Замки изо льда.

Свой выпуск из Академии я отметил несколько раз за день: сперва меня после сбора команды поздравил Какаши, подарив новый набор средств для ухода за танто. Это был очень полезный подарок, потому что я как раз задумывался об их покупке, ведь старые заканчивались, и я был искренне рад, что Какаши заметил это и опередил меня. Тензо поймал меня, когда я шёл к Асэми в кафе, и передал свой подарок: перчатки. Это были качественные перчатки, явно полученные по «блату»: они были похожи на перчатки, которые были у членов АНБУ, и я бы не удивился, если бы оказалось, что их делал один мастер. Для чего мне нужны были перчатки? Во-первых, в перчатках рука не начинала потеть и соскальзывать с рукоятки клинка, во-вторых, можно было бить больнее. На тыльной стороне ладони были небольшие вставки из чакропроводящей стали, и я боялся представить стоимость этого подарка. — Твой отец скинулся со мной. Лучше один качественный подарок, чем два менее качественных, — объяснил Тензо, когда я выразил сомнение в целесообразности такого подарка для генина из-за стоимости. Отказываться от подарка я не стал, это было неразумно и невежливо. В итоге Тензо убежал дальше по своим делам, но обещал зайти вечером вместе с отцом. Сегодня был мой праздник, поэтому я надеялся увидеть своих близких у себя дома, даже несмотря на всё нежелание матери. Это и мой дом тоже. В итоге в кафе я столкнулся сперва с Мичико-сан, которая дала мне с собой большую коробку, в которой оказался самодельный торт. Она испекла его, чтобы поздравить меня с выпуском, и я был очень сильно тронут этим. Мы нечасто общались с Мичико-сан, но она всегда относилась ко мне как к своему внуку и баловала вкусностями. Было дико приятно чувствовать себя обычным ребёнком, а не монстроподобным гением, тем более что выделялся я больше интеллектом, чем силой. — Как тебе твоя команда? — спросила Асэми, когда я дошёл до её кабинета. Она уже заварила чай и грациозно разливала его по пиалам. Запах жасмина заполнил комнату, и я наконец расслабился. — Отвратительно. Самоуверенный высокомерный ребёнок, его фанатка и Наруто, — она понимающе усмехнулась. Наруто – отдельная категория бедствия, стихийное бедствие, но только из эмоций. Внезапное и беспощадное, импульсивное и неконтролируемое. Одного Наруто достаточно, чтобы все будущие миссии стали чем-то проблемным, но ведь он был не один. — Саске Учиха принесёт проблем своей самоуверенностью, тебе придётся следить ещё и за ним. — Самая проблемная, — я вздохнул, — третья участница. У неё в голове только любовь, какие тут тренировки. Она даже волосы не собирает. Знаешь, она такая неподготовленная, что вполне могла пойти в медовые куноичи. — Туда не берут всех подряд, — она хихикнула, сведя всё в шутку. — Только избранные красавицы и красавцы. Не думаю, что девочка с грубым характером смогла бы соблазнять движением ресниц. — Да, она может только раздражать. В ней нет изящества и нежности, только желание преследовать мальчишку, которому она вообще не сдалась, — тут я вспомнил, что выдал Саске на представлении команды и пересказал его слова Асэми. Конечно же, она рассмеялась и подтвердила, что я был прав: раньше исчезающие кланы действительно могли организовать гарем для представителя главной ветки клана, чтобы возродить его. При этом этому человеку не разрешалось никуда выходить за пределы клана, а девушек он должен был удовлетворять постоянно. Звучало очень грустно для обеих сторон: и несчастный мужчина, и многочисленные девушки были заложниками старейшин клана, которые пытались реализовать свои амбиции через такой вот способ «возрождения». — Но вряд ли этот Саске добровольно примет такую судьбу. Если он когда-либо женится вообще. Судя по его отношению к девочкам, он больше заинтересован в уничтожении брата, чем в восстановлении клана. — Я не думаю, что у него есть хоть один план на любую из этих целей. Всё же он не особо похож на гения и довольно наивен, — хмыкнула Асэми. На этом мы закончили обсуждать мою новую команду. Асэми согласилась прийти ко мне на ужин, и я понёс торт домой, где радостная Хоши поздравила меня с выпуском и попросила рассказывать разрешённые подробности о жизни в качестве генина. Она скоро поступала на пятый курс, и через два года её тоже ждал выпуск. В отличие от меня, она мало общалась с отцом, но иногда донимала Тензо-сана. Тем не менее, из взрослых шиноби у неё была только Норико-сан, но она часто была слишком уставшей после смен в больнице и не горела желанием делиться историями из своей молодости. Ужин, несмотря на присутствие отца и матери за одним столом, прошёл мирно. Мать и Норико-сан ушли первыми, потом отошла уставшая Хоши, у которой был режим, и остались только мои взрослые близкие: отец, Тензо-сан, Какаши и Асэми. Тензо и Асэми обсуждали растения, Какаши наслаждался относительной тишиной и приятной компанией, но не отрывался от своей книги, а мы с отцом обсуждали его генинское прошлое. Он рассказывал истории о своих первых миссиях, а я их комментировал. Несмотря на то, что собравшаяся компания была неполной (мне не хватало Шикамару, который отсыпался перед своим командным испытанием) и разной, мне было комфортно, и я видел, что и этим взрослым тоже было приятно находиться рядом. В итоге я засиделся допоздна, увлёкшись подслушиванием взрослых застольных разговоров, и не проснулся к пяти утра, несмотря на будильник. На самом деле я не собирался приходить на полигон к пяти, потому что знал, что Какаши придёт к девяти, просто планировал немного позаниматься утром, но из-за истощённости организма встал только в шесть. К семи я закончил разминаться, и в восемь пришёл на полигон, застав сонных, голодных и жутко недовольных сокомандников, готовых убить меня с особой жестокостью. — Ты опоздал! — первой не выдержала Сакура. Я даже не был удивлён. — Дорога жизни оказалась немного длиннее, чем я думал, — я очень серьёзно произнёс эту фразу и сел возле Наруто, протягивая ему взятку в виде коробочки с моти. Клубничными, ненавижу их. Естественно, Наруто тут же отвлёкся на еду, а голодные Сакура и Саске с завистью смотрели, как исчезает еда в желудке их товарища. Гордость не позволяла им попросить, а на предложение Наруто взять у него моти они сами отказались, и теперь страдали. В девять пришёл Какаши и рассказал суть испытания: взять три колокольчика с его пояса, а тот, кто не сможет достать колокольчик, возвратится в Академию. Если бы это действительно было так, я бы с радостью остался на второй год, чтобы подольше не погружаться в атмосферу убийств как чего-то обыденного, но, на самом деле, Какаши не мог никого из нас вернуть: когда команда формировалась, она должна была существовать в таком составе до экзамена на чуунина. Обычно команда готовилась к нему два года, иногда больше, но очень редко меньше. Только команда из гениев могла пытаться досрочно заявиться на экзамен, поэтому я мог на несколько лет не думать об убийствах: генинам доступны максимум миссии ранга С, а там можно столкнуться только с бандитами, которых можно, не убивая, сдать за деньги в специальный пункт приёма всякого сброда. Потом эти бандиты могли быть проданы на опыты каким-нибудь безумным учёным или растащены на ингредиенты, но это меня не касалось, поэтому я мог спокойно воплотить этот план в жизнь. Думаю, другие члены моей команды тоже не готовы к убийствам, несмотря на всю подготовку Академии. Конечно, мы не были готовы ни к чему: в такой команде индивидуалистов был минимум командной работы и максимум желания выделиться. Хорошо, что в итоге Саске догадался покормить привязанного к столбу Наруто, когда разозлённый слабыми и одиночными атаками Какаши выбрал себе в жертвы самого раздражающего члена команды. Я в испытании почти не участвовал и был скорее внутренним наблюдателем: я мог дополнить выводы, сделанные Какаши по внешнему наблюдению, своим пониманием и видением ситуации изнутри. В итоге мы смогли вдвоём обозначить слабые и сильные (почти отсутствующие) стороны нашей команды: излишний индивидуализм был очень явным минусом, но пластичность Наруто и его огромный запас чакры, а также соревновательный дух в команде были чем-то хорошим, на чём можно было сыграть. — Просто покажи им свои способности, — предложил Какаши, когда мы закончили разбор. Мы были у него дома и пили чай, наслаждаясь последними спокойными минутами: завтра начинались первые миссии. — Устроим показательный спарринг? — подумав, я видел только такое решение. Они сражались с несерьёзным Какаши и почувствовали его уровень, поэтому могли понять разрыв между нашими с ними силами, если увидят обычную для меня тренировку. — Завтра после миссии, — кивнул Какаши. Естественно, первые миссии мало кому из генинов нравились, ведь они совсем не были похожи на «крутые» миссии взрослых шиноби. Почти каждый выпускник Академии видел себя побеждающим врагов налево и направо, но реальность была очень далека от их мечтаний. Первое убийство всегда было самым запоминающимся, и к нему нужно было готовить заранее. И дело тут было вовсе не в техниках, а именно в возможности и намерении убить такого же человека, как и ты. В некоторых деревнях могли выпуститься только шиноби, совершившие убийство. В стране Воды долгое время была традиция смертельного поединка, пока один из выпускников, который после прославился как Демон Кровавого Тумана, не перебил всех своих однокурсников. После этого традиция была отменена, и этого жестокого шиноби можно считать спасителем будущих поколений, ведь они больше не должны были убивать своих товарищей. Однако вряд ли он думал об этом, когда нарушал приказ и демонстрировал свою жестокость. — Почему мы работаем, а ты отдыхаешь? — из мыслей меня вызвал голос недовольной Сакуры. Надо сказать, она чаще всего была именно недовольна, и не нравились ей все, кроме Саске, который всегда был невинен, какое бы дерьмо ни сотворил. — Потому что я сделал свою часть работы, пока вы препирались и кривились, — фыркнул я, поудобнее устраиваясь в тени возле Какаши. Я планировал потратить время на тренировку контроля, ведь много контроля не бывает. На это ей ответить было нечего, ведь эта троица действительно большую часть времени тратила не на работу, а на споры: Сакура возмущалась, что она девочка и не должна убирать мусор, Наруто и Саске снова из-за чего-то ссорились и почти дрались, и лишь я спокойно работал. Сделал я ровно одну четвёртую от задания и удалился под дерево к Какаши, оставив остальное на своих товарищей по команде. В итоге, психанув, Наруто сотворил клонов и собрал весь оставшийся мусор, но почему-то Саске и Сакура остались недовольны, хотя за них сделали всю работу. Мне не понять этих детей, они совершенно нелогичны: то возмущаются наличием работы, то её отсутствие вызывает у них недовольство. Что не так с современными детьми? Верните меня к Шикамару, я готов стать приёмным ребёнком даже в семье Ино! Впрочем, внешне мои внутренние терзания никак не отражались, поэтому миссию мы сдали спокойно, а потом отправились на седьмой полигон на тренировку. Правда, энтузиазм этой троицы немного подувял, когда они поняли, что сперва им предстоит понаблюдать за тем, как обычно проходит мой спарринг с Какаши. Естественно, учебный, почти без техник, относительно голое тайдзюцу. Когда мои сокомандники поудобнее расположились возле дерева, подальше от нас с Какаши, я разогнал чакру по телу и достал танто, сосредотачиваясь только на предстоящем сражении, но краем глаза улавливая насторожившегося Саске. Не удивлюсь, если он активирует шаринган, пытаясь запомнить и проанализировать мой стиль. Усмехнувшись уголком рта, я рванул вперёд, тут же встречая своим клинком клинок Какаши. Жёсткий блок, отдавшийся болью в запястье, я встретил броском пыли ему в лицо. Попытавшийся увернуться Какаши в итоге позволил мне провести напитанный чакрой удар ногой по корпусу, но в ответ мне пришлось изогнуться и пропустить над собой кулак. В итоге я снова швырнул в Какаши, но на этот раз песком, и под его прикрытием начал строить ловушку из лески. Мы кружили и обменивались ударами, но я старался больше не сталкиваться с ним непосредственно оружием из-за разницы в силах, делал скользящие блоки и пользовался преимуществом в низком росте и верткости. Мы обменивались сюрикенами, сталкивались танто и кунаями, и я держался больше за счёт подлостей типа песка в лицо, прекрасно ориентируясь в ситуации и не позволяя загнать себя в невыгодное положение. Если бы были серьёзные техники, я бы сразу же проиграл, поскольку раскрыть свой клановый секрет я не мог, но Какаши был ограничен академическими знаниями, и я мог иногда сдерживать его ненадолго Временным Параличом. Точнее, Какаши позволял себя сдерживать. В итоге я снова воспользовался техникой и дёрнул за леску, но связал в итоге бревно, которое от устройства моей ловушки очень сильно порезалось. Я обыденно начал собирать леску, пока Какаши занимался сбором сюрикенов и кунаев. Я не слышал сокомандников и думал, что они ушли, пока не услышал вопль от Наруто. — Тоши-кун такой крутой! — Наруто подскакивал от восторга, явно довольный, что я сильнее его заклятого соперника. — Ты правда не использовал техник? — вдруг спросила Сакура тихим голосом. Кажется, теперь она поняла, что её уверенность в силах была ложной. Если это так, то своей цели мы с Какаши частично добились. — Использовал, — Саске выключил свой шаринган и устало привалился к дереву. Кажется, его утомляло использование додзюцу. Или дело в неприятных воспоминаниях о брате? Его брат действительно был гением, в том числе и в использование кланового додзюцу. — Да, у меня была одна техника Д-ранга, — подтвердил я, убирая леску и сюрикены обратно в подсумок, в то время как кунаи ушли в расходники Какаши. Каждую тренировку мы обмениваемся расходниками, и это было для нас нормально. — Как ты сделал ловушку? Вы постоянно двигались, — Саске через силу задал вопрос, и я решил его поощрить своим ответом. — Суть моего стиля тайдзюцу в постоянной подвижности, и моя леска движется вместе со мною. Всегда. — Как ты не режешься? — а это Сакура. Я показал ей свои перчатки. — Это дело практики и, конечно, ловкости рук. Перчатки могут помочь перехватить леску в процессе, это позволит не порезаться, но не станет менее неприятным ощущением. Главное – не показывать эмоций, ведь эмоции считываются. Как-то так получилось, что я стал наставником своей команды вместе с Какаши, и после каждой миссии, если она не длилась слишком долго, проводилась командная тренировка, на которой Какаши иногда давал советы, но чаще следил за ходом индивидуальных тренировок. В итоге Сакура после одной из тренировок подошла ко мне и попросила личных рекомендаций, и я посоветовал ей задуматься об ирьениндзюцу. — Почему ирьениндзюцу? — удивилась она. — У тебя хороший контроль и память. Не смотри свысока на ирьенинов, очень много из их техник можно использовать в том числе в бою. Например, я изучаю акупунктуру и скоро сдаю экзамен, — я показал ей сенбоны, которыми меня учил пользоваться Итачи. Я долго шёл к тому, чтобы овладеть этим искусством, и теперь наконец приблизился к этой цели. — И медик в команде важнее бесполезной девчонки, да? — она немного грустно улыбнулась. — Сакура, скажу честно: когда Саске нет рядом, ты умеешь думать. Она криво усмехнулась и поблагодарила за совет, а потом я узнал от Норико-сан, что моя сокомандница начала ходить на курсы для ирьенинов. Кроме того, её одежда перестала быть только модной, и она начала носить более удобные вещи и даже заплетала волосы. Я, немного подумав, отвёл её к Асэми, и поведение Сакуры начало меняться, а сама она стала гораздо спокойнее. От самой Асэми я узнал, что Сакура учится быть девушкой, но её целью всё ещё было завоевание Саске. Просто теперь она поняла, что надоедать и бесить – не лучшая тактика для получения чужого сердца, из-за чего атмосфера в команде стало спокойнее. Мы целый месяц потратили на обычные миссии Е и D рангов, ходя на них раз в два дня. «Выходной» день отводился на личные дела и тренировки, и даже Наруто начал понимать необходимость постоянного совершенствования, хоть его и не устраивали наши нынешние миссии. Пока нам удавалось его сдерживать, но, казалось, взрыв произойдёт совсем скоро.