Дело всей жизни

      Шэй зажмурился. От мелкого и корявого почерка Чарльза уставали глаза, а письмо было очень длинным и пространным — добрых восемь листов. Хэйтем в последнее время плотно занимался южными вопросами и активно продвигал своего ставленника, за месяц добившись определенного успеха. Мистера Тарлтона заметили и обсуждали, его имя дважды появлялось в газетах. Мистер Кенуэй внимательно следил за его действиями, но часто повторял, что события должны смотреться естественно, а потому «придерживал» новости до нужного часа или, напротив, активно педалировал их. Оказавшись в своей стихии, вынужденный работать в любое время суток, он словно сбросил десяток лет — и Шэй впервые отметил, что соответствовать любовнику дважды почти подряд становится трудно, хотя должно бы быть наоборот. Впрочем, Шэя все устраивало.       Внезапно Хэйтем приподнял голову и нахмурился, прислушиваясь, но чуть позже расслабился:       — Какие новости?       Но Шэй еще не был готов сообщить выжимки из письма, поэтому покачал головой:       — Пока могу сказать только то, что в армии наблюдается перекос поставок. Мистер Тарлтон и его небольшая армада каперов не имеет возможности выбирать снабжение, как в лавке, а потому сейчас в Вест-Поинте избыток тканей и масла, но недостаток продовольствия и свечей.       — Ткани по зиме очень даже пригодятся, — Хэйтем кивнул. — С продовольствием хуже, а без свечей и перебиться можно.       Шэй перевел взгляд на гораздо менее объемное письмо в руке Хэйтема и кивнул на него:       — А что пишет Рутледж?       Он даже немного завидовал любовнику — Эдвард, в отличие от Чарльза, писал свои послания безукоризненным, каллиграфическим бисерным почерком. Недаром ему регулярно поручали переписывать важные документы...       — Разрывается между фортом Хилл и Филадельфией, — коротко обрисовал Хэйтем.       Шэй понял. Захват форта Хилл, отбитого у гессарианских наемников британской стороны*, стал первым подвигом мистера Тарлтона, освещенном в прессе, после которого о нем заговорили. Форт был небольшим, но стратегически расположенным — на другой стороне залива от Нью-Йорка, а кроме того, там были доки и верфь, что позволяло чинить корабли, неизбежно страдающие в морских стычках с британцами. Шэй и сам рвался на борт «Морриган», но Хэйтем отпустил его только раз — и то только для того, чтобы выслушать оценку действий капитана Тарлтона.       К своей досаде и удовлетворению одновременно, Шэй сделал вывод, что капер из Тарлтона неплохой. Об этом говорило и то, что он в свои сорок пять не только жив, но и неплохо выглядит. Хэйтема более чем устроил отчет, однако прийти на помощь армаде он запретил — во имя естественности.       А в Филадельфии — Конгресс, и там Эдварду Рутледжу тоже необходимо бывать. Не только для виду, но еще и для того, чтобы быть в курсе событий. Нелегко ему приходится... И при этом письма приходили с потрясающей регулярностью — раз в два дня, мистер Рутледж кропотливо и честно исполнял обязанности.       Тут Шэй и сам уловил какой-то тихий нехороший звук, и раздумал задавать вопросы, хотя их было в избытке.       — Коннор, наверное? — предположил Шэй вслух.       — А почему он в Нью-Йорке? — недовольно бросил Хэйтем. — По моим данным, лидера Братства в городе сейчас нет. Так что варианта всего два: либо что-то случилось, либо это не Коннор.       — А если не Коннор, то кто? — мистер Кормак свел брови. — Неужели у местных ассасинов все настолько плохо, что они бы полезли в дом великого магистра Ордена?       — Не знаю, — напряженно откликнулся Хэйтем. — И у меня только одно объяснение. Друзья Коннора полезли бы в этот дом только в том случае... если с Коннором что-то случилось.       Шэй встревожился. Хотя сейчас вроде бы жизнь была достаточно спокойной, сын мог найти неприятности где угодно и как угодно, это семейное.       В уголке окна что-то мелькнуло... Точнее, кто-то мелькнул, и Хэйтем среагировал молниеносно. Выстрел Шэя просто оглушил. Со звоном разлетелось стекло, в кабинете запахло порохом...       — Ты чего? — Шэй почувствовал, что голос осел. Он знал, что в ящике письменного стола у Хэйтема всегда есть заряженный пистолет, но стрелять в доме, без очевидной опасности...       — Это не Коннор, я видел сапог — и это не его мокасины, — буркнул Хэйтем. — Это точно кто-то из ассасинов — я видел, как он двигается. И как бы то ни было, эти ребята должны знать, какой прием их здесь ожидает.       Шэй встал, отложив письмо Чарльза, и собирался было подойти к окну со стороны, чтобы его было не видно, но тут откуда-то сверху опустилась тонкая рука в перчатке и деликатно постучала в остаток стекла. Шэй оглянулся и увидел крайне красноречивое выражение лица Хэйтема.       А в коридоре уже раздались крики, и кто-то из охранников уже саданул в запертую дверь плечом. Дверь, конечно, устояла. Чтобы ее выбить, придется немало попотеть.       — Все в порядке, — громко произнес Хэйтем. — Я случайно задел спусковой крючок при чистке.       — Мистер Кенуэй, вы целы? — шумно поинтересовались из-за двери.       — По-вашему, я бы вел беседы, если бы снес себе челюсть или раздробил колено? — раздраженно отозвался Хэйтем. — Оставьте нас!       Охранники, сбежавшиеся на звук выстрела, явно переговорили между собой в коридоре, а потом шаги начали удаляться. Шэй подошел к окну и, воспользовавшись тем, что стекло разбилось, махнул рукой, приглашая войти. С рамы свесилась фигура в ассасинском капюшоне и опасливо уточнила женским голосом:       — Вы больше не будете стрелять?       — Смотря как будете вести себя, мисс, — недовольно откликнулся Хэйтем.       Шэй открыл окно, чтобы не поранилась, не дай Бог, и даже подал руку, но руку гостья проигнорировала и влезла сама. И настороженно уставилась на обоих, переводя взгляд с одного на другого, хотя ее лица по-прежнему почти не было видно. Шэй мог разглядеть только плотно сжатые губы, маленький сильный подбородок и родинку на левой щеке.       — Мисс Дебора Картер, я полагаю? — утвердительно проговорил Хэйтем.       — Если позволите, Добби, сэр, — решительно бросила девушка и даже немного подтянула капюшон, позволяя увидеть еще прямой нос и длинные ресницы. Глаза по-прежнему поблескивали в тени. — Мастер велел передать... письмо для вас, мистер Кенуэй.       Хэйтем принял запечатанный воском конверт — и Шэй только краем глаза успел отметить, что это письмо не похоже на другие, те, что на полупрозрачной бумаге.       — С ним все в порядке? — задал самый животрепещущий вопрос Шэй, пока Хэйтем ножиком для бумаг аккуратно вскрывал конверт.       — Более чем, — усмехнулась девушка. — Я тоже получила такое послание. Могу я идти?       — Подождите, — попросил мистер Кенуэй. — Вдруг придется передавать ответ. Однако вы храбрая — прийти сюда, зная, что и я, и мистер Кормак могут убить — даже случайно...       Девушка смело взглянула на Шэя и возразила, но почему-то обращалась именно к нему, а не к магистру:       — Я общалась с разными людьми, и то немногое, что Коннор говорил о вас, меня не испугало. Скажем, я куда больше боюсь тех парней из семьдесят пятого английского полка, который расквартировали напротив моего приюта.       — Не обольщайтесь, мисс, — Хэйтем говорил рассеянно, потому что был занят. — Если вы встанете на нашем пути, мы не будем столь же вежливы. Но я приложу все силы, чтобы и семьдесят пятый, и прочие английские полки покинули эти берега как можно скорее.       — Мастер тоже старается, — буркнула мисс Картер. — И мы стараемся, но они каждые несколько дней напиваются и кричат под окнами непристойности — ведь у нас только женщины...       — Так полейте их ледяной водой, — посоветовал Шэй. — Летом это их, конечно, только освежит, а вот зимой не понравится, гарантирую.       — Еще вчера я думала просто пристрелить парочку, — вдруг улыбнулась ему девушка. — Пожалуй, использую ваш совет. Если вода не поможет, тогда буду стрелять.       — Тоже метод, — хмыкнул Шэй. — Главное, чтобы никто не увидел, откуда стреляют. Но, думаю, ассасинов этому учить не нужно.       — Мастер учил, — кивнула девушка. — А еще...       Но она не закончила, потому что Хэйтем наконец развернул послание и не сдержался от неопределенного, но эмоционального междометия. Шэй плюнул на то, что в кабинете — враг, и письмо отобрал. И сам изумленно прочел витиевато-изящные строки о том, что мистер Кенуэй и мисс Канонвалохале приглашают на свадьбу, которая состоится...       Шэй опустил бумагу и протянул ее Хэйтему, а потом встряхнулся:       — Выходит, вас, мисс Картер, наш сын тоже пригласил? И вас это... не смущает?       — А чего смущаться? — девушка и сейчас не опустила глаз. — Мы с Коннором остались друзьями, и я ему сказала, что хочу поглядеть на ту, которая его остановит. Та еще девчонка, наверное. Мне интересно. Я знаю, что она из индейцев, но мастер ее не поэтому выбрал. То есть... Извините, я не очень умею вести такие беседы.       — Вы вообще наговорили тамплиерам много лишнего, — фыркнул Хэйтем, несколько придя в себя. — Идите, мисс, мы с вами, выходит, еще встретимся... в поместье Дэвенпорт.       — Только не стреляйте мне вслед, — предупредила девушка. — Я уйду так же, как пришла. Мастер огорчится, если меня не будет на его свадьбе.       — Иди уже, — не выдержал Шэй. — Если бы твоим наставником был Ахиллес, он бы тебя после этого визита еще недель шесть бы гонял.       Мисс Картер опасливо просочилась в разбитое окно, ухватилась за крюк для фонаря — так же, как Шэй когда-то! — и исчезла, словно ее и не было. Правда, чуть позже по крыше раздались едва различимые шаги — тот самый звук, на который Хэйтем, видимо, среагировал раньше. Ее шаги были много тише, чем у Коннора, и Шэй почти одобрительно кивнул.       И только после этого всё осознал. И выругался.       — Тише, Шэй, — Хэйтем слабо улыбнулся. — Удивительно нахальная девица, я почти восхищен.       — Не меньше шести недель, — ляпнул Шэй. — По себе знаю. Может, надо было Коннора... это... за нее выдать?       — Ну уж нет, — мистер Кенуэй недовольно покосился на окно. — Придется пригласить стекольщика, а потом стоять у него над душой, поскольку в кабинете никого без присмотра оставить нельзя. И выстудится всё... И охрану сюда пригнать тоже нельзя...       — Может быть, ты все-таки зря выстрелил? — подколол его мистер Кормак.       — Не зря, — Хэйтем раздраженно сгреб бумаги, включая письмо от Чарльза, и запер их в ящик. — Пусть знает, что это вообще-то смертельно опасно — заявиться в дом к магистру тамплиеров. А учитывая нашу договоренность — заявиться без предупреждения. Еще не хватало, чтобы тут ассасины лазили. Коннор мне будет очень долго прощать убийство любого из них, так что лучше пусть остерегаются.       На столе осталось единственное письмо — то самое, и Шэй взял его перечитать. Только теперь узнал в завитушках знакомый почерк Коннора и полностью вчитался в строки.       «Мистер Кенуэй и мистер Кормак! Мы, мистер Кенуэй-мл. и мисс Канонвалохале, приглашаем вас на церемонию бракосочетания, которая состоится в церкви поместья Дэвенпорт 19 ноября 1780-го года. Сердечно просим вас прибыть, чтобы засвидетельствовать событие отцовским благословением». Больше в письме не было ничего, но Шэй, уже совсем было собравшись вернуть послание на стол, вдруг почувствовал, что под пальцами скользит что-то еще, и отделил от изнанки письма тоненький лист.       Хэйтем встрепенулся и потребовал:       — Прочти!       Шэй снова покосился на окно и негромко прочел, развернув послание:       — «Отец, прости, что так неожиданно и таким способом. В Нью-Йорк вернуться пока не могу, лучше пути не нашел, но Добби не подведет. Анэдэхи хотела бы, чтобы ты проводил ее к алтарю, но если ты не захочешь, то на это согласен Раксота. И должен предупредить, что соберутся очень разные люди, так что если вы с Шэем не захотите присутствовать, я пойму. Еще раз прости, что так неожиданно. Люблю вас обоих. Коннор».       Шэю показалось, что мистер Кенуэй отводит глаза, да и голос его прозвучал слишком низко:       — Видимо, Коннор сейчас любит весь мир, если вспомнил об этом слове по отношению... к нам.       — А мы... поедем? — на всякий случай поинтересовался Шэй.       Хэйтем вскинул на него тяжелый взгляд, но Шэй видел, что он растроган, просто не желает этого показывать.       — Конечно, поедем, — бросил мистер Кенуэй. — Распоряжусь, чтобы за делами проследили мистер Ли и мистер Рутледж. И мистер Блессингтон — он сейчас несколько посвободнее. Ахиллес Анэдэхи к алтарю не поведет. Еще не хватало!.. Да и вообще, я хотел бы присутствовать на свадьбе сына. Даже если он там все свое Братство соберет.       — Интересно, как Анэдэхи теперь будут звать? — задумался Шэй. — Коннор так и не смог сказать, какая церковь в Дэвенпорте, но в любом случае христианская. И если они собрались венчаться не по индейским обрядам, то ей сначала креститься, наверное, надо? Под нормальным именем! Она же станет миссис Кенуэй!       — Анна, наверное, — несколько обескураженно ляпнул Хэйтем. — Больше всего похоже на ее имя.       — У Чарльза так собаку зовут.       — Шэй! — Хэйтем закатил глаза. — Вообще-то имя — почти королевское. То есть и есть королевское. Впрочем, это абсолютно неважно, для Коннора она все равно останется Анэдэхи, Лесной Водой. Учитывая, как Коннора боготворят в его деревне, его избраннице даже принимать христианство не нужно. Коннора вот так и не крестили. И мисс Анэдэхи достаточно попросить местного священника подобрать ей подходящее имя, которым он сможет ее назвать в момент заключения брака.       Шэя, перенервничавшего после визита девушки-ассасина и прочтения письма, начало несколько отпускать, и он заметил, что у Хэйтема прямо наоборот — еще недавно, во время весьма неожиданных событий, он был спокоен и собран, а теперь побледнел и был явно взволнован. И Шэй попытался успокоить:       — Хэйтем, было же понятно, что они поженятся. Ну, если все пойдет нормально.       — Да, конечно, я этого ожидал, — мистер Кенуэй поежился в домашнем одеянии — из разбитого выстрелом окна сквозило вечерним ноябрьским холодом — немного помолчал и мрачно бросил:       — Надеюсь, он будет счастлив.       — Будет, — ухмыльнулся Шэй. — А мне на свадьбу в поместье Дэвенпорт тоже нужно будет надеть самый мой приличный костюм? Или ассасины обойдутся?       — Как пожелаешь, Шэй, — медленно произнес Хэйтем, а потом словно встряхнулся. — Никогда не думал, что весть о свадьбе сына придет ко мне... таким путем. Здесь холодно, а поскольку работать уже поздно, предлагаю отправиться в спальню.                            18 ноября 1780, поместье Дэвенпорт              Шэй с довольным видом спрыгнул с коня и бросил поводья какому-то мелкому постреленку. Насколько помнил Шэй, семейная пара трактирщиков немолода, а стало быть, не их сын. Деревенский, наверное, подрабатывает за пару шиллингов. А в прошлый раз кто-то другой был, но Шэй не помнил, кто.       Стоило появиться на пороге, как навстречу выкатилась хозяйка Коринн — Шэй так и не удосужился узнать фамилию четы, но здесь это, кажется, никого не волновало.       — Мистер Кенуэй, мистер Кормак! — она всплеснула руками и сложила пухлые ладони на фартучке. — А мы уж боялись, что вы не приедете! У нас почти все комнаты заняты, но для вас мы оставили, ждали.       Мистер Олли тоже вышел из-за стойки, улыбнулся повернувшейся к нему жене и перевел взгляд на гостей:       — Уж не обессудьте, другую комнату оставили, не ту, что в прошлый раз.       Хэйтем пожал плечами — ему явно было не до таких мелочей, а Шэй не удержался, ляпнул:       — А почему? То есть нам, в общем, все равно...       — Лучшую комнату мы новобрачным оставили, — смущенно пояснила хозяйка. — Сейчас мисс Анэдэхи там живет одна, но завтра...       — Коннор так спешил, что собрался поселиться с супругой в гостинице? — Хэйтем приподнял бровь.       — Не совсем... — супруги переглянулись, и мистер Олли закончил. — Но это он вам, наверное, сам расскажет. Правда, у него куча дел. Такое событие!       — Должно быть, это приятные хлопоты, — пробормотал мистер Кенуэй. — А где его можно сейчас найти?       — Не знаем, — Коринн рассмеялась. — Он сейчас может быть везде. Может, у старого мистера Дэвенпорта, Коннор пока так и живет у него. Или в церкви, ведь нужно подготовить торжество. Или в лесу... К нам ведь еще и индейцы приехали! Старушка и трое молодых парней, все в перьях. Вроде бы эти парни — братья мисс Анэдэхи. Они свой шатер прямо в лесу поставили. Мы их к себе звали, но они не пошли. Неизвестно, кто из нас больше дичится — мы их или они нас...       — А еще какие-то ребята в капюшонах приехали из Нью-Йорка и Бостона, — добавил мистер Олли. — И среди них, кажется, одна девочка. Мы на всякий случай ей отдельную комнату дали.       — Идея! — трактирщица вдруг заулыбалась еще больше. — Вы Алистеру пару пенсов дайте — и он вам быстренько Коннора найдет.       — Это мальчик, который у нас на конюшне работает, — пояснил Олли. — Сын Годфри... или Терри...       — Это сын Годфри, — его жена нахмурилась и даже ткнула его кулаком в бок.       — Как они сами не путаются? — сразу заворчал тот. — Точно помню, на двоих — пятнадцать штук. А вот кто чей...       Совет был неплох, а потому Шэй поблагодарил хозяйку и отправился на конюшню, оставив Хэйтема одного разбираться с благожелательностью местного населения. В прошлый раз мистер Кормак думал, что здесь вряд ли бывает столько гостей, чтобы набить конюшню, но сейчас там почти не было пустых денников. Мальчишка, тем не менее, занимался не лошадьми, а тем, что крайне серьезно запускал кораблик в луже и дул, пытаясь добиться, чтобы плыл, но тот упрямо заваливался на одну сторону.       — Основ судоходства ты, верно, не знаешь, — окликнул парня Шэй. — У тебя парус сложен неровно, вот он и заваливается.       — Бумага — дрянь, вот и комкается, — буркнул мальчишка. — А вам чего? Лошадок ваших я почищу... потом.       Шэй вынул из кошелька новенький блестящий шиллинг и подбросил монетку:       — Мне бы Коннора найти.       — Не вопрос, — кораблик тут же был забыт, а парнишка вытянулся, готовый услужить. — Я его на пристани видал, когда... э-э-э... обедал.       — Ужинать уже пора, — фыркнул Шэй и протянул шиллинг. — Найди Коннора и передай, что приехал его отец. И что мы ждем его здесь, если у него найдется полчаса.       — Будет сделано, сэр, — деньгу мальчишка забрал — и так дунул со двора, что только пятки сверкали.       — Каковы успехи? — раздался голос Хэйтема.       Шэй плюхнулся на телегу с бочками виски — отмечать, видно, с размахом собирались — и вытащил трубку. Прикурил и вздохнул:       — Отправил парня искать Коннора, но сомневаюсь, что у сына найдется время на нас. Скорее уж, утром.       — Кто его знает, — мистер Кенуэй пожал плечами. — Вообще-то предупредил он нас за две недели, так что, стоит надеяться, готовился тоже заранее.       — Тоже верно, — Шэй поболтал ногами и вдохнул дым — удивительно вкусный на деревенском воздухе. — А что комнаты?       — Комната как комната, — Хэйтем присел рядом, но опирался одной ногой на землю. — Семейная, только поменьше и без балкона. Напротив — комната Лафайета, он приехал с женой. Трактирщики говорят о нем с придыханием — целый французский генерал, а жена — городская модница.       — Ничего себе, — Шэй почему-то не думал, что у Лафайета есть жена. Возможно, потому, что он даже младше Коннора, а Коннор только теперь собрался. — А дети?       — Если и есть, то не здесь, — подумав, пояснил Хэйтем. — Комнаты у нас с ним абсолютно идентичные, недаром напротив друг друга. А с детьми там вряд ли возможно удобно разместиться.       — Выходит, Лафайет Коннора обошел, — фыркнул Шэй.       — Возможно, Коннор поступил умнее? — насмешливо возразил Хэйтем. — Я еще помню, как ты говорил, что капитаны обычно заводят семьи попозже, потому что... м-м-м...       — Не помню, чтобы я такое говорил, но лучше не продолжай, — поспешно посоветовал Шэй.       За распахнутыми воротами раздался шум. Сейчас, когда листья уже облетели, а снег еще не лег на землю, любые звуки раздавались очень далеко, но долго ждать не пришлось — мелкий Алистер, отдуваясь, влетел в ворота, а следом за ним — раскрасневшийся и взъерошенный Коннор. Шэй безотчетно отметил, что, несмотря на то, что у них разница лет в пятнадцать, выглядят оба одинаково.       — За тобой гнались? — вежливо поприветствовал сына Хэйтем. — А кто? Я никого не отправлял.       — Отец, — выдохнул Коннор и заулыбался. — Я тоже рад тебя видеть. И тебя, конечно, Шэй. Можно мне с тобой поговорить? Наедине? Это очень важно. И... срочно.       — Хорошее начало, — философски протянул мистер Кенуэй.       — Отец, я... — Коннор запнулся. — Ничего такого, но есть вещи, которые говорить при тебе я просто не могу.       — А Шэю, конечно, можно, — не менее философски отозвался мистер Кенуэй. — Даже догадываюсь, какого плана эти «вещи». Свадьба, Шэй... Все одно к одному. Ладно, не буду выспрашивать ваши секреты, все равно ничего хорошего не услышу, так что поднимусь в комнату. Ужин обещали подать прямо туда. Ты есть будешь, Коннор?       — Буду, — выпалил сын. — С утра не ел, некогда было.       — Тогда я сообщу хозяйке, чтобы рассчитывала еще и на тебя, — согласно кивнул Хэйтем. — И буду ждать вас обоих через пятнадцать минут. Если не появитесь, сам найду и подслушаю.       Оставшись с сыном наедине, Шэй сразу посмотрел ему в глаза и прямо спросил:       — Ну? Чего ты такого не знаешь про интимные отношения, что понадобилась моя помощь?       — Шэй, Анэдэхи и я... — Коннор снова начал запинаться, прямо как в детстве. — Мы же не... То есть мы с ней целовались, и всё.       — И что? — не понял Шэй. — Она же у тебя, прости за прямоту, не первая.       — Но я-то у нее первый! — шепотом воскликнул сын. — И я не знаю, что мне с этим делать. Хотел спросить у Жильбера, но понял, что не могу.       — Хм... — тут Шэй всерьез задумался. Вопрос оказался сложным. — Знаешь, Коннор, а я тут вряд ли смогу тебе помочь. Дело в том, что по юности у меня таких... случаев не было. А Хэйтем... Нет, это тебе ни в коем случае не пригодится.       — Я думал, у тебя были случаи... на все случаи жизни, — потерянно брякнул Коннор. — Фолкнер говорил, «нет хуже канители, чем девственница в постели».       — Боже, Коннор, — Шэй даже трубкой махнул. — Забудь эти глупости, нашел кого слушать. Я действительно не знаю, как это, но то, что там больно — ерунда. Анэдэхи — воин, боли бояться не должна. Лучше вспомни, как сам первый раз с кем-то лег. Ни черта не понятно, что делать — тоже. Помни об этом и постарайся сделать так, чтобы ей не было страшно, вот и все. А дальше... Ей же тоже чего-то хочется, природа подскажет.       Коннор долго осознавал сказанное, а потом слабо улыбнулся:       — Наверное, это лучший совет. Спасибо, Шэй, теперь я... Просто спасибо.       — Было бы за что, — Шэй тоже ему улыбнулся и начал выбивать трубку. — Послезавтра тебе все эти разговоры будут казаться дурацкими. Идем лучше, пока Хэйтем нас выслеживать не начал.       Хозяева трактира были ужасно заняты, и Коринн с облегчением восприняла, что гости и сами поднос донесут, лишь бы подсказали, куда. Коннор даже объяснений дослушивать не стал, а когда поднимались, пояснил:       — Я же тут был, когда все еще строилось.       В коридоре второго этажа никого не было, но гостиница буквально была наполнена звуками, как гудит улей, если прислушаться. Раздавались приглушенные голоса, шаги, какое-то позвякивание... На первом этаже тоже было полно народу, и именно из-за этого Шэй просто перестал воспринимать лица, решив, что все это можно оставить на завтра. Все равно после церемонии наверняка придется принять участие в торжестве, даже Хэйтем не откажется.       Мистер Кенуэй дожидался у окна, но повернулся сразу, как только открылась дверь. И усмехнулся:       — Обсудили?       — Да, — Коннор смело кивнул. — Шэй дал мне добрый совет.       — Я знаю, какие советы обычно раздает мистер Кормак, — Хэйтем тяжело вздохнул. — Надеюсь, после его советов все останутся живы.       — Я постараюсь, — Коннор нервно фыркнул.       Шэй видел, как сын уплетает ужин за обе щеки, а вот Хэйтем, напротив, явно нервничает, а потому почти ничего не ест. Едва ли Коннор это замечает, конечно...       От эля сын отказался решительно и запивал из фляги. Как Шэй уже знал — чаем.       — Почти все готово, — выдохнул Коннор, когда на его тарелке осталось только несколько листиков зелени. — Эллен сшила для Анэдэхи платье и очень сокрушалась, что миссис Лафайет приехала так поздно. Анэдэхи не видит разницы между платьями, а Эллен — видит. Адриенна, супруга Жильбера, пообещала, что наденет самое скромное платье, чтобы не соперничать с невестой.       — О-о, — Шэй даже усмехнулся. — А ты серьезно к делу подошел.       — Мне Эллен тоже сшила костюм, — Коннор сразу засопел. — С ассасинскими символами, но ассасинским его назвать нельзя, потому что в нем можно только сидеть или стоять. На худой конец, танцевать, а вот чтобы работать — для этого он непригоден. Добби костюм очень понравился.       — Не многовато ли вокруг тебя женщин? — Хэйтем, наконец, перестал гонять по тарелке горошины и усмехнулся.       — Нет, потому что с мужчинами мне тоже много договариваться пришлось, — Коннор вздохнул. — Раксота ворчит, ему кажется, что я все делаю неправильно. Обиделся, что я Анэдэхи в его дом не привел. То есть привел, но только познакомиться, и увел в гостиницу. С мистером Олли тоже много времени ушло, чтобы утвердить список гостей и еды. Они с миссис Коринн вдвоем, конечно, не справятся, поэтому им помогут Диана и Кэтрин. Сейчас вот был на пристани с Фолкнером, попросил не пить до завтра, а то он к церемонии не проснется. И с отцом Тимоти договариваться пришлось, потому что Анэдэхи же не протестантской веры. И не католической, но я хотел, чтобы все было... правильно. И у нас... э-э-э... получилось правильно даже по традициям онейда.       — А это как? — заинтересовался Шэй.       — Ну, у онейда же, как и у ганьягэха, род считается по материнской линии, — начал объяснять сын. — И, соответственно, все обычно наоборот, не как у англичан или ирландцев. Брак предлагает девушка. Только благословение должна дать самая старшая женщина в роду, а у меня вообще в роду женщин нет. То есть... Ну, я бы не стал искать согласия Матери Рода моего клана, потому что это глупо.       — Значит, руку и сердце тебе предложила невеста, — сразу вычленил из этого главное Хэйтем. — Наверное, у нее терпение лопнуло.       — Я... — Коннор смутился. — Я приглашал ее в Дэвенпорт, чтобы побыть с ней и показать здешний уклад, а она решила, что это я так завуалированно хочу показать, что предлагаю ей. Мы потом над этим смеялись.       — Она здесь освоилась? — уточнил Шэй.       — Почти, — Коннор произнес с это с непривычной нежностью. — Ее сразу поддержали и Диана, и Кэтрин. Все показывали, объясняли, что непонятно. Она немножко боится Раксота, он показался ей слишком суровым.       — Это она его двадцать лет назад не видела, — хмыкнул Шэй. — А сейчас он старый...       — Не продолжай, — оборвал его Хэйтем и добавил. — Хотя я тоже так считаю.       — Раксота мне многим помог, — тут же бросился защищать старика Коннор. — И ему действительно много лет, пусть ворчит. Я уже даже немного хочу, чтобы вся эта кутерьма поскорее кончилась. Когда Анэдэхи приехала, мы все время проводили вместе. А стоило нам объявить о помолвке, как я ее почти не вижу. Приехали ее братья, а у меня столько дел, что просто ужас.       — Ты мог бы... делегировать часть обязанностей кому-то, — поразмыслив, оценил Хэйтем. — Хозяйка гостиницы говорила, что приехали члены Братства...       — Нет, я должен сам, — сын свел брови. — Я бы никому это не доверил.       — Кстати, Коннор, — вспомнил Хэйтем. — Правильно ли я понял, что вы с будущей женой собираетесь жить здесь, в гостинице? Если ты не захотел приводить Анэдэхи в дом к Ахиллесу, стало быть, не у него. Но мне кажется, это место не слишком подходит для молодой семьи. Тем более что...       Хэйтем не договорил, но Шэй понял — тем более, что у молодой пары вполне может появиться ребенок.       — Нет, отец, — покачал головой Коннор. — Разумеется, я подумал об этом. И, так получилось... немного неожиданно... В общем, я купил дом. Здесь, в деревне.       — А разве здесь есть дома на продажу? — удивился Шэй. — Я думал, здесь все строят с нуля.       — Вообще-то, дом не был на продажу, — пояснил Коннор. — Годфри и Терри живут вместе, с женами, и хотя у них большой дом, вместе с детьми им там тесновато. Они уже почти достроили второй, а тут я привез Анэдэхи... Годфри и Терри долго не соглашались принять от меня больше, чем было потрачено на постройку, но я уговорил. Они ведь не собирались его продавать, это мне срочно понадобилось. Мы немного не успели к свадьбе закончить отделку, так что первую неделю мы с Анэдэхи поживем здесь, в гостинице. А потом, я думаю, уже можно будет переехать в дом.       — Разумно, — одобрительно кивнул Хэйтем. — Хотя, конечно, стоило позаботиться об этом заранее.       — Я не мог, — покачал головой Коннор. — Честно говоря, я даже думать об этом боялся... Ну, что это вообще случится.       — Покажешь нам этот дом? — улыбнулся Шэй. — Не завтра, конечно, завтра ты будешь занят.       — Конечно, покажу, — согласился Коннор. — А завтра... Церемония будет в полдень. Отец, нужно, чтобы ты пришел пораньше и успел переговорить с отцом Тимоти. И с Анэдэхи.       — За это ты можешь быть спокоен, — уверенно и надежно проговорил Хэйтем. — Я никогда не опаздываю.       — Жильбер говорил, что ты с ним беседовал, — вдруг ляпнул Коннор. — И сказал, что ты — умный человек.       — Да что ты говоришь, — фыркнул Хэйтем. — Не ожидал, спасибо.       — Ты его в Братство принимать собираешься? — заинтересовался Шэй.       — Нет, наверное, — не слишком уверенно ответил Коннор. — Я говорил ему, что... есть организация, которая борется за свободу, но, кажется, он не осознает, насколько это... серьезно. Наверное, он полагает, что это союз бывших Патриотов или Сынов Свободы. И я думаю, что если когда-нибудь расскажу ему всю правду, то вступать или не вступать в Братство, он должен решить сам. И если захочет, то... Он собирается после войны вернуться во Францию, а значит, его должен принимать не я, а мистер Мирабо.       — Вот «подарок» для де ла Серра... — вздохнул Хэйтем. — Только этого не хватало. Шел бы ты уже к Ахиллесу, Коннор. Я имею в виду, в дом. И ложись спать, чтобы хорошо выспаться.       — Потому что следующей ночью тебе выспаться не грозит, — добавил Шэй. — Я так думаю.       — Полагаю, в этом вопросе мистеру Кормаку вполне можно верить, — недовольно отозвался Хэйтем.       Коннор отвел глаза и неловко поднялся:       — Наверное, ты прав, отец. Я пойду. Вы знаете, где здесь церковь?       — Нет, — ответил за двоих Шэй. — Но туда завтра все пойдут, так что не заблудимся.       — Тогда завтра около одиннадцати или немного попозже, — Коннор явно углубился в какие-то свои сложные расчеты. — Рад, что вы приехали. Я понимаю, чего это стоило.