Соленое солнце

Ещё одним испытанием для Кларк было то, что Лекса постоянно молчала. Они шли уже почти два часа, прежде чем девушка осознала непреложную истину: ей невероятно страшно, а рядом находится человек-автомат, безучастный и невозмутимый, не вымолвивший ни слова с тех пор, как они спустились с гряды и вошли в поросшую лесом низинку. Идти здесь было несложно, но каждый шорох пугал Кларк, а Лекса, казалось, совсем не обращала внимания на раздающиеся то там, то тут звуки, и шагала вперёд уверенно, будто просто гуляла по лесу, а не пробиралась через местность, в которой за каждым деревом мог притаиться враг. Пару раз Кларк пыталась начать разговор, но Лекса либо бурчала что-то невнятное в ответ, либо коротко кивала, и было ясно, что вступать в беседу она не расположена. Пришлось идти сзади, пробираясь через кустарник, сверлить прямую спину Лексы взглядом и молчать. Несколько раз Кларк спотыкалась о лежащие под ногами деревья, чертыхалась, и тогда Лекса оборачивалась, и видно было, что ей хочется отпустить какую-нибудь колкость, но она сдерживала себя и лишь качала головой, продолжая идти вперёд. Так прошло около двух часов, и они все брели по лесу, переступая через поваленные бурые стволы деревьев и раздвигая руками ветки, и Кларк уже начинало казаться, что этот казавшийся небольшим лес никогда не кончится, как вдруг идущая впереди Лекса резко остановилась. Кларк не успела среагировать и врезалась в ее спину, чуть не уронив их обеих на землю. — Осторожнее, — зашипела Лекса, оборачиваясь и слегка отталкивая Кларк от себя. Та виновато потупилась. — Извини. — Тссс, — Лекса приложила тонкий палец к губам и посмотрела куда-то вбок. — Слышишь? Кларк прислушалась. Вокруг было очень тихо, но откуда-то спереди доносился странный звук. Он был похож на приглушённый шум, и, когда они обе замерли, то стало понятно, что это звук водопада или быстрой горной реки. Кларк и Лекса одновременно глянули друг на друга. — Это то, что я думаю? — спросила Кларк потрясённо. Лекса пожала плечами и нахмурилась, но Кларк видела — глаза ее загорелись предвкушением, таким же, какое охватило и ее саму. — Наверное… В любом случае, надо проверить, — сказала Лекса, поудобнее перехватывая мешок. — Другой шанс спокойно помыться нам может и не представиться. Этот лес, кажется, пустой, немцев нет. Они двинулись дальше на звук шумящей воды, и Кларк, торопясь вперёд и ещё чаще спотыкаясь, не могла поверить в свое счастье. Если там, откуда доносится этот шум, есть хотя бы небольшой ручей, то это означает, что они наконец смогут помыться! Кларк даже задрожала от желания ощутить на лице прохладные струи воды. Смыть эту трёхдневную пыль, которая, казалось, проникла уже в каждую пору ее тела, смыть кровь с волос, постирать пропотевшую одежду! На мгновение она даже забыла о своем страхе перед немцами. Скорее бы дойти! Шум воды слышался так же отчётливо и становился громче, но ручья все не было и не было. Кларк видела, как Лекса ускоряет шаг, раздвигая рукой ветки кустарника, и едва заметно улыбнулась. Капрал Торп, несмотря на свой устрашающий вид, тоже мечтает окунуться в воду, подумала она с удовольствием. Наверное, не такой уж она автомат, раз простые человеческие чувства ей не чужды. За год службы Кларк привыкла к лишениям и трудностям войны и знала, что такое неделями не иметь возможности помыться и сменить одежду. Для них, военных медсестер, как и для всех женщин на войне, никто не делал никаких поблажек, мужчины и не думали щадить их стыдливость, когда им во время боя приспичивало в туалет, в окопах и землянках не было минимальных средств гигиены, и Кларк однажды не мылась почти целый месяц. Вшей, привезенных ею из Салерно, когда американцы соединились с англичанами, она смогла вывести только после победы при Монте-Кассино, и, наконец, помывшись, надев приличную одежду и оказавшись в госпитале Абруцци, ощутила себя женщиной, а не загнанным, грязным зверем. Именно тогда она познакомилась с Александрией Торп и получила первую порцию недоверия, желчи и злобы, которые исходили от этой женщины. Именно тогда ее жизнь изменилась безвозвратно. До знакомства с Лексой Кларк никогда не встречала настолько закрытых и угрюмых людей, и ещё хуже было то, что поначалу Кларк она даже понравилась. Несмотря на грубость, спесивость и отсутствие такта, Лекса была интересна Кларк, и девушка чувствовала, что ее тянет к капралу Торп, но мысль о сближении и дружбе, когда она приходила в голову Кларк, натыкалась на воспоминания об очередной обиде, нанесенной Лексой, и также стремительно уходила. Лекса умела отталкивать от себя людей, и Кларк, размышляя о ней, подозревала, что грубость для Торп — это защитный механизм, однако понимала и то, что пытаться отключить его было бы по-настоящему самоубийственной затеей. А вот теперь она здесь, в горах, находясь в смертельной опасности, осталась один на один с той самой Лексой, которую так боялась, и им нужно взаимодействовать друг с другом, потому что от этого зависят их жизни. Поистине у судьбы забавное чувство юмора, подумала Кларк и посмотрела на Лексу, раздвигающую кусты рукой. Казалось, она все больше торопится, но то и дело заставляет себя притормозить, и это показалось Кларк неожиданно трогательным и милым. Она глубоко вздохнула, переступила муравейник, немного отстала, а Лекса внезапно издала какой-то странный звук, нечто среднее между хмыканьем и стоном удовольствия, и Кларк, выйдя из зарослей и поравнявшись с ней, увидела, что они стоят на берегу горного озерца, а на противоположном конце его со скалы с шумом стекает небольшой водопад. — Господи! — непроизвольно вырвалось у Кларк, когда она увидела эту красоту. С трёх сторон озерцо было окружено скалами, и выглядело все это так, словно сошло с рекламной картинки, но Лекса как будто не заметила ни прозрачной воды, ни зелени, окружавшей озеро, ни водопада. Она мельком глянула на застывшую в изумлении и стоящую с открытым ртом Кларк, скинула на землю мешок и принялась деловито осматривать берег, пытаясь найти следы пребывания человека. Все выглядело нетронутым, отпечатков ног нигде не было, и, казалось, люди сюда не приходили уже очень давно. Песок на берегу был жёлтым и чистым, а вода в озере — зелёной от обступивших его зарослей. Пока Лекса обходила берег, оглядывая скалы и деревья, Кларк, недолго думая, разбежалась и прыгнула в воду, подняв фонтан брызг — как была, в одежде и ботинках, проплыла немного, окунулась, вынырнула, оказавшись по пояс в воде, и принялась плескаться в ней, оглашая все вокруг тихим смехом и возгласами удовольствия. — Лекса! Это потрясающе! — воскликнула она, окунаясь и снова выныривая на поверхность. Лекса остановилась на берегу и с лёгкой усмешкой смотрела на Гриффин так, как строгая мать смотрит на расшалившегося ребенка. — Кларк, будь тише, — сказала она, наконец, когда девушка в очередной раз рассмеялась, и эхо, отразившись от скал, ответило ей тем же звуком. — Лекса, иди сюда, тут невероятно! Вода такая теплая! Иди! — находясь в воде, Кларк сорвала с себя рубашку и, размахнувшь, бросила ее на берег. Лекса посмотрела на мокрый комок, который приземлился почти рядом с ее ногами, и с усмешкой покачала головой. — Черт, это лучшее, что я испытывала в жизни, — следом за рубашкой полетели брюки и ботинки, и Лекса внезапно почувствовала смущение. Кларк уже осталась в одном нижнем белье, но она и не думала останавливаться: ни на секунду не прекращая плескаться и барахтаться в воде, девушка стянула лифчик и подштанники, положенные вместо белья всем военным и, скомкав все это, швырнула вдогонку брюкам и рубашке. Скулы Лексы едва заметно порозовели. — Иди сюда! — Кларк вынырнула в очередной раз, но теперь из воды виднелись только ее плечи и голова. Лекса и сама мучительно хотела помыться, но, видимо, стеснялась, и Кларк уловила это. Решив пощадить чувствительность Лексы, она деликатно отвернулась и поплыла к водопаду, поднырнула под него и вынырнула уже за широкой струёй воды, падавшей со скалы. Отсюда ей было видно, как Лекса раздевается на берегу, но вода скрывала подробности, оставляя лишь мутное изображение, постоянно меняющееся и нечёткое, и уловить детали Кларк не могла. Она изо всех сил старалась не смотреть туда, на берег, однако почему-то не могла оторвать взгляда от Лексы. Видно было, как Торп сняла рубашку, оставшись в одном лифчике, затем села на песок, стянула ботинки, брюки и белье. Из-за водопада Кларк не могла видеть Лексу четко, и она поймала себя на том, что чуть-чуть отклоняется, чтобы заглянуть за пределы струи, но тут же устыдилась своих мыслей и отвернулась. Что за дурацкие желания? Зачем ей подглядывать за Торп? Она сотни раз видела других женщин обнаженными, справляющими естественные нужды, моющимися, да какими угодно, и Лекса такая же, как и все, и нет в ней ничего особенного. Наверное, решила Кларк, ей просто интересно, как непоколебимая и жёсткая капрал Торп выглядит без одежды, ведь почти все люди теряют уверенность, оставшись обнаженными, а Лекса кажется настолько непробиваемой, что крайне забавно будет увидеть ее лишённой этой железобетонной маски. Она поднырнула под водопад, проплыла немного под водой, а когда почувствовала ногами дно, оттолкнулась и вынырнула на поверхность. И застыла от изумления. Лекса стояла на берегу абсолютно обнаженная, смотрела на Кларк сверху вниз, и тени смущения не было на ее лице, наоборот, оно оставалось таким же холодным и спокойным, как и всегда, и, казалось, она вовсе не замечает, что стоит голая перед другим, таким же голым человеком. Кларк поняла, что пялится, неловко отвернулась, нырнула и поплыла вбок, однако воображение услужливо нарисовало ей только что увиденную Торп, ее острые ключицы, небольшую красивую грудь, стройные бедра с треугольником волос между ними, ее длинные ноги, казавшиеся такими худыми, и Кларк вспыхнула, осознав, что нагота Лексы взволновала ее. Когда она вынырнула, Лекса уже тоже вошла в воду и плавала неподалеку, делая большие, уверенные гребки, и Кларк отплыла от нее подальше, решив, что Лекса наверняка захочет побыть в одиночестве. Заметив, что Торп двигается к водопаду, Кларк поплыла к берегу, вышла, села на мелководье и, зачерпнув мокрого песка, густо намазала им волосы, избегая касаться раны. Такой способ использовали все солдаты, потому что с мылом часто было плохо, так что и для стирки, и для мытья тела применялось то, что всегда было под рукой — песок. Тщательно промыв волосы, Кларк встала в полный рост и натерла песком тело, поглядывая туда, где плавала Лекса, потом окунулась и только после этого взялась за одежду. Когда вещи показались Кларк достаточно чистыми, она выполоскала их, разложила сушиться на песке и снова залезла в воду. Ощущение физической чистоты было настолько приятным, что ей хотелось плакать. Она снова глубоко нырнула, открывая глаза в воде и глядя на голубоватое дно, потом вынырнула и с наслаждением вдохнула воздух, пахнущий водорослями и резедой. — Пора вылезать, — вдруг произнес знакомый голос где-то справа от нее, и Кларк от неожиданности вскрикнула. Лекса подплыла совсем близко и теперь держалась на поверхности, делая небольшие гребки руками и глядя на Кларк. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, по плечам и груди стекали сверкающие на солнце капельки воды. И вот тут Кларк первый раз в жизни увидела, как выглядят распущенные волосы Александрии Торп. Насколько она помнила, Лекса на людях никогда не носила ничего, кроме косы. Даже перед тем, как лечь спать, она заходила за ширму, где стоял таз для умывания, и переплетала волосы, и Кларк всегда было интересно, как же Лекса выглядит без своей аккуратной и скучной прически. Теперь она видела. Мокрые волосы Лексы, которые она, очевидно, взлохматила рукой, струились крупными волнами по плечам, и лицо ее в обрамлении этих темных кудрей казалось совсем другим — более нежным, мирным и каким-то совсем молодым. На щеках и лбу блестели капельки воды, губы были приоткрыты, и у Кларк перехватило дыхание от ее красоты. — Кларк, ты слышишь меня? — Лекса шевельнула губами, произнося это, и волшебство улетучилось. Знакомая интонация вернула все на свои места. Это была та же Лекса — властная, невозмутимая и ледяная. Ничего не изменилось. — Что? А, да… Сейчас. Кларк ещё раз промыла волосы, отжала их рукой и вышла на берег, с наслаждением ощущая лучи солнца на мокрой коже. Лекса последовала за ней, и Кларк уловила мимолетный взгляд, который Торп бросила на ее обнаженное тело. Это был настолько короткий и безучастный взгляд, что на секунду Кларк даже стало обидно. Отвернувшись, она побрела к деревьям, росшим вдоль берега, и легла на траву, вытянувшись и глядя в небо, по которому ползли белые кучевые облака. Неподалеку раздавался негромкий плеск воды — вероятно, Лекса стирала вещи на берегу. Но Кларк не стала смотреть на нее. Память и так все время подкидывала ей воспоминания о Лексе с распущенными волосами, с мокрым лицом и капельками, стекающим по острым ключицам и красивым прямым плечам. Кларк немного рисовала в свободное время, и она решила, что, когда окажется в безопасности, то обязательно напишет угольным карандашом лицо Лексы таким, каким она увидела его в этом озере — огромные зелёные глаза, пухлые губы, струящиеся по плечам длинные кудрявые волосы. Такое лицо достойно того, чтобы его запечатлеть. Кто-то мягко опустился рядом с Кларк, и она повернула голову, открывая глаза. Лекса лежала на траве довольно близко, чуть ли не касаясь Кларк рукой и вытянувшись во весь рост. Кларк мельком глянула на ее обнаженную грудь и тут же отвернулась, покраснев и зажмурив глаза. Да, Лекса очень красива, но этого следовало ожидать — даже мешковатая форма не могла скрыть ее стройную фигуру. Наверное, это зависть, решила Кларк про себя. Она-то не такая, как Лекса, у нее мягкий живот, не очень длинные ноги, большая грудь, округлые пышные бедра, а Лекса похожа на ожившую картинку из учебника анатомии из раздела «идеальное телосложение», ну, вот поэтому Кларк ей и завидует. Но, поразмыслив, она решила, что никакой зависти тут нет. В желании смотреть на Лексу было что-то другое, что-то, чего Кларк не понимала. Она глубоко вздохнула, обругав себя, и попыталась сосредоточиться на немцах и своем страхе перед ними, а не на красоте Лексы, и вдруг, сама того не ожидая, провалилась в сон, а когда проснулась, Лекса, уже одетая в полупросохшую форму, будила ее, прося поторопиться. — Мы потеряли много времени, — сказала она, деликатно отвернувшись, когда Кларк, зевая, принялась натягивать белье и брюки с рубашкой, и Гриффин показалось, что она слышит в голосе Лексы извиняющиеся нотки. — Прости, я сама не заметила, как меня сморило, — Кларк села и вытряхнула из ботинок песок. — Почему ты меня не разбудила? Лекса отвела глаза, и Кларк заметила на ее лице тень смущения. — У тебя, возможно, сотрясение мозга, сон тебе полезен, — кашлянув, сказала Торп, и Кларк поняла, что она лжет. Но зачем ей это нужно? — Кстати, я должна осмотреть твою рану, - Лекса грациозным движением опустилась на колени рядом с сидящей Кларк. Пальцы ее погрузились в уже высохшие волосы девушки в поисках раны. Несмотря на внешнюю грубость, действовала Лекса весьма нежно и деликатно: она осторожными движениями раздвигала пряди волос, а Кларк, вынужденная находиться в непосредственной близости к Лексе, наклонила голову и упёрлась взглядом в вырез рубашки Лексы, изучая гладкую кожу шеи и груди. От Торп пахло озёрной водой и ещё чем-то смутно знакомым, и Кларк тут же вспомнила ласковые объятия в палатке. — Угу, вижу, — Лекса осторожно коснулась раны, и перед глазами Кларк вспыхнули яркие круги. — Ай! Больно! — Терпи, — Лекса ещё несколько секунд осматривала рану, потом наклонилась и подцепила пальцем подбородок Гриффин, приподнимая ее голову. Торп уже снова заплела свою привычную косу, и теперь выглядела самой собой — ничего общего с той юной девушкой, какой она показалась Кларк в озере во время купания. — Что ты…? — начала смущённо Кларк, но Лекса раздражённо шикнула на нее. Она осторожно оттянула сначала одно нижнее веко, потом второе, проверяя зрачки. Лицо ее было совсем близко, и дыхание касалось губ Кларк. Воспользовавшись моментом, Гриффин посмотрела прямо ей в глаза и увидела, что они потемнели, став ещё более изумрудными. — Смотри на мой палец, — Лекса подняла вверх длинный указательный палец и принялась водить им то вправо, то влево. Кларк послушно выполняла все это, но мысли ее крутились вокруг странной реакции, которую ее тело выдавало на близость Лексы. В первый раз, когда они обнимались в палатке, это можно было списать на нервы и неожиданность, но теперь, в ситуации, когда Лекса вела себя строго профессионально, Кларк уже не могла обманывать себя: ей были приятны прикосновения Торп. Осознав это, она почувствовала, как вспыхнули ее щеки. — Рана немного воспалилась, но сотрясения нет, — Лекса отстранилась, отряхивая руки, и как-то смущённо взглянула на раскрасневшуюся Кларк. — Жить будешь. Вздохнув, Кларк обхватила колени руками и грустно усмехнулась. — Долго ли? — Хорошо, что немцев тут нет, — Лекса уже встала на ноги и теперь, наклонившись, ожесточенно рылась в своем мешке. — Черт… — Что? Лекса искоса глянула на Кларк. — Пока ты спала, я посчитала наши припасы. В общем, у нас есть чуть-чуть сухарей, три банки консервов, сушеные сливы и вода. Если есть понемногу, должно хватить на два-три дня. На. Она протянула Кларк сухарь. — Свой я уже съела. — Спасибо, — Кларк машинально взяла сухарь и, только откусив первый кусочек, почувствовала, насколько голодна. Лекса тем временем сходила к озеру и набрала воды в единственную имевшуюся у них флягу. — Сейчас около двенадцати, — Торп затянула тесемки на мешке и вскинула его на плечи. — Нам пора идти, я хотела бы дотемна успеть пройти место, где нет леса. Там мы будем как на ладони. Кларк дожевала свой сухарь и вскочила, поднимая мешок, нести который досталось ей. После купания она чувствовала себя свежей и бодрой, словно заново родилась, и даже страх перед немцами куда-то ушел, оставив лишь лёгкое беспокойство. Она ощущала себя живой и полной сил. Вскинув на спину мешок, Лекса подошла к ней и указала пальцем на скалу, с которой стекал водопад. — Нам туда, наверх.