The light within darkness (сборник)

      Самайн в Салеме — дело кропотливое. Весь маленький город начинает приготовления за целых три недели до сего события, весьма дружелюбно прося друг друга помочь с тем или иным делом, совершенно не боясь народных суеверий и баек.       Старушка Маз всегда предупреждает Рей о том, что пора начинать свои приготовления. Рей — единственная ведьма, живущая в Салеме, поэтому на неё обычно возлагают большие надежды того, что ведьминское благословение не оставит народ и в этом году.       Теребя в ладонях листья четырёхлистного клевера, Рей понимает, что за подсушенными травами ей придётся идти в Ниимский Лес, огорожденный проволокой с острыми шипами и табличкой: «Опасно!». Лес погубил уже сотни человеческих душ и десятки ведьминских, но так и остаётся загадкой для Салема. Экспедиции хоть и проводились, но редко были стоящие результаты, поэтому люди просто отгородились от леса и его страшных секретов.       Полынь приятно ласкает нос своим терпким запахом, и Рей добавляет в керамическую ступу листья клёна, взбивая их и перемешивая между собой, образуя мелкие кусочки раскрошенных листьев.       Толкая прибавленные в однородную массу капли эфирного масла пестом, Рей отстранённо наблюдает за частицами чуть влажных листьев, игнорируя застывание ингредиентов, которые плавают в ступе. Скоро всё равно нужно будет ставить смесь на открытое окно, чтобы оно достигло нужной консистенции.       Убирая старенький и потрепанный фолиант на полку в шкафу, Рей тщательно промывает руки от грязи и пыли, намыливая антисептическим жидким мылом ладони и смывая всё водой. Чистота превыше всего.       Ветер гуляет по улочкам, нагоняя страху оттого, что может начаться дождь. Но, в принципе, облака только клубятся и плывут себе дальше, поэтому причин для беспокойства нет. Рей на всякий случай берет свой красный плащ и застегивает его на шее. Простужаться накануне Самайна лучше не стоит.       Все прохожие приветствуют Рей, улыбаясь своей покровительнице и предлагая свою помощь, хотя прекрасно знают, что ведьма справляется всегда сама и не просит поддержку. Рей это льстит, ведь быть единственным магическим существом тот ещё отстой, но она держит это мнение при себе.       Пальцы беспокойно проходятся по кромке плаща, когда Рей подходит к проволоке и прогибается в спине, чтобы оценить свои способности перелезть с этой стороны. Шансы не велики, но кто-то всё же пытался до неё, поэтому Рей немного увеличивает пространство между проволоками с помощью Силы и лезет аккуратно, чтобы не задеть шипы, через отделяющую преграду от Леса.       Сам Ниимский Лес представляет собой нечто тёмное и зелёное, перемешанное с кроваво-красным оттенком листвы, усыпанной по всем тропинкам. Облик в преддверии Самайна достаточно волшебный, чтобы любоваться им и забыть про такое слово как время. Плавные мазки, словно старательно прорисованные художником, делают образ Леса ещё более живым, впечатляющим и менее мрачным. Ну, если забыть об исчезновениях людей и ведьм.       Нужные Рей травы находятся практически в самом центре, поэтому ей приходится идти, оглядываясь по сторонам — мало ли что (или, не дай Сила, кто). Но за эти пять минут ничего не происходит, так что ведьма беспрепятственно доходит до поляны, усыпанной вечными листьями и усеянной множеством деревьев с грибами, съедобными и ядовитыми. Рей на них не обращает внимание, только слегка задевает их взглядом, и наклоняется, чтобы оторвать подорожник с несколькими пучками тимьяна, что приносит иногда эффект получше каких-то халтурных медикаментов Платта.       Небо полностью окрашивается в тёмный, и Рей приходится уйти с поляны. Впрочем, она набрала трав вдоволь, так что ухудшающаяся погода скорее помогает ведьме убраться из Леса как можно раньше сумерек. Капюшон красного плаща неустойчиво прикрывает голову Рей, то и дело может порывом ветра снести его, что породит длинный ворох волос ведьмы, и на убирание прядей потратятся драгоценные минуты, поэтому одной рукой Рей придерживает капюшон, другой — корзинку с травами и засохшими осенними листьями.       Она уже доходит до кромки Леса, как слышит совсем рядом жалобный скулеж, будто бы собаку придавило стволом упавшего в ураган дерева или она упала в яму. Соблазнительные объятия родного Салема приходится откинуть и поспешить назад, чтобы помочь страдающему животному. В конце концов, город и подготовка могут подождать, а живое существо — умереть.       Её опасения подтверждаются — черная собака, гримм, предвестник смерти (хотя это всего лишь народные небылицы и суеверия), попала в охотничий капкан, усеянный острыми зубцами, которые впились в лапку. Это посерьёзнее ямы или дерева.       Рей аккуратно приседает и, несмотря на сердитое рычание опасного хищника, проводит ладонью поверх раненой лапы, диагностируя степень повреждения. Зубцы повредили ткань и сухожилия, но не задели кость, что, собственно, и спасло собаку от смерти. Но слишком большая кровопотеря, а восполнить нормальное содержание крови в организме животного невозможно. Так что Рей решает взять собаку к себе, чтобы вылечить и после отпустить на свободу.       Капкан даётся с трудом — охотники в Салеме производили отличные и качественные ловушки для животных. Но Рей освобождает собаку от него и осторожно прикладывает выуженные из корзинки лечебные травы к ране, стараясь по минимуму касаться её. Ведьма берет на руки собаку и кладёт её в просторную корзинку. Голова не помещается, но туловище с горем пополам, но умещается, хотя сплетенный предмет грозится затрещать по швам. Это не проблема, ведь в городе ей поможет Маз дотащить животное до её домика.       Проволока слегка цепляет собаку по мягкой шерсти, и она скулит, поэтому Рей быстро гладит её по голове, пытаясь успокоить, пока сама перелазит через преграду, оцарапающей её щеку. Что ж, малая на данный момент проблема.       По дороге очень много кто хочет ей помочь, даже какой-то рослый парень предлагает сопроводить её до домика, и Рей не отказывается от такой возможности. Не тащить же на самой себе собаку, которая весит, наверное, больше, чем она сама.       Финн — как он сам представился — долго не умолкает, пока Рей не говорит, что они пришли. Он заносит корзину в домик, и ведьма шипит — с какой непозволительной небрежностью он ставит корзину на стол! Там, вообще-то, раненая собака! Рей выгоняет негодяя и запирает с тяжёлым вздохом дверь на замок, что уже стерся и заржавел.       — Сможешь вылезти сама? — спрашивает Рей, осторожно поглаживая её лапку с листьями подорожника и тимьяна.       Собака только приподнимается и скулит от боли. Ведьма тут же помогает ей, придерживая за задние лапы и случайно обнаруживая, что...       — Ой, ты же мальчик.       Собака молчаливо и, как кажется Рей, яростно глядит ей в глаза своими золотыми омутами.       — Эм. Что ж, — неловко говорит ведьма. — Мне нужна твоя лапа. Раненая. Можешь сесть?       Он приседает в неудобной позе и медленно протягивает лапку с уже остывшей кровью и грязью. Внимательно осмотрев и аккуратно потрогав, Рей поджимает губы — лечить долго.       — Ну что? — оптимистично спрашивает ведьма, улыбаясь. — Будем лечить тебя, сердитый мохнатик.       Собака начинает предупреждающе рычать на Рей, но она даже ухом не поводит, вытаскивая чистую ступу с чабрецом и другими травами.

***

      Так как имени собаки Рей не знала, то решила назвать его Беном. Вполне приличное имя для животного. Только чего он постоянно лаял на неё, когда она называла его этим именем, ведьма понятия не имела.       Лапка «сердитого мохнатика» почти зажила. Пёс хромал, но передвигался самостоятельно, мордой отмахиваясь от рук Рей, которая спешила ему помочь при малейшей неудачной попытке встать на раненную лапу. Иногда Бен падал, но всегда упрямо поднимался и начинал заново проходить по маленькой кухне ведьмы, которая резала ему мясо и клала его на тарелку, уже по праву считавшейся собственностью пса.       Рей за всем этим наблюдала не слишком радостно, как бы эгоистично это ни звучало. Он быстро шёл на поправку, а это значит только одно — скоро ведьме предстояло выпустить Бена обратно на свободу. А ведь она так привыкла к этому мохнатому монстрику, который лез к ней на колени, когда она с книжкой по зельеваренью сидела у зажженого с помощью Силы камина; который хоть и сердился, но терся мордочкой о её волосы или лизал её щеку в знак скромной благодарности за её помощь и терпение; который будто бы знал, что на прогулках ведьма специально подстраивалась под его медленный шаг; который был будто бы смущен, когда Рей поцеловала его лобик и до дома протащила на своих руках, ведь лапа была задета колючками, которые оставляли неугомонные дети, веселясь таким образом.       Бен всегда помогал ей готовить или убирать. Он приносил ей нужные продукты, на которые Рей указывала, и всякие тряпки с батареи. Её маленький домик не настолько просторный, поэтому уборка заканчивалась очень быстро. У неё всего-то три комнатки — много сил и времени не надо.       К Ниимскому Лесу они не подходили. Бен слишком остро на него реагировал, потому Рей решила, что лучше не стоит рядом с ним гулять.       Тот парень, Финн, ещё заглядывал к ведьме в домик, но обычно они случайно сталкивались на улице или на местном рынке. Он разумно не касался темы пса, но Бен сам прерывал их нелогичные и бессюжетные беседы, которые Финн навязывал Рей. Бен был защитником Рей в те моменты, когда Финн распалялся и всё больше и нуднее рассказывал про свою многодетную семью, в которой он самый младший, и вообще не справедливо, что именно он выполнял все дела, которые давала ему его мать. Так что незванный гость уходил, и только сверкающие пятки были видны, ведь рык и лай Бена были... немного пугающими, так сказать.       Очень часто к ведьме заглядывала Маз Каната. Старушка была очень добра к Бену, что злило его — наверное, не привык к такому вниманию. Но он быстро учился и, в конце концов, перестал выгонять всех подряд из домика.       — Эй, иди сюда, — зовёт Бена Рей, сидя на пушистом ковре и дёргая свое вязаное пончо за самый низ.       Бен шевелит своими милыми и мягкими лапками по полированным доскам пола и забирается к ведьме на колени, вновь царапая её синие джинсы и оставляя короткие полосы на них. Рей на это только гладит шерстку на спине Бена.       — Знаешь, завтра Самайн.       Пёс поворачивает к ней свою тёмную мордочку и жалостливо смотрит на Рей, отчего у неё сжимается сердце и слезы начинают застилать глаза — ну вот как отпустить такого «ми-ми-мишного» маленького (несмотря на его габариты) монстрика?       — Ты уже вылечился, — продолжает ведьма и тяжело вздыхает. Она за эти недели так привыкла к нему, что хочется прижать его к себе, зарыться в шерсть и остаться в такой позе минимум на неделю. — Поэтому завтра я отпущу тебя. Если ты хочешь остаться... — Бен яростно кивает. — Но я не могу. Ведьмам нужны фамильяры-кошки. Ты же собака. По правилам джедаев никаких собак. Если бы я была ведьмой-ситхом, то могла бы оставить тебя, — она слабо гладит его по мокрому носу и облегчённо выдыхает: здоров. — Но правила есть правила. Люк разрешил только залечить раны, а после сказал, что нужно отпустить тебя на свободу.       Бен резко напрягается и рвётся освободиться от удушающих объятий, что причиняет Рей боль. Он царапает ей предплечья, не скрытые длинным пончо, и выбегает из гостиной, по-видимому, и из домика.       — Бен! — кричит Рей, вставая с пола. — Бен, вернись! Куда ты?       Она выбегает на крыльцо, но пса и след простыл.       Луна за одну ночь до Самайна наливается кровью. Почти такой же, которая течёт по рукам ведьмы из воспаленных царапин.

***

      — Я не знаю, — говорит Рей, раскачивая качели, на которых сидит Кира — её назойливая крестница. — Я искала везде, но так и не нашла его. Может, он и не вернётся.       — Не-е-ет, — тянет девочка, ухватившись крепче за верёвки импровизированных качелей. — Маз уверена, что он вернётся. Коты уходят только тогда, когда умирают.       — Кира, Бен — собака, — закатывает глаза Рей. Иногда девочка не понимала простых вещей, что-то путая.       Вчера ведьма действительно искала Бена везде, где только можно, даже облазила мусорки, смотрясь при этом комично — мусор поднимался вслед за её движениями и опускался обратно в баки. Ночь перед Самайном пролетела в беспокойствах, волнениях и стреляющей боли. Царапины она обработала, только когда вернулась в домик после тщетных попыток найти потерянного и невыносимого пса, который, видимо, думает не своей головой, а совершенно другим местом.       — Ну, может, он устал от тебя, Рей?       Ведьма начинает возмущённо сопеть. Бен никогда бы так с ней не поступил! Она спасла его, выходила, ну не мог он уйти так бесстыдно, сделав ей больно. Ну, по крайней мере, именно так она думает.       — Наверное, — просто отвечает ведьма, не желая продолжать разговор о псе. Возможно, Бен и правда устал от неё и её сюсюканий. Но ведь можно было и нормально уйти в закат.       Рей продолжает раскачивать качели.

***

      Её наряд на Самайн, который люди называют Хэллоуином, такой же как и на предыдущих праздниках — чёрное чуть выше колен платье со струящимися рукавами, тёмные и длинные сапоги на шнуровке. Волосы собраны в традиционный пучок, закрепленный маленькой палочкой. Плащ, который ей давно отдал Люк, соответствует цвету бездны. Даже макияж по правилам должен быть. В этом она не сильна, поэтому просит какую-то девушку накрасить её.       Люди на главной площади, где когда-то публично казнили сотни ведьм, где сейчас множество тыкв, свечей и запах горелой полыни, сияют своими нарядами призраков, вампиров, оборотней и зомби. Есть кое-где наряд самого Дракулы, но, кажется, паренёк куда-то убежал со своей подружкой-эльфийкой, напоминающей Тауриэль из Хоббита. Где-то мелькнули Арагорн и Арвен, но Рей не успела уследить за их путём.       Костёр разгорается ещё больше, а дым, исходящий от него, вьется плавными кругами в небо. Скоро придётся говорить нудную речь, от которой все люди будут откровенно зевать, потом равнодушно похлопают и уйдут праздновать свой Хэллоуин в барах.       Рей присаживается на сырую землю, не заботясь о плаще, и осторожно трёт глаз — похоже, тушь посыпалась.       — Скучаете? — доносится до Рей, и она только спустя пару секунд понимает, что обращаются к ней, а не к кому-то другому.       — Прошу прощения? — недоуменно откликается ведьма, смотря на... гиганта.       Этот мужчина выглядит как чемпион по боксу или баскетболу. Его рост, наверное, составляет под два метра, волосы напоминают воронье гнездо, а глаза — захватывающую бездну.       — Вы кто вообще?       Он ухмыляется и внезапно смотрит на её перебинтованные предплечья, которые не скрывают прозрачные рукава от любого взора. В тот же миг он хмурится.       — Ну так вы ответите, мистер? Я вас никогда здесь не видела на протяжении десятка лет.       Незнакомец рядом присаживается и сглатывает.       «Неужто, ситх?» — мелькает в её голове странная мысль.       Но этого не может быть. Ситхи сгинули в Ниимском Лесу вместе с Шивом Палпатином, который возглавлял Тёмную Общину. Ситхи погибли или пропали без вести, но золотая радужка глаз незнакомца говорит о другом. Может, он — единственный в своём роду ситхской семьи?       — Ты — Рей, — говорит мужчина и протягивает руку к костру, будто хочет обжечься. — Салемская ведьма. Последний джедай.       — А вы?..       Её вопрос он оставляет без ответа.       — Никогда не выходила за пределы своего города.       — Рей! — кричит Маз в образе привидения, стоя около небольшого возвышения. — Пора!       Незнакомец слегка кивает и уходит. Рей же ничего не остаётся как проследовать за Маз, которая отводит её к небольшому пьедесталу.

***

      Речь сказана, подростки разошлись.       «Слава Силе», — думает Рей, спускаясь с пьедестала и прислоняясь к ближайшему дереву, наблюдая за живой толпой, что веселится и насмешливо пугает детей, которые колядуют.       — И ещё раз…       Рей вздрагивает и хватается за сердце. Позади неё стоит тот самый странный незнакомец. И весьма дружелюбно предлагает свою руку для… для чего-то.       — Простите, но мы… знакомы? — этот вопрос слетает с её губ прежде, чем она думает.       — Вообще-то да, — его голос звучит грубо, но будто бы обиженно, что не слишком клеится с его огромной тушей, которая чуть ли не наваливается и не вдавливает её в несчастное дерево. — Но ты, видимо, напрочь забыла, что у тебя жил вот такой пёс, — он раздвигает руки в сторону, показывая приличную длину. — Которого ты приняла почему-то за девочку.       — Бен? — ошарашенно смотрит на человека Рей, сглатывая. — Ты — оборотень?       — Нет, — чопорно отвечает Бен. — И вообще я Кайло.       Рей хватается за его руку, как утопающий — за круг, и тянет его в объятия, слишком тесные и горячие.       Он вернулся.