Замки изо льда.

Как я и думал, Саске от меня не отстал, поэтому мне приходилось прятаться от него или натравливать на него Наруто, который избрал Саске своим противником, в то время как противником Саске был выбран я. Это был запутанный треугольник, и я с радостью оставлял их вдвоём драться и спускать пар. Можно сказать, они так дружили, потому что Саске относился к Наруто не слишком враждебно, даже немного наслаждался его вниманием, ведь Наруто никак не изменил своё отношение к Саске после гибели клана Учиха, и это явно импонировало гордому и высокомерному ребёнку. Но мне было некогда обращать внимание на Саске: я был занят изучением клановых печатей и попытками использовать их без вспомогательных печатей концентрации. Экспериментально я выяснил, что моё тело, накаченное чакрой, было способно быстрее складывать печати, но тратить часть чакры на понижение своей температуры и повышение сродства со стихией генома я не мог: это было невыгодно. В итоге я всё же смог выполнить главную технику клана – Демонические Ледяные Зеркала. Это была секретная техника женской линии клана, суть которой заключалась в создании пространства из 21 ледяного зеркала, между ними можно было перемещаться, а благодаря почти абсолютной защите ограничивалась техника больше запасами чакры: просила она невообразимо много. В мои десять лет я мог продержаться около минуты, и этого было недостаточно. Мать рассказала мне, что бабушка могла создавать только несколько зеркал, усилием воли обрывая технику, и прославилась своими убийствами с высоты, создавая зеркало над противником и убивая его со спины. Это было подло, но позволяло выживать более слабым физически куноичи и шиноби, когда начинались войны. По сути, наш клан был уничтожен измором и количеством противников: без чакры создать Зеркала невозможно, а без своей главной техники Юки не настолько опасны, как и многие другие шиноби, полагающиеся на силу только чего-то одного. Теперь на уроках я постоянно раскачивал свой резерв, выполнял тренировки на контроль и прятался от Саске, стравливая его с Наруто и заставляя их драться друг с другом. Шикамару сочувствовал, конечно, но это не мешало ему злорадствовать при виде моей обречённой физиономии. Учиха действительно раздражал. Мне уже жаль тех, кто попадёт с ним в одну команду. Я примерно знал механизм распределения: кто-то из сильных, кто-то из слабых и среднячок. Несмотря на свои оценки, я был ближе к сильным, хоть и держался в средничках, а Саске был официально лучшим учеником курса, потеснив на второе место Сакуру, девочку, которая была хороша только в теории. Эта Сакура, кстати, была одной из самых ярых поклонниц Саске, так что, полагаю, если бы первое место занял не он, она бы кипела от ненависти и возмущения, а так лишь восхищалась Учихой и томно вздыхала на занятиях. Девочки действительно пугают. Вскоре я начал замечать, что вздыхали не только девочки: мой названный брат, Какаши, с самого момента гибели клана Учиха ходил мрачным, но я не трогал его, позволяя грустить. Вот только грустил он уже больше месяца, и это начало сказываться на наших тренировках, поэтому как-то я вместо них отправился с Какаши к нему домой, чтобы он на своей территории смог рассказать, что его тревожило. — Итачи, он был моим другом. Я опять не уследил за друзьями, Тоши, — вздохнул Какаши, когда я налил ему саке, а себе чай. Он, поморщившись, отпил алкоголь, и я придвинул к нему принесённую с собой коробку с моти, чтобы он закусил. — Ты же не заставлял его делать то, что он сделал, — я кровожадно откусил половину моти и скривился. Клубника. Не мой любимый вкус. — К тому же, никто никогда не узнает, что его на это подтолкнуло на самом деле. Думаешь, решиться уничтожить клан так просто? Там же много бойцов было, как один человек смог бы справиться самостоятельно? — Ты прав, это вообще довольно мутное дело, в которое лучше не лезть. — Ради своей безопасности, да? Какаши кивнул и мрачно допил пиалу саке. Его явно волновали мотивы Итачи, и он едва ли верил, что его друг вдруг сошёл с ума и перебил весь клан. Нельзя слететь с катушек внезапно, всегда есть первопричина, и её мы вряд ли найдём. — Хокаге предложил мне отвлечься, — вдруг сказал Какаши, и я в удивлении приподнял брови. — Мне разрешили выйти из АНБУ. — Опасаются, что твоя эмоциональная нестабильность повлияет на работу и ты в нужный момент начнёшь сомневаться? — Звучит ужасно. У тебя точно Яманака нет в родственниках? — Нет, иначе бы я смог попасть с Шикамару в одну команду. Мы посмеялись. Я чувствовал, что Какаши стало немного полегче, и видел, как он словно принял какое-то решение, из-за которого до этого сомневался. Я полагаю, само существование близкого человека, способного поговорить и напомнить о твоём не-одиночестве, было важно для Какаши, этого гордого одиночки, ведь псы – стайные животные, а он много лет с ними проработал и не мог не перенять некоторые черты. Не как Инузука, конечно, но Какаши говорил, что его клан тоже славился когда-то своими «собачьими» привычками. Например, верностью. После этого разговора я снова стал замечать Какаши с извращённой книжкой на тренировках. Он больше не отвлекался и снова серьёзно тренировал меня, даже заставил при нём выполнить все академические техники, описал мне все мои ошибки и заставил тренировать ещё и их. Я тогда решил, что назло ему выпущусь в качестве ученика где-то ближе к концу списка, но всё равно немного опасался возможных последствий, благо к остальному претензий было не больше обычного: предела совершенству нет. Оставшийся учебный год прошёл в привычном для меня режиме повышенной загруженности, и я не мог дождаться выпуска, чтобы наконец немного отдохнуть на миссиях. Первые задания должны быть где-то в деревне, они направлены на создание командной работы и сближение с наставником, так что не должны быть чем-то сложным. Мне об этом рассказала Асэми-сан, когда я навещал её в последний раз. Мы с ней тогда долго общались: она делилась мыслями о смерти клана своего мёртвого жениха, рассказывала о Саске, который иногда заходил в кафе и пытался с ней пообщаться. — Он нашёл записи обо мне в клане, — Асэми хмыкнула. — И как же тебя описали? Как великую красавицу? — мы посмеялись. Смерть не была для нас чем-то запретным или сакральным, и смерть целого клана не казалась нам печальным событием. Возможно, этот цинизм и сближал нас ещё сильнее. — Если бы, — она фыркнула. — Я там записана как бывшая невеста клана. Конечно, там нет каких-то тайных биографических сведений обо мне, но есть заметка, что я должник клана. — И что же ты им должна? — я тоже фыркнул. Очень наивно было думать, что кто-то вроде Асэми всерьёз воспримет какой-то невнятный долг, о котором она до этого не слышала. — Оказывается, я должна за заботу клана позаботиться о его последнем представителе. — Серьёзно? Саске хотел, чтобы ты стала его опекуном, даже если ты для него незнакомка? — Он наивный ребёнок, Тоши, и искренне верит в величие своего клана. — И в то, что мир ему должен. — Именно. Мы посмеялись и перешли к более приятным вещам. Асэми рассказала, как уже два года договаривалась с моей матерью о включении себя в собственники, поскольку всеми делами всё время (а это более пяти лет) занималась именно она, а не моя родительница, получающая только прибыль. В итоге дело могло дойти до скандала, но я пообещал Асэми помощь в этом вопросе: я считал её частью своей семьи и был готов ввязаться в спор со своей матерью, чтобы добиться справедливости. Раньше Асэми не особо волновали деньги, ей хотелось просто отвлечься от мыслей, но потом в её жизни появился я. — Три года назад я впервые задумалась о будущем не абстрактно. Я решила, что хочу создать пансионат, где такие, как я, смогут научиться жить заново и уже больше ради себя. Я начала реализовывать свои планы, открыла счёт в банке, начала искать место для стройки, но это больше похоже на мечтание. — Ты справишься, Асэми, я верю в тебя, — она лишь улыбнулась и потрепала меня по волосам. Потом наступил новый учебный год, который был для меня последним. Какаши загадочно улыбался и практически заставлял умирать на тренировках от перенапряжения, из-за чего я даже не мог вспомнить свой день рождения, но Асэми потом сказала мне, что оно, как обычно, прошло в нашем кафе, насчёт которого у меня состоялась беседа с матерью. Она настаивала на том, что это наше семейное кафе, а я в ответ спрашивал, когда она в последний раз там была. Она была создательницей, но сразу же скинула всё на других людей, благодаря которым кафе продолжало существовать и приносить прибыль. Матери было приятно ничего не делать и получать деньги из двух источников: от кафе и от моего отца. Она не работала и не понимала, почему вдруг Асэми, выполняющая за неё все дела, решила стать совладельцем. В итоге об этом деле узнала Норико-сан и неожиданно встала на мою сторону, долго ругая мать за инфантилизм и безразличие к судьбе собственного кафе. На фоне этого их отношения немного испортились, но вскоре наладились: мать извинилась перед Норико-сан, сделала Асэми совладелицей и даже дала мне совет, как призывать только одно Зеркало. Хоши-тян же пользовалась ссорой матери и Норико-сан по-своему: она заняла освободившееся время маминой девушки и заставила её дать больше знаний о ирьениндзюцу, даже выудила рецепт слабого усыпляющего яда, которым поделилась со мной. Я в ответ поставил ей удар ногой, чтобы в следующем году она смогла стать первой девочкой на курсе. — Давай потренируемся как-нибудь ещё, братик, — глядя на надежду в её сияющих глазах, я только вздохнул и погладил ей по волосам, ничего не обещая, но решив попробовать вырвать побольше свободного времени из расписания. Чаще всего я этого сделать, конечно, не мог, но иногда у меня получалось вырваться из круговорота тренировок и провести немного времени с сестрой, выполняя свой долг старшего брата. В такие моменты мы, в основном, обсуждали медицину и учёбу в Академии, ведь у нас не было каких-то других общих тем, она не всегда интересовалась моими друзьями, а я не знал её. Конечно, когда-то ей было интересно пообщаться с более старшими ребятами, но она быстро поняла, что ей не всё понятно, а чувствовать себя вне коллектива не каждый готов. Моя сестра была восприимчива к чужому невниманию, поэтому общаться с моей компанией ей не понравилось: она не понимала внутренних тем, её раздражал шумный Наруто, перетягивающий внимание на себя, а её достижения на фоне наших однокурсников ничего не значили, ведь гением она не была. Я старался сгладить это, но в итоге мы дружно поняли, что ничего хорошего из такого общения не выйдет, поэтому Хоши больше не навязывала свою компанию моим друзьям и предпочитала своих ровесников, среди которых могла выделяться благодаря внешности и таланту старшего брата. Я считал это слишком детским поведением, но не ограничивал её. Я не был хорошим старшим братом, но мог позволить ей хотя бы воспользоваться своим существованием. Мне было всё равно от того, что считали и о чём говорили младшие, ведь совсем скоро я стану полноценным генином. К экзамену нас готовили весь шестой курс, на котором вся информация за пять курсов была воспроизведена в кратком изложении, чтобы освежить память. Шиноби на самом деле не особо нужны были знания, но умные шиноби жили дольше и могли продвинуться на службе, в то время как глупые оставались просто пушечным мясом. Наруто, кстати, весь год был на грани повторного года, поскольку вечно прогуливал, а академические техники у него всё ещё плохо получались. Возможно, дело в отсутствии контроля над чакрой и в её большом количестве, из-за чего техника лопалась из-за переизбытка чакры. Я же на шестом курсе был больше занят двумя техниками: клановыми Зеркалами, которые учил призывать частично и полностью, и техникой от Асэми. Она рассказала мне о технике D-ранга, которой часто пользовались медовые куноичи: это была техника Временного Паралича. Её действие заключалось во временном обездвиживании противника, которого словно бы придавливало стальными тросами. Из-за низкого ранга её часто недооценивают, но это неплохой эффект неожиданности. К тому же, Временный Паралич можно было развивать, превращая незначительную технику во что-то действительно мощное. Моими подопытными стали мои друзья, особенно хорошо тренировка шла на Наруто, который сопротивлялся и разрывал технику досрочно. Именно на нём проверка теорий шла с большей эффективностью, и я наконец действительно тратил время спаррингов на что-то более полезное для меня. Наконец настало время выпускных экзаменов. Теоретический тест я сдал на нижний проходной балл, как и Шикамару, которому было лень думать, но, в отличие от него, в метании сюрикенов и кунаев у меня больше попаданий. Спарринги свои мы выиграли (просто разными способами), но Шикамару хуже меня пробежал полосу препятствий, а техники мы оба сдали примерно одинаково: просто чтобы отстали. Не сдать выпускной экзамен было довольно сложно, но Наруто как-то справился и грозился пополнить ряды неудачников, остающихся на второй год. Всего на нашем потоке было 63 человека, шесть из которых не смогли справиться с экзаменом по каким-либо причинам: у одной девочки умер отец, два парня накануне подрались и не смогли справиться из-за ранений, ещё одна девочка упала в обморок во время теста, а мальчик во время полосы препятствий сломал свою ногу. Шестым был Наруто, который слишком расслабился и решил, что сможет и без подготовки всё сдать, но знаний и подготовки для этого ему не хватило. Так закончилось моё детство: впереди меня ждало самое важное событие в жизни любого генина – распределение в команды. И я опять не ждал ничего хорошего.