Замки изо льда.

В итоге мы остановились в доме у Танзуны-сана, и его дочь, Цунами-сан, выделила отдельную комнату для раненого Какаши, которого приводили в себя мы с Сакурой. Я выдал ей все настойки и эликсиры и объяснил их действия, а потом занялся акупунктурой, чтобы заставить организм регенерироваться побыстрее, и тыкал я боевыми сенбонами под пристальным вниманием Сакуры. — Мне страшно, что одно неверное движение навредит, — призналась она потом, когда я спросил, хочет ли она тоже научиться акупунктуре. — Я уже почти могу оживить рыбу, кстати. — Ты можешь продолжить тренироваться тут, пока Какаши выздоравливает, а мост строится, — предложил я, и Сакура просияла. Она действительно не задумывалась о том, как извлечь пользу из рыбацкой деревушки, где мы остановились, и я оставил её присматривать за Какаши и повторять записи, а сам спустился вниз, чтобы узнать, что делают мои сокомандники. Неожиданно, но Наруто помогал Цунами-сан готовить, а Саске мрачным взглядом сверлил свои руки. — Если ты думаешь, что пробудишь второй томоэ таким образом, я тебя разочарую, — я решил перевести его внимание на себя, но не получил привычной реакции в виде гнева. Саске был молчалив и задумчив. — …Ты был прав, — вдруг сказал он, и я удивился. — Что? Нет, конечно, я не отрицаю свою правоту, но в чём? — Я слаб. Я поддаюсь эмоциям и перестаю думать. Ты сражался, будучи таким же генином, как и я, а я мог только трястись и думать о смерти. Это был неожиданный поворот. Я присел рядом с Саске, таким привычно-мрачным, но непривычно-покорным. Он всегда нёсся вперёд, к своей цели, но вдруг сдался из-за первой же опасности? Я не мог в это поверить. — Если ты считаешь себя слабым, так стань сильнее. — Что? — он удивлённо посмотрел на меня. — Что? Неужели ты думаешь, что я ненавижу тебя? — я увидел, как у него вдруг покраснели уши, и хихикнул. — Нет, во мне нет таких сильных чувств к тебе. Я слишком ленив для ненависти, понимаешь? Я упрощаю свою жизнь и становлюсь сильнее, чтобы мне было проще. — Проще? — Да, — я кивнул. — Когда ты сильный, ты сам можешь выбирать свой путь, и никто не сможет тебя заставить что-то сделать, ведь ты сможешь противостоять этому при помощи силы, понимаешь? — Это же глупо. И наивно, — он нахмурился, а я снова кивнул. — Я хочу в это верить. Я верю в то, что сила позволит мне лениться, а ты веришь, что месть брату снимет с тебя груз вины за умерший клан, но ничья смерть не воскресит мёртвых. Мёртвые принадлежат Шинигами, и только Шинигами решает их судьбу. Ты не властен над мёртвыми, а они не должны управлять тобой. Он промолчал, только сжал кулаки и хотел что-то сказать. Это был важный момент, момент его открытости и готовности поделиться личным, наболевшим, но этот момент был разрушен Наруто, повисшем между нами и радостно крикнувшем о том, что пора есть. Мы с Саске мрачно переглянулись. Этот разговор больше не продолжился, но между нами наконец установился нейтралитет: Саске перестал на меня срываться, а я старался поменьше его трогать, чтобы не напоминать о том, что был свидетелем его слабости. Возможно, он оценил это, но такая атмосфера в команде мне нравилась больше прежней. Какаши пришёл в себя и подтвердил мои опасения, что Забуза жив и ещё вернётся, однако обрадовал меня новостью, что они с ним будут примерно в одном состоянии: не очень боевом, но опасном. — Раны, которые он получил, не заживут быстро, но через неделю он сможет снова сражаться, поэтому мы должны быть готовы, — сказал Какаши. — Я надеюсь, вы понимаете всю серьёзность ситуации: наша миссия всё же заключается в охране Тадзуны-сана, и нам противостоит очень опасный нукенин с сообщником, чьи силы неизвестны. Вы должны приложить максимум усилий к тренировкам. Он вдохновил нашу команду на подвиги, а сам занялся отдыхом, читая свои излюбленные извращённые книжки и развлекая-охраняя дочь Танзуны, а также её сына, который, как оказалось, успел поспорить с Наруто и обидеться на то, что мы, такие слабаки, пришли драться с Гато. То, что мы профессиональные убийцы, мальца не волновало, а лично мне было глубоко плевать на моральные мучения гражданского. Передо мной стоял ужасно сложный выбор: раскрыть свой геном или же нет. Я должен был хранить его в тайне, пока не стану сильным и важным членом общества, но ради сохранения жизни я чувствовал, что вполне имел право на подобную «глупость»: если я умру, уже не будет смысла что-то скрывать, а выживший я ещё сможет как-то побарахтаться. Я тайно тренировался и чувствовал себя снова слабым, словно не было всех этих лет тренировок на истощение, когда ты либо падаешь от усталости, либо поднимаешься и снова тренируешься. Я должен выжить. Я не хочу умирать. Мне всего двенадцать, у меня столько всего впереди, и я хочу прожить эту жизнь, и ради этого я готов идти на риск. Я никому не рассказывал о своих метаниях, но видел, что каждый из команды по-своему переживает этот проигрыш сильному противнику, но ни для кого из нас он не прошёл бесследно. Сакура целыми днями тренировалась с рыбами и серьёзно готовилась к экзамену на ирьенина С-ранга, чтобы больше не было ситуаций, когда она не может помочь своей команде и вынуждена только наблюдать за нашими страданиями. Саске уходил к реке и тренировался с огнём. Его контроль над ним стал ещё лучше, и эта уверенность, которую он обрёл после нашего разговора, никуда не исчезала. Саске перестал, видимо, прятаться за призраками и пытался стать сильнее уже ради себя. Перенял ли он мою философию? Не знаю. Наруто, как обычно, соревновался с Саске, и его успехи побуждали Наруто тренироваться. Отношения между ними были слишком странными, и я не хотел в них лезть, поэтому лишь наблюдал за стороны за их перебранками. Они были близки, возможно, так же, как и я с Шикамару, просто немного иначе это выражали, иначе я не мог понять, что с их привязанностью друг к другу. Они слишком зациклены друг на друге. Я не понимал их отношений, поэтому не вмешивался в них. Охранять же мост мы ходили посменно, но кто-то всегда находился возле Цунами-сан, и ещё один тренировался. Обычно рядом с Цунами-сан оставалась Сакура, занимающаяся тренировкой ирьениндзюцу, а в первые три дня на её месте был Какаши, восстанавливающийся после травмы. Сейчас же, ближе к концу недели, он постоянно дежурил на мосту, и я тоже там часто бывал, ведь мне следовало беречься, чтобы суметь отразить первый удар в случае чего. В тот день я как раз должен был поменяться с Саске, когда сгустился туман и появился Забуза вместе со своим помощником, которым оказался миловидный юноша. Впрочем, я не обманывался внешне невинным обликом, прекрасно помня прекрасное попадание в акупунктурные точки. Такая точная рука набивается не на мертвецах, он явно тренировался на живых, убегающих мишенях. — Ха, мальчик, у тебя есть потенциал, — я не мог понять, к кому обращается Забуза, потому что смотрел он на нас с Саске. — Я хочу посмотреть, чей ученик окажется сильнее, Какаши Хатаке. Он безумно рассмеялся, а этот юноша сорвался с места, словно только этого и ждал, и атаковал… Саске. Конечно, ведь он Учиха, действительно, мне совсем не обидно, что именно его восприняли как большую угрозу, нет, совсем нет. Я всего лишь вмешаюсь в их бой и атакую с особой жестокостью Временным Параличом. — На самом деле мой ученик – он, — кивнул в мою сторону Какаши, когда я уже начал плести узор из лески, обмениваясь ударами с этим учеником Забузы. Я не обращал внимания ни на что, кроме нашего боя, и бился я довольно жёстко, специально делая неудобными и болезненными блоки на мои удары, потому что этот юноша очень сильно напоминал мне мать, а расстались мы в последний раз не на самой приятной ноте. Я впервые чувствовал влияние ледяной ярости на мой стиль боя, и мне это даже нравилось, но я недооценил Саске и его желание… помочь. Я увернулся от огня своего союзника и угодил вместе с ним в ледяную ловушку. — Демонические Ледяные Зеркала, — знакомое название техники удивило меня, но, к счастью, этот Юки воспринял это на счёт техники. — Вы не сможете меня достать, но я вас… Со всех сторон полетели ледяные сенбоны, и Саске попытался их расплавить, но в итоге упустил часть, я же отбивал их, попутно заканчивая рисунок из лески, одна часть которой была зацеплена за самого Юки, и я чувствовал все его передвижения, словно паук. У меня был только один шанс вмешаться, и я, убедившись, что Саске от боли и истощения уже немного не в себе (до битвы он пришёл с тренировки, на которую должен был отправиться я), покрыл руку ледяной чакрой и ткнул ею зеркало, в которой находился Юки, ненадолго перехватывая контроль. От перенапряжения у меня пошла кровь из носа, но свою задачу я выполнил: техника разрушилась от моего вмешательства, и мы с Юки выпали из пространства Зеркал в обычный мир, где на мост прибыл Наруто, а Забуза насмехался над Какаши, который только что потерял двух учеников. В итоге впавший в ярость от вида полумёртвого Саске Наруто окутался какой-то оранжевой аурой и стал немного…диким. Он напал на Забузу, и его аура явно как-то негативно влияла на кожный покров не только Забузы, но и самого Наруто. Впрочем, для мечника даже это не стало особым препятствием, и он отшвырнул Наруто в нашу сторону, где мы с Юки пытались отдышаться. Он как-то странно на меня смотрел, явно почувствовал мою чакру, когда я выкидывал его из Зеркала. Я даже не знал, что такое возможно и действовал больше на каких-то инстинктах, и сейчас тоже как-то инстинктивно понимал, что от Наруто в этом звере нет ничего. Я попытался подавить его, бросившегося уже на меня, Временным Параличом, но его аура просто сожгла технику, и я решил действовать более серьёзно: впервые я применил Ледяные Цепи на ком-то живом, и Наруто взвизгнул от соприкосновения с ними и потерял сознание. Я почему-то не воспринимал этого Юки как врага, а тот не спешил против меня действовать, но, услышав треск молний, попытался рвануть к своему…наставнику?...чтобы спасти его. Я, недолго думая, рванул на себя леску, завершая ловушку, и опрокинул Юки на доски моста, в это время Забуза был пронзён атакой Какаши. Этот момент (мы победили, и пора зализать раны, а также определить, что делать с пленным, плачущим от потери) разрушил приход Гато с армией бандитов, который попытался поиздеваться над всеми шиноби. В этот момент Забуза буквально воскрес. — Позаботься о нём, мальчик, потому что у меня ещё остались некие дела, — кинул он мне, прежде чем, взяв в зубы брошенный Какаши кунай, броситься в атаку на наёмников Гато, жертвуя собой, но мстя. Возможно, он понимал, что его подопечному будет лучше в мирной деревне, тем более, что Какаши, как потом выяснилось, во время боя пообещал в случае чего позаботиться о легенде. В итоге узнали про мой геном только трое: Забуза, ныне мёртвый, этот Юки и Какаши. Мы сожгли тело Забузы и похоронили его прах в земле, сделав ему качественное надгробие и воткнув рядом с ним меч. Этот Юки, оказавшийся пятнадцатилетним Хаку, рассказал мне о мечте Забузы вернуть покой в деревню, ради чего ему понадобились деньги, а я пообещал ему помочь обрести новый дом в Конохе. Мы удивительно легко ладили, и сблизиться с ним мне было просто, почти как с Шикамару, но всё же это был другой уровень единения: мы были объединены одной кровью, пусть и косвенно. Да, Хоши – моя сестра по крови, но Хаку был из моего клана. Убитого клана, чьих представителей я не думал встретить, и личность Хаку была удивительно приятна, даже несмотря на сильную меланхолию из-за гибели наставника. — Это не значит, что ты должен забыть о Забузе, просто воспринимай это как его личную просьбу, которую мы оба не можем нарушить из уважения к нему, — объяснял я, когда уговаривал его всё же отправиться со мной в Коноху. — Да, я потерял его. Он был мне…дорог, — Хаку с трудом переживал смерть своего наставника, и я пытался поддержать его, пока он цеплялся за меня, своего соклановца, как за спасательный круг. — Спасибо за понимание и поддержку. По ночам он рассказывал мне о своей жизни, а я почему-то делился с ним в ответ своей. У нас обоих было много плохих эпизодов, но если он страдал в основном физически, то я больше мучился морально. Хаку почти ни с кем не разговаривал, кроме меня, мне он доверял только потому, что я был «из главной ветки»: Хаку сказал, что его мать рассказывала ему, что люди из главной ветки были сильнее, у них была чище чакра и лучше контроль надо льдом, и они даже могли перехватывать чужие ледяные техники. Как я. — Твоя чакра холоднее, — он держал мои руки в своих руках и грустно улыбался. У него были тёплые, но мозолистые ладони – признак шиноби. Я чувствовал эти профессиональные повреждения, которые были и у меня. — И я не могу пользоваться другими стихиями, — кивнул я. Хаку уже сказал мне, что его лёд состоит из Ветра и Воды, то есть он может раскладывать чакру на составляющие. В отличие от меня. Я снова почувствовал небольшую зависть. — У тебя чистая чакра, а у меня грязная. Я полукровка. — Я тоже полукровка. Просто тебе повезло чуть больше, ты даже можешь замаскироваться под Учиху. Мы посмеялись. Это было странно, что мы так легко поладили, но я чувствовал ответственность за спасённую жизнь, а Хаку пытался заменить погибшего Забузу хоть кем-то и, возможно, переносил часть чувств к нему на меня. Мы оба купались в иллюзии о том, что мир прост и прекрасен, и пока что могли это позволить: строительство моста ещё только завершалось благодаря клонам Наруто, а мы, два члена умершего клана, кучковались возле ещё одного представителя другого мёртвого клана под руководством четвёртого последнего члена третьего клана. Собственно, только Сакура не была представительницей какого-нибудь мёртвого клана, потому что она была из гражданской семьи. И то не факт. И вот в этой атмосфере как-то так получилось, что я забыл о самом главном. О легенде.