларк, Лекса медленно выпрямилась с ножом в руке. Глаза ее сверкали, а вид был абсолютно устрашающий, и Кларк даже показалось, что она видит языки пламени вокруг головы Лексы, хотя это было всего лишь солнце, сверкающее в ее каштановых волосах. — Ты ещё здесь? — прорычала Лекса, делая шаг к Кларк, и девушка, повернувшись, бросилась в бегство, плача и стараясь не смотреть назад, добежала до следующего поворота, зажала уши, застыла, отвернувшись, но все равно услышала короткий резкий выстрел, упала на колени и захлебнулась рыданиями, растирая слезы по грязному, окровавленному лицу. Через пять минут Лекса вышла из-за скалы — винтовка висела у нее на плече, лицо было спокойным и невозмутимым — взяла у Кларк один из мешков и кивнула на горную тропу, ведущую вверх: — Пошли. Она осторожно обошла стоящую посреди дороги Кларк, постаравшись не коснуться ее, и решительным шагом начала взбираться на довольно крутой подъем, ведущий к гряде. Кларк, глотающая слезы, последовала за Лексой. У нее все также мучительно болела голова, ее мутило, во рту, казалось, стоял привкус пыли, но страшнее всего было то, что осталось там, за их спинами, где лежал мертвый теперь Фрэнк, обречённый стать пищей диких зверей и хищных птиц. Разве можно было представить нечто подобное в Абруцци, где Кларк, улыбаясь, танцевала с ним на широкой, увитой виноградом террасе, под пиликающие звуки каких-то местных инструментов? Тогда был вечер, луна посеребрила море, проделав на его поверхности качающуюся дорожку, и они веселились, и никто не умирал, лёжа на ветках, и никто никому не стрелял в висок, чтобы спастись самому. Сквозь застилающие глаза слезы Кларк посмотрела на спину размеренно шагающей вверх Лексы. Та ни разу не обернулась и шла наверх так же спокойно и бодро, как и по ровной поверхности. Пыльная коса болталась по спине Торп, ноги в ботинках уверенно ступали между камнями. Она выглядела надёжной и непоколебимой, и Кларк очередной раз задала себе вопрос, как так получилось, что они обе оказались в столь безвыходной ситуации, одни, в горах, и главное — что им делать теперь, двум женщинам с одной винтовкой и четырьмя патронами, оставшимся без карты и средств связи, в местности, забитой немцами? Они с Лексой ведь не следопыты и не солдаты, а обычные врачи, толком не умеющие воевать, и припасов у них хватит на пару дней, и даже Лекса, при всем ее мужестве и стойкости, не справится, если им придется вступить в открытый бой с врагом. Да и с чем вступать? С четырьмя патронами? Но прошло не менее получаса перед тем, как Кларк решилась догнать Лексу, поравняться с ней и задать вопрос, мучающий ее больше других. Они уже вышли на гряду и оказались на вершине, с которой ещё вчера Монти и другие обозревали долину. Путь, избранный отрядом, был теперь им заказан, и идти нужно было так, чтобы не натолкнуться на немцев, поэтому Лекса остановилась возле большого камня, заслоняющего их, стоящих на вершине, и, кусая губы, о чем-то напряжённо думала. Кларк встала рядом с ней. — Что нам теперь делать? — робко спросила она, взглядывая на хмурое лицо Торп. За прошедшие сутки Лекса осунулась, ее смуглая кожа побледнела, и она казалась еще более худой: рубашка висела на острых плечах, как на гвоздиках. Она, не отвечая, стояла очень прямо и смотрела туда, где посреди широкой долины текла большая река, выглядевшая отсюда как широкая серая лента. Деревушка, которую Кларк увидела ещё по дороге к ущелью, краснела крышами вдалеке. Вид был сказочный, но эта долина только выглядела мирной и необитаемой. Там, внизу, была смерть, и Кларк знала это. — Лекса… Словно очнувшись, Лекса перевела глаза на Кларк. — Что? — Что нам делать? — переспросила Кларк неуверенно. Лекса перебросила косу с одного плеча на другое. — Смотри, — она указала пальцем на реку. — Сержант планировал перебраться через реку в самом узком месте, затем перейти вот тот холм. За ним должна быть железная дорога. У меня нет карты, но в любом случае идти нам туда. Кларк с ужасом посмотрела на долину. Путь, который им предстояло пройти, не был очень уж долгим: сержант с отрядом собирался преодолеть его за два дня. Но впереди были холмы, низины, кустарники, перелески, а ещё — река, которую придется переплывать, если они не найдут мост, и, возможно, немцы. И даже если они найдут этого самого Беллами Блейка с его отрядом, то где гарантия, что они не попадут в новую засаду, устроенную немцами? — А поезд, на который хотел успеть Монти? — спросила Кларк, откидывая с лица спутавшиеся светлые волосы. — Мы на него не успеем? Лекса медленно покачала головой. — Из-за засады мы потеряли день пути, поезд должен быть сегодня вечером, так что на него мы точно не успеем. Нужно искать Блейка, Монти говорил, что он будет дислоцироваться вот за теми холмами. Если ничего не случится. Вот именно, подумала Кларк. Если ничего не случится. Но шансов на это было мало. Особенно если учесть, что из их тандема слабым звеном была именно она. Лекса, наверное, проклинает судьбу, что из всего отряда Монти ей «посчастливилось» оказаться в паре именно с Кларк, более привычной к каблукам и платьям, чем к хождению по горам в грубых армейских ботинках. Вероятно, в голове Лексы сейчас мелькают мысли о том, какая Кларк никчёмная и глупая и о том, как ей придется постоянно опекать бесполезную медсестричку, которая даже стрелять как следует не научилась… Но по лицу стоящей рядом Лексы нельзя было ничего сказать. Она, медленно поворачивая голову, осматривала долину и казалась совершенно спокойной, словно они сейчас не находились в смертельной опасности, а гуляли где-нибудь в окрестностях Абруцци, ожидая, пока настанет время обеда. Потом взглянула на Кларк и заметила, что та пристально смотрит на нее. Июнь, 1944 год. Абруцци. После обеда у больных всегда был «мертвый час», а врачи и медсестры собирались в небольшом кабинете, чтобы отдохнуть и попить чаю. Кларк, Рейвен и ещё одна медсестра, Найла, сидели за столом и как раз разливали кипяток по чашкам, когда в комнату вошла Лекса в своем неизменном белом халате, надетом на военную форму. Она казалась ещё более взбешенной, чем обычно: это проявлялось и в том, какой разъяренный взор она бросила на девушек, и в ее движениях — резких, рваных, когда она открыла шкафчик и принялась что-то в нем переставлять, громко стуча бутылками и пузырьками. Веселая беседа и смех тут же стихли, в комнате воцарилась гробовая тишина. Кларк и Рейвен переглянулись, а Найла сделала предупреждающий жест — дескать, молчите. Лекса продолжала ожесточенно рыться в шкафчике, затем перешла к другому, и повторилась та же история: громыхание, раздражённое шипение и стук пузырьков с лекарствами. Кларк посмотрела на ее спину, которая, казалось, излучала обиду и гнев, и выпалила, не успев подумать: — Вы что-то ищете, капрал? Рейвен закрыла лицо рукой, а Найла изо всех сил пнула Кларк по голени, но было поздно — Лекса медленно повернулась, выпрямляясь и пронзая Кларк взглядом огромных зелёных глаз. — Что? — подняв брови, спросила она с наигранным спокойствием. Кларк закусила губу. — Я спросила, вы что-то ищете? — повторила она уже менее храбро. Лекса скривила губы в издевательской усмешке. — Хорошо, что вы спросили, медсестра, потому что да, я ищу сульфапиридин, который должен быть на этой полке, а его там нет! Она ткнула пальцем в шкафчик, от которого только что отошла. Кларк поднялась из-за стола. — Позвольте спросить, зачем он вам? — дерзко спросила она, не обращая внимания на шиканье дергающей ее за халат Рейвен. Лекса, казалось, даже побледнела от такой наглости. — Зачем? Вы меня об этом спрашиваете? Кларк подошла к ней ближе и увидела, что кулаки опущенных рук Лексы крепко сжаты, а грудь под белым халатом тяжело и быстро вздымается. Она готовилась к взрыву. — Да, зачем? — А как вы думаете, медсестра Гриффин, зачем мне мог понадобиться сульфапиридин? — обманчиво спокойным тоном спросила Лекса. — Может быть, если бы вы пошевелили своими куриными мозгами, то догадались бы! Хотя что я говорю, у курицы явно больше мозгов, чем у вас! Теперь Кларк стояла прямо перед ней, голубые глаза неотрывно смотрели в зелёные. От Лексы исходили волны ярости, которые, казалось, можно было ощутить физически. — Мозги у меня, может, и куриные, а вот со зрением все в порядке, — не отрывая взгляда от Лексы, Кларк не глядя протянула руку и достала из шкафчика небольшой прозрачный пузырек с сульфапиридином. Потом подняла его на уровень глаз и слегка встряхнула. — Чего не скажешь о вас, капрал, — проговорила она, мило улыбаясь. Нижняя челюсть Лексы так и ходила ходуном, губы подрагивали, и Кларк приготовилась к волне ярости, которая должна была ее накрыть после этих слов. Однако Лекса продолжала молчать и лишь сверлила Кларк ненавидящим взглядом. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. — И если вы собираетесь дать это О’Кифу, то вы опоздали. Я уже сделала укол рано утром, — Кларк слегка приподняла уголки губ в издевательской усмешке и протянула Лексе лекарство. Выхватив из ее рук пузырек, Лекса пулей вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Рейвен и Найла одновременно издали облегченный вздох, а Кларк на дрожащих ногах добрела до стула и рухнула на него. — Ну, ты даёшь, Гриффин, — Рейвен, улыбаясь, похлопала ее по плечу. — Я чуть не умерла от страха. Видела ее? Она от злости даже не знала, что сказать! — Да уж, видела, — пробормотала Кларк. — Теперь я буду спать с открытыми глазами, а то она меня во сне прирежет. Сентябрь, 1944 год. Апеннины. — Ладно, идём, — едва глянув на Кларк, Лекса принялась спускаться с холма. — Стой! — Кларк перехватила ее за руку, останавливая. Лекса изумлённо глянула на пальцы Кларк, обхватившие ее рукав, а потом резким движением стряхнула их. — Не прикасайся ко мне, Гриффин! — Лекса, подожди, — Кларк набрала воздуха в грудь. — Ты уверена, что нам стоит идти напрямик? Она оглянулась назад, туда, где из ущелья до сих пор поднимался белый, едва заметный дым. — А немцы? Они могут быть тут повсюду! У нас всего четыре патрона, Лекса! — И? Ты предлагаешь остаться здесь, ожидая смерти? — Лекса нахмурилась. — Но когда начальство узнает, что Монти не соединился с отрядом Блейка, то поднимет тревогу! Нас будут искать. Лекса помолчала, словно обдумывая ее слова. — Кларк, мы на войне, очнись! — наконец, сказала она жёстко. — Кто нас будет искать? Эта долина нашпигована немцами, и те, кто придет сюда, будут сражаться, а не заниматься поисками горстки солдат! Нам нельзя оставаться здесь, разве ты не понимаешь? Нужно идти и как можно быстрее! — Я боюсь, — честно призналась Кларк, глядя ей в глаза. — Я никогда в жизни ещё так не боялась. Мне почему-то кажется, что мы обе умрем здесь, в этой долине. Лекса некоторое время молчала, пристально изучая лицо девушки. Потом надменно вздернула темную бровь. — Это нормально — бояться на войне, — сказала она. — Всем страшно. Но нужно делать то, что мы должны делать. Наш долг сейчас — добраться до отряда Блейка и доложить о судьбе Монти и остальных. Кларк горько усмехнулась. — По тебе не скажешь, что ты боишься. Я сто раз видела, как ты под огнем лечишь людей, так, словно находишься в операционной, а вокруг не стрельба и поле боя, а обычная больница. Лекса приподняла подбородок. — Я тоже боюсь, Кларк, — сказала она спокойно. — Просто лучше скрываю это, чем ты. И потом, тому, кому нечего терять, смерть уже не так страшна… Она явно собиралась сказать что-то ещё, но оборвала себя, отвернулась, глядя куда-то в сторону. Кларк же могла только ошеломлённо молчать. Что же такое потеряла Лекса, раз она считает, что ей уже не страшна даже смерть? — Ладно, идём, — спустя минуту сказала Лекса и кивнула на долину. — Давай за мной. Вздохнув, Кларк поудобнее перехватила мешок и принялась спускаться за Лексой.