Дело всей жизни

      Шэй дождался, пока Андрэ уведут, и нагнал Коннора. Бумаги тот уже спрятал и вид имел мрачный.       — Ну что? — окликнул его мистер Кормак.       — Подонок, — коротко отозвался сын. — А я его еще защищал! Письма ему носил! Бочки таскал!       — Бочку ты таскал только одну, — напомнил Шэй, но Коннора уже несло:       — И все для того, чтобы ему было удобнее продать колонистов британцам!       — Тише, — Шэй даже хлопнул сына по плечу. — Зато теперь мы знаем, что произошло. Плохо вооруженные британцы, которых ты убрал, наверняка хотели не убить Арнольда и не похитить, а получить или передать информацию. Те солдаты-«растратчики», которых ты убил, скорее всего, знали, на кого и зачем работают. И даже скверное устройство лагеря теперь легко объяснить. Это просто саботаж Арнольда.       Надвигалась ночь, в лесу стало слишком темно, но Коннор, казалось, видел в темноте, как кот, и упрямо не снижал скорости.       — Не все так просто, — отрывисто бросил он через плечо. — Защитить Арнольда меня попросил Вашингтон.       Шэй прикинул и так, и эдак — и возразил:       — Думаешь, он знал про предательство? Сомневаюсь.       — Почему? — Коннор даже чуть поотстал и сверкнул глазами, ловя взгляд. — Если бы не просьба Вашингтона, я бы давно заподозрил самого Арнольда!       — Если бы не просьба Вашингтона, ты бы вообще об этом не узнал, — парировал мистер Кормак. — Брось, Коннор. Вашингтон не самый приятный человек, но он бы не послал сюда тебя, если бы знал про заговор. Должно быть, Арнольд представлял Вашингтону свои действия как саботаж неких неизвестных лиц, которых никак не могли найти, и наш главнокомандующий из-за этого сильно встревожился и обратился к тебе. Защищать Арнольда, как мы теперь понимаем, было не от чего. Напротив, ты неплохо спутал ему карты.       — И поэтому Арнольд вечно отсылал меня заниматься ерундой, — угрюмо фыркнул Коннор. — Ему моя защита поперек горла была.       — Сейчас поймаем этого умника и доставим Вашингтону, — попытался приободрить сына Шэй. — Пусть радуется. Что там, в бумагах? Ты посмотрел?       — Краем глаза, — Коннор немного остыл. — Полный и подробный план Вест-Поинта. Думаю, если рассматривать внимательно, то там наверняка отмечены слабые места, которые обеспечил Арнольд. Вот же... откон.       — А что это? — полюбопытствовал Шэй.       — М-м-м... — Коннор немного замялся. — Нехороший дух. Женского пола. Не спрашивай, Шэй!       — А, то есть это... — мистер Кормак хотел было предположить вслух, но Коннор понял без слов.       — Вроде того. Только дух. Шэй, отстань, я просто хотел сказать, что Арнольд — нехороший человек.       Шэй рассмеялся, а потом проговорил:       — Сначала расскажем Хэйтему, потом — Арнольд.       — Нет, — твердо проговорил Коннор и этим ограничился.       — Нет?       — Нет, — повторил сын. — Ты можешь пойти рассказать отцу, но я пойду к Арнольду. И ты меня не остановишь. Я хочу посмотреть ему в глаза. И, если повезет, дать по морде. А потом и Вашингтону можно.       — Дать по морде? — с улыбкой уточнил Шэй.       — Если бы, — Коннор вздохнул. — Я имел в виду, отдать Арнольда Вашингтону. Надеюсь, на этот раз он порицанием не отделается.       Шэй понял, что большего от сына не добиться, и сменил тему. Да и до лагеря оставалось не больше получаса пути.       — Рассказывай, чего в племени онейда делал, — потребовал мистер Кормак.       — Умеешь же ты... — Коннор насупился. — Просто заехал. Новая деревня частично отстроена, но зимовать там еще нельзя. Мать Рода говорит о том, что к зиме, наверное, надо будет перебираться в форт Стенвикс. Форт отбили колонисты, и сейчас там никого нет. Разведчики онейда говорили, что он частично разрушен, но за его стенами зиму пережить будет легче.       — Тогда почему же они не уходят туда прямо сейчас? — полюбопытствовал Шэй, хотя вообще-то хотел узнать совершенно о другом.       — Потому что ждут урожая, — объяснил Коннор. — Но уйти нужно до первого снега. Если бы я знал, то велел бы Майлзу отправлять все сразу в форт. А теперь еще перевозить... Одна морока.       — Лучше, когда есть, что перевозить, — не согласился Шэй, а потом решил спросить в лоб. — Меня вообще-то больше твои планы насчет Анэдэхи интересуют.       — Ты спрашивал про всех онейда, — язвительно отбил выпад Коннор, но быстро сдал позиции. — Анэдэхи... Я очень жду, когда она сможет приехать в Дэвенпорт. Надеюсь, это будет еще до первого снега. Тогда мы сможем... Ну... Знаешь, Шэй, а я хотел бы увидеть ее в платье.       — Может, еще в подвенечном увидишь, — ляпнул мистер Кормак и пояснил. — Хотя мне кажется, ей не понравятся наши платья.       — А вот я думаю, что может, и понравятся, — не согласился Коннор. — Она много меня расспрашивала о жизни белых, ей это интересно. Про Нью-Йорк, про то, как я там жил в детстве, про обычаи. Я ей даже книги привозил на английском — те, которые сам читал. И она стала немножко лучше писать. По крайней мере, можно понять, не произнося вслух.       — Это хорошо, — задумчиво протянул Шэй. — То, что ты наполовину англичанин, ведь тоже никуда от тебя не денется. А ей с этим жить...       — Шэй, — нахмурился Коннор. — Не надо. Я пока ни в чем не уверен. И не хочу быть уверен.       — Ладно, — легко согласился мистер Кормак. — А как она повела себя, когда узнала про то, что ты ассасин? Когда ты об этом сказал, выразился так же, как Хэйтем, когда не хочет о чем-то говорить.       — Трудно сказать, — Коннор задумался. — С одной стороны, Анэдэхи была очень довольна, но не мной, а тем, что правильно догадалась про меня. С другой... Она много расспрашивала, и я понимаю, что если... Ну, если мы с ней... То она наверняка захочет сама вступить в Братство. А вот я этого не хочу. Если даже отбросить личное, то я понимаю, что это — не для нее. Я сам вербовал рекрутов, со временем научился понимать. А вообще, рассказать оказалось довольно сложно. Сначала ей Кредо не понравилось, но потом, когда я сравнил его с Великими Близнецами, задумалась.       — Ну, ее хотя бы не смутило то, что ты убийца из некого тайного общества, — пожал плечами Шэй, даже не пытаясь вникнуть, как Кредо может сравниваться с Великими Близнецами.       — Она же воин, — покачал головой Коннор. — И тоже хочет сделать мир хоть немного лучше.       — А, ну понятно, — хмыкнул Шэй. — Хэйтем на моем месте, наверное, сейчас бы заговорил про идеалы тамплиеров, а я не буду. Потому что знаю, что уже бесполезно. Что собираетесь делать в Дэвенпорте? Кстати, а Ахиллес знает?       — Я ему писал, что по осени могу приехать с подругой, — недовольно отозвался Коннор. — А он подумал, что я приеду с Добби. Не знаю, что он скажет, если я приеду с другой.       — Я догадываюсь, что он скажет, — негромко рассмеялся Шэй. — Я такие определения по отношению к себе от него уже когда-то слышал.       — Даже догадываюсь, когда, — фыркнул сын в ответ. — Ты рассказывал, как привозил... э-э-э... девушку. Раксота еще писал, что мне нужно будет приехать пораньше, чтобы хорошенько убрать дом перед приемом гостьи, но я не поеду, потому что Анэдэхи будет лучше в гостинице.       На вопрос о планах на Дэвенпорт сын не ответил, и Шэй не стал на него давить. В конце концов, сами разберутся, да и раззявленные ворота Вест-Поинта уже появились на горизонте. Шэй поморщился. Интересно, их хотя бы на ночь запирают?       Коннор зашагал быстрее, но его планам сбыться было не суждено. Хэйтем, очевидно, наблюдал за воротами с вышки, потому что почти бегом спустился с лестницы и шагнул наперерез сыну и любовнику. И первым делом спросил:       — Вам удалось что-то выяснить? Вы оба столь стремительно меня покинули...       — Еще как, — мрачно буркнул Коннор и попробовал было прорваться мимо отца, но Хэйтем легко удержал его за воротник — как маленького.       — Объяснитесь, мистер Кенуэй, — потребовал отец. — Иначе в следующий раз можете не рассчитывать на мою помощь.       Коннор оглянулся, убедился, что никто не подслушивает и воскликнул — на всякий случай, шепотом:       — Самый главный шпион тут — сам Арнольд! Он сговорился с Клинтоном. То есть почти сговорился, и сейчас я ему...       — Стой, — мистер Кенуэй-старший был предельно серьезен. — Ты не можешь бросить такое обвинение генерал-майору колониальной армии.       — Очень даже могу! — Коннор попробовал прорваться еще раз, но все так же был остановлен железной хваткой.       — Хорошо, ты бросишь ему обвинение, а дальше что? — тихо, но грозно отчитал его мистер Кенуэй. — Думаешь, он поднимет руки и пойдет в тюрьму? Сомневаюсь. В самом лучшем случае форт останется без командующего. Что с этим делать, ты подумал?       — Прикажу запереть ворота, — буркнул Коннор. — И буду дожидаться...       — Чего? — перебил его Хэйтем. — Ладно, раз тебе невтерпеж, то я сразу отправлюсь за Вашингтоном. По крайней мере, он сможет восстановить порядок после твоих выходок. Так, вы оба, ждите меня. И не вздумайте обвинить в чем-нибудь Арнольда до моего возвращения. Лучше даже вообще не попадайтесь ему на глаза.       Шэй философски проследил за тем, как Хэйтем почти бегом бросился к конюшне — и минуты не прошло, как галопом выехал за ворота, подняв пыль столбом. До дома главнокомандующего не так уж далеко. Если поторопятся, то уже через пару часов будут здесь. А уж столько продержать ушлого генерала Арнольда ассасин с тамплиером сумеют. Коннор резко развернулся к приемному отцу и спросил:       — Шэй, уж ты-то не будешь меня удерживать?       Ответа не дожидался, отправился к южным воротам чеканным шагом.       Мистер Арнольд торчал на самом верху, прогуливался вдоль забора и оглядывал окрестности с напряженным и недовольным видом. Шэй не очень понимал, чего тот ждет: ведь Андрэ не мог бы так быстро связаться с Клинтоном?       Но раздумывать было некогда, Шэй отправился вслед за сыном. Во-первых, поддержать Коннора лишним не будет. Во-вторых, очень хотелось увидеть рожу Арнольда, когда тот поймет, что впереди — не благословенная жизнь под крылом у Георга, а трибунал, тюрьма и, вполне вероятно, виселица.       Коннор взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и дождался, пока генерал соизволит повернуться. Арнольд среагировал на звук — и Шэй успел увидеть на его лице смесь недоумения и раздражения. Но Арнольд даже улыбнулся:       — Коннор! Быстро вы обернулись.       Шэй не очень понял это высказывание. А чего там долгого-то, бочки перетаскать? А Арнольд тем временем продолжал:       — У меня есть еще...       Шэй не вовремя вспомнил про выгребную яму, но Коннор пришел не для того, чтобы слушать дурацкие задания, а потому вытащил из поясной сумки сложенное письмо и, указующе наставив его на противника, потребовал:       — Объяснитесь.       Генерал Арнольд явно был удивлен тоном индейского сопляка, но на рожон не полез. Немного брезгливо забрал письмо и снисходительно уточнил:       — И что надо объяснить?       Пока Арнольд разворачивал свое же послание, Коннор отвернулся и бросил, как судебный обвинитель:       — Ваше письмо генералу британских войск Клинтону, в котором вы любезно соглашаетесь сдать Вест-Поинт врагу за двадцать тысяч фунтов.       Шэй даже присвистнул. Сам он письма не читал, но аппетитами Арнольда почти восхитился. Да за такие деньги можно купить небольшой островок и жить припеваючи.       — Не понимаю, — процедил Арнольд, развернув письмо. Шэй видел, что тот даже не прочитал толком — и без того знал, что в нем. — Это какой-то подлый заговор. Я патриот до мозга костей, Коннор! Мои действия под Саратогой это подтверждают.       Шэй презрительно скривился. Он не был заядлым театралом, как Хэйтем, но успел побывать в разных театрах и теперь мог сказать, что даже провинциальная труппа Халлема играла получше. Да и доказательство Арнольд привел какое-то сомнительное. Битва под Саратогой была три года назад, за это время столько воды и крови утекло...       Коннор тоже явно представлением не впечатлился и многообещающе улыбнулся:       — Молите Бога, чтобы генерал Вашингтон думал так же. Он прибудет сегодня.       Мистер Арнольд выхватил пистолет, Шэй — тоже, опоздав буквально на долю мгновения, однако Арнольд вовсе не собирался стрелять во врагов. Напротив, он, почти не целясь, пальнул в бочонок с порохом на соседней смотровой площадке.       Это действие крайне не понравилось Шэю своей очевидной бессмысленностью. На соседней площадке никого не было, пострадала только часть деревянных укреплений, да и то — совсем немного. От этого взрыва было больше шума и дыма, чем пользы, а значит, Арнольд преследовал какую-то иную цель.       — Я тебя недооценил, — скривился Арнольд и убрал пистолет обратно в кобуру. — Индейский ублюдок. И что ты теперь собираешься делать? Заковать меня в кандалы?       — Полагаю, крепкой веревки будет достаточно, — сощурился Коннор в ответ. — Или после твоей подрывной деятельности тут и веревки целой не найдется?       — Рано меня вешать собрались, — выплюнул мистер Арнольд. — И ты, и твой дружок из пиратов.       Коннор сжал кулаки и явно собирался что-то ответить, но с наблюдательного пункта напротив раздался истошный крик:       — Британцы! Британцы! Нас атакуют!       Коннор рванулся к забору, а Арнольд — уж на что грузный — даже не попытался обойти Шэя, а спрыгнул вниз, тяжело перекатился и, петляя, как заяц, бросился через лагерь. Шэй выстрелил ему вслед, но уже понимал — мимо. Броситься в погоню или остаться с Коннором?       — Запереть ворота! — выкрикнул Коннор тем, кто внизу.       Снизу немедленно раздался ответ:       — Арнольд нас предал! Двуличная сволочь!       — Запереть все ворота, — яростно приказал Коннор и крикнул, обращаясь к Шэю. — Сперва защитим форт, с Арнольдом — потом!       Хотя слова адресовались мистеру Кормаку, колонисты явно восприняли их как приказ. Ворота заскрипели, захлопываясь, в лагере поднялась настоящая паника. Откуда-то и куда-то бежали вооруженные люди; те, кто были заняты более мирными делами, торопливо расхватывали оружие. Загремел колокол, словно без него было не понятно, что дело дрянь.       — Не рассыпайтесь! — потребовал Коннор. — Всем — к флагу!       Не сразу, но довольно быстро и толково колонисты собрались неровными рядами в нескольких ярдах от ворот. Снаружи раздался набивший оскомину барабанный бой, но топот не приближался, а смолк, и это Шэя напрягало. Он несколько тревожно поглядел на сына, которого, конечно, британцы не видеть не могли, но тут ворота снесло буквально одним ударом. Шэй даже не понял, что это было: то ли тяжелое ядро, то ли нехилый запас пороха, который подорвали издалека. В голове мелькнули две мысли, и обе бесполезные. Первая — о том, что ворота можно было и не запирать, а вторая — о том, что таким же взрывом Арнольд просто-напросто подал сигнал британцам. Наверняка у него был разработан план отступления. Вот же, действительно, сволочь...       — Коннор, — приходилось почти кричать. — Главное — не сдохнуть! Иначе Хэйтем вернется и убьет нас еще раз!       — Главное — защитить Вест-Поинт, — не согласился сын. — Хотя не сдохнуть тоже желательно, я еще Арнольду морду не набил!.. Эй, ребята! Защищаем ворота!       Посреди обломков ворот показался британский отряд, и Коннор, недолго думая, спрыгнул вниз, положив скрытыми клинками сразу двоих. Шэй был старше и умнее, а потому успел оценить, что отряд состоит из одних гренадеров, но спрыгнул вниз точно так же. Завязалась схватка, и тут уже стало не до наблюдений. Шэй использовал все свои навыки, полученные во множестве боев, но все равно приходилось туго — противники были все как один ростом с хороший шкаф и примерно такой же ширины.       — Атакуют южные ворота! — проорал кто-то позади, и Шэй услышал совсем рядом голос Коннора:       — Ративерас! Суки... Шэй, давай к южным!       Оставив колониальных солдат добивать то, что осталось от гренадерского отряда, и Шэй, и Коннор пересекли лагерь бегом. Там дело было получше. Ворота явно сносили тараном, а потому снести смогли только одну створу, вторую перекосило, и она намертво заблокировала часть прохода. Шэй сразу ощутил разницу — британцы нападали умеренно, потому что просачивались понемногу. Расшвыряв воинов в килтах, Шэй презрительно скривился — неужели Георг настолько щедро платит? Сидели бы в своей Шотландии, а англичанам — шиш без масла!       Впрочем, что уж говорить — воинами шотландцы были неплохими, драться с ними было не так-то легко. Пнув одного по кривой волосатой ноге, Шэй обрушился на врага со спины и поискал взглядом Коннора. Тому было попроще: колонисты явно признали в нем лидера и даже пытались его защищать.       — С запада! С запада! — надрывно кричал кто-то.       — Да что они, танцы шонноункоретси вокруг лагеря устраивали, что ли?! — отчаянно выкрикнул Коннор. — Шэй...       Но мистер Кормак, не прекращавший драться, вдруг услышал в мешанине голосов другие выкрики и не среагировал на призыв сына.       — Арнольд обещал ослабить форт! — кричал кто-то. — Мы здесь не прорвемся! Ворота перекосило, и их защищают!       — Черт с ними, с воротами! — кричал кто-то другой. — Черт с ним, с фортом! Нам надо подорвать порох — и можно будет отступить! Отправьте хороших стрелков, прикройте! Когда у нас будет план форта, мы их на лампасы порежем!       Шэй сжал зубы. Хрен британцам, а не план форта, но они еще об этом, конечно, не знают. А вот подорвать пороховой запас очень даже могут. Шэй и сам такое не раз проделывал. Потому что, как говорили на улицах Нью-Йорка, когда Шэй был молод — глупо приходить на перестрелку с ножом.       Мистер Кормак помчался к западным воротам, но не видел Коннора в бело-голубо-синей мешанине солдат в колониальной форме, а потому просто рявкнул:       — Коннор! Надо защитить пороховой склад! Туда сейчас отправятся снайперы! Зря мы, что ли, бочки таскали?!       Коннор — уже залитый чьей-то кровью, но вроде бы целый — вынырнул из кучи-малы и крикнул:       — Идем! Одно радует — с востока не прорвутся!       — Почему? — неожиданно заинтересовался Шэй.       — А там берег Гудзона, — Коннор пронесся мимо, даже не приостановился. — Так что если только мортирами вдарят.       — Я из-под мортирного огня уже уходил, — Шэй сразу же вспомнил свой побег от ассасинов из поместья Дэвенпорт, и предположение ему не понравилось. — Это вообще-то не очень приятно.       — А что тут вообще приятно? — Коннор подбежал к хлипкому сараю, а потом опасливо попятился. — Они же не будут подходить близко... Шэй, прикрой меня, пока я огляжусь Взором Орла. Я должен понять, кто сейчас опаснее всего.       Шэй послушался беспрекословно, хотя близость порохового сарая напрягала. Остальные были умней, и близко не подходили.       — Вон он, — почти прошептал замерший на месте Коннор, из-за чего его было едва слышно. — Я сейчас!       Шэй и теперь постарался сына прикрыть. Коннор рванулся по лестнице, сбил снайпера с ног, но ускорение сыграло с ним злую шутку. Противник попытался увернуться, а потому Коннор, зацепив врага, пролетел дальше, как бык мимо тореадора. Снайпер не удержался на ногах и свалился с лестницы — прямо под ноги мистеру Кормаку. Шэй одним точным ударом ноги сломал ему шею и удовлетворенно вздохнул.       Коннор, ненароком выломавший собой пару досок наблюдательного пункта, покачнулся и с трудом отлепился от стенки. И вздохнул:       — Он наверняка был не один. Надо остальных найти и уничтожить.       — Твоя очередь прикрывать, — улыбнулся Шэй.       Действовали слаженно. Мистер Кормак привычно наметил цель, но Коннору даже не сказал, потому что положение было удобным. Стрелок целился в сарай, а Шэй — ему в затылок. В мешанине схватки едва ли кто-то понял, что произошло. Снайпер упал на бок, и под ним на светлых досках настила начала разливаться бурая лужа.       — Отличный выстрел, — оценил Коннор. — Теперь я.       Но теперь уже сражаться стало не в пример легче. Неизвестно, какие инструкции получили британские отряды в случае срабатывания условного сигнала, но определенно поняли, что с наскока Вест-Поинт не взять. Возможно, их было просто слишком мало, этого Шэй знать не мог, но враги начали отступать. Ворота больше никто не штурмовал, а количество оставшихся в форте британцев быстро сокращалось. Видимо, их просто бросили свои же, когда получили приказ отступать.       Шэй уже не видел Коннора, но больше не волновался за него. Оставалось только зачистить форт, чем мистер Кормак и занялся. Какой-то парнишка в великоватой ему колонистской форме только рот открыл, увидев, как Шэй — наверняка «старикан» по мнению парня — красиво уложил сразу троих, при этом не дав провести контратаку. Шэй ухмыльнулся на потрясенный взгляд мальчишки и отправился дальше.       Как ни странно, «путь по трупам» привел Шэя именно к восточным воротам. Зачем туда ломятся враги, Шэй не понимал, а потому предпочел повременить, а не бросаться в схватку. За воротами — выход на Гудзон, что там такого ценного? В остальные ворота вырваться проще.       Рассудительность Шэя быстро дала плоды. Один из британских солдат, совсем еще юнец, даже младше Коннора, пальнул из мушкета в засов и с отчаянием воскликнул:       — Последний шанс! Если не сумеем убраться на «Стервятнике», нас здесь убьют!       — Убьют, — спокойно согласился его соратник, примерно ровесник Хэйтема. — Арнольд давно уплыл. Ты думаешь, такая гнида будет рисковать шкурой за таких, как мы? Лучше посмотри на закат. Следующего мы уже не увидим.       Шэй спрыгнул вниз и ударом ноги доломал засов, открывая ворота. Все равно тут половину форта отстраивать...       — Валите отсюда, — грубо бросил он британцам. — Я могу сейчас вас просто убить, но еще с полминуты — не стану. Валите к Клинтону и передайте ему пламенный привет.       Юнец, стоило открыться проходу, тут же помчался, пока отпускали, а второй, словно не был благодарен за спасение, спокойно уточнил:       — От кого привет-то передать?       — От американцев, — вкусно произнес новое слово Шэй. — И уходи побыстрее, пока я не передумал.       — Не думаю, что Клинтон захочет меня выслушать, — усмехнулся англичанин. — А тебе спасибо, хоть ты и ирландец, судя по говору. Пожалуй, уйду на покой, свое я выслужил. Грех разбрасываться такими подарками.       Шэй молча проводил его взглядом и слышал, как где-то за спиной раздались аплодисменты, как в театре. Колонисты хлопали в ладоши, топали и свистели, а потом кто-то ликующе выкрикнул:       — Бегите, мерзавцы! Мы это сделали!       В ответ ему звучал смех и радостные вопли. Несмотря на потери, солдаты явно воодушевились победой. Сзади кто-то подошел почти бесшумно, и Шэй, не поворачиваясь, произнес:       — Хэйтем нас убьет.       — Почему? — Коннор сразу засопел. — Мы же победили!       — Потому, — мистер Кормак сделал несколько шагов вперед и указал на виднеющийся в вечернем мареве корабль. — Скорее всего, это и есть «Стервятник», на котором ушел Арнольд.       — Какой стервятник? — не понял Коннор, а потом сообразил, рванулся вперед и с досадой ударил кулаком по столбу, на котором держалась створа ворот. — Вот мерзавец!       — Я видел, как он удирал, — раздался голос солдата с мушкетом с вышки. — Задал стрекача, как... как не знаю, кто. Его «Стервятник» ждал. Я хотел по нему выстрелить, но на меня аж трое насело, чуть мушкет не отобрали. Пока отмахался, уже поздно было. А вы... вообще кто?       — Я Коннор Кенуэй, — бросил сын, но досада из его голоса так и не ушла. — Меня сюда отправил главнокомандующий Вашингтон. А это мой отец, капитан Кормак.       — Кенуэй, Кормак... Как же так?... — брякнул снайпер и заржал. — А! А вы, видно, ходок, капитан! Ну все, уплыл наш Арнольд, чтоб ему ни дна ни покрышки. Вот разве что у вас более быстроходный корабль найдется.       — Я сюда на лошади приехал, — мрачно бросил Шэй.       Коннор окончательно распахнул ворота, прошел вперед и мрачно уселся в траву, глядя вдаль на ровную гладь Гудзона. И тут в лагере наметилось новое движение. Шэй глянул на последнее закатное солнце и сообразил, что как раз прошло около полутора часов. Хэйтем, наверное, возвращается. Сейчас будет...       — Что здесь случилось? — раздался властный голос Вашингтона.       Шэй прижал ко лбу руку в перчатке. Неужели не видно, что? Трупы валяются, ворота с петель сорваны. Наверное, праздник был, не иначе.       Коннор, услышав голос, нервно дернул плечом, но даже не попытался подняться. Вашингтон с топотом прогнал коня по лагерю и спешился.       — Капитан Кормак? — окликнул он Шэя. — Добрый вечер. А где мистер Коннор?       Шэй молча указал на спину сына. Вашингтон понятливо кивнул и прошел вперед. И встал красивым силуэтом на фоне исчезающего в вечернем мареве корабля.       — Коннор, — мягко произнес Вашингтон.       Шэй отметил, что таким голосом обычно обращаются к душевнобольным... или к очень опасным типам. Или даже не к типам, а к озверевшему псу или взбесившемуся коню. Наверное, для Вашингтона все вместе.       — За всем стоял Арнольд, — буркнул сын, не здороваясь. — Но он удрал!       Главнокомандующий немного приободрился и гораздо увереннее заявил:       — Если он от вас ушел, то дело пропащее. Вест-Поинт уцелел, а майора Андрэ повесят за его преступления.       — А что Арнольд? — Коннор наконец-то повернулся и воззрился на Вашингтона снизу вверх.       Тот скептически поглядел на речную гладь и проговорил:       — Попробуем схватить... Хотя вряд ли.       Коннора ответ не удовлетворил, и он мрачно уставился обратно. Вашингтон неловко потоптался рядом и печально изрек:       — Кому теперь верить, если нас предают герои-патриоты?       Коннор снова поглядел на него и бросил:       — Что посеете, сэр.       И при этом не сдвинулся с места. Шэю было интересно, как Вашингтон попробует смягчить упрямого помощника, а он непременно попробует... Но тут позади раздались мягкие, почти кошачьи шаги, которые мистер Кормак, конечно, узнал.       Голос Хэйтема был вкрадчивым, почти ласковым, но Шэй не обольщался.       — Главнокомандующий задал очень интересный вопрос, — проговорил мистер Кенуэй. — Не знаю, какого ответа ожидал он, но я жажду узнать, как же так получилось, что я уезжал из худо-бедно укрепленного лагеря, а вернулся к месту побоища?       Шэй открыл было рот, чтобы ответить, но закрыл. Хэйтем в ответе не нуждается.       — Хм, — Хэйтем раздумчиво помедлил. — Я уже слышал, что Арнольд сбежал. У вас, мистер Кормак, на руках были все козыри. Для того, чтобы допустить заведомо неудачную битву и упустить перебежчика, нужно было хорошо постараться. Я вижу, вам с Коннором это удалось. А теперь скажи мне, кто из вас постарался больше?       — Мы оба хороши, — честно признал Шэй.       Хэйтем раздраженно чем-то зашуршал и куда более жестко бросил:       — Вас вдвоем даже на минуту оставить нельзя! Что раньше, что сейчас! Не скажу, что я так дорожил Арнольдом, но... Это полный провал, тамплиер Кормак!       — Ну, прости... — Шэй развел руками. — Зато мы живы. И форт отстояли.       Мистер Кенуэй раздраженно фыркнул и с упреком произнес:       — Ну ладно Коннор, но ты! Потом расскажешь в подробностях, что тут произошло. И где Коннор?       — Там, — Шэй махнул рукой. — И Вашингтон там. Я хотел подслушать разговор, но услышал только, как Вашингтон сокрушается, что никому верить нельзя.       — Мистер Вашингтон... — начал было Хэйтем, но главнокомандующий собственной персоной вернулся в лагерь и несколько растерянно улыбнулся:       — Слышу, меня обсуждают?       Шэй невольно нахмурился. Чем Коннор умудрился за несколько минут так раздосадовать главнокомандующего? Вид у Вашингтона — не очень, а ведь только что он гордо рисовался на фоне Гудзона и выспренне задавал риторические вопросы.       — Уважаемые господа, — не дожидаясь ответа на провокационный вопрос, продолжил мистер Вашингтон, — не изволите ли принять участие в обсуждении этого неприятного эпизода? Я полагаю, многие захотят услышать подробности, а у вас, несомненно, куда больший стратегический опыт, чем у прочих защитников Вест-Поинта. Мистер Коннор отказал мне в этой просьбе, но вы?..       — Полагаю, это было бы интересно, — снисходительно объявил мистер Кенуэй. — А что за обсуждение? Кто будет присутствовать, каковы цели?       — Думаю... — главнокомандующий задумался. — Думаю, я оповещу вас. Вы ведь вернетесь в Нью-Йорк? Не беспокойтесь, я найду, с кем передать письмо. А сейчас необходимо срочно навести здесь порядок, чтобы быть готовыми к новой атаке. Мне придется перебросить сюда еще солдат, провести ревизию и смотр. А кто будет на обсуждении... Мистер Грин, он еще не успел отбыть в Каролину. Мистер Лафайет, мистер Штойбен, мистер Лоуренс... Мистер Гамильтон еще, пожалуй, чтобы... Кхм. Возможно, мистер Ли... В общем, вы окажетесь в неплохой компании, господа.       — Мы прибудем, — пообещал Хэйтем и склонил голову. — Сожалею, что доставил вас сюда так поздно.       — Вы сделали все, что могли, — вымученно улыбнулся Вашингтон — и так же откланялся. — Прошу меня извинить. Время позднее, но вы все трое можете требовать лучшее размещение в лагере на ночь. О! Домик Арнольда теперь свободен, так что попросите солдат сменить матрац на чистый.       — Потрясающее предложение, — пробормотал Шэй, глядя вслед Вашингтону, который уже выдвинулся вперед и зычно раздавал приказы. — Интересно, что на это скажет Коннор.       — Коннор, — позвал вдруг Хэйтем. — Подойди.       Сын появился через несколько секунд, а на лице его было выражение мрачного удовлетворения.       — Отец, — Коннор поглядел на Шэя и выдохнул. — Прости. Это я поспешил, Шэй ни при чем.       — Я уже все ему высказал, — «утешил» сына Хэйтем. — Молодцы, конечно, нечего сказать, но в общем и целом, ничего особо страшного не произошло. Солдат вдохновит новая победа, а Арнольд... Изначально у нас не было цели его захватить, а для тебя главное — вычислить тех, кто работал на него, и отрезать им путь к информации, которая поступает по твоим шпионским каналам.       — Это непременно, — сурово кивнул Коннор. — С этим я справлюсь.       — Когда-нибудь ты перестанешь совершать ошибки, — довольно мягко проговорил мистер Кенуэй. — Когда сумеешь справиться со своей порывистостью и желанием немедленно наносить добро. Но меня интересует более практический вопрос: что ты наговорил Вашингтону? Я не видел его таким... Кажется, никогда. Чем ты так его, образно говоря, убил? Отказался на него работать? Перешел на сторону британцев?       — Ну и шутки у тебя, отец, — Коннор дернул плечом. — Зачем тебе это знать? Это касается только меня и его.       — Это касается всех, — нетерпеливо отрезал Хэйтем. — Вашингтон — лицо и... другие части колониальной армии. От его настроений во многом зависит исход войны.       — Мы говорили не о войне, — так же отрезал Коннор. — Войну мы выиграем, и ради этого я даже буду готов работать на него.       Шэй поймал взгляд Хэйтема и отчетливо видел недоумение любовника, граничащее с опасливостью. В самом деле, о чем, черт возьми, говорили эти двое, если Коннор — вдруг — утверждает, что готов работать на Вашингтона?!       — Ну хорошо, — под двумя суровыми взглядами сын сдался. — Мы говорили о том, что будет после войны. Ты был прав, отец, главнокомандующему слишком понравилось командовать, и я... Я сказал ему, что если после войны он захочет взять власть в свои руки — то есть, конечно же, с тяжелым сердцем принять ее из рук восторженных патриотов — то я лично приду за ним и убью. Вашингтон не знает о Братстве, но отлично осведомлен о моих умениях, поэтому не подвергал эти слова сомнению.       Шэй изумленно распахнул глаза. Внушаемость и неуверенность главнокомандующего давно бросалась в глаза тем, кто хоть что-то смыслит в политике и боевых действиях, но... действовать так?! Хэйтем даже отступил, неверяще глядя на отпрыска:       — Что ты ему сказал? — осевшим голосом переспросил мистер Кенуэй.       — Что я убью его, если он захочет стать здесь вождем, — подумав, объяснил Коннор. — Не военным вождем, а как Мать Рода.       — И что Вашингтон? — торопливо спросил Шэй, потому что нутром чувствовал, что Хэйтем сейчас просто взорвется.       — Он сначала упирался, — угрюмо бросил сын, глядя в сторону. — Юлил и пытался выворачиваться. Говорил о том, что жизнь может сложиться по-разному, что ему совесть не позволит... Но я не политик. Я ассасин.       — Коннор... — начал было Хэйтем, но Шэй коснулся его локтя и уверенно произнес:       — Дело сделано. Если Коннор сейчас изменит решение, это не пойдет на пользу никому. Значит, Вашингтон не станет в Америке лидером. А... А что станет делать?       — Он дал слово, что удалится в свой особняк Маунт-Вернон, — отчеканил Коннор, переводя внимательный взгляд с Шэя на Хэйтема. — И я обещал, что его... вклад не будет забыт. В конце концов, он действительно потратил немало личных средств на эту войну. Так что у него будут все возможности для спокойной безбедной жизни.       Мистер Кенуэй все еще не мог справиться с потрясением, потому что растерянно протянул:       — Это... беспрецедентно. Но позволю себе заметить, что такие решения не принимаются спонтанно, Коннор.       Сын вдруг улыбнулся и поглядел на Шэя:       — Разве я сказал, что мое решение было спонтанным? Вовсе нет. Я давно об этом думал. Ждал подходящего случая и мог не дождаться, но... это случилось. Я не забыл и никогда не забуду о том, что творил Вашингтон. Он не тот, кто должен вести Америку к свободе.       Мистер Кенуэй издал странный звук вроде сдавленного кашля и повернулся к любовнику:       — Шэй, кого мы вырастили?       — Сына, — вздохнул мистер Кормак. — Коннор, ты останешься в лагере на ночь? Вашингтон посулил нам дом Арнольда. Не знаю, где это и как он выглядит, но, должно быть, довольно неплохо.       — Нет, — Коннор помотал головой. — Я уеду, больше мне тут делать нечего. Я обещал Анэдэхи, что приеду и заберу ее, как только дело в Вест-Поинте решится. Оно решилось вовсе не так, как я ожидал, но я всегда держу слово. Я благодарен вам обоим... за то, что помогли. Ведь это, наверное, и Ордену в чем-то поможет?       — Напиши или приходи, как только что-то узнаешь насчет сегодняшних дел, — потребовал Шэй.       — Непременно, — кивнул Коннор. И направился к конюшне.       Шэй проследил за внимательным взглядом Хэйтема, а потом и сам с горечью признал, что теперь, после того, как Коннор так легко вмешался в судьбы ключевых фигур в войне за независимость Америки, он уже настоящий мастер-ассасин.