The light within darkness (сборник)

      На деревьях около главной площади висят кресты Бриггиты, разукрашенные в зелёный цвет, и шевелятся от мельчайших дуновений ветра, который то ускоряется, то замедляется. По другую сторону от домика Маз стоят люди, все измазанные в ярких красках весны и кричащие, что сегодня Имболк.       — Им, видно, нечего делать, — закатывает глаза Бен, держа в руках непослушную Фрейю с корзиной, в которой скрупулезно сложены травы Рей. Сама ведьма стонет от усталости и раздражения от радости жителей Салема. — Скоро мы уйдём? Они так и продолжают смотреть на меня, как на врага народа.       — Потерпи немного, — шепчет Рей, смотрящая на лавку с цветами: пионами, ромашками, маргаритками, благоухающими розами и мимозами. — Мне надо купить растения в дом. Старые уже совсем завяли.       Игнорируя недовольные восклицания Бена: «Зачем они нам?», Рей подходит к миловидной девчушке лет пятнадцати и просит упаковать букет из роз, — белых и нежно красных, — веточек вербены, плюмерий и горстки мимоз.       — Вам ленточкой связать или в бумагу сложить?       — Подойдёт бумага, — кивает Рей, поглаживая лепестки свежих гортензий.       Девчушка достаёт пергамент бумаги и, сворачивая бережно цветы, упаковывает те, связывая их прозрачной лентой, хотя ведьма и не просила об этом.       — Это вам подарок в честь Имболка, — поясняет она и отдаёт букет Рей, которая положила на прилавок пару монет. — Но у меня нет сдачи…       — Она не нужна, — ведьма смотрит на недалеко стоящего Бена, который молча испускает свой гнев. — Спасибо.       Рей торопливо подходит к оборотню, отчего её красный плащ качается, грозясь спасть на землю, укрытую покровом тающего снега, и с удивлением замечает, что Фрейя за время, которое её не было, удобно расположилась в корзинке. Прямо на её травах.       — Ты сказал ей, что будет, если она помнет мне травы?       — Она не слушает, — небрежно отвечает Бен, скользя взглядом по её скосившумуся плащу, и со вздохом тянется, чтобы поправить его, суетливо натягивая фибулу на свое законное место. — Наверняка думает, что ей всё сойдёт с рук.       — Не за эти травы, — недовольно поджимает губы Рей, укладывая свёрток с цветами в корзинку, рядом с нагло смотрящей на него Фрейей. — Только попробуй, маленькое исчастие ада. Тронешь — останешься без крова.       Фрейя невольно мяукает, вытягивая шею, будто бы проверяя, правду ли говорит её хозяйка, и опасливо смотрит на хозяина, спрашивая.       — Да-да, — энергично вторит ей Бен, качая в согласии головой. — Слушай хозяйку, или она тебе никогда больше кота не приведёт.       Фрейя с ужасом воззирается на хозяев и громко, словно вопит, мяукает, отчего Бен и Рей смеются, а другие жители Салема с молчаливым, но красноречивым недоумением смотрят на маленькую семью. Их царство из трех существ никто не понимает, потому и образовывается некое недоразумение, которое вызывает вопросы. Как и сейчас.       — Уже домой можно? — осторожно интересуется Бен, легонько стряхивая с плаща Рей капли растающих хлопьев снега, которые плавно опускаются с небес на землю, создавая практически сказочную атмосферу, окружавшую весь Салем в этот день второго февраля. — Мне ещё дрова рубить нужно, которые у камина — последние, а скоро сумерки.       Рей капризно поджимает губы и смотрит цепко по сторонам, дабы найти хоть какое-то развлечение для себя. Уходить в такую чудесную погоду жуть как не хочется, но её парень, похоже, поддерживается другого мнения.       Ведьма как раз замечает палатку с хрустальными шарами, которые надо бы прикупить — её старый совсем уж испещрился трещинами, а подставка буквально разваливается на глазах. Поэтому Рей, не слыша стон и ворчание оборотня, что ещё и предупреждает о «наглых шарлатанках», идёт в сторону роскошно украшенной палатки, не обращая внимание на то, как какая-то девочка девяти лет выскочила из неё вся в слезах.       В конце концов, что может произойти, если ведьма прикупит себе простой хрустальный шар?

***

      — Великая судьба вас ждёт, деточка, — говорит мужчина в тюрбане, лоскуты которого висят по обе стороны от его головы. — Нынче вы свободны, как лист в полёте.       «Я занята».       — …жаждете получить адреналин…       «С Фрейей и превращенным Беном — ночка та ещё адреналиновая».       — …хотите найти тайны Вселенной…       «Я за черту города выйти не могу — какие тайны Вселенной?»       — …вы желаете найти себе понимающего человека. Парня…       «Стоит на улице и тихо злится, потому что Фрейя наверняка уже достала своим нытьём».       — Я просто хочу купить один из хрустальных шаров, — устало бормочет Рей, уже не вникая в ту белиберду, которую несёт это подобие гадалки.       — Так что ж вы сразу не сказали-то? — он подрывается с места и тащит целую коробку чего-то бьещегося друг о друга. Ставя небрежно коробок на стол, мужчина открывает его и вываливает всё на свет. — Что выбирать будете?       У Рей глаза на лоб лезут, когда она видит такое обращение с хрупкими вещами.       — Пожалуй, самый белый.       «Потому что жалко его больше всех».       — Отличный выбор, мисс. Вам упаковать?       «Не дай Сила».       — Не надо. Всего хорошего.       — Приходите ещё! — весело прощается шарлатан.       «Не дай Сила».

***

      Рей с ноткой тоски смотрит на тающий снег на улице через огромное окно кухни, размазывая сушёные листья календулы по стенкам плошки, вдавливая их в самый центр, не замечая, что пора уже добавлять эфирное масло. Лишь когда её пальцев коснулось что-то жидкое, Рей выпадает из транса.       Она на Имболк испекла душистый хлеб с маком и хлеб с орехами. Окурила дом душистыми благовониями корицы, базилика, мирры, фиалки, ванили и лавра, придав маленькому домику, стоящему практически на окраине, запах истинного начала Имболка, начала тёплого февраля, что заставляет чувствовать себя странно — по крайней мере, жителей Салема. Погода не благоволила им никогда — постоянные морозы в зиму, когда не могли выйти из дому, стали совершенно нормальным, обычным.       Только Имболк потряс людей своей… оттепелью. Подснежники показывались из-под покрова жёстких сугробов, на деревьях виднелись почки, а приятный, ласкающих кожу теплотой воздух наконец не замораживал людей своей холодностью и суровостью.       Зажгя красную свечу и помахав спичкой, чтобы она потухла, Рей цепко наблюдает за тем, как оборотень обнюхивает пространство уютной кухни и усаживается на стул, поджав виднеющийся из-под тёплого махрового халата хвост.       Превращение было буквально на этой неделе, а последствия так и не ушли полностью, из-за чего Бен, естественно, унывал. Он по глупости думает, что ей неприятно всё это, однако, что он может знать, если не мог элементарно прочитать чувства по выражению лица?       Хмыкая, Рей увлекает своего парня к раковине, дабы вымыть его лоб от сажи. Он в очередной раз поругался с Фрейей, и она, видимо, снова не выдержав, плеснула в него лапкой, измазанной в каминной саже.       — Я сам.       — Мне не сложно, — мягко отвечает Рей и плескает водой по всему его лицу, размазывая тёмную пыль по щекам и убирая её пальцами около крепко-зажмуренных глаз, стараясь не попасть в них.       Вскоре Бен снова становится похож на цивилизованного человека, и Рей, довольная собой, выключает подачу воды и берет в руки вафельное полотенце, начиная вытирать стекающие по его лицу капли, промакивая чувствительные места вроде висков.       — Ты зажгла свечу.       — Я всегда так делаю, — слегка недоуменно говорит ведьма, убирая полотенце на крючок.       — Но ты не одна.       Оу. Так это он об этом? Рей не понимает причину такого трагичного выражения лица, однако спешит исправить ситуацию, закончив этот разговор, чтобы не разразился очередной скандал.       Им их по уши хватает.       — Тогда зажги свою. Какая разница? Да, я зажгла красную свечку без тебя, но это не значит, что ты мне не дорог, Бен. Не выдумывай, пожалуйста, невесть что. Я не хочу снова ссориться из-за какой-то нелепой случайности.       — Рей, я тож…       — Бен, просто зажги свечку, если для тебя это так важно, — с нажимом повторяет Рей, перебивая своего парня.       Она берет со стола, на котором стоят кофе с молоком и маршмеллоу, свечку и коробок спичек и передаёт всё Бену, что стоял неподвижно, с недоверием глядя на ладони своей девушки.       — Это настолько неважно для тебя?       — Я всегда была одна, Бен, — терпеливо поясняет Рей, воззрившись на то, как оборотень искусно орудует спичками и зажигает свою первую в этом доме свечу. — Я не знала, что для тебя это так важно.       — Я просто хотел быть рядом. Не только физически.       — Я понимаю. Однако я не всегда знаю, что делать в отношениях, и полагаюсь на свой ум, который не предусмотрен для девчачей влюблённости. Эти чувства всегда подавляли, чтобы мы стали отрешенными от мира. Я не стала исключением. С тобой я завела свои первые и пока единственные отношения.       Бен с немым упреком смотрит на Рей и, вздыхая, качает головой. Почему она сразу-то не сказала? Столько проблем бы решилось за раз!       — Знаешь, многие говорят, что именно ты поспособствовала тёплой зиме, — заинтересовано начинает оборотень, славливая удивлённый взгляд. — Ты начала чувствовать тёплые эмоции, и погода менялась с твоими метаморфозами. Эти смертные даже начали по-другому смотреть на меня. Ведь, по их мнению, я хорошо на тебя влияю.       — Это легко опровергнуть. Пусть только пообщаются с тобой десять секунд, и они узнают, что значит, плеваться ядом.       — Эй!       — Сожми хвост, Бенни! — весело кричит Рей, убегая от разъяренного оборотня.       Свечка горит искрящимся пламенем, не собираясь потухать. По крайней мере, в ближайшее время.