The light within darkness (сборник)

Это не впервой. Всё такие же белые стены, белый поток, белая форма, белые тарелки, белые столы с идеальным белым освещением. Всё рябит в глазах, заставляя их болеть от тяжелейшего напряжения, а сам внешний вид напоминает ужасное последствие ремиссии, которая прошла буквально пару дней назад, отчего лицо кривится, бледнеет, выделяя большие по размеру лунок синяки под глазами и впалые скулы щёк. Ей молчаливо указывают на койку, и она, ничуть не понимая, что здесь происходит и как она тут оказалась, совершает бессмысленные механические движения в сторону мягкой постели, апатично смотря перед собой. — Рей, — слышит она на периферии сознания, которое ускользает от неё, как песок — сквозь пальцы, и отрешенно вглядывается в глаза её доктора. Кажется, его имя — Бен Соло. Но почему её разум твердит, что он — Кайло Рен? Или это помутнение? «А может, уже шизофрения?» — устало спрашивает себя Рей, безразлично смотря на бейджик, светящийся каллиграфическими буквами, причудливо переплетающимися меж собой в танце. Рей ведь больна. Никто же не говорит, что в человеке может быть только один диагноз. Доктор проходит пальцем по ручке, которой Рей иногда рисует, когда видит на потолках тёмные-тёмные очертания её кошмара. Это не дюны в пустынях, не пауки, которых боятся практически всех, и не обычные пятна, что путают с галлюцинациями. Нет. Это что-то страшнее, ведь это пожирает её. Рей не может нормально дышать, только мирно лежать, накрытая одеялом по грудь, и смотреть, не в силах пошевелиться и… убежать. От страха. — Как вы, мисс Палпатин? — вежливо проговаривает док, готовясь записывать вновь странные сны своей подопечной. — Не называйте меня так, — дуется она. — Почему? — Вы же знаете, — заговорщицки шепчет Рей, наклоняясь на своей койке, отчего её спутанные волосы висят с плеч. — Шив Палпатин хочет меня убить! Он послал головорезов за мной! Убил моих родителей! Бен поправляет очки, листает медицинскую карточку своей пациентки и находит глазами первую запись, сделанную его рукой. «Называет своего деда убийцей. Налицо биполярное аффективное расстройство, разбавленное острым бредом и галлюцинациями», — гласит первая строчка записей, состоящих из целых десяти страниц формата А5. Соло закусывает губу. Никаких изменений нет. — Вы принимаете таблетки? — Те, красненькие? — наивно, словно маленький ребёнок, интересуется Рей, разглядывая своего доктора, который добросовестно её лечит. А она за это ему благодарна. Очень. — И синенькие. Рей кивает, будто китайский болванчик, и протягивает ладошку к нему. Бен понимает, чего она хочет. И даёт. Поцелуй оставляет чувство жжения, но Рей это нравится. Даже очень. Она вся расцветает, улыбается по-детски светло и наклоняет голову в смущении. — А в губы? — Не заслужили, мисс Палпатин. — Я не Палпатин. И так по кругу. *** «Ты ничтожество». «Тебя все оставили». «Ты не выберешься отсюда». «Кому ты такая нужна?» «Кайло! Я нужна Кайло!» — мгновенно реагирует Рей, пытаясь спокойно вздохнуть. «Нет никакого Кайло. Есть только твоё воображение». Нет. Рей уверена, что он есть. Просто Кайло боится врачей и не выходит из-под личины Бена Соло. — Ты вернёшься, Кайло? — шепчет в темноту Рей, вглядываясь в потолок. Оно снова распространяется по нему и клацает челюстью. Раскрывает свои заточенные острые клыки и дотрагивается до неё, касаясь щеки. Ей никто не поможет. Улыбка дрогнула.