Ловушка (Сборник Драбблов)

Лживое лицо скроет все, что задумало коварное сердце. (Пусть ложь сердец прикроют ложью лица.) (С.) Уильям Шекспир «Макбет»

***

Ложь… Гермиона Грейнджер — невыносимая заноза. Она слишком хитрая, чтобы Том мог использовать её. И слишком умная, чтобы можно было избавиться от неё. В конце концов, разбрасываться способными волшебниками — кощунство. — Где ты была? — Ходила по делам. А что, я обязана отчитываться? Том часто застаёт за разговором Грейнджер и Малфоя. Судя по всему, Драко получает удовольствие, видя выражение обиды на лице сокурсницы, а та в свою очередь, не желая оставаться в долгу, бросает пару колких фраз. — Вообще-то, я староста! Так что да… обязана! — Староста. Как же… понять не могу, ты такой глупый или издеваешься? — Что ты сказала? — Да брось. Все знают, что это место ты получил лишь из-за того, что Риддл позволил. — Мы с Томом друзья… между прочим. — Кто бы сомневался?! — злая усмешка отражается на личике семикурсницы. — Только знаешь… я неплохо знаю Тома. И… едва ли его заинтересует кто-то вроде тебя. Уж прости, Малфой, кроме громкого имени в тебе нет ни единой добродетели. А ведь Риддл никогда не заводит дружбу… с такими людьми. — Ты… — Малфой чувствует раздражение и долю растерянности. Ему хочется уничтожить гриффиндорскую девицу, но он не может. — - Поганая грязнокровка… вот увидишь, скоро я с тобой разберусь… — Буду ждать. Береги себя, Драко.

***

— Он влюблен в тебя. Знаешь? — А я люблю тебя. И что дальше? — Ложь! Ложь… такое короткое слово. Но сколько смысла скрыто в нём. — Да. Разве это что-то меняет? — Гермионе, кажется, не понимает что такое стыд. — Если я гриффиндорка, это совсем не значит, что у меня на роду написано стать невестой Христа. — Слышала бы тебя мисс Коул. — Да, уж она-то бы точно заставила читать меня Библию. Вообще-то… я ей даже нравлюсь, кажется… — Определённо. Ты умеешь прикидываться невинной овечкой, в то время как на самом деле являешься воплощением истинного зла. — А как же? Ведь у меня такой хороший учитель, — с этими словами девушка прильнула к губам слизеринца. Они не были парой. У Гермионы был миловидный Рон Уизли, а у Тома родовитая Беллатриса Лестрейндж. Однако это не отменяло того факта, что этим двоим было хорошо вместе. — Ты меня ненавидишь? — Ненавижу… — произносит на выдохе. И вновь ложь. Грейнджер просто не способна на столь сильные чувства. Любовь, ненависть — удел других людей, слабых и немощных. Но они, воспитанники приюта, рождены с иной целью. И никто не сможет понять их лучше, чем они сами. Это их тайна. Это их ложь, которую не смогут раскрыть, пока не станет слишком поздно… — Знаешь, ведь я мог бы сказать им всем, — под «всеми» юноша подразумевал близкий круг своего окружения, — что ты… полукровка. Они не посмеют сомневаться… — О-о-о, это так мило с твоей стороны, — слова пропитаны ядом и недоверием, — но… нет. Спасибо, конечно, однако я не желаю быть зависимой от тебя. Ещё больше… и мне нет дела до того, что думает Малфой. — Неужели? — Да. Мне кажется, или ты меня ревнуешь? — Ревную? — короткий смешок слышится в тишине. Риддл глубоко выдыхает и смотрит на окружающий пейзаж. Вид с астрономической башни завораживает. — Нет. А ты? Ложь. — Нет. Ложь. И они оба знают, когда хотят солгать друг другу. — Я знаю. — И я… — Гермиона коротко кивает головой и сильнее прижимается к груди слизеринца. Это повторяется из раза в раз. И будет повторяться. Ещё очень много раз. Такова их природа. И так будет всегда. По крайней мере, должно быть…