Безмолвный

Одно долгое мгновение они смотрели друг на друга. Джаспер — донельзя изумленный, не в силах поверить в то, что наделал. Джеймс — разгневанный и злой, как целый легион чертей. Удовольствие, заполнившее всю его душу, когда они начали целоваться, испарилось, как дым. Равно как и паника. Он вскочил на ноги, ощерился, припал к земле для броска, прыгнул… Джаспер еле успел перекатиться по земле. Похоже, вампирская скорость вернулась. Но сила, на счастье Джаспера — нет. Они оба замерли. Эмпат отслеживая состояние охотника, усмирял ярость и желание поквитаться. Джеймс был весь как натянутая струна — и мускулы, и чувства. Негодование, гнев и злость, на себя и на Джаспера, забивали собой все остальное.       — Извини, — голос охрип и плохо слушался. — Знаю, я обещал, но не смог устоять, — он приближался к Джеймсу осторожно, как к дикому животному без оружия. — Ты мне нравишься, для тебя это не тайна. Я безумно завелся от нашего поцелуя, совсем неудивительно, что мне захотелось пойти дальше… Джеймс не спускал с него глаз, отслеживая передвижения. Стоило расстоянию между ними сократиться до метра, как он выставил вперед руку, раскрыв ладонь — ни шагу больше. Джаспером вновь овладели раздражение и злоба. «Какого черта он строит из себя оскорбленную невинность?! Джеймс хотел и хочет того же, что и я! С какой стати ему меня отталкивать?!». Гневные мысли метались в мозгу, как рой пчел, и мешали успокоиться. А сейчас не помешало бы прийти в себя и подумать, что сделал не так, и как избежать подобного в будущем. К сожалению, собственные негативные эмоции очень сильно отвлекали.       — Наверно, нам лучше вернуться? Дождавшись кивка, Джаспер побежал через лес к машине. В этот раз Джеймс не оставал от него. До дома добирались молча: один вел машину, второй с преувеличенным вниманием смотрел в окно. Джаспер усилием воли смирил гнев и «сканировал» своего компаньона. Результаты были неутешительны: отторжение, обида, злость. А то самое чувство, которое Джаспер так хотел разбудить, словно спряталось за ними. Он ломал голову, в чем может быть дело. Не понравилось, что Джаспер взял все в свои руки? Но тогда, в балетной студии, эмпат не почувствовал недовольства. Любит сам все контролировать, не желает, чтобы кто-то указывал, что делать? У него пока не было четких ответов, только предположения. Говорить с Джеймсом на столь щекотливую тему Джаспер не хотел. В конце концов, главное — то, что его влечение взаимно, Джаспер знал и так.       — Хочешь заняться чем-нибудь? — предложил он по приезду. Ответом ему стало равнодушное пожатие плечами. — Посмотреть телевизор? Может, у тебя есть любимая передача? На лице Джеймса и в его душе появились насмешка и пренебрежение Он закрыл глаза и долго не открывал их — будто бы не хотел разговаривать.       — Мне уйти? — расстроился Джаспер. Алые глаза так и не открылись.

***

Отчуждение продлилось несколько дней. Джаспер успокаивал Джеймса, настраивал на мирный лад, но сам с трудом контролировал себя. Он раскаивался в том, что поддался порыву. Нельзы было действовать так топорно. Но что сделано, то сделано, и Джаспера безумно выводила из-за себя мысль о том, что он опять вынужден просить прощения. В который раз. И главное, за что?! Глаза Джеймса постепенно приобрели оттенок красного вина, затем почернели. Он все еще не мог прокусить жертве горло. Должно быть, его сила сейчас стала немного больше, чем у среднего человека — а человеческой силы для подобных действий недостаточно. Ищейка стал примерно так же силен, как, хорошо тренированный спортсмен, но до вампира, даже слабого, ему было далеко. Он тренировался один, избегая Джаспера. Но когда голод стал нестерпим, Джеймсу пришлось принять его помощь. В этот раз Джаспер решил взять его с собой. Он уже давно приглядел банду торговцев живым товаром в одном из бедных районов Сиэтла. В их штаб-квартиру вампиры и направились. Удостоверившись, что копа, работающего в банде под прикрытием, сегодня здесь нет, Джаспер совершенно открыто вошёл в небольшой, с виду самый обычный, стрип-клуб. Расправа заняла не более двадцати минут. Он просто запер дверь и уничтожил людей одного за другим. Единственный в банде человек, которого стоило пощадить, отсутствовал, поэтому Джаспер легко отгородился от их страха смерти и паники. Эти люди успели натворить такого, что хватит на пару пожизненных. Совесть Джаспера молчала, а он напитывался их страхом и глупой надеждой вырваться из ловушки, пока не покончил со всеми. Джеймс все это время ощущался рядом: голод, азарт охотника, разочарование, когда опять ничего не вышло с укусом, злость. Такой же быстрый, как Джаспер, он преследовал убегающих, отшвыривал их, разбивая мебель и оставляя вмятины в полу. Ловкий, быстрый, грациозный, как ягуар на охоте, сейчас он казался почти прежним. Кроме одной маленькой детали: Джеймс подобрал чей-то нож и пил из оставленных им ран. Удовольствие, окутавшее его подобно аромату, отравляла горечь. Было интересно наблюдать за ним: ищейка словно учился заново, и каждый, самый маленький успех, будь то быстрый прыжок или точный удар, наполняли его надеждой. Радость от убийства, правда, Джасперу не понравилась — он сам редко испытывал это чувство. Но оно характеризовало ищейку, так же, как и обостренный охотничий инстинкт и жажда приключений. Это чувство было частью Джеймса, и Джаспер принял его. Он надеялся, что эта вылазка поможет ему выпустить пар. Голод был не очень велик, но от непонятного раздражения надо было избавиться. Оно снова вернулось, хотя причин для этого не было. Постоянная подспудная злость Джеймса действовала на нервы. Какого черта он злится?! Разве Джаспер дал хоть один повод в последнее время? Разве не был вежливым и предупредительным, почти как раньше, когда человеком жил на Юге? Он не позволял себе лишнего (ну хорошо, почти не позволял), а за то происшествие извинился! Господи, да что Джеймсу не так?! Он же чувствует то же самое! Раздражение поутихло вместе с утоленным голодом, и только тогда Джаспер спустился в подвал. Он некоторое время наблюдал за притоном, поэтому уже не был шокирован увиденным. Девушки, все три, были настолько накачаны наркотой, что едва заметили чужое присутствие. Джаспер без труда внушил им покорность, надежду на воскрешение в лучшем мире, радость избавления от мук. Это было просто: все три были смуглы и темноволосы, а одна из них, в моменты просветления, начинала перебирать чётки и молиться по-испански. Мексиканки или доминиканки-католички, истово и бесхитростно верующие — убедить их принять неизбежное оказалось просто. Они послушно пошли за ним, не задавая вопросов. Джаспер не очень хорошо помнил испанский, но, судя по нескольким словам, вырвавшимся у девушки с чётками, и её восторгу, переходящему в религиозный экстаз, она приняла его за ангела. Все трое были уже настолько травмированы, и физически, и духовно, что смерть поистине стала бы избавлением. Джеймс почуял девушек только тогда, когда Джаспер поднялся из подвала, и рванул к ним. Одна мысль не давала эмпату покоя. Некоторые вампиры играют со своей едой, прежде чем убить. Вдруг и Джеймс из таких? Джаспер нахмурился. Несмотря на плачевное состояние, мексиканки были красивы. Джаспер не любил подобные игры, но и запрещать их Джеймсу считал не вправе. Идея, наблюдать за сексом охотника и добычи ему очень не понравилась, но возбудила. Они бы интересно смотрелись вместе. Темная кожа женщины красиво оттенила бы бледную кожу Джеймса. Хрупкое женское тело под сильным, мускулистым мужчиной… Джаспер сглотнул. Он вряд ли сможет только наблюдать, если до этого дойдет. «Господи, помоги мне», в который раз подумал он. Стоило одурманенным девушкам войти, как Джеймс мгновенно оказался рядом. Вампир жадно смотрел на них, вдыхая воздух маленькими глотками; кадык то и дело дергался. Эмпата обуяла чужая жажда, она была так сильна, что пришлось сделать усилие, чтобы не наброситься на девушек самому. Как мог, он успокаивал их, направляя им столько апатии и безразличия, что сам чуть было не поддался этим эмоциям. Джеймс медленно оглядел с головы до ног девушку с четками, приподнял ее голову за подбородок, заглядывая в расширенные от наркотика темные зрачки. Джаспер невольно сжал зубы: жажда крови Джеймса передалась ему, но не это было главным. Его душу наводнило возбуждение. Пусть это было слабым подобием того другого, такого желанного чувства. Но оно присутствовало в душе Джеймса, и направлено было не на Джаспера. «Наверно, самым разумным будет покинуть дом, пока не поздно», тот хотел выйти из разгромленного клуба, правда хотел, но не находил в себе сил сдвинуться с места. Джеймс утянул мексиканку на чудом уцелевший диванчик, усадил к себе на колени. Одной рукой обнимая за талию, другой откинул длинные волосы, открывая шею. Осторожно провел пальцами по щеке, вдоль горла, с удовольствием ощущая пульс. Немного насмешливая нежность, словно пародия на любовную игру — она не была настоящей, но Джаспера почему-то задела. Как наяву, эмпат представил парочку, сплетающуюся в объятиях на диване, или на полу, и почувствовал укол ревности. Что же с ним будет, если Джеймс зайдет дальше? По счастью, голод оказался сильнее. Джеймс резко наклонился к своей жертве и впился в ее горло. В этот раз у него получилось: по шее потекла кровь. Лишь благодаря влиянию Джаспера девушка не закричала, и вырывалась слабо. Он буквально утопил ее в апатии, покорности и радости от скорой встречи со Всевышним. С двумя другими Джеймс тоже расправился быстро. Легкое возбуждение витало в воздухе, но он не дотронулся ни до одной из них.       — Видишь, снова улучшение. — Джаспер улыбнулся, гоня от себя мысль об испачканных кровью губах. — Я же говорил — как учиться ходить. Ищейка кивнул и улыбнулся в ответ. Его глаза постепенно обретали красный цвет. Душа охотника ощущалась спокойной, довольной и расслабленной. Похоже, стена отчуждения, которую тот выстроил вокруг себя, зашаталась, готовая упасть. Красные от крови губы притягивали взгляд. Джаспер отдал бы все на свете, чтобы сейчас попробовать их на вкус. Обнять бы его за шею, запустить пальцы в длинные волосы, притягивая к себе. Слизать кровь с его губ… Но нельзя. Придется потерпеть, чтобы вернуть утраченное доверие. Однако, им нужно было поторапливаться. Джаспер только диву давался, как слаженно они с Джеймсом замели следы: добавили трупам «смертельных» ран, и вывели из строя газовую трубу. Оставалось только щелкнуть зажигалкой.       — Ты доволен? — спросил Джаспер, когда они оба, освещенные пламенем пожара, отступали подальше под вой сирен. Все еще испачканные кровью губы сложились в удивительно симпатичную улыбку.

***

      — Больше не злишься? Мы снова разговариваем? — осторожно спросил эмпат, прощупывая внутренний мир своего собеседника. Взгляд красных глаз, только что полных удовольствия, прожег Джаспера насквозь, и ему не оставалось ничего иного, как отступить.       — Я обещал, я знаю, — с трудом произнес он. — И нарушил слово. Мне нет прощения. Должно быть, у Джаспера был такой убитый вид, что Джеймс смягчился. Раздраженно фыркнув, он сделал шаг вперед и протянул руку. В его глазах так и читалось: «Извинения приняты. Но впредь что б ничего такого не было! Мир?»       — Да. Мир, — Джаспер крепко пожал его руку, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются вверх в счастливой улыбке.       — Я дал обещание и не сдержал его. Но это не повториться. Слово офицера. Джеймс удивленно приподнял брови. Во его взгляде явно читался интерес, причём, с сексом никак не связанный. Продолжая вопросительно смотреть Джасперу в глаза, он похлопал себя по плечам, слева и справа, там, где на военной форме погоны, и замер, внимательно смотря на него.       — Да, я был военным. До перерождения и после тоже. Если можно так сказать, — ответил Джаспер, отмечая про себя удивление Джеймса. — Самый молодой майор в армии Конфедерации. Джеймс хмурился, не сводя с него глаз.       — Ну сам подумай, как я выжил после тех войн? Я был не просто пешкой, а тем, кто обучал новообращенных.        Джаспер снова поймал себя на том, что раздражается без видимой причины. Но как же надоело! Почему никто, никогда не смотрит глубже?! Все замечают лишь смазливую внешность и сразу навешивают на него ярлык — ни на что серьезное не способен. Раздражение ушло, как по команде, потому что эмпат заметил, как в Джеймсе возрастает и крепнет нечто особенное. А именно: уважение. Оно укоренилось и начало медленно прорастать, переплетаясь с интересом. Оказаться лицом к лицу с вампиром, выжившим в той жуткой мясорубке, очевидно, много значило для Джеймса. А уж с тем, кто был не просто статистом, а одним из тех, кто направлял армии… И было ещё кое-что. Неожиданно взгляд Джеймса стал жадным, будто бы охотник увидел перед собой добычу. На Джаспере была надета рубашка, застегнутая лишь наполовину, с закатанными рукавами, так что можно было отлично видеть некоторые из его шрамов. Пару секунд Джеймс рассматривал их; Джаспера охватила темная, горько-сладкая истома, проникающая в каждый уголок души. Обрадованный, он хотел сделать шаг вперёд… но Джеймс с видимым усилием отвернулся, и прекрасное чувство исчезло. Будто прямо перед носом Джаспера с лязгом захлопнулась скрипучая дверь.       — Если хочешь, я расскажу, как это было тогда, на Юге. — осторожно предложил Джаспер после небольшой паузы. — А ты расскажешь мне о себе. Джеймс пожал плечами, немного подумал и кивнул.

+++

Они устроились на диване в гостиной. Джаспер начал издалека. Он почему-то чувствовал потребность рассказать все с самого начала. Поблекшие воспоминания оживали в его памяти, заново обретали краски, звуки и запахи. Родители, брат и сестры, друзья детства, боевые товарищи по очереди проходили перед его мысленным взором. Джеймс слушал внимательно. Изредка останавливал жестом руки, задавал вопросы и злился, когда Джаспер не мог сразу понять его. Узнав, что семья Джаспера была богата, ухмыльнулся, и эмпата окатило пренебрежением, как ледяным душем.       — Не спеши с выводами! Я не был избалованным богатеньким мальчиком, — и Джаспер перешёл к рассказу о том, как наврал вербовщику, завысив возраст, чтобы попасть на фронт, и о войне. Пренебрежение ушло, но отторжение осталось. «Только бы Джеймс не оказался из «белой голи», с опаской подумал Джаспер. «Или, что ещё хуже, янки». В этом случае все надежды и планы Джаспера можно было бы похоронить прямо сейчас. Пусть они оба уже давно не люди. Но, как и многие другие вампиры, кое-каким предрассудкам и Джаспер, и Джеймс наверняка остались верны и после смерти. Была в этом некая горькая ирония: до дрожи в коленях вожделеть кого-то, чье место — по другую сторону баррикад.       — А потом, однажды ночью, я встретил ее. Марию. Чтобы отвлечься от непрошеных мыслей, Джаспер начал рассказывать о своем обращении. О том, какой восторг у него вызвало прекрасное трио — Мария, Нетти и Люси. О своих первых шагах в новой ипостаси. Об армии новообращенных и войне, в которой ему пришлось участвовать. Лишь о своем даре Джаспер решил промолчать. Жизнь научила его тому, что чем меньше другие знают о тебе — тем лучше. Дать такой козырь хитрому, изворотливому, коварному вампиру вроде Джеймса? Во всяком случае, не сейчас. Джеймс снова остановил его, вытянув руку раскрытой ладонью вперед. Потом приложил ее к груди слева, где сердце, пристально смотря в глаза.       — Любил ли я ее? Да, и очень. Даже когда понял, что Мария меня использовала. Лишь годы спустя, встретив Элис, я излечился. Джаспер грустно улыбнулся. Как бы ни сложилась его жизнь дальше, он всегда будет благодарен Элис. Тогда ее радость и оптимизм спасли его, вытянули из черной ямы депрессии. В тот момент это было именно то, в чем он нуждался. Джеймс продолжал прижимать ладонь к сердцу. Джасперу даже показалось, что его взгляд говорит — «а что насчет той коротышки?».       — И снова, мой ответ «да». Любил без памяти. Я до сих пор благодарен ей за все. Муки совести, было поутихшие, вновь напомнили о себе. Джаспер дал себе слово: обязательно узнать, как у неё дела в Вольтерре. Видит Бог, он очень хотел бы помириться с Элис, и из разряда «ненавистный бывший» перейти хотя бы в разряд «хороший знакомый».       — Прости, но новейшие события я обсуждать пока не могу. — Джаспер устало потер лоб, как человек. В нескольких предложениях он обрисовал, как они с Элис нашли Калленов, их жизнь вместе. Не умолчал и о своей жажде крови и срывах. И поразился, замолкая: когда Джаспер дошел до этого места, Джеймс вдруг взял его руку и слегка сжал пальцы, словно ободряя. Будто бы хотел сказать — я понимаю тебя. С кем не бывает. Мы с тобой одной крови, бро.       — Ну, теперь ты знаешь все. Не хочешь рассказать о себе? Ищейка улыбнулся, у него вырвался смешок. Джаспер мог поклясться, что ему чудится насмешливый голос — «Как рассказать? На языке глухонемых?».       — Хм… есть идея. — Джаспер поднялся и, на полной вампирской скорости, рванул на кухню. Там, лишь по недоразумению не выброшенные в мусор, на кухонном столе грудой лежали ручки, ежедневники, блокноты и еще какая-то мелочь с логотипом риэлторской фирмы, продавшей Джасперу этот дом. Он, помнится, все собирался вынести всю кучу на помойку, да откладывал.       — Напиши, — протянул Джеймсу ручку и толстую тетрадь. На лицо Джеймса легло растерянное выражение, он опешил. В его душе поднялось стеснение и стыд.       — Ты не умеешь? — изумился Джаспер. — Но как?! Читать-то ты точно можешь! Иначе, как бы использовал человеческие изобретения на охоте? Как пользовался бы телефоном? Разбирал дорожные знаки? Джеймс неопределенно пожал плечами, хмуро смотря в сторону.       — Ты рожден в то время и в том слое общества, где грамотность не была в приоритете, — предположил Джаспер. Джеймс кивнул, все еще не смотря на него. — Тогда нарисуй, — и снова настойчиво протянул ему ручку и тетрадь. — Начнем с простого. Откуда ты? Джеймс поудобнее пристроил тетрадь на коленях и начал рисовать. Штрих за штрихом, и Джаспер узнал очертания Великих озер. Затем, возле озера Эри, появился схематичный маленький блокгауз в окружении деревьев. Возле блокгауза Джеймс быстрыми движениями обозначил две фигурки, женскую и мужскую. Мужчине он пририсовал высокую шапку с хвостом какого-то животного, ружье за плечами и улыбку во все лицо. Женщину случайно — должно быть, пальцы еще плохо слушались, наградил огромными, с ее голову, грудями. Также пририсовал ей улыбку и, как раз между грудей, большое сердце, как его рисуют на картинках или открытках.       — Она была доброй, — вполголоса промолвил Джаспер. Джеймс коротко кивнул и продолжил. Между мужчиной и женщиной появилась еще одна фигурка. Копия мужской, вплоть до ружья, только меньше, да улыбка шире.       — Когда это было? Ты старше меня? Ответом был кивок. Ищейка рисовал, не поднимая глаз, полностью уйдя в этот процесс. Чуть ниже на листе, под фигурками, возникли два флага — под мужской с тремя вертикальными полосами — французский, под женской — британский. Затем — еще два, снова британский и флаг США. Но не такой, каким его привыкли видеть: на том месте, где на синем поле размещаются пятьдесят звезд, находился маленький британский флаг. Между знамёнами ищейка одним росчерком обозначил молнию.       — Война за независимость. Действительно, старше. Пользуясь тем, что Джеймс полностью погразился в рисование, Джаспер придвинулся ближе. Они почти соприкасались плечами.       — И что же случилось потом? Тебя обратили, и ты был вынужден оставить любящую семью? — с сочувствием спросил он. Ответом ему была злая ухмылка. Ручка быстрее заметалась по бумаге. В душе Джеймса поднялась давняя злоба и удовлетворенная жажда мести. В тетради, прямо за лесом, окружавшим хижину, появилось несколько вигвамов. Затем, на другом листе — места уже не хватало — снова возникли знакомые фигурки. Мужская лежала на земле, окруженная фигурками с луками, стрелами и перьями в волосах. Голову Джеймс нарисовал не круглой или овальной, а полукруглой, будто бы у нее срезали половину. Вместо глаз — крестики, на месте улыбки — ровная линия. Женская фигурка тоже лежала, в окружении индейцев. Одна из индейских фигурок легла на нее. Злость Джеймса возросла, но он не остановился. За блокгаузом появился мальчик, с круглым от страха ртом и расширенными глазами. «Так это не Джеймс — глава семьи. Он был ребёнком», Джаспера пробрал озноб, он подавил желание обнять Джеймса. Тот давний страх и боль ощущались так явственно…       — Ты все видел? — он все-таки не смог противиться желанию утешить, и положил руку Джеймсу на плечо. Тот кивнул, не смотря собеседнику в глаза; отторжения от прикосновения не появилось. Жирная черта разделила голову женщины пополам. Джеймс провёл ее с такой силой, что порвал ручкой бумагу. Затем над блокгаузом заплясали схематичные, но хорошо узнаваемые языки пламени. Джеймс снова прорвал бумагу и отбросил ручку на колени.       — Сколько тебе было лет? — в наступившей тишине прошептал Джаспер. Джеймс вытянул обе руки вперёд, растопырив пальцы. Затем сжал кулаки и вытянул указательный палец. Одиннадцать.       — Ты остался совсем один. Кивок, взгляд в сторону. Злость и стыд многократно возросли: Джеймс изо всех сил пытался скрыть, что ему больно. И, очевидно, считал проявление этого чувства постыдной слабостью.       — Как ты выжил? — эмпат собрал и бросил все свои ментальные силы на то, чтобы убрать стыд на задний план и смягчить злобу. Джеймс перевернул страницу. Ручка вновь запорхала по бумаге; Джаспер с радостью отметил про себя, что движения стали чуть точнее. Снова лес. В окружении деревьев — одинокая мальчишеская фигурка. Ружьё, в отличии от предыдущих картинок, она держала наготове; на поясе появился нож. Вместо улыбки — зигзаг, будто оскал. Вокруг Джеймс изобразил целый зоопарк: бобра с карикатурно-огромными зубами, медведя, стоящего на задних лапах, стадо оленей, пару лосей. Небо над лесом прочертили силуэты птиц, под деревьями появились кусты то ли ежевики, то ли малины.       — Должно быть, ты был хорошим охотником, — предположил Джаспер. Не только чтобы отвлечь от грустных мыслей, ему и правда стало любопытно. Не проистекает ли дар ищейки от этой способности? Джеймс задумался, машинально засунул кончик ручки в рот. От этой картины Джаспера бросило сначала в жар, затем прошибло холодом. Он ясно представил себе, как эти губы могли бы охватить его член. Было бы так просто, столкнуть Джеймса с дивана, заставить встать на колени, запустить руку в его длинные распущенные волосы, притягивая к себе… Фантазия могла бы стать реальностью прямо сейчас. Вот он, только протяни руку. К счастью, Джеймс полностью ушёл в размышления, и ничего не заметил. Он принялся за следующий рисунок. Снова быстрым росчерком нарисовал очертания Великих озер, рядом — что-то вроде пьедестала, на нем, на месте победителя — себя. Фигурка мальчика стала больше.       — Чемпион? — удивился Джаспер. — Победитель? Лучший? Джеймс кивнул и обвёл Великие озера кружком. Для верности даже пару раз ткнул в них ручкой.       — Лучший охотник на Великих озёрах? На лице ищейки появилась самоуверенная улыбка, душа наполнилась гордостью. Он посмотрел на Джаспера, будто бы раздумывая над чем-то, и принялся дорисовывать новые детали. Вокруг пьедестала появились фигурки индейцев. Десяток, два, три, еще — чем больше, тем схематичнее. С изогнутыми под неестественными углами конечностями, лежащие вповалку, кучей, и у каждой головы — словно отпилена половина. Взгляд Джеймса стал жестким, его внутренний мир переполнился жестокой радостью.       — Скальпы, — одними губами произнес Джаспер. — Охота на людей тебе не в новинку. Ты охотился за скальпами ради награды. И сколько их было? Джеймс развел руками.       — Слишком много, чтобы помнить. Торжество и гордость Джеймса тяжело ощущались на сердце. В нем не было ни капли раскаяния или сожаления, лишь удовлетворенная месть и жестокость. «Я не вправе осуждать его за это, но… «, додумать Джаспер не успел. Губы Джеймса зашевелились — но слышно опять ничего не было. Он в ярости ударил кулаком по подлокотнику дивана. Если бы это сделал обычный вампир, диван раскололся бы на части. От удара Джеймса же не произошло ничего, лишь немного заскрипело дерево.       — Сила восстановится, я уверен, — под влиянием эмпата ярость медленно сворачивалась в клубок и угасала. — Итак. Ты, видимо, хорошо усвоил уроки своего отца, стал охотиться сам и сумел дожить до… Сколько тебе было лет, когда тебя обратили? Джеймс вытянул руки вперед, растопырил все пальцы. Сжал кулаки и повторил. Затем вытянул пальцы только правой руки.       — Двадцать пять. Снова ты старше меня. И по человеческим, и по нашим меркам, — слегка улыбнулся Джаспер. Старше, сильнее, опытнее, бесстрашнее. И тем не менее, сейчас вся сила и агрессивность Джеймса ничего не стоят. Его легко было бы подчинить. Он не смог бы противиться. Джаспер представил, как выхватывает у Джеймса тетрадь и ручку, бросает их на пол. Притягивает его к себе для поцелуя, схватив за шею или за волосы. Или, ещё лучше, за кожаный шнурок, висящий на шее. Как приникает к упрямо сжатым губам, настойчиво целует, постепенно заставляя их раскрыться. В том, что Джеймс в конце концов уступит, Джаспер даже не сомневался. Дело даже не в манипуляции чувствами. Более того, если речь шла о влечении, страсти, или любви, Джаспер решительно не хотел вмешиваться в эти эмоции. Эмпату было бы просто усилить их искусственно, но настоящие ощущались несравнимо лучше. Кроме того, влечение и страсть, темные и опасные, в Джеймсе уже были. Их нужно было просто вытащить наружу.       — Как тебя обратили? — Джаспер мысленно дал себе пинка и прогнал из головы соблазнительные образы. — Должно быть, тоже роковая красавица, вроде Марии? У Джеймса вырвался смешок.       — Что тут смешного? Так оно чаще всего и бывает. Женщины обращают мужчин и наоборот. С тобой было не так? «А это уже интересно. Если его обратил вампир мужского пола, то лишь по одной-единственной причине», Джаспер окинул Джеймса быстрым взглядом, от распущенных волос до босых ступней, задержав взгляд на не полностью застегнутой на груди рубашке и кожаном шнурке с подвесками. Услужливое воображение нарисовало несколько картинок. Джеймс — еще человек, раскинулся посреди лесной поляны. А кто-то, намного сильнее, одной рукой запрокидывает ему голову, открывая доступ к шее, второй — разрывает воротник рубашки. Два вампира борются: глаза Джеймса светятся алым, он неудержим в своей ярости. Его соперник — размытая фигура с бордовыми глазами на бледном лице. Пусть не такой сильный, зато опытный, он раз за разом отправляет Джеймса в нокаут. Снова два сверкающих на солнце тела сплетаются, но уже не в драке… В чувства его привел скрип ручки по бумаге. Джеймс сосредоточенно рисовал. На новом листе тетради снова возникла знакомая фигурка с ружьем. Рядом с ней другая, поменьше, но, несомненно, это был взрослый мужчина. Рубашку украшали пышное жабо и манжеты, на ногах Джеймс нарисовал ботинки с пряжками. Между фигурками набросал пьедестал, и, почему-то, игральные кости и колоду карт.       — Игра? — Джаспер закусил губу, раздумывая. — Какая-то игра? Его собеседник отрицательно мотнул головой.       — Тотализатор? Снова отрицательный ответ и раздражение.       — Состязание? Пари? Джеймс с удовлетворением кивнул и быстро принялся рисовать дальше. Вокруг Джеймса и его тогдашнего соперника возник лес, а в лесу — уносящийся вдаль олень. Ищейка указал сначала на фигурки людей, затем — животного, и изобразил, будто бы кого-то хватает. Потом, отбросив карандаш и тетрадь, слез с дивана и опустился на пол, почти прижимаясь к нему — будто бы читая следы. Еще пара жестов — сложив пальцы наподобие пистолета.       — Выследить и убить животное первым? Ты, конечно, выиграл? Джеймс усмехнулся, снова устраиваясь рядом с Джаспером. На секунду случайно привалился к нему боком, и эмпата снова будто бы обдало зноем и холодом одновременно. Где-то очень глубоко внутри он увидел желание дотронуться, продлить прикосновение. Увы, Джеймс слишком сильно погрузился в прошлое. От настоящего его словно отгородил поток воспоминаний, судя по эмоциям, очень ярких и противоречивых. Тут была и радость, и удовлетворённая месть, и воспоминания об ужасной, нечеловеческой боли. Вспоминал ли он об своём обращении? Портрет другого человечка, тем временем, обогатился длинным плащом а-ля граф Дракула, и клыками. Себе Джеймс пририсовал рану на шее, из которой потоком хлестала кровь.       — Твоему сопернику не понравилось, что ты выиграл, и он попытался убить тебя? Или, наоборот, пришлось по душе твое чутье, и ты стал его спутником? Энергичные жесты руками — нет, нет, нет! Джеймс снова злился, что его не понимают. Он быстро добавил к изображению карт и игральных костей что-то вроде футбольного кубка, и соединил стрелкой со своим портретом, истекающим кровью. Джаспер начал догадываться, но не хотел верить.       — Ставкой в пари была жизнь? Победитель убивает побежденного? И ты ввязался в это, в здравом уме и твердой памяти?! Эмпат и сам не мог понять, что чувствует — то ли восхищение смелостью, то ли гнев на подобное легкомыслие. Джеймс же ясно и отчетливо гордился собой, без всяких «но» и «если». Он улыбнулся — открыто, а не одними губами; в ярко-красных глазах заплясали чертики.       — Ясно. Ну ты и рисковый тип! — глядя на него, Джаспер улыбнулся тоже. На секунду ему показалось, что непонятная злость, постоянно притаившаяся на заднем плане, испарилась. Что вся душа Джеймса потянулась к нему. Вот-вот, снова возникнет то самое, горячее, темное, пробирающее до печенок ощущение. Неожиданно Джеймс поднял голову и принюхался, затем вскочил, одним прыжком преодолевая расстояние до открытого окна. В теплом воздухе отчетливо чувствовался нежный аромат: где-то по соседству распустились яблони. Ищейка глубоко втягивал воздух, грудная клетка аж ходила ходуном. Запах настолько захватил его, что заставил забыть обо всем. Джаспер замер, боясь испортить момент. Похоже, Джеймс впервые настолько интенсивно почувствовал что-то. Он глубоко дышал, словно бы не мог насытиться сладким цветочным запахом. Ноздри широко раздувались, он не сводил глаз с Джаспера. Алый взгляд потеплел, в нем отчетливо читалась радость, надежда… И вдруг, эмоциональный мир Джеймса окрасился черным. Плечи опустились, он сжал кулаки и поник.       — Что случилось? — эмпат изо всех сил принялся внушать ему спокойствие, уверенность и надежду на лучшее, но его старания мало что изменили. Осторожно, Джаспер приблизился и положил руку Джеймсу на плечо. Ищейка напрягся, медленно поднял голову, бросил на эмпата косой взгляд. Попытался что-то сказать — но Джаспер ничего не услышал. Губы беззвучно двигались, но с них не слетело ни звука. Злость снова подняла голову, готовая пожрать все прочие чувства.       — Дай угадаю, — тихо промолвил Джаспер. — Раньше ты без труда мог определить, где этот яблоневый сад, много ли там деревьев, раскрыты ли цветки полностью или только раскрываются? Вместо ответа Джеймс прижал обе ладони к лицу, закрывая нос, а потом с растерянным видом развел руки в стороны. Его лицо приняло удивительно ранимое, беззащитное выражение.       — Чутье вернется, — Джаспер обнял Джеймса увереннее, потянул за собой, пользуясь его смятением, и вместе с ним присел на диван. — Совсем недавно ты не мог встать. А теперь бегаешь быстрее меня. Должно быть, надо практиковаться: выходить на природу и пытаться выслеживать зверей, к примеру. Скорость ведь вернулась быстро. Он начал неуверенно поглаживать плечо Джеймса — ни злости, ни гнева не последовало. Уютную тишину нарушил звонок мобильного.       — Джаспер, — услышал тот встревоженный голос Карлайла, — нам очень нужна твоя помощь. Белла сбежала.