The light within darkness (сборник)

      Йоль подкрадывается незаметно. Для Рей, по крайней мере. Она с Самайна ждёт, когда маленькие листочки на календаре, висящим на кухне, покажут спасительные двадцать три.       Декабрь в этом году насыщен, но в меру холоден. Дрова у камина растут в геометрической прогрессии, а кочерга наверняка скоро начнёт сыпаться своей покраской. Снег, падающий крупными хлопьями, иногда доходит до колен, из-за чего выйти на улицу не имело смысла, иначе порог домика был бы мгновенно покрыт белоснежным покровом. И пришлось бы убирать это всё именно Бену, который от такой перспективы, мягко говоря, был не в восторге.       Поначалу было непросто. Осознавать, что твой парень — это твой пёс, который даже голышом тебя видел когда-то один раз: самый жутко неудобный «подарок» Силы. Это вводило Рей в ступор, и она всё чаще стала задумываться о том, чтобы закатать себя во все свитера в этом доме, и говорить, что во всем виноват продирающий холод и ветер, что грозно свистел и перемещался по улочкам.       Ей также было неловко, когда оборотень ходил полуголый. В одних штанах с высокой талией и голым торсом. Нет, ханжами ведьмы не были, но это дико смущающе. Зачем он это делал, Рей не имела понятия и логического объяснения, хотя и однажды кинула ему что-то наподобие «ты не мог бы чем-нибудь прикрыться?». Правда на это он не обратил внимания, продолжив поглощать кефир с сэндвичем, но поднял новую волну негодования, став носить старую, потертую кожаную куртку и ходить по лесу, у которого снег таял как на ладони.       Жители Салема, честно говоря, плохо восприняли нового оборотня, находящегося под попечительством многоуважаемой ведьмы, но и слова против не сказали — знали же, что лишатся покровительства Рей, а Кира слишком была мала, чтобы занять её место.       Превращения Бена, в свою очередь, были не часто. Это радует Рей, но только не кошку (которую ведьма, по обычаю, приняла за кота), что постоянно шипела на Бена и порывалась поцапаться. Неразумному существу не объяснишь, что пёс — её хозяин, имеющий способность превращаться в противников котов. К счастью, Фрейя — не такая уж драчунья, понимает просьбы хозяйки.       Два месяца, которые были наполнены уютом и нежностью, стали для ведьмы поистине великолепными деньками: Бен практически всё делал по дому, Фрейя гонялась за хозяином, от скуки иногда покричав на него, и спала около камина, у которого уже был пристроен коврик для неё, иногда играясь с лианами плюща и омелы на окнах домика. Эти мгновенья, урванные у Вселенной и Силы, так и норовили довести Рей до полнейшего умиления.       Чашка с бодрящим чаем с щепоткой корицы и лимоном блестит в свете язычков пламени камина и сверкает нарисованными клочками звёзд, что играючи выделяются в темноте кружки.       Красная книга по травологии открыта на последних страницах. Кое-где виднеются пометки красными чернилами, сделанными из сока клюквы.       «Ведьмин удел…»       «Смерть в случае…»       «Не смейте использовать трехлистный клевер…»       — Я же просил, — устало говорит Бен, когда видит написанное. — Всё же хорошо.       — Может, у тебя всё и хорошо, только не у меня, — возражает ведьма, делая ещё один глоток кипятка. Бодрит.       — Мы придумаем другой способ, Рей, — он подходит, присаживается на колени возле неё и берет её крошечные ладони в свои огромные, крепко, но нежно сжимая. — Всё будет хорошо. Ладно?       Рей сглатывает — другого способа не будет. Только этот. Но постоянные упрёки в адрес неприятных методов ведьм Салема приводят только к скандалам.       Да, были и острые углы их отношений, обратная сторона медали, испорченная и гнилая, отличающаяся от другой своей тьмой и уродливой магией, которую использовали ведьмы-ситхи. Выбросы энергии вредили магнитному полю их аур, повреждая и искажая те под дурным влиянием.       Скандалы и ссоры портили гармонию отношений, налаживающихся постепенно, укореняя свои ростки любви и покоя. Только в случае Рей и Бена — ведьмы и оборотня — какие-либо конфликты срывают бутон равновесия и вредят своим влиянием их и так хрупким отношениям, срезая стебель раз за разом.       Это надоедает время от времени, заставляя их обоих вопить о несправедливости и ледяных осколков, проникающих в сердца, замораживая их окончательно. И никакие светлые моменты из их совместной жизни не исправят это. Никогда.       Но разве Рей виновата в том, что хочет выбраться из своего удела? Ведьма, привязанная к месту рождения, не имеет права покинуть свои владения, да вот только хотела ли это конкретная ведьма? Нет. Рей не желала такой участи. Но Йоль имеет определённые особенности в кругу Викки. Праздник, который знаменован окончанием года, способен создать нужную для ритуала энергию и дать возможность выбраться из этого клятого круга. Слава Силе, скоро двадцать третье.       Жаль, что Бен этого не понимает, отвергая всяческие предложения о побеге из этого салемского удела.       — Ладно.       — Я люблю тебя, — улыбается он уголком губ, целуя её тонкие пальцы.       У ведьмы в груди что-то болезненно екает, но она лишь печально улыбается в ответ.       — Я знаю.       На безымянном пальце правой руки одиноко блестит в свете камина кольцо с рубином.

***

      Весь день ходит Бен по рынку. Ищет идеальный подарок для своей нареченной. Да вот незадача: она не хочет ничего, кроме того, как выбраться из Салема и путешествовать по миру.       Снег хрустит под ногами, палатки украшены гирляндами с котятами, а прилавки полны всякими штучками на Йоль. Но ничего из того, что предложили оборотню, не нужно. Как бы склеить разбитое сердце Рей.       — Молодой человек! Возьмите эту заколку!       — Здесь есть хлопушка!       — Флажки и самые приятные ароматы для девушек!       Бен уверен на все сто процентов, что, если он принесёт домой флакончик с духами, Рей закатает его в ковёр и сбросит со скалы.       Да что ж такое?! Что подарить девушке, которая мечтает о свободе?       Оборотень замечает одну интересную вещь на одном из многочисленных прилавков, но разочарованно качает головой — всё не то! Единственное, что он смог найти приличное на вид, — это брелок с прутьями лиан, но разве нужно разбитой девушке — тем более ведьме — напоминать о её фактическом заточении? Бен думает, что ещё хочет пожить.       Последняя лавка заставляет его остановиться. Сверкает что-то в свете утреннего солнца Салема, и это «что-то» будто бы просит подойти ещё ближе и взглянуть на себя. Ну что, была не была?

***

      Рей как обычно стоит у окна, укутанная в махровый тёплый плед и согреваемая теплом дома и растопленного камина, не знающая, где ходит её пушистый оборотень. Фрейя ластится к ней, и ведьма слегка раскрывает плед, подзывая кошку к себе. Та радостно прыгает в объятия хозяйки и любовно трется мордочкой о шею Рей, которая лениво гладит шерстку Фрейи и всматривается в запотевшее окно.       Бена нет так долго.       Фрейя, чувствуя беспокойство хозяйки, хватается за её красный свитер с оленем когтями и мяукает, бодая мордой, пытаясь тем самым успокоить ведьму, дабы она не волновалась по пустякам. А Рей не хочет успокаиваться. Оборотни хоть и неуязвимые существа, но не бессмертные. А такая метель на Йоль — весьма привычное дело для Салема, только Бен-то о ней не знает. И судя по стремительно приближающимся с севера тучам, накроет салемский удел совсем скоро, и если Бен не поторопится, то точно его заметет.       На улице свистит соловьем ветер, который гуляет меж дворов, играючи перемещаясь с быстрой скоростью. Ещё один из признаков начинающейся метели. Она почти как летние ураганы в пустынях, только зимой намного холоднее.       Листья золотоцветника и крылья синей бабочки подсушены и готовы к использованию, так же как и пыльца фейри с расплавленным металлом гномов. Осталось только произнести нужные слова — и вход в целый мир Рей обеспечен. Но какой это мир без Бена? Совершенно никакой — без него она и не собиралась уходить из удела. Только если он опоздает, то придётся выбираться без него.       Вопрос заключается в том, сможет ли она это сделать? Особенно, когда на её пальце блестит кольцо.       И навряд ли она предполагала когда-либо, что пожертвует своим единственным шансом выбраться из удела, лишь бы вернуть оборотня домой.       Метель начинается. Снег проникает через щели домика, которые, кстати, закрыты, поэтому ведьма взмахивает рукой, и весь удел становится неуязвимым. Естественно, что некоторые люди даже не думали о том, чтобы защитить свои дома от надвигающейся беды с севера, поэтому это ложится на плечи Рей — защищать своих людей. Её удел.       Который она хочет покинуть.       Да, она эгоистка, раз хочет сделать то, что делали лишь три волшебника — Экзар Кун, Энакин Скайуокер и Асока Тано. Но её желание настолько велико, что сопротивляться она не может — это невозможно ни коим образом. Рей не хотела быть навеки привязанной к Салему и его жителям.       Только эти размышления ей и даром не нужны. Бена нет дома, а снаружи бушует страшная метель.       Ну и что? Второй раз спасать «пса»?       Впрочем, выбора как такового у неё нет. Этот оборотень прочно засел в её жизни, и если оборвать все ниточки сейчас — будет больно. А разбитое сердце не даст нормально жить.       Красный плащ, висящий на вешалке, которая занимает почти весь просторный коридорчик, снова оказывается на её плечах, а Фрейя скинута с рук и теперь непонимающе ходит вокруг хозяйки, явно не понимая, куда это она уходит в такую погоду.       Рей выходит навстречу невыносимому ветру, который холодит её кожу щёк.

***

      Бен не знает, сколько сидел под вековым дубом, и где он вообще находится. Метель застала его врасплох. Зато выбранный подарок для Рей надёжно спрятан от холода и снега.       Время течёт медленно, бесконечно, и Бен думает лишь о том, чтобы не сгинуть в этом месте, хотя это, кажется, карма за что-то, раз он снова находится при смерти и без возможности выбраться — сильная метель закрывает обзор на дорогу, а холод усиливается с порывами леденящего душу ветра.       Видимо, Сила решила наказать его за то, что он не слушал Рей. Например, ходил перед ней почти голым. Или постоянно переключал мелодрамы на новости. Или предлагал руку для того, чтобы быть полноценной ведьмой-ситхом. Почему бы и нет? Он пытался совратить джедая на Тёмную сторону.       А вообще, это всё напоминает ту самую мелодраму Рей, про которую она жужжала ему целый, ситх его, месяц. Правда названия Бен не запомнил, но сюжет был схожим с их жизнью и даже знакомством. И вот сейчас, кажется, Сила пытается выполнить то, что было в том слёзном сериальчике — спасение тёмной души светлой.       Звучит парадоксально.       Но раз уж оборотню здесь умирать, то можно провести эти последние мгновения с пользой. Только с какой, Бен ещё не решил, да и зачем? Можно ногой поболтать, хоть она уже наверняка атрофирована, или попытаться встать, и вообще без разницы, что его сразу же унесёт порывами.       Ну, да, идей-то много, а дуб и прилегающее к нему убежище — одни.       Бен горестно вздыхает и задумывается: а что же будет делать Рей? Страдать? Выдохнет с облегчением? Держать траур по парню? А потом настанет целибат? Назовет идиотом?       — Но ведь и правда идиот, — слышится мягкий и раздраженный голос его ведьмы, отчего он подскакивает как ужаленный и сразу же падает лицом в снег — забыл-то оборотень, что мышцы расслабились, и дёргать их так резко нельзя. — Эх, за что мне достался такой парень, Сила? Решила наказать? Карма за что-то?       Бен против воли усмехается — видимо, мыслят они как единое целое. Надо бы сказать об этом своей девушке, но она предупреждающе хмурится и садится рядом с ним под дубом.       — Ты напугал меня.       А теперь ему становится совестно. И, черт, разум затапливает вина.       — Извини, — бурчит он, пытаясь нормально сесть и повернуться в сторону ведьмы.       — Да ладно, чего уж там, — подозрительно легко отвечает Рей и продолжает более саркастично. — Выбраться я больше не смогу, а так, — махает рукой. — Всё в полном порядке. Да и ты жив, — дальше она вполне серьёзно говорит: — Надо было рассказать о йольской метели. Думала, ты дома будешь сидеть.       — Я подарок искал.       — Зачем?       — На Новый год, — Бен опускает голову как побитый щеночек и трёт свои руки, которые каким-то волшебным образом теперь не чувствуют холода. — На Йоль, точнее.       Рей качает головой и наклоняется к оборотню с очевидным намерением поцеловать, но Бен отворачивается, не в силах смотреть на ведьму, которая хочет бросить его в Салеме одного.       — Ну что опять такое?       — Ты хочешь уйти, — обвиняет её Бен.       — И что?       «И что?» Серьёзно? Она не понимает? Как можно не понять, что он просто-напросто сгинет без неё в этой глуши. Да и вообще, зачем это всё делать? Можно подождать, пока новая хранительница не появится, и тогда уже уходить на все четыре стороны. Неужели она не понимает, что это его уничтожит навсегда?       — Потому что тогда ты оставишь меня.       — Я же пойду с тобой. Я не оставлю тебя.       Бен хмурится и дует на свои пальцы, которые и без того тёплые.       — Ты должна ценить то, что уже имеешь, Рей, — горько говорит Бен. — Я когда-то не ценил, и посмотри на меня. Я оборотень, превращаюсь в чертового пса, и страдаю от происходящего. Да даже потому что ты не сказала банальное «я тебя тоже».       — Что «я тебя тоже»? — не понимает Рей.       Бен отмахивается от неё, обижаясь на то, что она так и не произнесла те заветные слова. А он ведь так ждёт. Но в тоже время понимает, что нельзя заставить человека сказать то, что ему угодно, а чувствовать — подавно. Поэтому смиренно ждёт того заветного мига, когда Рей решится.       И, судя по тому, что она решительно настроена выбраться из салемского удела, ведьма решится через пару-тройку столетий.       Ну, или вообще никогда.       — Пошли, горе ты моё пушистое, — обреченно вздыхает Рей, подавая свою ладонь, чтобы помочь оборотню подняться. — Залезай, — она кивает на себя, раскрывая огромный плащ, вполне вместительный сразу аж на четверых. — И оставь свои похабные шуточки в своей больной башке. Я всё ещё злюсь.

***

      Ёлка сверкает электрическими гирляндами, яркой мишурой и игрушками, с которыми иногда порывается играть Фрейя, однако Бен шикал — и она юркала ему под руку, хитрой мордочкой ластясь к хозяину, который был только рад этой негодяйке.       Расставив весь праздничный сервиз на стол, покрытый платиновой скатертью, Рей смотрит на циферблат часов. Ещё есть в запасе пара часов, так что отметить Йоль — то есть, Рождество — есть время. Одновременно делая и салат оливье, и бросая в котелок пыльцу фейри, про себя молясь, чтобы она не попала в салат, ведьма думает, что было бы неплохо заставить Бена помыть всю посуду, но он сидит у камина, греясь, дабы не заработать последствия от йольской метели, поэтому со вздохом она бросается к раковине, натягивая на руки резиновые перчатки и намыливая губку моющим средством.       Плавно мысли переносят Рей к удрученному Бену, который подошёл к холодильнику и бесцеремонно — и без разрешения, между прочим! — вытащил шоколадные печеньки в виде снежинок, начиная поглощать их с непроницаемым лицом, будто окно, на которое он смотрит, лично нанесло ему оскорбление, а простить оборотень такое не может.       Фрейя снова ластится к ноге хозяина, но Бен, поджав губы, смотрит на кошку как на предателя и мягко двигает ногой, отодвигая животное от себя. От греха подальше, а то вредить Фрейе он совершенно не хочет.       — Или ты скажешь, или я сейчас обижусь.       — Железный аргумент.       Рей с раздражением глядит на то, как Бен без зазрения совести грызёт печеньки и хлебает чай из её кружки.       — Да в чем дело? Всё ведь было хорошо!       Бен закатывает глаза.       — У тебя, видимо, да, а вот я теперь должен жить с мыслью, что ты предпочтешь свободу мне.       — Как это эгоистично, — горестно возражает ведьма, наклоняясь над резкой картошки для оливье. — Да, я хочу уйти из удела, но я бы взяла тебя с собой.       — Ты бежишь за свободой, но не готова остаться здесь ради меня.       — Ты бы сделал то же самое, что и я, — жёстко говорит Рей, подавляя желание развернуться и дать оборотню подзатыльник. — Отказался бы от свободы ради меня? Не смеши мои подковы.       — А если бы и отказался? — энергично спрашивает Бен, вставая с насиженного места. — Я ведь люблю тебя.       Рей шипит сквозь стиснутые зубы и подносит порезанный палец к губам, слизывая капли крови с кожи, смешивая её и свою слюну, отчего кожу холодит, а во рту появляется металлический вкус. Но вдруг Бен подходит к девушке и отрывает её палец ото рта и осторожно подносит его к включённому крану, смывая кровь. Потом прячет её ладонь под своими большими, и Рей чувствует странное тепло и покалывание, отчего её щеки пунцовеют, а по коже крадутся мурашки.       — Я знаю.       Бен обреченно закрывает глаза.

***

      После праздничного ужина они сидят у камина, греясь его отдаваемым теплом.       — Это я хотел подарить тебе, — спокойно говорит Бен, вытаскивая из кармана брюк коробочку. — Как символ надежды.       Рей с интересом открывает бархатную коробочку и замирает. Это обычный золотой кулон, но…       — Это ворон?       Бен кивает и снова обращает свой взгляд на пламя камина, предпочитая не видеть реакцию ведьмы. Но зато он чувствует. Чувствует её руки, обвивающие его плечи, чувствует её ласковый поцелуй в макушку, чувствует с каким отчаянием она прижалась к нему, будто дрожащий на ветру лист.       — Это чудесно, Бен.       — Что ж, скоро полночь. Не думаю, что нужно столько времени тратить зря. Ты так и не добавила золотоцветник.       — Я вылила содержимое котла в раковину.       Бен наконец поворачивается в сторону ведьмы и хмурится от непонимания и неожиданности.       — Что?       — Я поняла, что мне хоть и дорога свобода, но ты — дороже. Я просто буду ждать следующую ведьму, которая сменит меня. Как, ты впрочем и говорил когда-то. Просто невыносимая тоска в течение дюжины лет меня покоряла в стремлении добиться свободы. Но люди мешали этому. А потом пришёл ты. Я думала, милая собачка скрасит моё одиночество, я буду заплетать ей косички или завязывать хвостики, — она видит его перекошенное выражение лица и смеётся. — А потом вот оно как получилось. И искренне благодарна Силе, что она подарила мне тебя.       Бен молчит, чего-то ждёт…       — Я люблю тебя.       …и дождался.