Глава 13
6 мая 2024 г., 21:55
Это так на неё похоже – испортить лучшее свидание в своей жизни собственной неуклюжестью. Дурацкие каблуки. Дурацкий тротуар.
К счастью, её случайно вывихнутая лодыжка обеспечила Рей место в сильных объятиях Кайло, и пока она лежит, ночи не обязательно заканчиваться.
Это действительно может быть так. Возможно, этой ночью у них наконец будет секс. И не просто секс, а секс с Кайло Реном – всемирно известным гольфистом и бывшим плейбоем. Её Кайло Реном – мужчиной, которого она пропустила сквозь непробиваемую стену недоверия, и который медленно, но верно пробирается в сердце Рей.
Пропустив мимо ушей слова Кайло с кухни, Рей в качестве эксперимента пытается покрутить лодыжкой. Она тут же отзывается тупой болью. Девушка скидывает каблуки, бросая их на пол, и смотрит в сторону кухни.
— Что?
Кайло застыв на кухне, пожирает глазами конверт в своих руках. В желудке Рей будто возникает камень. Её тело словно ощущает опасность раньше, чем мозг успевает обработать информацию.
В его голосе лёд.
— Что в конверте?
Рей пытается заговорить, но горло пересохло, и у неё получается жалкое подобие карканья. Она захлопывает рот, сглатывает и пытается снова, а Кайло ждёт ответа, застыв на её кухне.
— Это не то, о чём ты думаешь…
Мужчина делает шаг вперёд.
— Во что бы то ни стало, Рей, объясни мне, что могло тебе прислать полицейское управление Дарема, если не то, о чём я думаю.
Его гнев начинает расплёскиваться, как рябь на воде, после того как камень швыряю в воду. Она не знает, что же сказать.
Кайло поднимает конверт вверх.
— Скажи же мне, Рей, что это не мои полицейские протоколы.
Девушка слышит надежду в его голосе, как будто он молится, ожидая, что сейчас она скажет ему – это всё глупое недоразумение. И она вовсе не хранит в своём морозильнике физическое воплощение всех его грехов.
Инструктор смотрит на ковёр и стыд вдавливает её в диван, но она отвечает тихим голосом.
— Это - твои полицейские протоколы.
Его рука, держащая документы, падает при этих словах, а глаза полны разочарования. Он осторожно кладёт конверт на стойку, закрывает глаза и опускает голову.
— Почему просто не просила меня?
— Я не открывала их! — в её тоне слышится намёк на оборонительную позицию, пока Рей пытается придумать ответ.
Кайло упирается одной рукой в стойку, а другой замахивается, швыряя пакет с горохом в стену на столиком у входа. Замороженный горошек взрывается, разлетаясь во все стороны, а самообладание мужчины тает с каждой секундой. Он поворачивается к ней и кричит: — Зачем тебе вообще это понадобилось?!
Рей отшатывается от этой вспышки ярости и ошеломлённо замолкает.
Гольфист делает глубокий вдох, проводя рукой по волосам, и отворачивается к стойке в попытке успокоиться.
— Где твой телефон?
Ему просто стоит дать ей объясниться.
Он резко поворачивается и идёт в коридор.
— Я не собиралась его открывать! Ты не понимаешь. Роуз и я, мы просто запросили эти файлы до того, как я действительно…до всего, в ту ночь, когда пришёл Люк…
Кайло поворачивается за угол, не встречаясь с ней взглядом, и кладёт её телефон на кофейный столик.
— Можешь позвонить Роуз или кому-то ещё, чтобы тебе помогли. А мне нужно идти.
На глаза Рей наворачиваются слёзы.
Мужчине нужно сделать всего несколько шагов, прежде чем он коснётся ручки и в комнату ворвётся холодный воздух.
Рей встаёт на здоровую ногу.
— Остановись! Ты же меня даже не слушаешь!
Он держит дверь открытой и смотрит на неё.
— Я услышал достаточно, Рей.
То, как он произносит её имя, похоже на ядовитую стрелу из его ярости и разочарования, выпущенную прямо в сердце.
Она не может его отпустить. Не снова. Только не его.
— Подожди!
Кайло не колеблясь, переступает порог.
— Мне так жаль! Пожалуйста, не уходи!
Но дверь захлопывается.
Прыгая босой ногой к двери, Рей распахивает её. Она слышит, как его туфли стучат по лестнице, а ключи позвякивают в кармане. Девушка упирается в косяк и кричит: — Кайло! Подожди! Ну пожалуйста!
Горячие, безумные слёзы текут по щекам Рей. Она не вытирает их, и они скатываются на розовый лиф платья.
Рей придерживает платье, ковыляя по лестнице, и пытается использовать перила как костыль. Она слышит, как его машина мурлычет, оживая.
Нельзя позволить ему уйти.
Инструктор спрыгивает на первую ступеньку, но на второй она запутывается в подоле, и травмированная нога инстинктивно едет вниз, принимая на себя всю тяжесть её веса. Рей воет от боли, когда лодыжка снова подворачивается. Хватка её ослабевает и внезапно мир вокруг начинает вращаться.
Она уже внизу лестницы, смотрит, как красные огоньки задних фар выезжают на дорогу, и в мозгу взрывается боль. Боль в голове, в лодыжке, в сердце. Рей пытается оторвать голову от бетона, но кажется, что та превратилась в свинец, так что опускает её обратно. Она ощущает себя абсолютно беспомощно, одиноко.
Шок от падения с лестницы перерастает в панику. Из-за боли становится всё труднее дышать, Рей заполняет страх. Она не понимает, насколько ей больно, но знает, что она сломлена, а Кайло ушёл.
Рыдания девушки становятся неконтролируемыми, а вопли эхом разносятся по лестнице.
Вскоре с перил второго этажа высовывается размытая голова и замечает внизу распростёртое тело Рей. Люди сбегают по лестнице, с тревогой спрашивают её, в порядке ли она, в то время как тёмный поток утягивает Рей за собой, освободив от бремени сознания.
Рей приходит в себя достаточно, чтобы понять, что ей задают вопросы о том, как её зовут, знает ли она, что произошло.
Первое, что она бормочет, — Я порвала платье?
Она знает, что это так, и получив подтверждение того, что подарок Кайло испорчен, по вискам Рей начинают капать новые слёзы. Кто-то сжимает ей руки, а затем надевает шейный бандаж, пока другой врач светит в глаза фонариком.
Когда инструктор приходит в себя во второй раз, у неё раскалывается голова и всё перед глазами плывёт. Цветные вспышки мелькают даже за закрытыми веками, а в ушах звенит с такой силой, что из того, что говорят окружающие, она может разобрать только «отвезём тебя в больницу».
Закрыв глаза, пока носилки заезжают в больницу, Рей чувствует стерильный запах, царящий в здании, как только они переступают порог. Такое ощущение, что она погружается в нагретый солнцем песок, когда её накрывают тёплым одеялом, и Рей растворяется в этом ощущении.
Проснувшись от того, что её переносят с мягких носилок на твёрдую поверхность, Рей открывает глаза в гудящем агрегате. Она обнаруживает, что её голова окружена, а около ушей начинают кружиться механизмы. Ощущая приступ клаустрофобии, девушка закрывает глаза и пытается снова представить песок. Возможно, если она приложит достаточно усилий, то станет океанскими волнами, разбивающимися о песок.
Она не помнит, как оказывается на кровати, но вздрагивает от ощущения, что кто-то втыкает иглу ей в руку. Во рту пересохло так, словно она всю ночь проспала с открытым ртом. Рей облизывает губы и смотрит вниз, проводя большим пальцем по пластырю, удерживающему иглу в вене. Она поднимает взгляд на женщину, стоящую рядом, и замечает халат и стетоскоп.
— Где я?
Девушка оглядывает комнату: люминесцентные лампы, заставляющие щуриться, полы, выложенные белой плиткой. В её голове звучит эхо голоса, говорящего, что её нужно доставить в больницу. Она смотрит на медсестру, которая вешает пакет с жидкостью на высокий крючок рядом.
— Что случилось?
Она закрывает глаза, яркий свет в комнате делает боль в голове невыносимой.
Там было что-то про пляж. Или она танцевала? Как она здесь оказалась и почему всё так болит?
Медсестра обматывает руку Рей чёрной лентой, закрепляя её на липучку, и вставляет стетоскоп в уши. Рей пытается сфокусироваться на ней, когда та начинает говорить.
— Ты ужасно упала с лестницы, дорогая.
Повязка на руке начинает становиться всё туже.
— Ты в госпитале Святого Кеноби.
Медсестра замолкает и продолжает измерять ей давление.
В её квартире есть лестница, бетонная. Падать с неё было бы безумно опасно. Глядя на свои руки, Рей замечает несколько царапин и синяков. Она изо всех сил пытается вспомнить падение, но это всё равно, что пытаться вспомнить сон после пробуждения. Всё, что остаётся – это ощущения.
Она помнит боль. Как физическую, так и душевную.
Вынув стетоскоп из ушей и обернув вокруг шеи, медсестра тянет за липучку и снимает повязку.
— Ты ударилась головой, так что тебе сделали компьютерную томографию.
Пальцы Рей тянутся к голове, и она вздрагивает, когда касается перевязанной бинтами, но ощутимо выступающей шишки.
— Они зашили это, пока ты была в отделении неотложной помощи, помнишь?
Рей лишь качает головой.
Нет. Она не помнит.
Насколько сильно она ударилась?
— Позже придёт врач, чтобы показать вам результаты КТ, но я могу дать обезболивающее.
Насколько больно по шкале от одного до десяти?
Закрыв глаза на мгновение, Рей оценивает боль. Трудно сказать, где именно болит, просто что боль есть.
— Может быть, шесть?
Честно говоря, это больше тянет на восьмёрку, но подобие гордости внутри неё не хочет казаться слабее, чем она уже есть.
Кроме того, это не значит, что у неё отсутствуют конечности или она рожает. Рей натягивает одеяло на ноги и смотрит вниз, просто чтобы удостовериться в этом.
Она помнит платье.
Её красивое, розовое дизайнерское платье, которое стоило дороже, чем её машина. Которое ей подарил её парень, Кайло.
Для их необычного, чудесного свидания.
Боль в сердце растёт, когда она смотрит вниз, чтобы оценить степень ущерба. Оно разорвано, всё покрыто грязью, по лифу стекают маленькие капельки крови.
— Хочешь сходить в уборную, прежде чем я принесу тебе обезболивающее, или мне принести судно? — Медсестра щёлкает ручкой, висящей у неё на шее, и делает несколько пометок в карте.
Небольшие остатки гордости внутри неё заставляю Рей осторожно свесить ноги с кровати, игнорируя боль. Она не будет пользоваться судном.
— Конечно. Хорошо.
Медсестра предлагает Рей руку, перед выходом.
— Я также принесу тебе и твоему отцу что-нибудь выпить, пока ты сходишь в туалет. Вы же проголодались? Хотите чего-нибудь съесть?
Рей в замешательстве смотрит на женщину.
— Мой отец?
— Она имеет ввиду меня.
Позади раздаётся знакомый мужской голос.
Рей осторожно поворачивается, всё ещё сидя на кровати.
— Извини, не хотел тебя пугать. И не хотел беспокоить, пока ты не проснулась.
Он ёрзает в кресле.
— Люк! Когда…как ты узнал, что я здесь?
Медсестра тянет Рей за руку, помогая ей встать на ноги. Она падает в объятия испуганной медсестры, и Люк вскакивает с места, чтобы подбежать и помочь усадить Рей обратно на кровать.
— Ой, — девушка выглядит смущённой, наблюдая их обеспокоенные лица.
— Кажется, я до этого вывихнула лодыжку.
Да, это был танец. Она закружилась. Он нёс её на руках. Да, это она помнит.
— Я принесу тебе пакет со льдом. — Медсестра укладывает Рей обратно на кровать и приглушает ужасающий свет в качестве милосердия, прежде чем закрыть дверь.
Люк откидывается на спинку стула, закинув ногу, обутую в сандалии, на босое колено.
— Отвечу на твой вопрос – мне позвонил твой домовладелец. Я всё ещё числюсь твоим контактным лицом на случай чрезвычайных ситуаций.
Рей поправляет плед на ногах.
— Ах, точно. Что ж, я рада, что ты здесь.
И она действительно рада этому. Она никогда раньше не была в больнице, по крайней мере в таком состоянии – с подвёрнутой лодыжкой, провалами в памяти и компьютерной томографией, так что ей понадобится эмоциональная поддержка.
Она напугана, а Люк – ближайший человек, которого она может назвать семьёй.
Мужчина наклоняется вперёд, обхватив руками лодыжку.
— Хочешь позвонить кому-нибудь?
Кому? Кому она позвонит? Роуз – возможно. Кайло…
Подожди ка. А где Кайло? Он бы наверняка привёз её.
— Да. Нет. Я не…
Помню.
Слово срабатывает как триггер, которое возвращает в память события последней ночи, предшествующей несчастному случаю.
Боль в груди расцветает. Как и лодыжка, она была замаскирована пульсацией в голове.
Он ушёл. Она вспомнила, что он ушёл.
Люк откашливается, и Рей скрывает эмоции. Она не может расклеиться на глазах у Люка, не может позволить себе пережить всё это снова прямо сейчас.
— Можешь позвонить Роуз для меня.
Девушка знает, что дальше он начнёт совать нос куда не надо.
— И никому больше?
— Никому.
Люк приподнимает бровь: — Что такое, беды в раю?
Рей знает, что он всего лишь дразнит её, но раны ещё слишком свежи, и по щекам начинают катиться новые слёзы.
Нога Люка падает на землю, когда он тянется к её руке на кровати. Его тон резок и граничит с гневом.
— Что он сделал?
Рей стирает пальцами слезу со щеки, в то время как плечи начинает трясти от рыданий.
Вот и всё, сохранила спокойствие перед Люком.
— Это я. Ох, я была такой глупой.
Люк встаёт со стула, отталкивая его к стене.
— Он…
Мужчина смотрит на её тело под одеялом.
— Он сделал тебе больно?
— Нет!
Рей садится на кровати, упираясь руками в матрас, и решительно трясёт головой. Но ей приходится тут же обхватить виски руками.
Это больно.
— Ничего подобного!
Плечи Люка расслабляются, и пока Рей начинает объясняться, он возвращается в своё кресло.
— Он пригласил меня на свидание. И прислал это платье.
Девушка проводит рукой по смятому розовому платью, одновременно качаясь из стороны в сторону, прижимаясь к подушкам, поддерживающим спину.
— Мы танцевали, и я подвернула лодыжку.
Инструктор с раздражением смотрит на свои «две левые» ноги.
— Он отнёс меня в квартиру. И мы поссорились.
Люк приподнимает бровь, с сомнением взирая на Рей. Она в ответ тычет в него пальцем.
— Не надо...
Рей глубоко вздыхает, проводя большим пальцем по шву простыни, лежащей у неё на коленях.
— В любом случае, он ушёл, а я, должно быть погналась за ним и упала с лестницы.
Она закрывает глаза и отчаянно пытается заполнить пробелы.
— Я действительно не помню эту часть, но уверена, что он ушёл до того, как я упала.
Мужчина усмехается, и Рей распахивает глаза, чтобы взглянуть на него.
— Люк. Он бы не оставил меня без сознания внизу лестницы.
Он просто пожимает плечами в ответ и отводит взгляд.
— Может быть да, а может и нет.
Рей потирает рукой один глаз. Голова всё ещё раскалывается, не так сильно, как раньше, но настолько, что она предпочитает спать, нежели объяснять всё Люку.
Наступает долгое молчание, пока Люк чешет бороду и обдумывает услышанное.
— Ссора? Из-за чего?
Рей утыкается взглядом в кровать и методично укладывает простынь поверх одеяла.
— Ни из-за чего. Ничего важного. Это я виновата.
Люк ворчит и недовольно качает головой.
— Я в этом очень сомневаюсь.
Дверь открывается, и входит молодой врач в синем халате. Его тщательно уложенная укладка из серии «только что встал с постели» не колышется ни на миллиметр, пока он кивает, смотря её карту.
— Мисс Ниима. Только что мне принесли вашу КТ, и у вас лёгкая субдуральная гематома*, вызванная сотрясением мозга.
Он позволяет страницам перевернуться в начало и смотрит на Рей. Его доброе, немного глуповатое лицо излучает уверенность при взгляде на диаграмму.
— В тканях между мозгом и черепом есть небольшое кровоизлияние. Операция не понадобится, но я бы хотел оставить вас здесь ещё на ночь, чтобы понаблюдать.
— Ох, ладно.
Рей кивает. Кровоизлияние в мозг – звучит плохо, но отсутствие хирургического вмешательства обнадёживает. Ей хотелось бы, чтобы Кайло был здесь, чтобы видел её, обнимал и говорил – всё будет хорошо. Лицо Рей бледнеет, и ей кажется, что сейчас её вырвет. Она начинает осматривать комнату в поисках тазика или ещё чего-то, так как с её больной ногой о бегстве в ванную не может быть и речи.
Доктор замечает это, поэтому хватает с ближайшей тумбочки розовую миску в форме почки и передаёт её девушке.
— Тошнота может быть симптомом сотрясения мозга. Я скажу медсестре принести вам Зофран.*
Рей тяжело сплёвывает в миску, закрывает глаза и медленно выдыхает через рот, чтобы успокоить внезапный приступ тошноты. И смотрит на доктора, когда он открывает дверь.
— Я повредила лодыжку. Прежде чем упала. Кажется, это вывих.
— Да. Извиняюсь. Медсестра упоминала об этом.
Доктор возвращается и скидывает одеяло с ног инструктора. Она наклоняется, чтобы указать на повреждённую ногу. Но в этом не было необходимости, так как та уже начала опухать. Длинноносый доктор осторожно ощупывает лодыжку, а затем снова накрывает ноги одеялом.
— Я скажу, чтобы сделали рентген.
Как только дверь за ним закрывается, Рей поворачивается к Люку.
— Поможешь мне дойти до ванной?
— Тошнит?
Он встаёт и подходит к кровати, а Рей снова стягивает с себя одеяло. Мужчина располагает своё плечо у неё под рукой и позволяет ей опереться на него, и обхватывает её за рёбра, позволяя девушке держаться в вертикальном положении.
— Нет. Может быть. Я не знаю. Но мне правда нужно в туалет.
Одной рукой она хватает розовую миску, а другой катит капельницу, прикреплённую к руке, пока они с Люком ковыляют в ванную.
Отклонив его предложение помочь в ванной, он говорит за дверью, пока ждёт Рей.
— Итак, вы поругались, а потом он ушёл?
Глаза снова начинает печь, и она изо всех сил старается не дать эмоциям отразиться на голосе.
— Да, но я правда не хочу об этом говорить.
Её голос надламывается, несмотря на все усилия. Веки становятся слишком тяжёлыми, а слёзы катятся по щекам. Она обнаруживает, что сидит на унитазе, закрыв лицо руками. Из-за трясущихся плеч у неё ещё сильнее болит голова, а пульсирующая нога не даёт встать.
Она скатывается на пол в вихре розовой ткани, лицо лежит на холодном камне, а горячие слёзы размывают всё перед глазами.
Он ушёл. Бросил меня. И теперь я одна.
***
Люк, должно быть, пошёл к креслу, предоставив ей немного уединения, пока она выплакивала всё, что в ней было, потому что он встаёт со своего места, когда девушка распахивает дверь. Он тут же оказывается рядом, помогая дойти до кровати. — Я пытался предупредить тебя о нём, Рей. Жалость в его голосе сводит и без того страдающий желудок Рей, пока он укладывает её обратно под одеяло. Люк возвращается к своему креслу. — Мне жаль, что он причинил тебе боль. Правда. Но именно это он и делает: когда дела идут плохо, он уходит. Люк отворачивается и пожимает плечами, как будто никто ничего не может сделать с его своенравным племянником. — И это говоришь ты? Приятно причинить ему боль, отдать часть своей боли кому-то ещё. Она позволяет себе немного погрязнуть в жалости к себе, снимая тем самым часть напряжения. — Я ушёл, чтобы защитить семью. Люк закрывает глаза и прислоняется головой к стене, скрестив руки на груди. — Он ушёл, потому что является эгоистичным ублюдком. — Ты – эгоистичный ублюдок. Рей копирует позу Люка и кладёт голову на подушки, лежащие за спиной. Её глаза кажутся особенно тяжёлыми после того, как она ревела на полу. — Я слишком устала, чтобы придумать оскорбление получше. Можем ли мы приостановить этот разговор, пока моей голове не станет лучше? Люк усмехается в знак согласия. — Справедливо. Они оба засыпают под звуки шагов, голосов и гудков. Медсестра стучится в дверь и заходит в комнату, пока за окном ещё темно. Люк всё ещё спит в кресле возле кровати. Женщина измеряет все основные показатели, даёт ей бумажный стаканчик с таблетками и прикладывает пакет со льдом к опухшей лодыжке. Она начинает задавать ей простые вопросы, чтобы убедиться, что мозг снабжается кровью. — Что вы ели сегодня на завтрак? Когда у вас день рождения? Что вы делали сегодня вечером… — она смотрит на настенные часы, — вчера вечером? Рей отвечает на всё с лёгкостью, её память стала намного чётче, но она колеблется, прежде чем ответить на последний вопрос. — Э-э, я была на свидании. Медсестра рассматривает платье Рей, словно впервые замечает его, когда на её лице расцветает грустная улыбка. — Хочешь, принесу тебе больничную рубашку? Рей зевает. — Да, пожалуйста. Как только медсестра заканчивает оценивать состояние Рей, она открывает шкаф над раковиной и вытаскивает оттуда халат с бледным узором. Люк продолжает храпеть, пока женщина расстёгивает молнию на платье Рей, а затем держит платье под грудью, пока инструктор вылезает из лифа, а затем просовывает руки в отверстия халата. Медсестра помогает Рей стащить остатки платья из-под больничной одежды, уделяя особое внимание опухшей лодыжке. Рей наклоняется вперёд и позволяет медсестре завязать верёвочки на спине. — Утром тебя отвезут на рентген. Она выключает свет и идёт к двери. — Постарайся немного отдохнуть. Я вернусь через час, чтобы проверить тебя ещё. Женщина закрывает дверь, а Рей смотрит на настенные часы: 4 утра. Скорее всего он крепко спит, окружённый горой подушек. Натянув одеяло на грудь, Рей хочет написать ему сообщение, помешать сесть на рейс, который должен вылететь через несколько часов. Хотела бы она вспомнить его номер. Она могла бы позвонить ему с бежевого телефона, стоящего на тумбочке. Пока она старается вспомнить цифры его номера у себя в телефоне, её накрывает усталость.***
На следующее утро в палату врывается худощавый и весёлый доктор-блондин. Люк отправился за кофе и заодно размять свои «старые косточки». Круги под глазами Рей становятся ещё глубже после сна урывками между осмотрами медсестёр, неловкого использования прикроватной утки, справиться с которой помогла добрая пожилая медсестра, а также раннего утреннего визита в рентгенологическое отделение. — У вас сломана лодыжка! Доктор включает негатоскоп* и заталкивает прозрачную чёрную плёнку внутрь. Она указывает на изображение. — Вот эта маленькая косточка, — она улыбается так, будто рада, что разглядела что-то необычное, — должна крепиться к вот этой кости. Её палец движется вверх вместе со словами. — Теперь нам просто нужно найти хирурга, который прикрепит эту штуковину обратно. Очень просто. Она поворачивается к девушке. — Звучит очень даже неплохо, правда? Рей просто кивает, а доктор улыбается ей и выходит из комнаты. Сломана? Вот дерьмо! Она резко садится на кровати, когда Люк спиной открывает дверь с двумя стаканчиками кофе в руках. — Я забыла о занятиях! — Роуз отправила всем электронное письмо и повесила табличку на двери. Люк ставит кофе на стол, подталкивая его к девушке. — Я не знаю, можно ли тебе кофе, но пара глоточков тебя, скорее всего, не убьёт. Он криво улыбается ей, направляясь к своему облюбованному стулу. Пар поднимается над бумажным стаканчиком, когда Рей обхватывает его обеими руками. — Тебе следует пойти домой и немного отдохнуть. Вчера вечером он никак не мог нормально улечься в этом кресле, и, честно говоря, ей не помешало бы отдохнуть от его покровительственных вопросов. Люк неуверенно отхлёбывает из чашки и морщится от горечи кофе. — Я схожу, как только они вернутся с твоим рентгеном. Проглотив слишком много обжигающего напитка, Рей заходится кашлем, прежде чем со стоном указать на всё ещё висящий рентгеновский снимок. — Она сломана. Девушка ставит чашку обратно на стол и откидывает голову на подушку. — Люк, что мне делать? Он дует на кофе. — Сколько ты будешь отсутствовать? От четырёх до шести недель? Я могу перекрыть занятия до конца года. Голос Рей полон язвительности, когда она опускает подбородок и смотрит на Люка. — Собираешься вести мои занятия по йоге? — Да, Рей. Он произносит её имя так, словно она – ребёнок, которому нужно сделать выговор. — Я практиковал йогу ещё до твоего рождения. Мужчина снова отпивает кофе и замечает, что она всё ещё скептически разглядывает его. — Как на счёт того, что я посмотрю несколько видео, чтобы прийти в форму? Это тебя успокоит? — Да, — Рей прерывисто вздыхает. — Полагаю, что так. Это – действительно хорошее предложение. Она поворачивает голову в его сторону. — Спасибо, Люк. Я тебе заплачу. Телефон Люка в шортах начинает звонить. Он держит кофе одной рукой, а другой вытаскивает из кармана телефон-раскладушку. Люк пристально смотрит на экран, а затем встаёт, чтобы выйти из комнаты. Перед выходом он бросает Рей, — Ты не сделаешь ничего подобного, — отвечает на звонок и извиняюще машет головой. Дверь за ним не захлопывается, и Рей слышит, как он ходит по коридору. — Да. С ней будет всё хорошо. Сотрясение мозга и перелом лодыжки. Нет. Я не знаю где он. Он в Финиксе. Честно говоря, она рада, что теперь у неё нет телефона. Нужно отпустить его. Рей позволяет горечи от его ухода захлестнуть её, складывает руки на груди и пилит взглядом стену. Сейчас проще злиться, чем грустить. — Я слышал, кому-то здесь нужна консультация хирурга. В палату заходит лысый врач в зелёном халате. Он крепко жмёт руку Рей, а затем разглядывает её рентгеновский снимок, скрестив руки на груди. Мужчина наклоняется, чтобы рассмотреть его поближе. — Ах, да. Это можно исправить. Он выпрямляется, чтобы ухмыльнуться Рей. — И вам очень повезло, юная леди. Завтра у меня в расписании как раз есть свободное место. Мы поставим тебя на ноги в кратчайшие сроки. Не самый хороший способ провести выходные, ну что ж… Он качает головой, выхватывая рентгеновский снимок, и направляется к двери. Как только приезжает Роуз, происходит смена караула. — Я вернусь утром, прежде чем тебя заберут на операцию. Люк осторожно гладит Рей по голове, чтобы не сбить с макушки пакет со льдом, и выходит из комнаты. Как только он уходит, Роуз швыряет сумочку на стул и кладёт руки на бёдра, рассматривая засохшую кровь, которую Рей пыталась стереть с брови, волосы, похожие на шевелюру Горгоны и дорожки от слёз на щеках. — Дерьмово выглядишь. Рей усмехается. — Чувствую себя тоже дерьмово. Подойдя к подруге, Роуз с сочувственным вздохом снимает пакет со льдом у неё с головы. Видимо, с перевязанной головой девушка выглядит достаточно впечатляюще. — О боже, Рей! Это кошмарно. Похоже, из твоей головы вот-вот родится крошечный чужой. Рей фыркает. Она хочет вернуть пакет со льдом на прежнее место, но Рей отмахивается от пакета. — Неа. Можешь положить его на тумбочку? Я уже отморозила ногу одним пакетом. Инструктор смотрит на лодыжку, также обложенную льдом. — Ох, родная. Бедная ты моя. Роуз заползает на кровать, чтобы крепко обнять Рей, поглаживая ей спину. Объятия ломают броню, которую Рей носила всё это время, скрывая эмоции с тех пор, как рыдала на полу в ванной. Солёные слёзы девушки пропитывают шелковистые волосы Роуз. — Платье, моё платье испорчено, — полурыдает-полусмется она. — Он купит тебе ещё одно. Роуз отстраняется, но по-прежнему держит руки на плечах Рей. — Подруга, я просто рада, что с тобой всё хорошо. Беременных нельзя так пугать. Роуз спрыгивает с кровати и указывает на ванную. — Кстати, ты не против? Клянусь, я бегаю писать каждые десять минут. Она закрывает дверь, но продолжает болтать через неё. — Почему мне приходится писать каждые десять минут? Рей улыбается, вытирая слёзы с лица простынёй. — Не знаю, может это – близнецы? — кричит она в ответ. Из-за двери доносится шум раковины, и Роуз перекрикивает шум. — Не смей даже шутить об этом! Дверь распахивается, и подруга возвращается, вытирая руки полотенцем. — Итак, — она бросает бумажное полотенце в урну позади себя и возвращается к Рей. — Что случилось? Девушка открывает рот, чтобы заговорить, но Роуз вскидывает руку. — Я уже знаю, что ты сказала Люку. Голова Рей падает на сложенные руки, голос доносится очень приглушённо. — Он нашёл полицейские отчёты. — Они всё-таки пришли?! Роуз плюхается на кровать возле бедра Рей. Та немного отодвигается, стараясь не сдвинуть пакет со льдом, чтобы Роуз могла полностью уместиться. Азиатка поворачивается и укладывается на подушку, подтягивая ноги на кровать и устраиваясь поудобнее. — И что там написано? — Я их не читала. Роуз убирает руки Рей от её лица и наклоняется, чтобы поймать её взгляд. — Ты даже не читала их? А как он их нашёл? — Я положила их в морозилку. Рей опускает руки на колени, а подруга снова гладит её сгорбленные плечи. Но тут она замирает. — В морозилку? Она оставляет этот вопрос и продолжает поддерживать Рей. — И как он отреагировал? Девушка поворачивается к Роуз, её голос становится ещё тише. — Не очень. Рей снова выпрямляется, а подруга укладывает руки на животе. — Итак, где же он сейчас? — В Финиксе. Она тянет нитку на одеяле и скручивает её между пальцами. — Финиксе? Рей поворачивает голову и смотрит на девушку. — Он участвует в турнире. Лицо Роуз выражает сочувствие. — Значит, он не знает. Рей, он должен знать. Инструктор смотрит в потолок и вздыхает. — Я не сказала бы ему, даже если бы захотела. Мой телефон остался дома. Роуз скидывает ноги с кровати и идёт к своей сумочке. — У Арми есть его номер. Она тянется к телефону. — Я могла бы… Рей поворачивается на бок, стараясь не двигать травмированной ногой. — Роуз, нет. Пожалуйста… Та замирает, сжимая телефон в руке. — Ты уверена? Я могла бы позвонить ему, или Арми мог бы… — Я скажу ему, просто… Рей прячет руки под подушку. — Просто сначала мне нужно придумать, что сказать ему. Ему было так больно, Роуз. Я действительно причинила ему боль. Одинокая слезинка скатывается на переносицу инструктора и капает на уже изрядно помятые простыни. Если бы она просто могла объяснить ему, сказать, что вовсе не собирается читать их. Но она же их сохранила. Неужели и правда никогда не планировала даже взглянуть? Он только-только начал прощать себя за ошибки прошлого, а она швырнула их же ему в лицо. Смогут ли они оправиться после такого? — Роуз, мне кажется, я потеряла его… — Пф-ф, вот ещё. Рей слабо улыбается попытке Роуз изобразить Шер* и вытирает очередную слезу. Азиатка убирает телефон, возвращается к кровати и прижимает к себе Рей, обнимая её, пока та вытирает простынёй шмыгающий нос. — Рей, вы вовсе не расстались. Ты оправишься, вот увидишь. Боже, как же она надеется на это. Они молча лежат в обнимку, пока Рей продолжает всхлипывать и сдабривать подушку слезами. — Рей? — шепчет Роуз позади неё. Инструктор наконец вытирает лицо тыльной стороной ладони. — Да? — В бейсболе не плачут.* Обе девушки начинают хихикать, и у Рей возникает чудесное ощущение смеха сквозь слёзы рядом с лучшей подругой. Всё будет хорошо.
