Замки изо льда.

Конечно, в итоге Наруто не выдержал и начал ныть о своём величии как шиноби и о том, что он способен выдержать и более суровые задания, однако традиционная миссия по поимке кота жены даймё чуть не лишила Наруто этой самой уверенности. В итоге, пока сокомандники пытались взять животное силой и приманкой в виде рыбы, я действовал чакрой: атаковал Временным Параличом и запихнул в переноску, пока кот не очнулся. — Это нечестно, Тоши! — возмущался Наруто, прыгая вокруг меня раздражающе-ярким пятном, но я оставался невозмутим, привыкнув к шуму от Наруто за годы дружбы, иногда односторонней, в Академии. В то же время я чувствовал раздражение Саске и досаду Сакуры: они явно винили себя в том, что не подумали о техниках шиноби. Иногда мои сокомандники продолжали думать не как шиноби, а как обычные дети, и такими вот «обломами» я показывал им преимущества пути шиноби. Конечно, на меня из-за этого часто обижались, но я видел результаты: моя команда тренировалась, и тренировалась усердно не в последнюю очередь из-за моего превосходства. Всё же, иметь гения в команде – отвратительно. Особенно если есть ещё более гениальный человек в качестве наставника, о котором я иногда рассказываю истории. Например, о том, что в нашем возрасте он уже был чуунином, а в 13 стал джонином. Это очень било по самооценке команды и позволяло заземляться, особенно когда не выходило с первого раза пройтись по воде или перепрыгнуть с ветки на ветку, не проломив её собой. Этот месяц был потрачен больше для налаживания контакта и обучении действовать в четвёрке. Больше всего времени было потрачено на попытки сформировать адекватные построения: кто-то один всегда выбивался. Вопрос с Сакурой был решён благодаря больнице, в которой она активно осваивала азы ирьениндзюцу и уже стала одной из любимых учениц Норико-сан. У Сакуры явно был талант, потому что обучалась она вдали от Саске очень быстро. Проблемой было её поведение рядом с ним, словно вместо разумной девочки появлялся кто-то другой. Саске вообще был явным нарушителем гармонии в команде: он открыто недолюбливал всех, особенно сильно пытаясь задеть меня и Наруто, в то время как Сакура им игнорировалась. Он лез вперёд, рушил порядок и пытался подставить меня во время тренировочных командных спаррингов, и я просто не мог заставить себя довериться ему. У Наруто с этим проблемы не было: почему-то их противостояние было скорее словесным, чем физически, и к нему, несмотря на всё внешнее нетерпение, Саске относился гораздо лояльнее. Быть может, он всё не мог простить мне времени с Итачи? Я помнил, что эта ненависть зародилась после того, как Итачи-сан со мной потренировался, но теперь Итачи-сан считался предателем и нукенином, был ли смысл в подобных чувствах? Впрочем, мне было бы плевать на эти самые чувства, если бы они не мешали команде. Мы не могли выйти на серьёзную миссию, потому что был риск получить ранения из-за разлада среди членов команды. Я постоянно дрался с Саске и втаптывал его в пыль полигона, повторяя снова и снова о том, что его эмоции мешают ему думать во время битвы. — Тебя легко победить, Саске, потому что твой мозг отключается, — объяснял я, пока меня пытались убить взглядом. Чёрным, на шаринган у него сил не оставалось. Он не слушал. Не желал слушать, постоянно вызывая меня на бой и явно сделав ступенькой в плане мести старшему брату. Что ж, если он не мог победить меня, то ему действительно даже думать было рано о том, чтобы сразиться с убийцей своего клана. Я не понимал этих тёплых семейных отношений, но я и со своими не всегда мог разобраться. Недавно мать снова начала говорить о том, что я не должен позорить клан и что в моём возрасте можно было и подольше держать Зеркала. Я же мог держать полный комплект зеркал только две минуты, зато уже мог вызывать только один ряд зеркал, всего их было три: нижний (12 зеркал), средний (8 зеркал) и верхний (1 зеркало). Держать их по отдельности я мог дольше, чем полный комплект: нижний ряд удерживал до четырёх минут, средний – до пяти, а верхний мог использовать семь минут. За семь минут вполне можно было совершить убийство, правда, с одним зеркалом было гораздо меньше возможностей для манёвра. Тем не менее, мать была довольна тем, что я хоть что-то мог, и дала мне на изучение другую технику: Ледяные Цепи. Она, увидев мой успех с Временным Параличом, оценила это как предрасположенность к сковывающим техникам и дала мне клановую такого формата. У клана Узумаки тоже была похожая техника, только она активировалась у них из источника чакры, в то время как техника клана Юки управлялась руками. В этом был минус этой техники: она требовала виртуозности в контроле не только чакры, но и тела. Я же тренировался с леской и теперь должен был привыкнуть к другой тяжести, но это тоже не было особой проблемой. Проблемой была моя открытость: руки становились началом цепей, и я не мог управлять параллельно технике танто чисто физически, из-за чего мне явно требовалась либо защита от другого человека, либо атака из укрытия. Впрочем, пока я мог пытаться совершенствовать эту технику, а её использование было под запретом, я же всё-таки ещё скрывал свою принадлежность к клану Юки. Что нельзя было скрыть, так это мой высокий рост: я был самым высоким среди ровесников, унаследовав странность взросления от своего отца. — Я быстро стал самым высоким в классе, — как-то признался мне он, — но потом долго не мог вырасти, поэтому меня успели догнать и перегнать по росту. — Я не против того, что я выше других. Это моё преимущество. Отец тогда лишь посмеялся и потрепал по волосам. У нас редко выпадали вечера, когда мы могли побыть вдвоём, и каждый из них я ценил и старался не замечать, как раны моего отца заставляют его морщиться и проявлять слабость. Я ценил эту открытость в наших отношениях. — Никогда не жалей врага, Тоши, — он вдруг посерьёзнел и перевёл тему. — Я знаю, что скоро у тебя начнутся более опасные миссии. Если бы я мог, я бы спрятал тебя. — Почему? — Я не хочу быть на твоих похоронах, — признался он. — Карьера шиноби убьёт тебя, как только ты пожалеешь врага, ты ещё не готов к ответным мерам, но помни: твои жалость и доброта могут стоить жизни не только тебе, но и твоей команде. Ты больше не несёшь ответственность только за себя, каждое твоё действие отразится на твоём окружении, понимаешь? — Да, — я вздохнул, а он вдруг обнял меня, прижав к себе покрепче. — Прости, сынок, я не смог защитить тебя от своей судьбы. Я надеялся, что ты не унаследуешь сильную чакру, но ты гений. Это большой груз. Я не хотел, чтобы ты страдал. Я не хотел страдать сам. — И поэтому пытался не привязываться ко мне? — Да. Но я слаб, я не удержался и привязался к тебе. Ты моя главная слабость, Тоши. Я тогда лишь улыбнулся. Было ли мне приятно, что отец открыто признался в своих отцовских чувствах ко мне? Безусловно. И я чувствовал в себе больше уверенности от того, что он верил в меня. И не только он. Я не мог вечно прятаться от жестокой реальности мира, к которому принадлежу. Я стал шиноби. Я должен быть готов к убийству. Но я не был. Зато наша команда наконец была допущена до миссии С-ранга, хоть Наруто её и «наныл» в кабинете Хокаге. Впрочем, я уверен, это было лишь представление для него или же кого-то из нашей команды. Может быть, Хокаге создавал в голове Наруто образ доброго дедушки? Но зачем? Мне кажется, все прекрасно понимают, что добрые дедушки не смогли бы стать Хокаге во второй раз: правитель деревни должен уметь отстаивать интересы и быть достаточно жёсток для того, чтобы им нельзя было помыкать. Я не брался оценивать личные качества Хокаге как человека, но правителем он был нормальным: заботился о гражданских, поддерживал торговцев и распространял повсюду атмосферу «Воли Огня». Я считал его умным и хитрым политиком и скептически относился ко всем его жестам доброй воли: он слишком давно на троне правителя, чтобы не зачерстветь, не говоря уже о том, сколько людей было им убито в том числе и ради места Хокаге. Я не высказывал своих мыслей, ведь мне вполне комфортно жилось в этой деревне. Не высказывался я и о нашем клиенте, которого мы должны были защищать от грабителей и бандитов. Наша миссия состояла в охране гражданского лица от других гражданских лиц, поэтому мы и были к ней допущены: генины вполне способны расправиться даже с вооружённой шайкой разбойников, потому что мы маленькие профессиональные убийцы и обучены убивать. Кто-то из наших однокурсников даже мог пытать ради добычи информации, но я затруднялся сказать, кто именно. Точно не моя команда, которая вела себя так, словно вышла на прогулку. Даже хмурый Саске тайно осматривался с любопытством, не говоря уже о впечатлительном Наруто, спорящим с пьяным заказчиком. Мне вот интересно, откуда у него выпивка, если он с трудом мог оплатить С-ранг. Этот старик мне не нравился, он был слишком подозрительным и явно чего-то боялся. Конечно, я мог бы предположить, что бандитов, но вряд ли простые разбойники заставили бы его так сильно трястись за свою жизнь. Какаши явно это заметил и знаком показал мне быть осторожнее. Мы не знали, с чем столкнёмся, но даже не догадывались, что с подобной глупостью. Мы шли уже несколько часов по жаре, я себя вполне комфортно ощущал, приобретя заранее свитки, в которые и запечатал всё необходимое, даже взял эликсиры и настойки сестры на всякий случай. Как говорится, чтобы не пошёл дождь, возьми зонтик. Возможно, именно такой логики придерживались глупые братья-близнецы, желавшие убить нашего заказчика. — Чуунины, — успел сказать Какаши, когда его «прибили». Он явно решил устроить проверку нашему командному взаимодействию. Конечно же, Наруто бездумно кинулся в бой и пострадал от ядовитой перчатки одного из братьев, в то время как Сакура просто впала в ступор, а Саске решил ударить по ним огненной техникой. Воспользовавшись тем, что один из братьев потерял сознание от боли, я разобрался со вторым, вырубив его со спины ударом по затылку. Какаши тут же вернулся и начал разбираться с заказчиком, а я смотрел на этих чуунинов и думал, что же с ними делать. Я не мог их убить, у меня буквально не поднималась на это рука, но и оставлять их за спиной было глупо. — Продадим их на чёрном рынке, — шепнул мне Какаши, запечатывая их тела в свиток, но, кажется, он не был предназначен для живых. — Они уже мертвы. Какаши подтвердил мои опасения. Я запомнил это как способ безболезненного для моей совести убийства и больше не говорил об этом, и никто из команды даже не задумался о том, куда делись наши враги: Наруто, которому Сакура помогла, дав универсальный антидот, уже кричал что-то о том, что шиноби не сдаются и они (то есть мы) должны пойти и помочь несчастному Тадзуне-сану. Когда он из неотёсанного старика стал Тадзуна-саном, я так и не понял, однако за продолжение миссии были все, кроме меня и Какаши. Мы воздержались, прекрасно понимая, что это вовсе не С-миссия, однако выполнить её нужно было больше по политическим причинам: если у страны Волн появится связь с материком, наша деревня сможет этим воспользоваться в числе первых и навяжет свои условия как сторона, оказавшая помощь и поддержку в трудный момент. Пока Наруто и Саске снова спорили, а Сакура мечтательно вздыхала от вида Саске, я надеялся на то, что мои запасы лекарств не понадобятся. Конечно же, я ошибался. Сперва нас подставил лодочник, включив мотор и тем самым уничтожив все наши попытки быть незамеченными, потом Тадзуна-сан, споткнувшись, чуть не упал, и в этот момент… — Ложись! — мы дружно попадали на землю, утянув с собой и заказчика, а над нами просвистел клинок, на который приземлился забинтованный мужчина. — Детишки, вы оказались не в том месте и не в то время, поэтому умрёте, — этот мужчина испускал убийственную ки, и его жажда крови не шла ни в какое сравнение с уже испытанным мною давлением, но я, немного тренированный, смог устоять, в то время как Наруто, Саске и Сакура с трудом держались на дрожащих ногах. Особенно жалкой была Сакура, обычная домашняя девочка, которая впервые столкнулась с по-настоящему опасным противником. Даже Какаши напрягся. Скорее всего, он бы справился с ним один на один, но был отвлекающий фактор: наша команда и заказчик. Этот мужчина вряд ли станет нас жалеть лишь из-за возраста, он буквально пах кровью, и этот железный запах вызывал у меня неприятные ощущения. Мне пришлось прогнать чакру по телу, чтобы отключить свои эмоции на время: сейчас мне нужна была холодная голова, ведь я один из команды мог хоть как-то держаться под давлением этого ки. — Забуза Момочи, Демон Скрытого Тумана, нукенин S-ранга, — Какаши редко был так собран и серьёзен. Он даже стянул свою повязку и был готов использовать шаринган с самого начала. — О, знаменитый Копирующий Ниндзя, Шаринган Какаши, — мечник немного безумно улыбнулся, из-за чего его бинты немного разъехались. Между двумя шиноби завязалась настоящая битва техник: они копировали техники друг друга и обрывали их до того, как противник сможет закончить, но туман, созданный Забузой, был неудобен для Какаши, ведь мы, шиноби Конохи, не привыкли сражаться в затуманенных местах. Нашей команде оставалось только следить за битвой Какаши и отбиваться от водяных клонов, которых Забуза создал, чтобы расправиться с нами, ведь мы, генины, не были достойны его личного внимания. Мне было трудно, ведь именно я брал на блок атаки клона, пока Саске и Наруто устраняли его, и я начал выдыхаться, поэтому не среагировал на вскрик Какаши, которого заключили в водяной тюрьме. Видимо, Забуза хитростью заманил его в озеро, и теперь Какаши находился в плачевном состоянии: помимо использования шарингана, вред его телу наносил и недостаток кислорода. К счастью, пока я сдерживал водяного клона Временным Параличом, Саске и Наруто успели осуществить свой план и пошатнуть равновесие Забузы, из-за чего его рука покинула тюрьму, а техника распалась. Сражение между старшими шиноби продолжилось, а я уже с трудом дышал: сдерживать даже водяных клонов, довольно слабых и глупых, было за гранью моих возможностей, но меня радовала появившаяся сплочённость команды, пусть это было и ради выживания. Перед тем, как Какаши нанёс финальный удар, появился ниндзя в маске ойнина, что-то вроде АНБУ в стране Воды. У каждой деревни были свои команды, и то, что такие ниндзя не всегда (почти никогда не) действовали честно, считалось нормой. Я видел, что тот ниндзя кинул иглы и унёс тело, но не мог высказаться о странности: у нас не было сил сражаться с этим ниндзя, который мог кинуть те же иглы уже в нас. Стоило чужаку удалиться вместе с телом, как Какаши упал, потеряв сознание от чакроистощения. Это было нормально: так работал его шаринган, высасывая нереальное количество чакры из-за того, что Какаши не был его исконным носителем. Я с трудом держался на ногах и видел чужие обеспокоенные взгляды, но не мог ничего сказать: был полностью сосредоточен на передвижении и периодически даже выпадал из реальности, а чужие голоса слились для меня в неразличимый шум. Что ж, пока всё шло довольно неплохо: мы были ещё живы. Впрочем, может быть, это ненадолго.