glass memories

Они для меня семья, в какой-то мере я считаю себя их старшей сестрой, если не матерью.

Хранители были семьей для Тсуны. Она их иногда боялась, иногда жалела, иногда чувствовала безысходность. Их притащили, вручили Тсуне поводки. Вот только никто не научил ее пользоваться людьми, а она сама, наивная девочка, привязалась к ним сильнее, чем того требовала жизнь. От того чувствовала их боль. Тсуна играла с Ламбо, пытаясь не замечать его сверкающие глаза, что становились мутнее. Она сгорала изнутри, но все также пыталась дать чуточку пламени Рехею и Кее. Натыкаясь на трезубец, словно кукла, прикасалась к бледной щеке Мукуро, стирая кровавые слезы. Для Тсунаеши ее псины, что должны были озлобленно кидаться на любого, кто к ней подошел, стали свободными. Для Тсуны они — маленькие, хрупкие, сломанные дети, которых хотелось приласкать, отдалить от всего этого дерьма, которое на них свалилось. Тсуна шепчет Ламбо: все хорошо. Тсуна гладит по голове Кею: я рядом. Тсуна обнимает Хаято: я не уйду. Тсуна обхватывает лицо Мукуро: я приму тебя любого. Тсуна сжимает руки Такеши: верно, я здесь. Тсуна обрабатывает раны Рехею: я поделюсь, у меня много. Тсуна каждому повторяет: не бойся, я защищу, я никогда вас не покину. А сама постепенно погибает, потому что пиздецки боится однажды не успеть. И смотреть на их искалеченные трупы — избитые, истерзанные, холодные тела, что мертвым весом тянут-тянут-тянут ее к земле. Тсунаеши цепляется за ниточки из пламени отчаянно, с болью в порезанных ладонях, но продолжает крепко держаться. (потому что это они защищают ее от безумства с перерывами на смерть)