Ловушка (Сборник Драбблов)

… какая-то часть тебя уходит с тем, кого ты потерял, ведь дружба — это как любовь. Лучше ни к кому не привязываться, слишком это рискованно. (С.) Марк Леви «Похититель Теней»

***

Дорога в ад… Впервые Гермиона увидела его во время общего сбора. Этот немец мало чем отличался от братьев по оружию, ну если только странным звучанием фамилии. Риддл. Уж это явно было редкостью среди арийцев. Однако Тома любили подчиненные, за дисциплину и стальную выдержку, ещё за уважительное отношение. Но… казалось девушке, что есть в нем какая-то фальшь. — Хотя бы детей не трогают, — устало вздыхала старая Марфа, знахарка. Темноволосая часто ходила с ней в лес за травами, будучи кем-то вроде ученицы. По дороге им встретились несколько офицеров. С ними же ходил русский, по-видимому, специально привезенный в качестве переводчика. Правда, мужчина этот Гермионе совсем не казался плохим. — Почему вы ушли без разрешения? — спросил Федя Петрович. Да, кажется, именно так его и звали. — Не положено так. — Но мы же ничего плохого не думали. Только травы собрать ходили. Почти каждый день лекарства нужны, от хвори всякой, — попыталась оправдаться Марфа, отодвинув Гермиону как можно дальше. Не хватало ещё, чтобы один из немцев положил на нее глаз. Тогда уж… точно конец. Петрович перевел сказанное, но офицеров сие явно не удовлетворило. — Вас к главному поведут. Так произошла вторая встреча, которая перевернула судьбы многих людей. В доме бывшего старшины немецкие солдаты пусть и не чувствовали себя привычно, все же обустроились довольно удобно. Гермиона вся внутренне сжалась. Ей было известно, что именно этого мужчины и ждут, вольности. Тогда ведь за «дело» можно наказать. А чего уж им, одной русской больше, другой меньше. Точнее, русской-то наполовину, со стороны мамы. Да будет земля ей пухом. Отец ее был беглецом из Англии, больше десяти лет назад умер. А фамилия осталась, странная и очень уж выделяющаяся на фоне Петровых и Соколовых. Еще сестра была, Марго. Правда она еще до войны сбежала, с поляком. Раньше девушка злилась, но теперь даже радовалась и надеялась, что Никита увез Марго подальше от ужасов настоящей бойни. Темноволосая плохо понимала немецкий, но судя по тону, приближенные главного были явно не рады прибытию «гостей». Прошло несколько минут, после чего один из солдат, со светлыми волосами и серыми глазами подошел ближе. Взгляд его был холодным, даже с неким презрением. — * Der name? — единственный вопрос, на который девушка была в состоянии ответить. Впрочем, за неё это сделал переводчик. Ещё темноволосая разобрала слово «minderwertig», и переводилось оно, кажется, как неполноценная. Федя ещё для полной картины покрутил пальцем у виска, так Грейнджер стало понятно в каком русле стоит понимать сие высказывание. Девушка сильнее сжала руку знахарки, словно опасаясь, что их разлучат или того хуже, прямо здесь убьют. Но немцев, казалось, новость о «сумасшедшей» развеселила. Черты лица некоторых стали мягче. Только вот этот сероглазый так смотрел, словно готов был сейчас же отдать приказ о казни. И вдруг кабинет зашёл он, хорошо сложенный глава отдела. Трудно было отрицать его аристократическую красоту, но сейчас для Гермионы он являлся врагом, тираном на земле предков. На несколько секунд мужчина остановил на ней взгляд, загадочный такой. Потом, видимо, приказал всем выйти, ибо остались они только вдвоем. Марфу заставили уйти. Немец заговорил на английском, спросил о семье, степени учёности и даже планах на будущее. Потом сказал, что ему необходима помощь знающего в лекарских делах. Девушка сразу же покачала головой, мол, даже ведать не ведает о таком ничего. Томас усмехнулся, подошёл к окну и обведя взглядом людей на улице, сказал что-то по-немецки. Грубо так, без жалости, словно ругательство. Потом девушку вывели, там уж ждала Марфа. Спросила о произошедшем, да только рассказывать было нечего. — Смотри, не попадайся больше на глаза. Особенно тому, светлому и высокому, — женщина взглядом показала на того самого злого немца. Шатенка кивнула, но обходить всех их стороной было просто невозможно. Даже возле школы стояли солдаты. Ну или русские, перешедшие на вражескую сторону. Ибо говорили они уж очень хорошо, да и похожи были на славян.

***

— По какому поводу? — спросил уже пожилой мужчина. — Помочь в постановке. Ну, для офицеров. Т-там… там же… этот… — Гермиона широко улыбнулась. В деревне многие считали, что она «с приветом». На самом деле, сейчас это было только на руку. Ну… кто станет подозревать в чём психически нездоровую девицу? Скорее внимание немцев больше привлечёт человек умный и здоровый. По крайней мере, обычно так оно и было. — Ну, проходи, — к счастью, полицай пропустил девушку. В школе, однако же, немцев было не так много, как могло показаться на первый взгляд. — Эй, — подозвал Гермиону к себе Павел, сын работника почты Петра Федоровича, — скорее… — Ч-что? — Вот, — парень незаметно вложил в руку девушки небольшой сверток, — два дня назад пришло. Я забрал, пока немцы не проверили всё. Помялась немного, но… — Спасибо, — Гермиона нежно поцеловала другу в щечку, — ты рисковал ради меня. Я это ценю… — Да это пустяки. Знаешь, если бы было нужно, я бы сделал это ещё сотни раз… — щёки девушки залились румянцем. — Знай, что ты можешь мне доверять. Просто знай это… — Знаю, — улыбка расцвела на её лице. И было так хорошо и тепло на душе. Хоть кому-то было важно, что с ней, как она. Паша ведь был таким хорошим. И Гермиона была готова на многое, только бы был рядом. Но дело в том, что отец Павла был недоволен выбором сына. Очень уж странной казалась ему девица. Да и правда, появилась будто бы из воздуха. Подложил кто на крылечко к Марфе, а та и воспитала… словно родную. Говорила, от сестры. Та только померла. Но сестру Марфы никто и никогда прежде не видал, а потому вопросов меньше не становилось. Правда, со временем и то всё сошло на «нет». Кто ж будет спорить и вступать в конфликты с местной знахаркой? Да понятное дело — в здравом уме никто на такое не пойдёт.

***

Дома Марфа заметила в руках воспитанницы аккуратно сложенный конвертик. И давай спрашивать — откуда, кто дал, зачем взяла. А потом и вовсе прочитать решила, а там всё на каком-то ломаном русском, словно пьяный писал. Только почерк один — такой красивый, человек явно был в своём уме. По крайней мере, так могло показаться. Но суть письма такая странная, что в дрожь бросить могло. — Что это значит? — обратилась Гермиона к наставнице. — Дочь моя — Хермайна? Твой отец. Бернард… Это что… — Господи, помилуй душу мою! — женщина перекрестилась. — Ах, великий Господи…! — однако девушка, казалось, и не думала отступать. — Дитя, послушай, что я скажу тебе сейчас — храни ото всех. Друг или враг… мать твоя, с которой я познакомилась много лет назад, была беженкой из Англии, скрывалась от кого-то. Тебе тогда было всего ничего. — Подруга? Но… моя сестра Марго и отец. — Я после всего в это место перебралась. А до того жила так далеко, что и смысла говорить нет. Твоя мама, — Марфа устало вздохнула. Будто бы события прошлых лет оказывали на неё большее давление, нежели то, что творилось сейчас вокруг. Впрочем, Гермиона никогда не сомневалась в том, что женщина многое повидала в своей жизни. — Ей на долю выпало много страданий. Она сильно простудилась, «сгорела» всего за несколько недель, за тобой просила приглядеть. А у меня не было ни мужа, ни детей. Ты словно лучик солнца стала. А про семью солгала. Выхода другого не было. Я тебя как родную любила, люблю и буду любить. — Но… она ведь бежала не от моего отца? — Не знаю. — Странно очень, что узнал место, в котором мы живём. — Должно быть… я как-то говорила матери твоей, что хочу сюда перебраться. Она кому-то письма писала, я раза два их относила. Выходит, могла обмолвиться там, в письме. — Да, такое возможно. Вполне. Будь всё неладно. Как же теперь мне быть? — но ответить Марфа не могла, хотя и очень бы хотела облегчить участь воспитанницы. — Написано в самом конце, что он мы скоро увидимся. Как думаешь, это возможно? — женщина пожала плечами.

***

— **Ты помнишь её? Помнишь Катарину? — спросил вдруг Риддл. — Я никогда её не забывал. — Тогда, должно быть, ты заметил, как они похожи… с этой русской жительницей. — Не уверен, что могу сравнивать могу сравнивать дочь посланника Кинга и полоумную девицу? — Думаешь, она и правда такая? Нет, друг мой, эта Хермайна не так проста… как может показаться на первый взгляд. И мне бы очень хотелось узнать… какая она на самом деле. — В этом есть смысл? — Вы сомневаетесь в моих суждениях, гауптштурмфюрер? — Том злился. Он словно помешался на этой русской. А всё из-за её поразительного сходства с дочерью лекаря Бернарда Кинга. Три года назад ушла из жизни Катарина, невеста Риддл. Он тяжело переживал это событие, стал сам не свой. Теперь же всё становилось только хуже.

***

Невысокий мужчина среднего телосложения ступил на землю неприятеля. Хотя, едва ли он считал эту войну своей. Признаться честно, мужчина не видел ничего хорошего в происходящем. Сколько молодых и здоровых солдат полегло на поле битвы, с обеих сторон. Увы, никто не хотел слушать доводы разума. Нужна была только победа. Но цена оказалась непомерно высока. И вот, нынче доктора Кинга вызвали в Россию, в одну отдалённую деревню. Немецкие офицеры должны были быть полностью здоровы, а это требовало особого подхода. И так уж получилось, что именно здесь и жила, должно быть, вторая его дочь. Дочь, которую он потерял много лет назад. Вместе с любимой сердцу женщиной. — Herr King, — обратился к нему высокий светловолосый юноша. В нём он сразу же узнал лучшего друга второй своей дочери Катарины. Драко Малфой не изменился внешне, был всё также красив. И лишь что-то в его глазах напоминало о тяготах военного времени. Бернард преодолел дорогу в самый настоящий ад. Но, кто знает, может, именно здесь он найдёт свою дочь. Может, его милая Мелания не солгала. И, быть может, не зря он брал уроки русского в своё время…