Ловушка (Сборник Драбблов)

— смысл жизни не в том, чтобы жертвовать собой ради других и страдать, а в том, чтобы быть счастливой. Мира Майская «Научи меня любить»

***

Научи меня вновь любить… Она просыпается по ночам. Кричит. Плачет. Зовёт его. Зовет, но… так и не получает столь желанного ответа. И никогда не получит. Потом что он… …мёртв… Мёртв настолько, насколько может быть мёртвым человек, которому попали в голову из пистолета трижды. — Он не вернётся. Том не вернётся, — добавляет Драко уже более настойчиво. — Настало время забыть его. Забыть обо всём… что было. — Забыть? Разве так можно… Томми мой брат. — Был твоим братом. Был. — Он и сейчас… мой брат. И я… так скучаю. Господи, как же я по нему скучаю, — слезы катятся по щекам. На самом деле, Гермиона не из впечатлительных. Но, должно быть, они с Томом и правда были близки. Даже слишком. Драко ещё в средней школе догадался, что между этими двумя что-то происходит. Гермиона с самого детства была восхищалась своим старшим братом, а позже всё переросло в любовь и поклонение. Девушка исполняла любую прихоть Риддла, была для него опорой. Конечно, Марволо тоже испытывал к сестре привязанность, однако… о любви речи, конечно же, не шло. Впрочем, юноша всегда оберегал сестру. И всё же, прекрасно зная, как трудно Гермионе будет без него, Том решился на отчаянный шаг — с головой окунулся в преступный мир. Так сказать, решил продолжить дело отца, того ещё «честного держателя акций» в одной из довольно престижных компаний. Добившись успеха, юноша и не думал останавливаться. Ему всего и всегда было мало. Риддл не боялся боли или смерти, только забвения и бессмысленного существования. — Лучше умереть молодым и знаменитым, чем старым и лишённым всякой славы, — сказал однажды Риддл. — Ты любишь её? — спросил Драко. Уточнять о ком речь не было нужды, Том и без того всё понял. — Она мой луч света в этом царстве тьмы и порока, — слова звучали вполне искренне. — Тогда почему просто не попытаться… — Стать как все, верно? — догадался Марволо. — Любовь не способна творить чудеса. Если всё получится, она будет очень рада. Если нет, то… может оно и к лучшему. Что она получит, будучи любовницей родного брата? В любом случае, у неё всегда будешь ты. Я знаю, ты влюблен в мою сестричку. И уже очень давно, — не было смысла скрывать истину. Драко любил Гермиону — этим всё сказано. Увы, она не питала к нему тех же чувств. Хотя это не помешало им создать семью. Как никак, они были женаты уже почти пять лет. Пять лет — неплохой срок, за это время многое можно забыть. Но, должно быть, рана от потери брата так никогда и не затянется в сердце миссис Риддл-Малфой. Том бросил родную сестру из-за переизбытка амбиций. Он готов был умереть во имя цели, но жить ради Гермионы — нет. А девушка искренне любила его. Да так, что иногда Драко начинал завидовать теперь уже покойному другу. Стал бы кто также переживать о нём? Его родители-то уже давно лежали в склепе, холодном и мрачном. Но кому до этого есть дело? Все и всегда думают только о себе. Так ведь куда проще… правда? — Я так устала… — шепчет она одними губами. Драко тоже устал. Ему всё это надоело. Он хочет нормальную семью; дом, в котором не надо просыпаться каждую ночь от криков; жену, готовую дарить свою любовь; детей, в конце-то концов. Он до сих пор помнит, как было хорошо в детстве. В прежние дни Малфой-мэнор был полон красок и радости. Родители были глубоко привязаны друг к другу, все делали вместе. А Драко смотрел и мечтал, что и ему однажды выпадет такое вот счастье. Увы… не получилось. — У тебя красивая жена, большой особняк, престижная работа. Чего еще ты хочешь? — Думаешь, это всё? — А разве нет? — смеясь, ответил Нотт. В тот день Драко впервые задумался, а как вообще он к этому пришел. Да, у него было всё. По крайней мере, окружающим казалось именно так. А что на душе паршиво — кому и какое дело, верно?

***

С той ночи, которую трудно теперь назвать самой ужасной, ибо Драко слишком привык к подобному, проходит почти три месяца. И за это время что-то в Гермионе меняется. Конечно, это не резкие изменения, но… Малфой каждый раз ловит себя на мысли, что… с некоторых пор она какая-то другая. На её лице улыбка, она… временами даже кажется по-настоящему счастливой. — Я захотела немного поменять тут всё. — Поменять… зачем? — удивление отчётливо читается на лице молодого мужчины. — Знаешь, — Гермиона неожиданно касается его руки своей, — после смерти Тома я думала, что и сама скоро отдам душу свою Господу. Мне ничего не хотелось. Совсем. Пять лет я будто была… в каком-то трансе. Или сон, наверное. Да, должно быть, это был какой-то ужасный сон, — Драко слушает внимательно, даже и не думает перебивать. — Темные шторы, чёрное кресло, отсутствие света, мрачные мысли. Я словно похоронила саму себя здесь. Заживо. В какой-то момент я даже хотела… лишить… — говорить выходило с трудом. — Я понял, — мужчина коротко кивнул. Не каждому человеку хватит смелости признаться в попытке самоубийства. А ведь после смерти брата она и правда была сама не своя, могла и такое сделать. — И… что же спасло тебя от… этого? — Ты! — одно короткое слово, а сколько в нём скрытого смысла. Смысла и силы. — Если бы не ты, не знаю… наверное, сошла бы с ума, — не стала скрывать Риддл-Малфой. — Ты всегда был так добр ко мне, а потом, даже женился, пустил в свой дом, многое позволял. Терпел так долго. В какой-то момент я поняла вдруг, что… чувствую к тебе… не знаю, можно ли назвать это любовью. Не уверена, что это вообще такое… любовь. — О, ты знаешь. Я уверен. Ты любила его… Тома. — Может быть, — пожала плечами, — но, как ты и говорил, Томми больше нет. Я же всё ещё жива. И ты жив. И я искренне хочу, чтобы мы стали семьей. Настоящей семьей. Я верну блеск Малфой-мэнору, отныне будет лишь яркий свет счастья и радости, — Драко правда хочется верить, что так оно и будет. В конце концов, они оба заслужили счастливый конец истории. — И я знаю, ты вновь научишь меня любить. Правда же? — вместо ответа мужчина тянется к губам супруги.

***

Они — муж и жена. Они должны быть вместе. Но… отчего же тогда Драко стыдно? Почему хочется скрыться, уйти? Почему? Разве не этого он хотел все эти годы? Хотел. И сильно. — Предатель! — лишь одно слово слышится в полной тишине. На мгновение Драко кажется, что он видит в углу фигуру бывшего друга. Том совсем не изменился, всё такой же… гордый, надменный, красивый. Том зол, разочарован. — Ты лишь призрак. Ты мертв, — повторяет Малфой и спешит заключить любимую в объятия. Во сне она смешно морщит носик. И она — вся его. — Ты ничто. Оставь нас. — Никогда… Но призрак Тома Марволо Риддла — это отвратительная реальность… или просто плод больного воображения?