Замки изо льда.

Необходимость выдвигаться на самый противоречивый полигон давила на меня, и я пытался в последний день охватить всех, с кем хотел попрощаться, чувствуя, что могу не вернуться. Я провёл несколько часов в кафе, сначала общаясь с Асэми и слушая её, взволнованную и дающую советы, потом с Хаку. С ним я мог поделиться сомнениями, а он в ответ рассказывал мне о своём состоянии, когда вынужден был выдвигаться на миссии, на которых, он точно это знал, он будет убивать. — У меня не было безобидных миссий, как тут. Забуза-сан учил меня выживать и убивать, и я старался подарить более лёгкую, безболезненную смерть, но… — Сохранить жизнь ты не мог, — он тускло улыбнулся, подтверждая мои слова, и я почувствовал горечь. Почему мы, не желающие убивать, вынуждены становиться убийцами? — У меня не было выбора: либо я, либо меня. Я хотел жить. Ради Забузы-сана. Хотел стать его… — Совершенным оружием, — я вспомнил, как Хаку объяснял мне своё понимание роли в жизни Забузы: его воспитали, чтобы потом использовать. Забуза мечтал восстановить деревню шиноби в стране Воды, вернуть ей величие и свергнуть местного тирана. — Да, я жил и тренировался ради этого, и теперь… В чём смысл моей жизни? — Хаку грустно улыбнулся, а я вспомнил, как Забуза просил меня позаботиться о своём воспитаннике. Это Хаку воспринимал себя оружием, для Забузы же это было не так. Возможно, каждому опасному шиноби хочется в какое-то время завести личного ученика. — В том, чтобы жить. Забуза-сан попросил меня присмотреть за тобой, поэтому не смей помирать, пока меня не будет! — Хорошо, — Хаку улыбнулся немного иначе, и я не совсем понял, что за чувство на секунду мелькнуло на его лице. — Я дождусь тебя. Я попросил ещё и Асэми присмотреть за Хаку, после чего вернулся домой и на всякий случай написал посмертные письма для всех, спрятал их в ящик стола и спустился вниз, на торжественный ужин в честь сданного мною первого этапа. Мать гордилась мной и совсем не думала о том, что я могу вскоре умереть. Она даже снова напомнила мне о том, что я не должен раскрывать свой геном, если мне не угрожает смертельная опасность. Желательно и в этом случае справиться как-нибудь без техник стихии льда. Я старался поменьше контактировать с ней, чувствуя неправильность нашей семейной связи, но по-прежнему нуждался в техниках, которые она хранила в своей голове. Она пообещала, что если я получу чуунинский жилет, то она отдаст мне их, создав для меня дневник техник. Он будет бесполезен для простых людей, потому что наш геном завязан больше на особенностях чакры, которые искусственно ещё никому не удалось повторить. Остаток вечера я провёл с Хоши в её комнате. Она, казалось, единственная из женщин моей семьи (Норико-сан была мне мачехой, и мне следовало наконец это принять) понимала всю серьёзность моего экзамена и его опасность. В тот вечер Хоши не улыбалась, она почти не отлипала от меня, и я позволял ей, несмотря на всю свою нелюбовь к тактильному контакту. Она просила меня выжить, даже потеряв честь, потому что живой брат был лучше мёртвого. — Мне всё равно, даже если ты бросишь команду, — шептала она. — Даже если ты уйдёшь из деревни, но выживешь. Я не хочу тебя терять. Я никого не хочу терять. Мне страшно, братик. Она плакала, и я гладил её по волосам, ничего не обещая, но уверенный в том, что команду не брошу. Они без меня совсем пропадут, ведь у меня одного был опыт схваток, пусть и тренировочных, со множеством джонинов. Возможно, я один из команды был более-менее готов к экзамену, но это не отменяло того, что мы только недавно выпустились из Академии и официально у меня только одна неакадемическая техника. Возможно, нас заставят выживать в Лесу Смерти, поэтому мне стоило быть готовым к максимально возможному количеству вариантов развития событий. Я собрал свои вещи в свитки и спрятал их среди одежды, взяв с собой побольше сухих пайков. Они были мерзкими на вкус, но зато их не нужно было готовить, и я был уверен, что мои сокомандники не подумают о том, что испытание может затянуться на пару дней, поэтому взял с расчётом на то, что придётся делиться. Ещё я взял снадобья и настойки, подготовленные сестрой, на случай сражений и ранений. Вряд ли командное испытание обойдётся без столкновений с другими командами, поэтому следовало позаботиться ещё и об этом. Я взял даже сменную одежду, если вдруг мой комплект придёт в негодность, и побольше расходников – сюрикенов и кунаев. Леску я тоже взял с расчётом на обрывы и нехватку времени для скатывания, а танто обработал и смазал легким паралитическим ядом. Взял я с собой и сенбоны, но продолжал надеяться, что я просто параноик. Утром я натянул на себя боевую одежду, подаренные Тензо перчатки, пристегнул чехол с танто к поясу, проверил, не выпадают ли свитки, и попрощался с Хоши ещё раз. Мать ещё спала, а Норико-сан уже ушла на утреннее дежурство, да и мы с ней практически не общались. Мне было жаль, что я не смог пообщаться с отцом и давно не виделся с Тензо-саном, который уже около месяца просто отсутствовал в деревне. — Хитоши-кун, вы тоже участвуете? — придя к Лесу, я столкнулся с Чоджи. — Да. А что, кто-то из прошедших отказался? — Чоджи был, конечно, не Шикамару, но у нас были неплохие приятельские отношения, поэтому я мог позволить себе пообщаться с ним, пока ждал свою команду. — Да. Команда фанаток Учихи сошла с дистанции, решив не идти в Лес Смерти, — к нам подошёл Шикамару. Я заметил, что он был серьёзнее обычного, наверняка уже проанализировал соперников и понял, насколько сильно наш поток с ними не соотносится. — Какая жалость, я-то надеялся отвлечь его от себя на них, — я наигранно расстроенно вздохнул, и парни понимающе улыбнулись. Ещё в Академии Саске решил сделать из меня своего противника и, попав со мной в одну команду, порой перебарщивал, соревнуясь в каких-то глупых вещах вроде быстроты поедания бенто. В свою очередь, с ним соревновался Наруто, поэтому я считал себя единственным адекватным генином команды. Сакура выбывала по причине своей одержимости Саске, хотя в отдалении от него была вполне серьёзной и умной куноичи. Пришла моя команда, и я попрощался с Шикамару и Чоджи, к которым подошла Ино. Я не умел и не любил общаться с женской частью нашего потока, поскольку большая часть девочек – одержимые Саске фанатки, и у меня возникали вполне резонные сомнения в их адекватности, которые вслух высказывать было опасно для жизни: женское сообщество активно реагировало на несправедливость, даже если в случившемся виновата была только дама. Лучше было просто не вмешиваться в их жизнь, и я прекрасно справлялся с этим. Как оказалось, моя команда не была готова к длительному испытанию, и после инструктажа выяснилось, что только я понимал, что просто на полигоне, названном Лесом Смерти, быть не может. Сакура, к счастью, была в тренировочной одежде, иначе бы я совсем разочаровался в её разуме, и её волосы были заплетены в косу, но не заколоты. Я опять должен был заботиться о своих менее сообразительных товарищах, и именно мне, как самому сильному, должны были доверить на охрану свиток, но Саске очень сильно заговнился, и я бросил свиток ему. Мне было всё равно, кто будет хранителем, если это не Наруто. У нас было пять дней, чтобы добыть свиток земли, поскольку у нас был свиток неба. С учётом того, что участвовало всего двадцать шесть команд, нам предстоит как минимум один раз столкнуться с противниками, чтобы выполнить условия соревнования, и я опасался, что мы сами станем мишенью для других из-за нашей молодости и разобщённости. К счастью, Саске и сам это понимал, поэтому мы оставили наши с ним непростые отношения за рамками экзамена. Уже в первый час после начала экзамена я почувствовал моральную усталость. Саске и Наруто постоянно препирались, и их взгляды на происходящее были совершенно противоположны: Наруто был убеждён, что всё прекрасно, а враги победятся одной левой, в то время как Саске предрекал проигрыш из-за Наруто или Сакуры. Меня он трогать опасался, прекрасно помня, кто на наших спаррингах почти никогда не выигрывал. Если бы только можно было взять и сделать из Наруто и Саске одно адекватное существо, мне бы жилось гораздо легче. — Подождите, я в туалет хочу! — Наруто почти кричал, и все возможные соперники уже наверняка поняли, где мы и кто у нас слабое звено. — Только быстро, — фыркнул Саске, скрещивая руки на груди. Я прислонился к стволу дерева и встал нарочито расслабленно, но при этом в моей руке оказалось несколько сенбонов. Хаку показал мне пару хитростей, как следует стрелять по движущейся мишени, и поэтому я включил иглы в расходники экзамена: я был уверен, что смогу ими воспользоваться. Просто так занимать место я бы им не позволил. Когда вышедший Наруто показался мне подозрительным, я тут же метнул несколько игл, и вместе со мной на этого человека набросился и Саске. В итоге мы вместе одолели какого-то неизвестного шиноби, от болевого шока потерявшего сознание. Он был немного подкопчён и не смог сдвинуться с места, когда в него влетели иглы. Не отреагировал, а потому оказался при смерти. — Будем добивать? — я с сомнением посмотрел на бессознательного шиноби. По-хорошему, его следовало убить, но я ещё не был готов к такому…осознанно. Саске, видимо, разделял мои чувства, а Сакура тут же возмутилась, что мы не убийцы, на что я напомнил ей, как называется наша профессия. Она смутилась и замолчала, а я спрыгнул с дерева и воткнул иглу так, чтобы этот шиноби не смог очнуться. Никогда. У меня немного дрожали руки, но я понимал, что делал это ради нашей безопасности, и ради неё же я разогнал чакру по организму и отогнал эмоции, после чего достал свои иглы и обыскал тело. Сакуре Саске не дал смотреть на…труп и повёл её на поиски Наруто. Тот нашёлся рядом, в кустах, его связали, но не убили, и я снова почувствовал давление от того выбора, который только что совершил. Я осознанно ткнул не туда так, чтобы никто не понял, что причиной смерти генина стал не болевой шок. Я осознанно забрал орудие убийства. Я…я…я стал убийцей. Теперь уже окончательно. У того шиноби не оказалось с собой свитка, поэтому мы устроили настоящую охоту и вскоре выследили товарищей того убитого. Они всё ещё ждали своего друга, но им повезло больше: из-за Наруто мы с Саске больше не рискнули убивать, потому что этот человек вполне мог устроить нам на оставшееся время испытания мозговыносные нравоучения. Мне и так было плохо, и я время от времени ловил на себе обеспокоенные взгляды Саске. Кажется, он понимал, что я взял на себя наш общий грех, и был за это благодарен. Возможно, по изменившемуся поведению Наруто о чём-то догадывался, но ничего не говорил. У той команды тоже оказался свиток неба, и это означало, что я зря убил человека. Впрочем, пока я мог себе позволить загнать эмоции по этому поводу поглубже, уже предвкушая, какой нервный срыв меня ждёт после осознания и проживания этого опыта. Я должен был сохранять спокойствие на время экзамена, и я изо всех сил старался делать это. На ночёвку мы остановились в пещере, предварительно расставив ловушки. Мы с Саске натянули много ловушек из лески, а Сакура занималась безопасностью земли, в то время как Наруто просто не должен был мешаться. У него были проблемы с ловушками, они были слишком громкими и могли выдать наше местонахождение. Возможно, это неплохо (можно заставить две команды сразиться друг с другом), но я предпочитал перестраховываться. — Ты в порядке? — мы с Саске вдвоём возвращались на нашу стоянку, когда он вдруг спросил у меня это. Ему явно было непросто перебороть свой характер, чтобы проявить беспокойство, поэтому я решил быть с ним честным. — Пока да. У меня есть… — я пошевелил пальцами в воздухе, подбирая более приемлемую фразу, — ресурсы, чтобы отстраниться. Потом будет откат, но на время экзамена я дееспособен и способен… — Понял, — кивнул он, обрывая меня и не давая договорить. Было ли это из-за невежества Саске или же он так проявлял своё внимание ко мне, не желая, чтобы я углублялся в неприятную для себя тему? Я бы хотел знать, но заглянуть в чужой разум точно не мог. Больше мы не говорили. Я раздал всем по пайку, и мы молча грызли эту безвкусную, но питательную массу под жалобы Наруто о рамене, который ждёт его за пределами Леса. У каждого было то, ради чего стоило бороться, будь то месть, близкие люди или хотя бы еда. Это давало нам силы сопротивляться предстоящим опасностям, но, как и всегда, стоило нам привыкнуть и понять, что всё не так уж и плохо, как наступили они. Неприятности. — Кукуку, какие смелые детишки, — перед нами был генин в соломенной шляпе, из-под которой выглядывали шелковистые чёрные волосы. Такие волосы больше подходили медовой куноичи, чем боевому шиноби, но мне было как-то всё равно на чужой внешний вид, когда угрожает опасность. Я чувствовал, что этот улыбающийся человек не так прост, а его удлинённый язык вызывал отвращение, как и его призыв – змеи. Каждому из нас пришлось бороться за свою жизнь, и я был больше сосредоточен на выживании и помощи Сакуре, чем на Наруто и Саске, которые явно были сильнее куноичи, ни разу не бившейся всерьёз. Я использовал леску, танто и сюрикены, но берёг чакру, чтобы сохранять свой боевой настрой. Мне нужна была холодная голова, чтобы не поддаться страху, ведь этот генин почему-то вызывал больше ужаса, чем Забуза-сан, хотя тот был джонином. Ки этого генина была ужасающей, совсем не таких убийственных намерений ожидаешь от человека, на пару лет старше тебя, и это несоответствие заставляло меня лишь сильнее опасаться. Я не использовал свои техники, потому что чувствовал, что это бесполезно, и не хотел показать больше и заинтересовать, словно заинтересованность этого шиноби может стоить мне жизни. Я не понимал своих чувств, но доверял им, и именно инстинкты помогали мне выживать, когда этот шиноби играл с нами, заставлял верить в то, что победить возможно, и показывал нашу наивность. Раздался душераздирающий крик Саске, и взбесившийся Наруто, вновь окутанный странной оранжевой аурой метнулся на этого шиноби, но в итоге и он завопил от боли и отключился, а наш противник просто исчез. Сбежал. Позволил нам спастись, перед этим уничтожив нужный нам свиток. На поляне остались лишь трупы призывных змей, пострадавшие Саске и Наруто и мы с Сакурой, почти целые, но очень уставшие. Нам пришлось перетаскивать наших сокомандников обратно в пещеру и восстанавливать ловушки. Сакура тихо плакала, не зная, что ей делать, а я вспомнил о лекарствах, которые мне дала сестра. В итоге мы вдвоём обработали все раны, в том числе и наши, и Сакура даже смогла активировать Мистическую Руку, но ничего не поняла в состоянии наших бессознательных товарищей. Спали мы по очереди, и я проснулся не от звона ловушек, а от вскрика Сакуры. Когда я выскочил из пещеры, я разозлился: какая-то девушка насмехалась над плачущей Сакурой и, поигрывая сенбонами, заставляла её кричать от боли, пока рядом насмехались два парня. Честно говоря, моя злость была не совсем нормальна. Скорее всего, такая яркость негативной эмоции была связана с недавним страхом и отброшенным на периферию переживанием из-за первого убийства, поэтому я, используя Временный Паралич, подавил эту девушку и её товарищей и выпустил свою ки. — Ты так громко смеёшься. Позволь и мне повеселиться вместе с тобой, — я улыбнулся, тоже доставая сенбоны, но к ним я прикрепил леску. Я успел кинуть три сенбона в девушку, обездвиживая её, чтобы разобраться с парнями. Я достал танто, но это было бесполезно: сближаться со мной не собирались. Эти двое явно были дальниками, и их способности были завязаны на звуковые волны, но я мог замораживать свои чувства и временно игнорировать боль, и поэтому я снова активировал Временный Паралич, приблизился и… — Демониче… Я не собирался отпускать их в живых, но тут в бой вмешался странный парень: у него были очень густые брови, стрижка под горшок и ярко-зелёный костюм. Он ослепительно улыбнулся мне и атаковал одного из парней, и я смог заняться вторым. Я окутывал его леской, игнорировал боль и наносил удары по рукам, в итоге перерезав что-то не то и заставив завизжать от боли. В этот момент очнулся Саске и помчался убивать. Он кинулся к тому, кого держал этот помощник, и сломал ему руки, впав в какое-то боевое безумие и изменившись немного внешне: по его телу поплыли чернила, и я поспешил подавить уже своего товарища, опасаясь, что он сойдёт с ума. После этого Саске потерял сознание, а я смог познакомиться с Рок Ли. — Коноховцы должны друг другу помогать, — заявил он и убежал в закат. Я помог Сакуре, отнеся назад Саске, и оставил её заботиться о нём, а сам поспешил разобраться с возможной будущей проблемой. Я разобрался с ними, пока они были без сознания, перерезав каждому из них горло. Я подозревал, что с их телами что-то не так, поэтому решил лично удостовериться, что они не станут нас преследовать снова. У них оказался свиток земли, поэтому нам оставалось только добраться до Башни, что было непросто: оставалось два дня, а у нас два бессознательных товарища, а по условиям экзамена они должны быть в состоянии сами дойти до Башни. К счастью, на следующий день и Саске, и Наруто очнулись. Пусть они и чувствовали слабость, но уже могли идти своими ногами, поэтому мы отправились в Башню. Никто не пытался узнать у меня судьбу напавших на нас генинов, а сам я не хотел их посвящать в подробности сделанных мною выборов. Я желал безопасной жизни, а потому понимал необходимость устранения врагов, пусть врагами мы были только в условиях экзамена. Они напали на нас, решили поиздеваться над самым слабым членом команды и в итоге получило то, что заслужили. Смерть. — О, Хитоши-сан! Сакура-тян, — по дороге в Башню мы столкнулись с командой Рок Ли. Ему явно понравилась Сакура, которая, в свою очередь, питала отвращение к его внешнему виду. — Рад видеть, что ты воссоединился со своей командой, — я кивнул, приветствуя нового знакомого, и услышал пренебрежительный фырк от его сокомандника с лиловыми глазами. Судя по ним и его высокомерию, это кто-то из Хьюга. — Если ты хочешь что-то сказать, Хьюга-сан, говори. — Твоя судьба – быть слабым, это было определено твоим рождением. Ничто этого не изменит, — с видом «я со слабаками не вожусь» заявил мне этот некультурный человек. — А твоя судьба – вечно нарываться на драку? — я очаровательно улыбнулся. Я не любил высокомерных засранцев, но привык к наличию такого в своей команде. Это не означало, что я прощал Саске его заблуждения. Я выбивал их и собирался сделать то же самое с этим Хьюгой. Он мне не нравится. Можно назвать это неприязнью с первого взгляда, но я хотел буквально впиться клыками в его бледное горло, чтобы хлестала кровь, как сейчас высокомерие и презрение хлещут из его взгляда. — Хитоши-кун, — в панике воскликнула Сакура, и я очнулся. Мне была непривычна подобная кровожадность, она была неправильной. Я понимал, что это подавленные эмоции начинают влиять на меня, поэтому следовало поспешить в безопасное место, чтобы разобраться с этой проблемой до того, как она станет чем-то, что действительно приведёт меня к смерти. — Слабаки сбиваются в стаи, — хмыкнул Хьюга. Я ничего не ответил, только дёрнул уголком губ в намёке на насмешку. Зато отмер и взорвался Наруто, крича что-то про то, что надерёт Хьюге задницу при следующей встрече. Саске лишь мрачным взглядом сверлил Хьюгу. В общем-то, можно сказать, что встреча трёх гениев на узкой тропинке не прошла хорошо. Мы разошлись не врагами, но неприятелями, и я надеялся, что смогу подраться с Хьюгой и одолеть его, чтобы показать «разницу между истинным гением и слабаком, возомнившим себя равным». Этот Хьюга чересчур уверен в своих силах и явно не привык проигрывать, но его повязка на лбу означала раненую гордость: наверняка он прятал печать побочной семьи. Это просто иронично: настолько высокомерный раб. К пятому дню мы добрались до Башни и открыли свитки, призвав нашего классного руководителя – Ируку-сенсея. Он поздравил нас с прохождением второго этапа и сказал, что у нас есть день, чтобы отдохнуть, и в этот день нас смог навестить Какаши. Он сразу понял, что что-то произошло, но сперва осмотрел Саске и сказал, что после боя (мы уже знали, что на следующий день будет отбор) его заберут, чтобы поставить блок на печать, поэтому ему стоит воздержаться пока от применения чакры. Печать Наруто была сложнее, а эксперта, способного разобраться с тем, что в ней накрутили, пока не было, поэтому сделать Какаши ничего не мог. Сакуре просто была выдана рекомендация потом заглянуть к ирьенинам и проверить в том числе психическое здоровье (всё же она действительно была самой неподготовленной из нас), а меня Какаши отвёл в отдельную комнату. — Сколько? — просто спросил он, а я наконец убрал чакру и вновь почувствовал груз эмоций. — Четверо, — едва слышно выдавил я и…расплакался. Какаши обнимал меня, гладил по спине и позволял, захлёбываясь словами, описывать ему, что я чувствовал и делал, свои причины и нежелание, чтобы этим занимался кто-то из моей команды, потому что меня готовили дольше, потому что я был более стрессоустойчив, но… — Ты молодец. Ты справился. Ты выжил, — шептал он мне, и я позволял себе расслабиться. Да, я справился. Я выжил. Я смог сделать то, к чему, как говорил, не был и не мог быть готов. Я преодолел свои моральные барьеры и теперь понимал, что мне это и впрямь было под силу, но… — Это всегда так сложно? — спросил я, немного успокоившись. — Да. Ты всегда будешь помнить их всех, но со временем привыкнешь к этому грузу вины, научишься не замечать, отвлекаться. — Поэтому ты почти всегда читаешь? — Да. Там такой яркий, чистый, невинный мир, даже несмотря на то, что это порнушка, — мы посмеялись, и я почувствовал, как мне действительно стало легче. Я больше не чувствовал угнетения и желания навредить себе, чтобы заглушить какой-то мерзкий голос, утверждающий, что я мог поступить иначе и сохранить жизни. Нет, не мог. Не имел даже права думать об этом, ведь я был не один. Была слабая Сакура, ослабший Наруто и немного безумный Саске. Они могли напасть ещё раз, и они явно не думали бы, стоит ли сохранять нам жизни. Я просто опередил их и теперь должен был жить дальше с пониманием того, что являюсь убийцей, и никакие слова не смогут прикрыть того факта, что я забрал чужие жизни, чтобы сохранить свою. Я эгоист, и я хочу жить.