Дело всей жизни

      Ветер с залива дул холодный, и Хэйтем подтянул воротник повыше. Шэй к такому был более привычен, а потому почти не обратил внимания, сосредоточенно оглядывая окрестности.       Типичный порт, и даже гаже многих. Вероятно, это было обусловлено тем, что проходимость здесь была высокая — неподалеку от причалов Манхэттена, в устье Ист-ривер. Многие из тех, кто не желал по каким-то причинам причаливать в самом Нью-Йорке, набивались сюда, как рыба в сеть. Ввиду некоторой «специфичности нужд» эти люди крайне редко бывали культурны и воспитаны. И возразить им здесь было практически некому, потому как это в Нью-Йорке британцы еще делали вид, что поддерживают порядок, а здесь даже вид никто не делал. Те немногочисленные отряды, что были облечены какой-никакой властью, здесь были хуже иных головорезов.       В общем, ничего нового. Все просто и примитивно.       Покинув паром, Шэй в первую очередь сплюнул под ноги и засунул руки в карманы, сразу заработав несколько очков уважения у местных обитателей. Хэйтем брезгливо морщился, но его предпочитали не замечать. Это на противоположном берегу ради мистера Кенуэя, члена городского совета, паромщик согласился сделать лишнюю ходку (не без пары золотых соверенов, конечно), а на этом берегу опыт капитана Кормака был куда более пригоден.       Шэй огляделся и вздохнул. Везде разруха и упадок. Осклизлые доски причала, забитое досками окошко в сарайчике капитана порта, подгнившие мостки, на которых торчал грязный и небритый мужик с удочкой. С лодки, приставшей в бурой тине, что-то грузили на скользкий от начинающихся осенних дождей берег, вода колыхалась, а поплавок удочки весело подскакивал.       Хэйтем проследил за взглядом и не выдержал, склонился к уху:       — Что он тут хочет поймать?       — Удачу, — хмыкнул Шэй.       Возможно, это и не рыбак вовсе. Возможно, это вообще ассасинский агент.       Версия была бредовой, но мистер Кормак уже во всем видел подвох. За две недели не удалось обнаружить ровным счетом ничего. Известные мистеру Кенуэю ассасины, может, и не вели примерный образ жизни — их то и дело куда-то носило, но никакой связи с Коннором не прослеживалось.       Что было хуже, никаких следов Коннора тоже обнаружить не удалось. На письмо никто не ответил, в дом тоже никто не пришел, хотя Шэй первое время вздрагивал, когда за завтраком или за ужином в стекло столовой постукивала ветвь дерева. Нервы начинали сдавать, и Шэй уже собирался было потребовать у Галлиани, чтобы спилил эту чертову ветку, как вдруг от Чарльза доставили короткую записку. «Кажется, видел волчонка», — написал друг. Ниже — только подпись и название местности, Уоллобаут-Бэй. Ни указания на гостиницу, ни на место для встречи.       Хэйтему потребовалось полтора часа, чтобы добраться сюда, причем двадцать минут заняла беготня паромщика — тот не мог безмолвно покинуть свой пост, даже за два соверена.       Шэй еще раз с неудовольствием оглядел мужика с удочкой и продолжил осмотр. За пристанью трое темнокожих мужчин перетаскивали ящики и грузили их на телегу. На негров прикрикивал высоченный мужик в дорогом костюме, который сидел на нем, как на вапити седло. Хэйтем бы наверняка много чего мог сказать этому типу, который корчил из себя господина, но для Шэя хватало того факта, что местный народец даже не пытается задеть или развести дурака в богатых тряпках на деньги. Чувствуют своего, даже если тот вырядится в горностаевую мантию.       Еще дальше высились портовые склады, хотя слово «высились» скверно их характеризовало. Склады были выстроены кучно, что вовсе не редкость: места у причалов не так уж много, использовать его надо с умом. Дело было в самих складах. Отстроенные как попало, они выглядели неопрятными и угрюмыми. Никто не пытался придать им более приличный вид. Многочисленные заплатки на дощатых крышах, косые и кривые пристройки и надстройки, груды хлама, в изобилии рассыпанные в самых неочевидных местах. Особенно в глаза бросалось забитое окно на втором этаже. Вероятно, когда-то там хранили зерно, а потом профиль сменился, и окно попросту заколотили куском чего-то, что раньше плавало — Шэй с первого взгляда опознал характерный корабельный изгиб и позеленевшее от колоний полипов дерево.       — М-да, — протянул Хэйтем. — Шэй, ты представляешь, где в таком месте искать Чарльза?       Мистер Кормак повернулся к воде. Паромщик честно дожидался пассажиров, хотя и предупредил, что больше часа прождать не сможет — нужно будет возвращаться, чтобы успеть к рейсу. Лодку уже разгрузили, и теперь двое парней, что ее разгружали, по пояс влезли в воду, пытаясь вытолкнуть суденышко из тины и камышей. Дело успешно пробуксовывало, лодка завязла крепко. Один из парней зацепил леску удочки, рыбак начал крыть его отборнейшей бранью... Но Шэй глянул на эту возню только мельком.       Примерно в полумиле от берега маячил корабль. Некогда он, вероятно, был неплохим линейным, но сейчас его блестящее прошлое, если таковое было, осталось далеко позади. Вряд ли на нем вообще можно было выйти в плавание. Бизань-мачту снесли, чтобы не мешала водрузить над капитанским мостиком такую же уродливую, как здешние склады, надстройку. Мрачная громада, на борту которой значилось «Нью-Джерси», не могла быть ничем иным, как одной из печально знаменитых плавучих тюрем. Чарльз выбрал правильное место — здесь наверняка не считают заключенных, а за деньги продадут все что угодно, не только живой товар.       Мистер Кенуэй встал рядом с Шэем, заложив руки за спину, и тоже внимательно оглядел «Нью-Джерси».       — Думаешь, нужно отправиться на борт?       Мистер Кормак нахмурился. Выбор был невелик.       — Разве что вплавь, — отрезал он. — Если мы попытаемся нанять лодку, то прибыть тайно не удастся.       — А если заплатить?       — Заметят, — безжалостно отринул эту возможность капитан Кормак. — В лодке под воду не нырнешь, да и заметнее. Человека обнаружить труднее, мало ли тут мусора плавает...       Он резко развернулся и увидел, что парни все-таки вытолкали лодку на относительно чистую воду, причем один забрался внутрь и куда-то погреб, а второй, вяло переругиваясь с рыбаком, выбрался на берег. В потревоженной воде клубились тучи ила...       — Эй, — окликнул парня мистер Кормак. — Эй, в мокрых штанах! С тобой говорю!       — Чего тебе надо? — парень обернулся. — Если барахла какого привез, то чеши к Хромому Дику, он в нашей рыгаловке целый день торчит. Считай, капитан порта, как Стенджерсона прирезали. А если этими, — он кивнул на плавучую тюрьму, — мешками костей торгуешь, то не по адресу, дядя. Тут таких валом, каждый день в воду сбрасывают.       Шэй вытащил из кармана серебряный шиллинг (обойдется, еще гинеями с такими расплачиваться) и подбросил в руке. Парень сразу перестал напоминать морского ежа и расслабил плечи.       — Чего еще? — кажется, других слов он просто не знал.       — Здесь сегодня что-нибудь интересное происходило?       Кажется, вопрос парня озадачил, потому что он шумно высморкался на землю, зажав одну ноздрю, а на лице его отобразилось то, что в кругах приличных принято называть задумчивостью.       — Сразу и не скажешь... — протянул он. — А вам чего надо-то?       Хэйтем резко выдохнул и вступил в разговор:       — Нас интересует то, чего обычно здесь не происходит, — веско проговорил он. — Если кого-то убили или побили, тоже подойдет.       — Не-е-е, — протянул «информатор». — Давно никого не убивали, недели две, наверное. Побили... Поутру Бетти поколотили, но это часто бывает. Опять, небось, обчистила того, с кем с вечера трахалась. А с кем трахалась, то за ней поди уследи. Если хотите узнать, то поспешите, а то она к вечеру нажраться может и забудет.       Шэй демонстративно потянулся, чтобы убрать шиллинг в карман, и это сразу освежило нетренированную память аборигена.       — Фил откуда-то медаль какого-то бифштекса притащил, — протараторил парень. — А, это вчера было... Но все равно. Во повезло, чистое золото! И откуда взял? У нас тут такие не водятся. А, еще бифштекса какого-то видал. Смешной такой дядька — бежал и подпрыгивал.       — Дядька? Англичанин? Бежал? — Шэй навострил уши и слышал, как участилось дыхание любовника.       — Ну да, — парень тряхнул нестриженной головой. — Мы с братишкой чуть штаны не обмочили от смеха!       Шэй машинально глянул на его мокрые штаны, а сам думал совершенно о другом. Зато парень немедленно надулся:       — Это вода. Из залива.       — Куда бежал? — металлическим тоном вопросил Хэйтем.       — Туда, — парень махнул в противоположную от «Нью-Джерси» сторону. — Там ничего нет. Только старый шлюп, почти развалился. Капитан хотел продать свое барахло, но никто не купил, и он на пароме уплыл, а шлюп бросил. Мы с братишкой оттуда вельбот потом вытащили, починили и продали. И пропили.       — Когда мужик бежал? — строго спросил Шэй.       Посторонние шлюпы его не интересовали.       — А? А, недавно, — охотно поведал информатор. — Мы как раз разгружаться начали. Так что я мог обоссыкаться сколько влезет, все равно в воду лезть пришлось.       — Держи, — Шэй подбросил монетку, и парень ловко поймал.       Значит, еще не совсем пропойца. Да и цвет лица еще здоровый.       Нужно было спешить, но Хэйтем вдруг спросил, указывая на рыбака, который по-прежнему лениво глядел на поплавок:       — Что он тут хочет поймать?       — Этот? — парень фыркнул. — Он ничего не хочет поймать. У него жена такая сука, что я бы от такой на край света сбежал. А сюда она не суется, потому что ее тут любой пнет, и не посмотрят, что дамочка. Вот и торчит, болезный.       — Сам ты... — донеслось с воды. — Женишься — узнаешь!       — Я? Жениться?! — возмутился парень. — Да никогда!       — Лет через десять об этом перетрем, — угрюмо раздалось с воды.       — Лет через десять твоя женушка тебя в гроб загонит, — весело рассмеялся парень.       Рыбак заворочался, а Шэй снова привлек к себе внимание:       — А индейцев не видал?       — Видал, еще в детстве, — охотно вывалил парень. — Раньше лучше было. Они всякое барахло привозили по Ист-Ривер. У мамки покрывало ихнее есть, теплое.       — А сегодня? — раздраженно рявкнул Хэйтем.       — Чего? — парень посмотрел на него, как на умалишенного. — Мы же почти в Нью-Йорке живем, откуда тут индейцы? Их вроде перерезали всех. А может, не всех, но они сюда больше не суются.       — Я видал, — вдруг подал голос рыбак. — Может, правда, не совсем индейца, но близко к тому. Небось, какой-нибудь пройдоха ихнюю бабу обрюхатил. Или наоборот... В общем, был тут такой. Где-то с час назад откуда-то приплыл. Да не на лодке, а своим ходом. Я хотел было деру дать, а он на меня, как на пустое место глянул, и куда-то пошлепал. Не знаю, куда, из-за камышей не видно было.       Мистер Кенуэй вздрогнул, полез за деньгами, но, видимо, меньше фунта у него не было, а потому он вручил монету прямо в руку рыбака — чтобы не плюхнулась в воду.       — Эй, а чего ему золото, а мне серебро? — возмутился парень. — Я больше рассказал!       — Он женат, — серьезно ответил Шэй. — Ему по жизни трудней приходится.       — На Бетти, что ли, жениться? — смешно оттопырил губу парень. — Страшная она, как моя жизнь, но трахнуть ее любой в поселке может, а приработок стабильный...       — Благодарим вас, господа, — терпение Хэйтема, кажется, подошло к концу. — Удачи вам на личном поприще.       — У меня сегодня удача точно будет, — ухмыльнулся парень. — На шиллинг и пойло, и бабу можно взять.       — А я, пожалуй, у Хромого Дика комнатку сниму, — мечтательно поделился планами рыбак. — Выпью, посплю — и никто не будет визжать.       Шэй первым попятился за камыши, а потом резко набрал скорости, отправляясь в указанном направлении. Не то чтобы сильно на что-то надеялся, все-таки местные видели Чарльза и Коннора довольно давно, но...       — Паром был здесь не меньше трех часов назад, — словно озвучил его размышления Хэйтем. Оказывается, он ни на шаг не отставал. — Доплыть сами они не могли, не то расстояние. Если живы, то где-то здесь.       За поворотом открылась не менее безрадостная местность. Берег был частично заболочен, и у старого — вероятно, заброшенного — пирса стояла странного вида посудина. Шэй даже не сразу опознал, что это был шлюп. Чего-то, видно, парень в мокрых портках не договорил — шлюп явно пытались ремонтировать, но, видно, далеко не продвинулись.       Капитан Кормак с сомнением оглядел возведенные строительные леса. Кому пришло в голову налаживать корабль прямо в воде? Не в сухом доке, не на конструкции для кренгования, а вот... просто так? Чего этот кто-то хотел добиться? Посудина выглядела необитаемой. Да, честно говоря, и жутковато было бы пробираться по такой. Кто знает, сколько она тут простояла и насколько успела прогнить. Шэй попытался припомнить, не упоминал ли абориген, когда именно некий капитан пытался сплавить тут побитый шлюп, но ничего не припомнил. Думал про сына и про друга, вот и...       По другую сторону, на берегу, рассыпались странного вида дома. Большинство из них были каменными, но выглядели настолько паршиво, что Шэй не верил, что тут живут привилегированные жители поселка. Скорее, раньше здесь был самый богатый район — каменные дома, пирс... А потом что-то произошло, и жизнь сместилась восточнее. Впрочем, до былого уровня восстанавливать долго придется. Такие, как молодой информатор и замученный рыбак, в каменных домах не живут.       — Как будем искать? — с сомнением спросил Шэй.       Не имея никаких данных, искать можно было долго. Какую бы цель ни ставил перед собой Коннор, место было подходящим для всего. Заброшенные дома, где можно поговорить, подраться или даже бесшумно убить — и тело еще долго не найдут; заброшенные сараи, кучи хлама, где можно прятаться. Разве что уплыть отсюда нельзя — те развалюхи, некогда бывшие лодками, что громоздились вдоль берега, больше смахивали на старые, размытые временем скелеты.       Ответ на вопрос Шэя неожиданно пришел со старого шлюпа. Там что-то грохнуло, посудина заскрипела и качнулась. Прогнивший кусок пирса с шумом обрушился в воду.       Но Шэй больше не раздумывал. Он бросился к шлюпу и, пользуясь старым подъемником на леса, взмахнул на борт. Промчался по строительным конструкциям, поднялся на уровень выше по веревке. Тренированное тело реагировало привычно. Когда-то, когда семнадцатилетнего рекрута Шэя Кормака еще учили ассасинским умениям, он долго не мог избавиться от привычки опасаться, думать, куда шагает или бежит, но теперь, много лет спустя, Шэй даже не успевал отмечать, что происходит вокруг.       Единственное, о чем Шэй успел подумать, так это о том, что пеньковая веревка была превосходного качества, выдержала. Раздался треск, шлюп содрогнулся еще раз, и капитан Кормак машинально наметил место, куда следует стремиться. Грохнуло где-то выше, на первой или второй палубе и ближе к корме. Там, должно быть, и происходили события, в которые немедленно следовало вмешаться, пока не дошло до беды. Шэю казалось, что в шуме он слышал звук выстрела, но поручиться не мог.       Подняться было негде, и Шэй помчался дальше. Хэйтем, видимо, избрал себе какой-то иной путь, потому что не нагонял. Его вообще видно не было.       Промелькнули несколько штабелей досок, очевидно, заготовленных для ремонта, и мистер Кормак, промахнув мимо них, вернулся и взобрался по ним. Очень мешало какое-то полотнище, невесть для чего повешенное на горизонталь лесов, как на рей. Едва перед лицом перестала болтаться грязно-серая тряпка, Шэй увидел выше по борту несколько дыр, оставленных чем-то вроде прямого попадания из фальконетов, и воспользовался ими как ступеньками. Залезать было трудно, дерево скрипело и щепилось под перчатками, но у мистера Кормака была цель, а упрямства ему было не занимать.       Тяжело перевалившись на вторую палубу, Шэй сначала почувствовал, как в лицо дыхнуло жаром, и только потом сообразил, что на шлюпе начался пожар. Только этого не хватало! Будто мало было полной неизвестности, тревоги и скользких досок, которые того и гляди проломятся.       Путь через огонь был, и Шэй привычно наметил траекторию — потом будет не до того. Но впереди раздались неясные крики, и заканчивать рекогносцировку Шэй не стал, рванулся наугад. Несколько перекрытий были разрушены, взобраться по ним для человека с умениями ассасинов не составляло труда. Если бы только можно было быть уверенным, что дерево выдержит... Однако уверенности не было. Но и времени — тоже.       Шэй перемахнул по балкам, проложенным на опорных столбах, и рассеянно подумал, что судно когда-то, должно быть, возило тяжелые грузы... Додумать он не успел — огонь охватил ближайший столб и пыхнул так ярко, как будто взорвался порох. Шэй торопливо перебрался дальше от огня и пробрался на кормовую часть палубы. Теперь бы найти лестницу на первую — и...       Крики раздались ближе, и Шэй был почти уверен, что слышит голос Чарльза. Слов разобрать по-прежнему было нельзя. Огонь гудел и местами трещал, дерево скрипело — все это заглушало отдаленные звуки.       Тратить время на досаду и осторожность Шэй не стал. Он вполне мог предполагать, где на таких судах располагаются люки, и помчался туда. Путь был нелегким: внутренние перекрытия всегда делают тоньше и легче, чем корпус и вообще все то, что контактирует с водой, а потому время их не пощадило. Пробираясь по завалам, оставшимся от кают, Шэй отчаянно ругался — так было легче, но двигаться от этого быстрее он не стал. Наконец Шэй оказался на более-менее открытом месте, но лестницы, черт его дери, не было! Точнее, она была — лежала в виде раскатившихся по полу дощечек, а сверху свисали перила. Шэй схватился за отполированное дерево и досадливо простонал. Доска ходила ходуном. Шэй попробовал взяться за нее покрепче — и она с хрустом осталась у него в руке.       Добраться до другого люка? Но это время, и немало времени — дальше, вероятнее всего, располагались трюмы, и если они в том же состоянии, что и каюты, то пробраться будет еще сложней. Правда, там может оказаться то, что позволит забраться наверх... Хотя все ценное отсюда, наверное, уже давно растащили...       Пока Шэй напряженно размышлял, сверху — а звук стал намного отчетливей из-за распахнутого люка — раздался отчаянный возглас Чарльза:       — Ну чего тебе от меня надо?!       И какой-то звук, вроде топот. Шэй огляделся на предмет какой-нибудь бочки или еще чего-то подобного — и вдруг увидел, что по завалам рухляди пробирается Хэйтем. Плащ где-то порвал, а судя по движениям губ, ругается не хуже самого мистера Кормака.       Наверху прогрохотали уже вполне отчетливые тяжелые шаги, а Хэйтем наконец увидел любовника и в первую очередь прошипел:       — Я тебе потом... все выскажу!       Шэй не понял, чем заслужил такую злость, но выяснять не стал.       — Надо наверх, — он показал пальцем. — Слышишь?       — Слышу, — буркнул Хэйтем. — Я тебя подсажу, а ты подашь руку. И не вздумай умчаться и оставить меня здесь.       Хэйтем крепко сцепил руки в перчатках замком, и Шэй, тяжело оттолкнувшись, взобрался на его плечо и схватился за верхнюю палубу. С усилием подтянулся — хват не был самым удобным — и наконец влез наверх. Повинуясь приказу, не стал глядеть по сторонам, а опустился, убедился, что крепко держится, и протянул руку.       Хэйтем плотно ухватился, пару мгновений собирался с силами... Рывок, резкая боль в плече — и мистер Кенуэй оказался наверху. Шэй немедленно обернулся туда, где разворачивалась схватка.       Похоже, огонь вспыхнул как раз уровнем ниже, но сейчас переполз и на верхние перекрытия, так что где-то впереди тоже полыхало. Схватки как таковой не было — Чарльз пытался удрать по прогибающимся и местами пробитым (возможно, ядрами) доскам палубы и что-то не слишком громко выталкивал из себя на ходу. За ним молча и сосредоточенно мчался Коннор. Шэй рванулся в погоню за обоими, но уже сейчас было видно, насколько сильно отстает. Приходилось глядеть под ноги, это скорости не добавляло.       А расстояние между противниками все сокращалось — Чарльз, видно, выдохся. Против молодого ассасина у него было не слишком много шансов.       Шэй до сих пор не понимал, чего добивается Коннор. Хочет убить Чарльза? Так мог бы выстрелить в спину. Не факт, конечно, что попал бы, но попробовать-то можно. А если хотел поговорить, то почему молчит? Когда за тобой гонится ассасин, как-то мало верится, что тот хочет побеседовать за бутылочкой...       Коннор почти нагнал Чарльза, резко рванулся вперед, как будто хотел повалить. И повалил. Но ветхая уже палуба под таким ударом скрипнула — и проломилась. Оба противника провалились вниз, и Шэй даже мотнул головой. Вот стоило тратить время и забираться сюда, а теперь искать возможность вернуться обратно?!       Впрочем, выбора особо не было. Люк остался далеко позади, сзади топает Хэйтем, а впереди — только дыра в палубе.       Шэю оставалось не больше нескольких шагов, когда снизу раздался звучный и какой-то... гулкий голос Коннора:       — Я добрался до тебя, великий магистр.       — Ну и что теперь? — почти устало воскликнул Чарльз. — Убьешь?       Шэй достиг дыры и машинально глянул вниз, чтобы не спрыгнуть на кого-нибудь, но внизу вдруг раздался выстрел и сдавленный стон. Не Коннора, Чарльза.       Чарльз погиб?.. Вот так просто? Шэй почувствовал, что сзади за плечо его схватил Хэйтем, но больше не раздумывал, спрыгнул. Тем более что внизу не было видно ничего, кроме обломков. Спрыгнул — и сразу отшатнулся в сторону, чтобы освободить любовнику путь. Если... То это уже произошло.       Первым Шэй увидел Коннора. Тот стоял, сгибаясь и прижимая руку к животу — видимо, приземление было не слишком удачным, но во второй руке у него еще дымился пистолет Эдварда Кенуэя.       Шэй проследил за траекторией выстрела — и увидел друга. Мистер Ли сидел на полу, но согнулся так, что...       — Чарльз! — Шэй бросился на колени рядом с другом. — Чарльз, ты ранен?       Вопрос был глупым. С такого расстояния не промахиваются, а уж тем более бы не промахнулся Коннор, которого учили стрелять и Хэйтем, и сам Шэй, и наверняка Ахиллес. Но Чарльз успел застонать... Значит, Коннор стрелял не в голову. Тамплиеру Кормаку было ли не знать, что не всякое ранение убивает сразу. Врагов Женевьевы он когда-то убивал именно так — чтобы жертва успела не только увидеть убийцу, но и осознать, за что несет кару. А Чарльз...       — Эй, — Шэй тронул друга за судорожно сжатый кулак. — Чарльз...       Хэйтем оказался рядом и тоже опустился на колени. Сына он проигнорировал, хотя находился как раз на траектории выстрела.       — Чарльз, — голос Хэйтема дрогнул. — Шэй, он...       — Он жив, — раздалось позади. — И будет жить.       Мистер Ли с усилием попытался разжать кулак и прохрипел:       — Больно... Хэйтем, я не понимаю, зачем...       — Мы тоже не понимаем, — покачал головой Шэй. — Куда он тебя ранил?       Но мистер Ли как будто не слышал. Он оскалился от боли и поднял голову.       — Ну? — голос звучал слабо, но вызывающе. — Давай, волчонок! У тебя есть второй пистолет! Почему ты не стреляешь?       — Потому что и не собирался, — отрезал Коннор.       Шэй обернулся через плечо и увидел, как Коннор прячет пистолет в кобуру. После купания в заливе его ассасинские одежды едва просохли, а на голове красовалось что-то странное — волосы были выбриты по бокам, а то, что осталось, было собрано сзади в хвост. Шэй подумал, что непременно спросит, где Коннор так набрался, что сотворил или позволил сотворить с собой такое, но сейчас для этого было не время.       Поймав взгляд, Коннор решительно произнес:       — Я сделал все, что мог. Помогите ему выбраться, потому что сам он не сумеет и погибнет без вашей помощи.       — А если бы нас здесь не было? — Шэй по-прежнему ничего не понимал. — То, что мы здесь, не случайность. Но мы могли не успеть.       — Я не планировал пожар, — буркнул Коннор. — Это он выстрелил и обрушил перекрытия! А они на что-то свалились, что загорелось... Но если бы вас здесь не было, я бы сообщил, где вы можете его забрать.       Хэйтем тоже повернулся и жестко бросил:       — И что бы ты стал делать, если бы начался пожар, но нас здесь не было?       — Сам бы вытащил, — окончательно обозлился Коннор. — Я не хотел убивать, но сделал то, что было необходимо.       Понятнее не стало, но Шэй решил, что и это тоже может подождать. Он повернулся обратно к Чарльзу и спросил:       — Куда он тебя ранил?       — В ногу, — прокряхтел мистер Ли. — Больно так... хоть на стену лезь.       — На стену ты больше влезть не сможешь, магистр, — заметил Коннор.       Хэйтем распрямился и уставился на сына:       — Ты все это затеял, чтобы выстрелить мистеру Ли в ногу?!       — Да, — Коннор независимо вскинул голову и, распрямившись, поморщился — кажется, падение для него безболезненно не прошло.       Он явно собирался сказать что-то еще, но деревянная стена древнего шлюпа совсем рядом покосилась и угрожающе заскрипела. Шлюп, конечно, был старым, но действительно когда-то перевозил тяжелые грузы. Парень в мокрых штанах говорил про вельбот, а это значит, что на этом борту ходили за китами. На бриге капитана Кормака было не так уж много трюмов и бочек, а здесь в лучшие времена наверняка хватало. Китовый жир выпаривали и собирали, и он пропитывал тут всё... И пропитанные им доски, конечно, полыхнули огнем.       — Надо выбираться, — встревоженно перебил сына Шэй. — Вынести отсюда раненого будет нелегкой задачей.       Хэйтем, не говоря ни слова, подошел к внешней стене борта и ударил ногой. От резкого притока воздуха где-то позади взметнулся и заполыхал огонь, а Хэйтем глянул вниз и процедил:       — Двумя футами ниже проходят леса. Надеюсь, с этой стороны будет возможность спуститься не в воду.       — Тогда мне пора, — Коннор собрался было в другую сторону, но его остановил окрик Хэйтема.       — Ты никуда не пойдешь, Коннор, — отрезал мистер Кенуэй. — Я разыскивал тебя, чтобы поговорить, а теперь количество вопросов к тебе выросло в несколько раз. И если ты сейчас попробуешь удрать, я знаю, куда стрелять!       — Вытащить двоих нам будет трудней, — слабо усмехнулся Шэй, хотя не время было шутить.       Он приподнялся, крепко уперся каблуками в не слишком устойчивый пол и перехватил Чарльза, как даму — за спину на уровне лопаток и под коленями. Мистер Ли охнул и, не удержавшись, взвыл, судорожно цепляясь за руку Шэя. Он и без того был бледен, а от всплеска боли его лицо, обычно румяное, казалось бумажно-серым.       — Помоги Шэю, — распорядился Хэйтем, обращаясь к сыну. — Он теперь вообще не видит, куда идет. А я пойду вперед, оценю путь.       Коннор засопел, но послушался и придержал Шэя за локоть.       — Леса довольно широкие, — хмуро проговорил Коннор. — Я могу направлять тебя за руку.       — За другую руку, — простонал Чарльз. — Оставь мою ногу в покое, ей и так от тебя досталось, ассасин. На кой черт ты вообще...       — Это я потом расскажу, — буркнул Коннор и переместился. Теперь он шел слева от Шэя и дергал за ту руку, которой мистер Кормак держал друга со спины.       Шэй вообще мало обращал внимания на разговор. Мистер Ли оказался тяжелым, Шэй очень старался не беспокоить поврежденную ногу — штанина быстро пропитывалась кровью, и это отнимало все силы. Шэй не видел, куда ступает, только старался не задевать Чарльзом борта шлюпа и каких-то строительных конструкций. А еще подозрительно поскрипывали леса под ногами. По ним и так страшно проходить было, а тут двойная тяжесть...       Хэйтема было не видно из-за изгиба борта, но вскоре впереди раздался его голос:       — Неудобно, но слезть можно. Шэй, я сейчас спущусь, передашь Чарльза мне. Вы с Коннором — следом.       Шэй ощутил облегчение. Очень хотелось оказаться на твердой земле, хотя его начали занимать и другие вопросы. Чарльзу нужен врач, и срочно, а в этих трущобах нормальной медицинской помощи не найти. Если перевозить Чарльза в Нью-Йорк, нужен не только паром или хотя бы лодка, неплохо бы и экипаж, чтобы довезти до берега. На руках тащить друга к парому или, того хуже, через поселок... Признавать не хотелось, но пришлось — Шэй чувствовал, что устает гораздо быстрее, чем даже пять-десять лет назад. Все-таки возраст брал свое, Шэю было уже за пятьдесят, и он здорово устал во время гонки за молодым ассасином.       Спуск на берег был кошмарным. Шэй мысленно повторял про себя, что все в этом мире конечно, и только на этом продержался до того момента, как под ногами оказалась земля. Раскисшая и грязная, но все же земля. Хэйтем тоже перевел дух, взглянул на часы и потребовал:       — Коннор, отправляйся вперед. Нам нужно в Нью-Йорк, здесь не будет приличных врачей.       Коннор оглянулся на Шэя, посмотрел на Чарльза, который обессиленно уткнулся мистеру Кормаку в плечо, и покачал головой:       — Лучше его не перевозить. Сначала надо извлечь пулю и перебинтовать. Я пошлю за мистером Колли.       — А если твоего приятеля нет в его лачуге? — недовольно бросил Хэйтем.       — Как это нет? — Коннор засопел. — Я не знал, как сложатся обстоятельства, так что... В общем, Джеймс должен быть на месте. Я знал, что вы идете за мной следом после... После той сцены на кладбище. Но ни разу не видел за собой слежки.       — Вопросов у меня к тебе все больше, — протянул мистер Кенуэй, но спорить не стал. — Тогда отправляйся на пристань и позаботься о том, чтобы мистер Колли оказался здесь как можно быстрее. Чарльз теряет кровь... Да и заражение может начаться.       Коннор молча кивнул и исчез впереди, а Шэй напряженно попросил:       — Хэйтем, ты не мог бы меня сменить? Хотя бы на несколько минут?       — Разумеется.       Теперь, когда врага-ассасина уже не было рядом, Чарльз позволил себе постанывать, пока его передавали из рук в руки. Но едва эта болезненная операция завершилась, как потребовал:       — Объясните мне, что происходит!       — Мы сами не понимаем, — сдавленно выдохнул Хэйтем, переняв тяжесть. — Мы получили твою записку и сразу отправились по следу, но к разгадке нас это не приблизило.       — Коннор мог убить, но не стал, — задумчиво проговорил Шэй, разминая перенапряженные мышцы рук. — Более того, он сказал, что не планировал убивать — и я ему верю. Если заранее позаботился, чтобы доверенный врач был готов оказать помощь...       Обсуждение только запутывало дело. Шэй ощущал раздражение и нечто сродни гордости за сына.       Когда добрались до пристани, Коннора там уже не было, а «знакомый» рыбак в прямом смысле сматывал удочку. Если он и удивился тому, что на руках у Хэйтема раненый, то виду не подал, а обратился к Шэю:       — Индейца видал, — сообщил он невозмутимо. Видно, считал, что за соверен нужно больше отработать. — Примчался, словно за ним черти гнались, и потребовал лодку. Ну, лодок-то у нас — хоть задницей ешь, а он гинею предложил, так что парни едва не передрались. В общем, уплыл ваш индеец.       — Надеюсь, вернется, — выдохнул Хэйтем. — А где тут у вас можно разместиться так, чтобы было почище? Нашему другу нужна медицинская помощь.       — Фью, — рыбак даже присвистнул. — Был у нас доктор, да сбежал еще тогда, когда бифштексы в Нью-Йорке засели. Они же тут по окрестностям словно гребенкой прошлись. Искали всяких ученых, но не военных — докторов, инженеров. В квартале богатеев повеселились, дочку старосты впятером попользовали, она потом себе камень на шею навесила... На старом пляже костры жгли и пили, а потом ушли — ровно ураган пронесся. С тех пор так и живем.       — С-с-с... — Шэй покосился на любовника и выдохнул. — Сволочи. Ничего, им недолго осталось. Америка еще будет свободной! Мы их прогоним, мистер.       — Надеюсь, — рыбак ответил равнодушно, и на бессильную ярость мистера Кормака даже внимания не обратил. И на высказанную надежду тоже — видно, перегорел. — А если вам надо что почище, так к старухе Джейн загляните. Она раньше комнаты сдавала, а теперь некому. Сама так во флигелечке и живет, привыкла, говорит. Приличные здесь если и высаживаются, то на постой не просятся. Кто поумней, сами сбегают, а остальным наши парни платно объясняют.       — Спасибо, — мистер Кенуэй говорил с присвистом.       Его тоже, кажется, проняло. Шэй прикрыл глаза. Таким поселкам — поблизости от городов — всегда хуже всего. В городах соблюдается подобие власти при любом управлении. В деревнях иной раз вообще не понять, кто правит — жизнь там течет одинаково. Но многие ли правители слыхали о таких поселках? Знает ли Георг Третий, что здесь творится? Слышал ли Вашингтон о селении на заливе Уоллобаут-Бэй? Им всем плевать.       — Да вы вашего товарища-то хоть в траву усадите, — вдруг предложил рыбак. — А то и ему худо, и вам, мистер, тоже не легче. Хотите, за виски к Дику сгоняю? И Джейн упрежу, что к ней гости.       — Мы заплатим, — кивнул Шэй, пока Хэйтем пытался бережно устроить Чарльза в траве.       Тот, кажется, был близок к обмороку. Шэй всмотрелся в водную гладь, но там было тихо. Коннор в лучшем случае успел достигнуть Нью-Йорка, а пока еще доберется до своего соратника-доктора, пока сможет вернуться...       — Да я не поэтому, — рыбак закинул удочку на плечо и махнул рукой. — Вы уже заплатили — на месяц хватит. Мы ж тут тоже не звери, так-то. И жена моя тоже такой сукой раньше не была. Стервой вот была, а сукой — нет. Отдохну, денег ей принесу... Может, визжать поменьше будет.       Шэй промолчал. Хэйтем поглядел вслед рыбаку, который вразвалку удалялся по направлению к складам, и проговорил:       — Это... — он словно посомневался в выборе слов, — побочный эффект. Шэй, это война. Ничего удивительного.       — Я понимаю, — откликнулся Шэй. — Легко управлять судьбами, когда не видишь этого рядом.       — Говоришь, как ассасин, — отметил мистер Кенуэй. — И, разумеется, сунешь этому типу еще пару соверенов, когда он вернется.       Шэй не стал возражать.       — Конечно, — бросил он с вызовом. — И этой... как ее... Джейн. И этому... мокроштанному заплатил бы больше. Сколько ему? Наверное, чуть помладше Коннора. Война началась почти десять лет назад. Он, небось, и не помнит толком того времени, когда здесь гуляли девчонки, а рыбаки проклинали богатеньких. Теперь все равны — и все в глубокой заднице. Я уже давно не ассасин, Хэйтем, и у меня нет иллюзий насчет «свободы», о которой грезит Коннор. Но Америка — моя родина! Нью-Йорк — мой родной город! Честное слово, они не заслужили такого дерьма.       Хэйтем тяжело вздохнул, но тоже спорить не стал.       — Чарльз, — позвал он и склонился над другом. — Ты как?       — Плохо, — честно отозвался тот. — А тут еще вы препираетесь. Мне бы сейчас глоточек чего-нибудь... Надеюсь, этот тип вернется быстро.       Шэй собирался высказаться в том смысле, что рассчитывающий на дополнительный заработок рыбак наверняка постарается вернуться побыстрее, но глянул на воду и в вечереющем свете заметил лодку. Та двигалась немного со стороны, поэтому в тени огромного корабля-тюрьмы мистер Кормак заметил ее не сразу, а ведь уже можно было даже разобрать силуэты сидящих к ней людей. Двоих из них Шэй не знал, а вот Коннора, который почему-то стоял, а не сидел, увидел сразу.       Хэйтем тоже уставился на воду и рассеянно брякнул:       — Кажется, Коннор приложил все силы, чтобы ускорить процесс.