Безмолвный

       — Ты и правда думал, что это сойдет тебе с рук? — пальцы на горле Джаспера сжались сильнее. — Как ты посмел так меня унизить?! Я убивал и за меньшее!       Ярко-красные глаза оказались совсем близко. Их взгляд, полный дикой, неукротимой злости и желания убивать, будто пригвоздил Джаспера к месту, полностью лишая воли. Джеймс лежал на нем, придавливая к земле своим весом; ноздри раздувались от ярости, верхняя губа приподнялась, обнажая ряд безупречно белых зубов.              Из груди Джаспера вырвался какой-то невнятный звук: даже если бы эмпат сейчас способен был ответить, он бы не смог из-за крепкой хватки на шее. Эмоции, выплескивающиеся на него с мощью Ниагарского водопада, пронзали насквозь, как пули навылет. Ненависть, разочарование, горечь… И где-то на краю — боль, обычная физическая боль, на которую привычно не обращали внимания.               — Ты полагал, раз сильнее меня, будешь мной помыкать? Этого. Не будет. Никогда! — в подтверждение каждого слова Джеймс ударял не сопротивляющегося Джаспера головой о землю. — Никто не смеет указывать мне, что делать!              Мягкая почва поддалась под ударами; теперь Джаспер лежал в углублении, словно в могиле.               — Прости… Я страшно виноват…               — Простить?! Ты унизил меня! И унижал постоянно! Что, понравилось командовать? Вошел во вкус?               — Я никогда не хотел тебя унизить! И сожалею о том, что сделал. Все, о чем я думал — защитить тебя! Ты был слишком слаб…               — Верно. Был. — На губах Джеймса появилась вызывающая дрожь улыбка.        Даже сейчас, в шаге от гибели, Джаспер не мог не любоваться им. Джеймс вновь стал самим собой — хищником в человеческом обличии. Все его существо — сильные мышцы, невероятное чутье, скорость, ловкость, страсть к преследованию — служили только одной цели. Разыскать, настигнуть, убить. Идеальное орудие смерти.        — Но теперь с этим покончено. Ты ответишь за то, что сделал, мальчишка.        Джеймс сдавил его горло сильнее, заставляя Джаспера запрокинуть голову. Кожа на шее натянулась.        — Я не сделал ничего, чего бы ты ни хотел. А ты хотел меня с самой первой встречи, — возразил Джаспер, пытаясь поймать взгляд Джеймса.               — Я не собирался трахаться с тобой, пока я слаб, как котенок! Ненавижу быть слабым! Ненавижу это мерзкое чувство зависимости! Но тебе оно было по душе, правда? Ты мечтал поиметь того, кто сильнее.               — Ты хотел меня тоже.               — Ты не можешь этого знать!               — Могу. Я читаю эмоции других.              Джеймс замер, будто окаменел. Его учащенное от ярости дыхание смолкло, взгляд алых глаз будто остекленел, пальцы на шее Джаспера дрогнули. Стало так тихо, что было слышно, как еле заметный ветерок перебирает травинки.               — Я с самого начала знал, что нравлюсь тебе, — пытаясь не обращать внимание на неприятные ощущения от удушья, заговорил Джаспер. — Ты хотел меня все это время. Я сдерживался как мог, но я же не святой!               — Ты видишь чувства других, и…?              Взгляд охотника вновь стал внимательным, он будто заглядывал в самую душу. Рука на шее Джаспера сжалась.               — Клянусь, это все.               — Кого ты пытаешься обмануть? Твое вранье смердит. Я чую его, как и твой страх. Хватка стала еще крепче; воздух уже не проходил в легкие, кожа на горле натянулась сильнее. Это ощущение было знакомо Джасперу со времен войн на Юге. Еще самую малость — и по белой, как мрамор, коже, поползет трещина-шрам, а затем голова покатится по траве. На губах Джеймса появилась нежная улыбка: чем сильнее сжимались его пальцы, тем милее она становилась. Джаспера мало что могло напугать, но от этой улыбки хотелось бежать как можно дальше.        — Я могу внушать другим чувства, какие пожелаю, — с трудом разомкнув губы, ответил он.              В алых глазах мелькнуло ощеломленное выражение, сменившееся растерянностью и разочарованием. Чувства Джеймса говорили то же самое, что и его лицо. Но это длилось не более секунды.               — Как давно ты манипулируешь мной? — в голосе ищейки послышались угрожающие нотки, а в душе стремительно закручивалось торнадо — смесь бешенства и раздражения.               — Я не манипулировал…       Нежная, светлая, полная предвкушения улыбка — так любовники улыбаются друг другу. И боль, огнем ожегшая кожу головы: Джеймс схватил его за волосы, еще сильнее оттягивая голову назад. Джаспер почувствовал зубы на своей шее.               — Не манипулировал, никогда! Не этим чувством, — голос больше походил на предсмертные хрипы.              В этот момент он не боялся смерти. Просто изо всех сил пытался убедить того, кто стал так много для него значить, в своей правоте. Джаспер не хотел быть в глазах Джеймса обманщиком.              Вихрь злости и гнева внутри охотника рос, каждое его кружение словно проходилось по нервам и пронизывало болью, как электрическим разрядом. Она была настолько сильна, что Джаспер мысленно попрощался с жизнью. Но вдруг тяжесть чужого тела исчезла.              Джаспер с трудом поднялся, откашливаясь, и последовал на запах — обратно к месту аварии. Джеймс стоял посреди дороги, среди мертвых тел и обломков, в черных джинсах с прорехами и пятнами крови и черной кожаной куртке — как раз надевал ее. На шее охотника, прежде чем ее скрыли рассыпавшиеся по плечам волосы, Джаспер успел заметить свежий багрово-красный шрам. Словно метка — напоминание о том, что Джеймс, пусть и недолго, принадлежал ему.               — Не подходи, — ищейка выбросил руку вперед в предупреждающем жесте.               — Джеймс, послушай…              Стремительное перемещение, удар, боль — и тот тесно приник грудью к спине Джаспера, одной рукой захватывая шею, а второй легко, будто бы ему это ничего не стоило, прижимая руки эмпата к телу. Джеймс был слегка теплым, его «объятия» — крепкими, как стальные обручи. Запах — свежесть леса и терпкость дыма от костра, проник в легкие, будоража воображение. Несмотря на смертельную опасность, а может, благодаря ей, Джаспер почувствовал, как возбуждение горячей волной медленно растекается внутри, концентрируясь между ног. И, словно в ответ на него, души эмпата снова коснулся знакомый темный огонек. Но сейчас он был крохотным, как светлячок в глубине чащи.               — Я не хотел ничего дурного, я сожалею, — попытался Джаспер снова оправдаться.               — Заткнись! Ты внушил мне эти желания. И поимел, как продажную девку!              Желание обладать взвилось языками пламени, опалило эмпата своим пламенем.               -Тысяча чертей! Почему я не могу убить тебя?! — мука в голосе Джеймса, мука в его душе причиняли страдания. — Прав был Лоран… прав, старый мерзавец…        Джеймс резко оттолкнул его и понесся прочь. Ищейку словно ветром сдуло.        — Джеймс… — прохрипел Джаспер сорванным голосом. — Что я наделал…              Он бросился в погоню, несся по следу через прекрасный Олимпийский заповедник, не замечая его красот. По тем местам, где они с Джеймсом бродили вместе. Но на первом же ручье след терялся: охотник пошел дальше по воде. Следов больше не было, запах развеял ветер.        Где и как его искать, если он не хочет быть найденным? Джаспер бездумно шел вперед, пока его не привели в чувство звуки полицейских сирен и шум приближающихся машин. Должно быть, неосознанно он вернулся к месту аварии. И правда, впереди замаячили знакомые останки машин. Под ногой что-то хрустнуло: маленький карандашик, который Джеймс привязал к своему блокнотику. Блокнот тоже лежал здесь: растрепанный, с опаленными краями страниц. Джаспер поднял его, бережно стряхнул пыль, осматривая нехитрые рисунки. У Джеймса больше не было необходимости пользоваться им, но почему-то Джасперу захотелось взять блокнот с собой. «Я отыщу тебя», решил он, сжимая блокнотик в руках.

***

Вольтерра, Palazzo dei Priori В узкие высокие окна сквозь витражи лился солнечный свет, и искусно составленная из цветного стекла картина — какой-то батальный сюжет — копировалась на светлых каменных плитах пола. Элис встрепенулась, услышав вежливый стук в дверь, и оторвалась от рассматривания рыцарей и лошадей. Она не знала, почему, но это окно, прекрасное произведение искусства, помогало ей успокоиться и расслабиться. Предсказательница чувствовала себя хорошо в этом замке, ставшим ей домом, но иногда ей требовалось усилие, чтобы отвлечься от мрачных видений будущего.        — Войдите, — она выпрямилась в кресле с высокой спинкой, и позволила себе положить ногу на ногу, приоткрывая колено. С тем, кто пришел ее навестить, можно было позволить себе больше, чем с остальными.               — Доброе утро, — Алек появился на пороге, закутанный в черный плащ. — Аро ожидает тебя для еженедельного апдейта.              На лице мальчика появилась озорная улыбка. Несмотря на то, что Алека и его сестру Джейн обратили больше тысячи лет назад, иногда он вел себя, как самый обычный мальчишка-подросток. И был одним из немногих вампиров в клане Вольтури, кто пристально следил за развитием человеческих технологий. И конечно, нахватался современных словечек, что не могло не радовать. С ним было намного проще общаться, чем с другими. «Апдейт», так назвать привычку Аро, раз в неделю мониторить содержание голов всех остальных членов семьи, мог только Алек.               — Что ж, нельзя заставлять Великого ждать, — она вспорхнула с кресла и последовала за своим провожатым.               — Я понимаю, что ты занята и что видения тебя выматывают, — Алек вел ее по полутемному коридору, галантно предложив руку, — но, может быть, все-таки примешь мое предложение? Флоренция очень красива, и совсем недалеко от Вольтерры. Мы могли бы отправиться туда все вместе, я бы показал тебе город.        Он остановился, проникновенно смотря Элис в глаза. Алек был лишь на дюйм выше ее, стройный и изящный. Тонкие черты лица, полные губы и густые темно-русые волосы — его вполне можно было бы назвать красавцем, если бы не маленький рост. Впрочем, для Элис этот недостаток не имел значения. Каменные стены испарились, перед глазами Элис замелькали яркие картинки возможного будущего.        — И бутиков во Флоренции не меньше, чем музеев, — Алек слегка приблизился, все так же пристально наблюдая за ней — не перешел ли он границу дозволенного. — Тебе там понравится.               — Может быть, — Элис улыбнулась в ответ, но отступила на полшага. — Я подумаю. Но с одним условием — Джейн с нами не пойдет.        Алек растерялся. Он был неразлучен со своей сестрой-близнецом, и иногда Элис про себя даже называла их «сиамскими». Их связь была невероятно крепка, и это могло стать проблемой для любой девушки, посягнувшей на сердце Алека.        — Прячетесь по темным коридорам? Вам есть, что скрывать?              В прохладном стоячем воздухе появился новый запах, а затем его обладатель возник в конце коридора, стремительно приближаясь. Деметрий враждебно оглядел Алека, задержав взгляд на руке Элис в его руке, и сказал:                      — Мне нужна помощь предскательницы в одном важном деле. Не возражаешь, если дальше ее провожу я?              Судя по тону, это была не просьба. Мужчины обменялись сердитыми взглядами, на мгновение Элис серьезно испугалась драки. Несколько смутных образов мелькнули перед мысленным взором и пропали. К счастью, они оба были благоразумны.       Она тепло попрощалась с Алеком, намекнув, что возможно, не против прогулки, и позволила Деметрию себя увести.               — О какой помощи идет речь? — холодно спросила Элис, когда перестала чувствовать присутствие Алека. — Еще раз пересказать то видение, о мальчике, вызывающем дождь в пустыне?               — Нет, — Деметрий сжал ее руку, с мольбой заглядывая в глаза. — Я хочу попросить прощения.               — Не может быть и речи, — Элис ускорила шаг.               — Но я хотел сделать тебе приятное! Ты же питаешься животными!               — Ты подарил мне кролика! — Элис даже топнула ногой от возмущения. — Маленького, пушистого белого кролика, с мягкими ушками и розовым носиком!               — Но кролик — животное, ты же их ешь, — темно-бордовые глаза были полны непонимания.               — Как можно убить что-то настолько милое?! — продолжала возмущаться она. — Это не еда, это домашний любимец! Как ты мог!              Она вырвала руку и продолжила путь одна. Высокая фигура Деметрия ссутулилась; он хотел было броситься за Элис, но та прожгла его таким яростным взглядом на прощание, что ищейка не решился.              Элис и правда была очень зла на него. Надо же, додуматься до такого! Кролик и правда стал ее любимцем, и жил теперь в большом загоне в одном из внутренних двориков. А к обязанностям Дженны прибавился уход за ним.              Пожалуй, Элис была не прочь выслушать извинения. И, может быть, даже простить. Но не сейчас. «Пусть помучается», злорадно думала она.              Когда она решила остаться в Вольтерре, Деметрий первое время показывал Элис окрестности, объяснял, где ей лучше охотиться. После разочарования в Джаспере Элис льстило мужское внимание. Высокий, сложенный как античная статуя, предупредительный и внимательный, Деметрий понравился ей. Правда, намного меньше, чем она ему.              Тяжелые двери тронного зала распахнулись. Два огромных охранника, отвесив предсказательнице почтительные поклоны, исчезли. Элис без страха вошла в тронный зал и направилась к стоящим на небольшом возвышении трем тронам.               — Ты опоздала, — Кайус Волтури с неодобрением посмотрел на нее.               — Леди не опаздывают, леди задерживаются, — Аро с любезной улыбкой направился к Элис. — Приветствую, моя прекрасная сивилла*, — и поцеловал ей руку. — Порадуешь ты меня сегодня или огорчишь?               — Кто знает, — она так же любезно улыбнулась в ответ.              Пальцы Аро слегка сжались на ее запястье. Темно-бордовые глаза на секунду будто заволокло туманом; глава клана считывал все мысли и видения, посетившие предсказательницу за последнюю неделю.               — Итак, видения о необычном юноше повторились снова. Очень легкомысленный молодой человек, — Аро неодобрительно поджал губы. — Неужели его создатель не в состоянии объяснить ему всю опасность подобных шалостей? Полагаю, настало время их навестить.               — Я пошлю Деметрия, — Кайус вскочил с трона, аж взметнулись светлые волосы. Будто он только и ждал, чтобы пуститься за кем-нибудь в погоню. — А что с румынами? Мне не хватит нашей регулярной стражи, чтобы быть сразу везде.               — Мобилизуй всех боеспособных. Этот бунт надо давить в зародыше, — не изменившись в лице, приказал Аро.              Белокурый вампир кровожадно улыбнулся и стремительно покинул зал аудиенций. Элис стало не по себе от жестокого выражения его лица. Она даже чувствовала вину за то, что увидела нарушителей и этим навлекла на них наказание.               — О, моя дорогая Элис, — голос Великого лился ей в уши, как пение сирен, — не вини себя. Владимир и Стефан все еще грезят былым могуществом. Все еще хотят вернуть прошлое, когда они убивали по сотне человек в день совершенно открыто. А этот… Бенджамин, кажется? Мальчик безответственнен и своим поведением может навлечь беду на нас всех.              Тонкие холеные пальцы поглаживали ее руку, темно-красные глаза смотрели с поддержкой и состраданием во взгляде.               — Именно поэтому клан Вольтури и несет тяжкую ношу блюстителей закона. Мы должны выявлять нарушения, пока они не причинили непоправимого вреда. Людские технологии и науки развиваются, поэтому подобным нам нужно держаться в тени. Иначе погибнуть могут все.               — Да… я понимаю… — с трудом выговорила она. — Но мне тяжело видеть картины будущей расправы.               — Я доведу до сведения Кайуса, что в этот раз операция должна пройти быстро и без его обычных эскапад. Были ли у тебя видения о Джаспере?              То, что Аро вот так, сходу сменил тему, вызвало у Элис настоящую бурю чувств и мыслей. Возможно, на это Великий и рассчитывал: вызвать этим вопросом спонтанный поток мыслей, неотрефлексированных и неотцензуренных; ответ на вопрос был и так ему известен. Аро показалось странным, что именно Джаспер сообщил о нарушении закона румынским кланом, и поэтому он обращал пристальное внимание на видения Элис о ее бывшем муже.              А бывший муж, тем временем, метался по миру, как отрекошетившая пуля. В его намерениях всплывала то Ирландия, то Аляска, то возвращение в Румынию. Видений хватало, но они были запутаны и часто менялись. Кроме того, имелся один существенный фактор, который осложнял все еще больше: Джеймс.              Сколько раз Элис видела этих двоих, и не сосчитать! Казалось, Джаспер не может думать ни о чем другом, кроме как переспать с ним. Откровенные сцены злили и расстраивали ее. Первое время Элис чувствовала себя недостойной ничьей любви, раз ее бросили — и даже не ради другой женщины. Было стыдно, делить эти мысли и образы с Аро, но тот оставался невозмутим. И ясно дал понять, что в произошедшем нет ни капли ее вины. Также с первого дня в Вольтерре Элис начала получать знаки внимания от многих мужчин, и это помогло вернуть утраченную уверенность в себе. Видеть Джаспера все еще было неприятно, но уже меньше.               — Ничего особенного, — она пожала плечами. — Такое впечатление, что они катаются по миру, куда глаза глядят. И не помышляют ни о чем, кроме совокуплений.        Их беседа прервалась стуком в дверь, а затем дрожащая Дженна вошла без разрешения.        — Я прошу прощения, — лепетала бледная, как смерть, секретарша, — но вы должны срочно это увидеть.        Недоуменно приподняв бровь, Аро взял лежащий на серебряном подносе мобильный телефон. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что случилось. Элис краем глаза прочла заголовок и увидела обрывки видео — существо со сверкающей на жарком солнце кожей движением руки заставляет танцевать каменные глыбы.        — Феликса ко мне, — телефон с грохотом приземлился обратно на поднос. — Пусть соберет самых сильных стражей, кого еще не забрал Кайус, и отправляется в Египет на помощь Деметрию. Благодарю тебя. Ты будешь вознаграждена.        Элис с облегчением вышла следом за Дженной, когда их обеих отпустили жестом руки. В часы сильных волнений прибежищем предсказательницы стал один из внутренних двориков. Там было тихо, цвели и благоухали сирень, рододендрон и розы — любимицы жены Аро, Сульпиции, иногда пели птицы. Приходя сюда, Элис отдыхала душой. Самое подходящее место, чтобы обрести потерянное душевное равновесие. Она обнаружила этот чудный зеленый уголок в один из первых дней. Только розы, да позже кролик были свидетелями ее раздумий. Элис нравилось в Вольтерре: как ценный член клана, она пользовалась намного большей свободой, чем остальные. И, что более важно, чувствовала себя нужной. Это чувство было очень непросто обрести после разрыва с Джаспером. О, Джаспер… Элис много думала о нем, вспоминала все, что было в их совместной жизни хорошего. Нельзя было начинать знакомство со лжи! Ведь ясновидящая знала: если бы она сказала ему правду, Джаспер, как истинный джентельмен, все равно вызвался бы сопровождать ее. И влюбился бы по дороге к Калленам. Элис не нужно было гадать — дар подсказал ей это. Но она решила подстраховаться. Пококетничать, разыграть любовь, чтоб точно наверняка. Возможно, Джаспер и не попал бы под обаяние Джеймса так безоговорочно, не будь этой лжи. Элис фыркнула. Она так и не поняла до конца, как подобное вообще смогло произойти. Любовь к Джасперу сменилась разочарованием и горечью. Должно быть, ей понадобиться много времени, чтобы снова суметь полюбить…        — Я не помешал? — от раздумий ее отвлек негромкий приятный голос.               — Ну что вы!              Элис приветливо улыбнулась Маркусу Волтури, когда тот присел на другой конец широкой каменной скамьи. Чёрный плащ и иссиня-черные волосы подчеркивали меловую бледность лица, необычную даже для вампира, темные глаза, обычно апатичные и спокойные, лучились радостью. Элис уже знала, о чем тот спросит, и ей пришлось прикусить язык, чтобы не обрадовать Маркуса раньше времени.               — Решил немного побыть снаружи. В библиотеке совсем не чувствуется приход лета — слишком сильно пахнет книжной пылью. Хотя, с другой стороны, для меня нет запаха приятнее.        Уголки тонких губ слегка приподнялись в улыбке — что с Маркусом происходило крайне редко. Элис случалось видеть его улыбку только тогда, когда рядом с ним находился Аро. Или она сама. Они немного поговорили: о погоде, прекрасных цветах, что окружали их, о новостях, предвестником которых стала Элис. Обычно меланхоличный и погруженный в себя Маркус сейчас вел себя необычайно оживленно. В первую встречу, да и не только в первую, он произвел на Элис гнетущее впечатление: равнодушие ко всему, кроме собственной застарелой боли, делало Маркуса похожим на зомби. Он рисовал свое будущее самыми мрачными красками, будто бы уже ни на что не надеялся. Но потом, вдруг, среди безбрежной темноты страданий и отвращения к жизни начали мелькать яркие пятна радостных моментов. Элис была смущена, когда распознала, что все они были связаны с ней. Нет, Маркус не позволял себе ничего лишнего, он относился к Элис с большим уважением. Но то, что предсказательницу то и дело посещали видения о том, как он сидит рядом с ней в этом внутреннем дворике, говорило само за себя.       Общие темы постепенно иссякли. Элис видела, что Маркусу не терпится спросить ее, и он не делает этого только потому, что считает свое нетерпение ребячеством.               — Он снова прилетит, — сказала она, как только в разговоре возникла небольшая пауза. — Сегодня будет обязательно.               — Благодарю, — Маркус сдержанно кивнул, в его глазах засветилась радость. — Удивительно. Услышать соловья летом поистине редкое явление. Я очень рад.        Непривычно и странно было видеть его таким сентиментальным. Древний вампир, живущий уже более трех тысяч лет, радовался таким простым вещам, как соловей, облюбовавший себе местечко под крышей как раз у окна его покоев.        — Я пришел попрощаться, — лицо Маркуса снова стало серьезным. — Отправляюсь в долгое путешествие. Возможно, меня не будет около месяца, если Аро не станет возражать. Сейчас у него каждый вампир на счету.        Элис потупилась и отвела глаза. Не хотелось думать о том, для чего может понадобится участие всего клана.         — Не спешите осуждать его, — словно угадав, о чем она думает, сказал Маркус. — Ни один из наших законов не был придуман просто так. Они жестоки, но справедливы. Каждый из них появился «благодаря» самонадеянности, гордыне и глупости, и все они написаны кровью. Благодаря законам мир не превратился в хаос.              Церемонно попрощавшись, Маркус оставил Элис одну. А та не могла перестать думать о нем.              Поводом для столь необычного путешествия стала статья в газете. В окрестостях Рима во время раскопок был обнаружен древний свиток, письмо женщины то ли мужу, то ли возлюбленному. Ценный атрефакт отправился в Америку, а Маркус потерял покой — ведь давным-давно это письмо было адресовано ему.              Бросить взгляд на строки, написанные Дидим, подержать старый пергамент в руках, вспомнить ее еще раз — ради этого Маркус собирался покинуть Вольтерру даже без одобрения лидера клана. Элис прекрасно понимала его, и выразила свою самую горячую поддержку.              Минуты складывались в часы. Если предсказательницу сейчас посетило бы видение, она немедленно отправилась бы к Аро. В остальном Элис предоставлялась свобода действий. Можно было бы отправиться на прогулку, шоппинг, поохотиться. Или, провести пару часов в библиотеке — скорее всего, снова в компании Маркуса.       Но уходить из своего зеленого оазиса Элис не хотела. Ее мысли текли медленно и плавно, от Маркуса к Деметрию и Алеку и обратно, и снова к Аро и тому, что тот говорил об исполнении законов.              С тех пор, как Элис покинула Калленов, неполадки с видениями прекратились. Это радовало, а вот сами видения о семье — не очень. Когда Элис увидела Беллу — плачущую, перепачканную кровью, она чуть было не бросила все и не умчалась обратно в Форкс. Аро долго разговаривал с ней, убеждая остаться.              После этого не было ни сенсационных сообщений о сверхественных существах, ни о сотнях убитых людей, и ничего не предвещало подобных проишествий. Элис поняла, что пусть ее подруга и сорвалась, но ее смогли вовремя остановить. Эдвард, Карлайл и остальные позже рассказали все по телефону, невольно посыпав соль на еще не зажившую рану. Ведь чертов Джеймс тоже там был.              Аро, читая ее мысли о Белле, пока что оставался спокоен. Казалось, он хочет собрать побольше информации. Элис вздохнула с облегчением, увидев, что тот не собирается сразу же отправлять к Калленам карательную экспедицию за то, что не уследили за новообращенной.              В конце концов, срыв Беллы не привел к огласке, а это было самым важным. Или же, Аро просто хочет выждать? Подловить ее на более серьезном нарушении? Глава клана часто спрашивал Элис не только о Джаспере, но и о Белле — видимо, с той же целью.       Как же Элис соскучилась по ней! Даже по телефону они пока не могли разговаривать: все силы подруги уходили на то, чтобы не нападать на людей. Эдвард то и дело упоминал недобрым словом Джаспера: если бы тот остался в семье, то мог бы помочь своим даром. Более того, если бы не Джаспер, ничего этого не случилось бы.              Совсем недавно Элис с Эдвардом были близки, как никто другой. Телепат и предсказательница понимали друг друга с полуслова. Но эти времена прошли, теперь разговоры с Эдвардом приносили больше боли, чем радости. Постоянные упоминания Джаспера ранили Элис.              Солнечные лучи стали мягче, их свет уже не жалил: постепенно наступал вечер. В траве зажурчала вода — заработала система автоматического полива, подведенная к каждому растению. Дженна, стараясь лишний раз не тревожить любимицу Аро, принесла еду для кролика и почистила его вольер. На потемневшее небо выплыла яркая луна, заливая внутренний дворик серебристым светом.              Элис присела рядом с вольером, протянула руку и рассеянно погладила мягкую белую шерстку. Слабое, хрупкое создание навевало ей мысли о Белле. Если бы та научилась контролировать себя, если бы они снова могли общаться, как Элис была бы счастлива!              Прекрасный сад исчез: пышную зелень и серые камни стен заволокло черным туманом. Элис увидела знакомую местность — это точно окрестности Форкса. Лес тоже казался черным от заполонивших его фигур в плашах с эмблемой Волтури.       Но не это напугало провидицу. Прямо перед ней возвышался Аро: глаза мечут молнии, гордая осанка, вытянутая вперед рука указывает на кого-то в негодующем жесте.       И этим кем-то была Белла. Алые глаза сияли на мраморно-белом лице, каштановые волосы развевал ветер, губы решительно сжаты — она раскинула руки, закрывая остальных Калленов собой.       Видение длилось всего мгновение. Элис пришла в себя с коротким вскриком и не сразу сообразила, где находится. Небо успело посветлеть, на цветах лежала ночная роса — она и не заметила приближения утра.              Одно Элис стало ясно сразу: Аро не должен увидеть, что Белла может представлять для него угрозу. Надо оттянуть этот момент любой ценой.              Она метнулась в свои покои, взять паспорт, телефон и переноску. Как же Элис повезло, что бОльшая часть клана разъехалась бороться с нарушителями! Некому проследить за ней и помешать бегству. Аро видел мысли Элис и знал, что она взбалмошна; он также видел мысли Маркуса о ней. Если удача хоть немного на ее стороне, все получится.               — Маркус, — Элис поймала его за рукав у выхода, — я знаю, зачем вы на самом деле собрались в Штаты. Чтобы попрощаться, расставить все точки над i и отпустить ее. Также я знаю, о чем вы захотите поговорить со мной, когда вернетесь.               — Мне жаль, если я невольно вас задел…               — Нет-нет! Я хочу сопровождать вас.              Тот застыл, словно Элис предложила ему что-то непристойное. Темные глаза за черными очками радостно вспыхнули, но буквально через секунду в них отразилось недоверие и беспокойство:               — Вы сделали или подумали что-то, о чем Аро не стоит знать?               — С чего вы взяли? — Элис вымученно улыбнулась, моля всех богов послать ей дар убеждения. — Просто спонтанно решила поехать с вами. Уверена, Аро не будет возражать, если мы отправимся вместе.        Маркус смерил ее еще одним внимательным взглядом; между бровей залегла складочка.        — Сбежали, захваченные внезапной страстью настолько, что даже не поставили его в известность? — он слегка поднял бровь, с веселым любопытсвом смотря на Элис. — Что ж… Идемте!              И протянул ей руку.              

***

             Джаспер так и не смог выследить Джеймса. Целый месяц он каждый день, как на работу, выходил из дома и шел на поиски. Прочесывал неблагополучные районы Сиэтла и соседних городов, искал в интернете подозрительно выглядящие преступления, которые могли бы указать на Джеймса, и все напрасно. Бесконечная череда дней, похожих один на другой и наполненных бессмысленными поисками, сводила его с ума.       В доме Джаспера в Сиэтле до сих пор ощущалось присутствие Джеймса. Куртка все так же висела на стуле, куда тот небрежно ее повесил. Пульт от телевизора валялся на диване, между подушек — иногда Джеймс смотрел новости. И этот маленький блокнотик, который Джаспер просто не мог выпустить из рук. Раз за разом он перелистывал помятые странички, вспоминал, как были нарисован тот или иной рисунок, и все глубже погружался в пучину отчаяния.              Он настолько ушел в себя, что даже иногда забывал изображать человека перед соседями. Спасало Джаспера только то, что большинство из них уезжали на работу ранним утром, возвращались поздним вечером и не замечали его странностей. Пропущенные звонки Калленов множились. Карлайл, Эсми, Розали и Эммет, даже Эдвард пытался до него дозвониться. Но у Джаспера не было сил общаться с ними. Он не хотел ни с кем разговаривать, не желал никого видеть. Потеряв надежду найти Джеймса, он целыми днями сидел дома и вспоминал его — каждый жест, взгляд и выражение лица.              Как он мог! Как только решился! Словно бы, в тот несчастный день его разум, душа, его дар будто выключились; Джаспер мог думать только о том, как добиться своего. Он видел в душе Джеймса слабый отблеск того восхитительного чувства, которое очаровало его при первом знакомстве, и бросился за ним вдогонку, не взирая ни на что.       Оглядываясь назад, он поражался своему бесчувствию. Откуда оно только взялось? Джаспер просто игнорировал все чувства, кроме одного. Ослеп, оглох, закрылся от чужой боли и неприятия…              Слух неприятно резанул очередной звонок, и Джаспер хотел было, как обычно, отключить звук. Но имя звонящего настолько поразило его, что он не смог этого сделать.               — Элис?! — он схватил трубку, пытаясь справится с тревогой, охватившей все его существо. — Элис, с тобой все хорошо? Что случилось?        Подозрения, одно страшнее другого, заполонили душу эмпата. Прав был Эдвард, Джаспер не имел права оставлять Элис в Вольтерре! Что они с ней сделали?!        — Со мной все отлично, спасибо, что спросил, — знакомый звонкий голосок звучал непривычно холодно и отстраненно. — Не могу сказать того же об остальной семье. У меня было видение, Джаспер. Пожалуйста, приезжай к Калленам. Ты им нужен.              ***              Прошло не так много времени с тех пор, как Джаспер сидел в этой гостиной, в этом самом кресле. А казалось, что он успел прожить целую жизнь. Светлый, уютный дом Калленов больше не ощущался домом, Джаспер не был частью семьи. И не все здесь были ему рады — эмоциональная атмосфера в комнате говорила сама за себя.       Карлайл и Эсми приняли Джаспера очень тепло. Розали осталась равнодушно-отстраненной, Эммет же бурно радовался, снова его увидев. Неприязнь Эдварда, к сожалению, осталась все такой же сильной. У Элис она притихла, но не исчезла. Бывшая возлюбленная старалась держаться подчеркнуто вежливо и не смотрела Джасперу в глаза. Беллу же эмпат не смог прочесть.               — Значит, у тебя было видение о том, что Белла будет нас защищать? — в который раз повторил Эдвард. — Но это абсурд! Она новообращенная, но на этом ее преимущество перед нами заканчивается. Твой дар снова сбоит.               — С тех пор, как я в Вольтерре, он не сбоил ни разу, — упрямо возразила Элис. — Я ясно видела: Белла будет представлять для Аро угрозу. Ему нельзя было это показывать. Поверь мне, он не стал бы разбираться, что считать абсурдом, а что нет. Поэтому я здесь — предупредить вас.              Джаспер обвел взглядом сидящих в гостиной членов своего бывшего клана. Карлайл и Эсми, Розали и Эммет, Эдвард и Белла — в объятиях друг друга рассевшиеся по диванам. Воздух словно пронизывало желание защитить и поддержать, страх будущего, тревога за любимых…              Что ж, его план не сработал. Джасперу не удалось отвести от Калленов угрозу. Он должен сказать им, прямо сейчас.               — Сказать что? — встрепенулся Эдвард.              Джаспер поднялся и заговорил, на полную мощность применяя дар убеждения.               — Разум Беллы был закрыт для тебя с самого начала. Элис не смогла предугадать, что она поддасться на шантаж Джеймса и отправится к нему. Позже, когда мы вместе заметали за ней следы, я заметил, что не могу ничего ей внушить. Более того — получаю жесткий отпор за каждую попытку.              Недоумение на лицах, смятение в душах. Белла приковала к себе все взгляды и с ужасом уставилась на Джаспера. Жуткая картина для эмпата: ведь он видел ее страх, но ни капли не чувствовал его. А потом начал заражаться им.              Джаспер несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь отогнать овладевающую им чужую панику.               — Карлайл рассказал мне, что ему изменила его природная сдержанность. Гневный срыв Эсми я видел сам. И происходить все это начало тогда, когда Белла стала вампиром. Очевидно, она одарена: может отгораживаться от способностей других. И даже отбирать их.               — Я?! Отбирать? Но как? — прозвучал испуганный голос Беллы в возникшей тишине. — Я не понимаю… Я ничего такого не хотела!               — Это похоже на правду, — Карлайл задумчиво потер подбородок. — И видимо, именно такой момент увидела Элис: как Белла пытается бороться с Аро своим даром.              Он встал, подошел к Белле и Эдварду и заключил в объятия обоих. Вслед за ним поднялась Эсми, и вот уже вся семья сплелась в коллективном объятии. Недоверие сменилось желанием помочь, даже у Розали. Каллены тихо переговаривались, вспоминали моменты, подтверждающие правоту Джаспера. Их родственная любовь с каждым мгновением ощущалась все сильнее.              Эмпат сделал шаг навстречу, преодолевая неприязнь Элис в объятиях Эдварда, и осторожно дотронулся до плеча сводного брата.               — У нас были и есть разногласия, но я очень благодарен семье Каллен за все, что вы сделали для меня. Вы можете на меня рассчитывать.               — Спасибо, — немного поколебавшись, кивнул тот. — Тем, кто невольно перешел дорогу Волтури, понадобится любая помощь.              В гостиной будто стало теплее: так ощущался приход надежды. Джаспер все еще не чувствовал себя своим, как раньше, но он понял — его приняли. Даже взгляды Элис перестали быть такими холодными.              Они заговорили, почти как в старые добрые времена. Каждый из Калленов вспоминал странные проишествия, случившиеся после принятия Беллу в семью, и излагал свои наблюдения. Белла внимательно их слушала и источала сильную панику. Мерзкое чувство ослабело только после настойчивых уверений Эдварда в том, что его любимая ни в чем не виновата. Джаспер коротко рассказал о своем плане, запутать Волтури, чем вызвал у Элис сдержанное восхищение.               — Тебе удалось провести и его, и меня, — усмехнулась ясновидящая. — В Вольтерре почти не осталось вампиров: Аро разослал свои карательные отряды и мобилизовал всех, кто может сражаться. Если бы не мое видение, твой обман никогда бы не раскрылся.               — Что собираешься делать? С теми знаниями, которыми ты обладаешь, возвращаться нельзя.               — Пока не знаю. Буду до последнего оттягивать возвращение. Маркус на моей стороне, он поможет. Дальше я пока не загадывала. Самым важным было предупредить их.        Элис впервые с начала разговора встретилась взглядом с Джаспером.        — Спасибо, что пришел. Я ценю это.              Джаспер наблюдал, как она уходит поддержать Беллу. С ней Элис была такой же, как прежде — беззаботной и игривой. Несмотря на всю серьезность ситуации, она улыбалась и щебетала о чем-то, чтобы приободрить подругу.       Неожиданно обоняния коснулся знакомый запах. Джаспер мгновенно его узнал. Одновременно он почувствовал присутствие еще одного вампира — того, которого так безуспешно разыскивал.              Семья Каллен тоже его почуяла. Один за другим, они прекращали разговоры. Мужчины вышли вперед, закрывая своих женщин. Уровень воинственности зашкаливал; от Беллы и Элис исходило столько ненависти и страха, что становилось больно.              Джеймс появился на пороге. Внешне расслабленный, руки в карманах, на губах небрежная усмешка. Он окинул Калленов быстрым взглядом, задержавшись на Джаспере.               — Что тебе нужно? — прорычал Эдвард, выходя вперед.              Джеймс не обратил на него внимания. Он смотрел только на Джаспера.               — Ты говорил: если начнется заварушка с Волтури, ты будешь на стороне Калленов, — от негромкого низкого голоса вдоль позвоночника Джаспера побежали мурашки. Каллены выглядели шокированными.              Он не мог не заметить, что выглядит Джеймс просто сногсшибательно. Темно-синие джинсы обтягивали, как вторая кожа, светло-коричневая кожаная куртка небрежно распахнута. Его ожерелье — кожаный шнурок с несколькими подвесками, притягивал взгляд к обнаженной мускулистой груди. Джаспер сглотнул, вспомнив, что в их несчастный первый раз это был единственный предмет одежды, оставшийся на Джеймсе. Светлые с рыжиной волосы, собранные в тугой пучок, блестели в солнечных лучах, их так и хотелось погладить, пропустить между пальцев…               — Он наблюдал за тобой и за нами, — все еще настороженно смотря на ищейку, объяснил Эдвард. Мысли Джаспера вызвали у него отторжение, но на лице это не отразилось.               — И за Волтури тоже, — кивнул Джеймс, . — Им, конечно, сейчас есть, чем заняться. Но рано или поздно доберуться и до вас. Ну так что, примите мою помощь? Разумеется, не бескорыстную.               — И что ты хочешь взамен? — прошептал Джаспер враз пересохшими губами.               — Об этом мы поговорим в более приватной обстановке.        Джеймс улыбнулся, очевидно получая удовольствие от общего смущения.        — Поляна, где вы играли в бейсбол. Через пятнадцать минут. И не опаздывай. *** Как по волшебству, стоило Джасперу выйти из дома, как солнце закрыло тучами. Где-то вдалеке слышались раскаты грома. Совсем как в тот день, когда семья Эдварда решила пригласить его смертную возлюбленную на игру в бейсбол. Джаспер пришел раньше назначенного времени и изнывал от ожидания. Он покинул Калленов сразу после того, как Джеймс попрощался: эмпат понял, что они чувствуют себя неудобно, особенно Эдвард и Элис, и тяготятся его присутствием. И теперь он стоял на поляне и ждал. Воображение успело нарисовать Джасперу десяток возможных требований Джеймса, и эмпат изо всех сил пытался обуздать свое возбуждение. Сейчас он не спрашивал себя, почему ищейка вдруг изменил свое решение, на это просто не было сил. Все, о чем Джаспер мог думать — уже скоро Джеймс появится, и тогда… Прикосновение к плечу заставило его подскочить. Вот чертов сукин сын, подкрался с подветренной стороны! Как это только возможно, до последнего момента оставаться незамеченным?! Прирожденный охотник, преследователь и убийца, что тут скажешь… Джеймс явно наслаждался замешательством Джаспера. Но, к удивлению эмпата, его бравада была наносной. На самом деле ищейка чувствовал сильную неуверенность.        — Ты хотел поговорить наедине — и вот я здесь, — не в силах отвести от него взгляд, произнес Джаспер. — Что ты хочешь за свою помощь? Каллены более не моя семья, но они мне дороги. Я готов на все.              Его голос дрогнул, Джаспер нервно облизал губы. В голове вновь закрутились шаловливые мысли, и не было от них спасения.              Джеймс почему-то не ответил на флирт. Не обратил ни малейшего внимания. Его душа ощущалась напряженной, как никогда.               — После того, как я ушел, мне нет покоя, — Джеймс заговорил, не отрываясь смотря ему в глаза. — Я чувствую, что теряю рассудок. Поэтому прошу тебя: избавь меня от этого наваждения.              «Что? Какое наваждение?», Джаспер ответил недоуменным взглядом, но Джеймс не дал ему отреагировать.               — Ведь это ты внушил мне его! Значит, можешь и убрать! — надежда и мучение в голосе только путали и мешали разобраться. — Думаешь, легко влюбиться в того, для кого ты ничего не стоишь?! Я не хочу этого чувствовать!              «Влюбиться…». Джаспер застыл, не в силах ни ответить, ни сдвинуться с места. Он мог только смотреть на Джеймса и жадно впитывать его эмоции.               — Я что, плохо прошу? — на лице ищейки появилась циничная усмешка. — Ладно, — и он нарочито плавным, грациозным движением опустился на колени. — Мистер Хейл, сэр, пожалуйста, прекратите на меня влиять.        Этот взгляд снизу вверх мог бы воспламенить и мертвеца. Джаспер усилием воли отогнал неуместные фантазии и попытался сосредоточиться.        — Все еще недостаточно почтителен? — в голосе Джеймса появились раздражение и усталость. — Как мне к тебе обращаться? «Мистер» или «сэр» тебя не устраивает? Может, «хозяин»? — последнее слово Джеймс буквально выплюнул. — Вычеркни это чувство из моей души. Я не могу больше, не могу!               — Не я его взращивал, — наконец, ответил Джаспер. Он ощущал боль Джеймса, как свою, и страдал вместе с ним. — Оно уже было в тебе, когда мы встретились. И, чтобы окончательно убедить тебя: мое влияние работает только в том случае, если я нахожусь рядом с тем, на кого влияю.               — Значит, то, что я чувствовал, пока был вдали…               — Настоящее, — Джаспер осторожно взял его за плечи и поднял с колен. — Я очень виноват перед тобой, и ты много для меня значишь. Я сделаю все, чтобы загладить свою вину. В конце концов, мы теперь равны по силе. Так обрушь на меня всю свою ярость. И ухмыльнулся уголком рта, раскрывая объятия.

***

Самоуверенная ухмылка покинула лицо эмпата очень быстро. Неистовая, бешеная злость сбила его с ног вместе с броском Джеймса. Эмоции ищейки — яркие, сильные, неудержимые, причиняли не меньше боли, чем его удары. Джаспер едва успевал уклоняться. Он ускользал, уходил от ударов, но это становилось все труднее. Джеймса вели желание поквитаться и обида, и в таком состоянии охотник оказался почти несокрушим. Они носились друг за другом по лесу, на верхушки деревьев, вверх и вниз, даже подломили несколько молодых елей — слава Богу, место глухое и тихое. Здесь можно было спокойно выпустить своего внутреннего монстра. Джеймс будто издевался над Джаспером. То схватит, заломит руку за спину, размахнется — но ребро руки только коснулось шеи и тут же исчезло. То схватит за горло, поднимет, так, что касаешься земли одними носками, сдавит шею — и отбросит на несколько десятков метров. Он будто бы демонстрировал свою силу и то, что может убить Джаспера в любой момент. Но эмпат ясно видел: нет, не может. Несмотря на преимущество в силе и гнев, эту силу удесятеривший. Что-то останавливало Джеймса, что-то темное, опасное и очень хорошо знакомое Джасперу. Оно с самого начала драки еле заметно тлело в самой глубине души ищейки, потом разгорелось и в один прекрасный момент вспыхнуло, на мгновение оттесняя все остальные эмоции. Джеймс с рычанием бросился на него, сбивая с ног. Но в этот раз не отпустил, а завел обе руки за голову, удерживая. Темно-бордовые глаза впились в лицо Джаспера пристальным взглядом, а затем Джеймс рванул свободной рукой его рубашку. Пуговицы полетели во все стороны, Джаспер дернулся, но не смог освободиться.        — Что, не нравится? Вот и мне тогда не понравилось, — Джеймс ухмыльнулся и быстро наклонился, легко касаясь его губ своими.              Но когда Джаспер хотел поцеловать в ответ, отстранился с насмешливой улыбкой. От рубашки тем временем остались одни клочья. Джеймс гладил свободной рукой его грудь, прослеживая пальцами контуры шрамов. Сукин сын помнил, что кожа вокруг них очень чувствительная, и нарочно не упустил ни дюйма. Джаспер все еще ощущал исходящую от Джеймса злость, хотел сопротивляться, но его сопротивление умерло, не родившись. Он мог лишь стонать, отдавшись на милость этих рук. Каждое прикосновение чуть огрубевших кончиков пальцев посылало по телу импульсы удовольствия. Наряду со злобой и опасностью эмпат чувствовал и то волшебное ощущение, которого так давно жаждал. Внутри зародилось знакомое темное чувство, оно росло и крепло, постепенно окутывая их обоих.       Когда Джеймс склонился над ним и начал медленно ласкать языком глубокий шрам на горле, Джаспер потерялся во времени и пространстве.               — Знаешь, в чем разница между нами? — Джеймс оторвался от его шеи и посмотрел в лицо. Казалось, то темное пламя желания горит в его глазах. — Я бы не давал обещаний, которые не могу выполнить. Я, может быть, и не спросил бы твоего согласия. Скорее всего, был бы груб, — он поцеловал Джаспера, укусив за губу. — Но я бы позаботился и о твоём удовольствии тоже. И не сделал бы чересчур больно.              Джеймс с силой провел ладонью по его груди и животу, затем рванул брючный ремень. Кожа разорвалась, пряжка отлетела прочь, за ней вслед ошметки ткани. Когда Джеймс обхватил его член, Джаспер закричал. Даже не столько от прикосновения, сколько от чувства в его душе. Оно проникало под кожу, пронизывало его собственные мысли и ощущения. Его желали так сильно и собственнически, что в это с трудом верилось. Пальцы на члене сжались, двинулись вверх-вниз, и это было не сравнимо ни с чем. Джеймс приник к его рту, заглушая очередной всхлип, и поцеловал глубоко и жестко, прикусывая губы. Его губы, рука на члене, его тело рядом, прижавшееся к Джасперу… И это чувство, что ты желанен, как никто другой. Что тебя жаждут сильнее, чем умирающий от жажды в пустыне воду, чем наркоман свою дозу, чем вампир — кровь. Поцелуи, прикосновения, возбуждение Джеймса, перекинувшееся на Джаспера, его желание обладать им, тягучее и темное, сводили эмпата с ума. Вынужденная неподвижность сводила с ума не меньше, но просить отпустить его он не мог — растерял все слова.        — Не закрывай глаза… смотри… — Джаспер всхлипнул, когда ему прикусили мочку уха. — Не отворачивайся…              Он с трудом выполнил требования. Очертания реального мира расплывались, как в сильную жару, звуки и запахи ощущались где-то далеко и казались сейчас неважными. Джеймс наконец-то отпустил его запястья, и слегка отстранился. Джаспер протестующе застонал, хватая его за плечи, но тот всего лишь расстегнул джинсы, освобождая свой возбужденный член.               — Смотри… — прошептал он, увлекая Джаспера за собой и укладывая его на бок.       Широкая ладонь обхватила оба члена. Джаспер почувствовал такую же твердую и горячую плоть и гладкую нежную кожу, прижимающуюся к его собственной. Его пальцы сжались на плечах Джеймса; с неудовольствием Джаспер отметил, что тот полностью одет. Но он не смог что-то сделать или возразить. Словно бы, целиком потерял свою волю. Жажда, бескомпромиссная животная жажда обволакивала их.              Будто под гипнозом, он наблюдал, как Джеймс ласкает их обоих. То быстро, почти до боли, то медленно и плавно, вынуждая Джаспера толкаться в его ладонь. Он явно очень хорошо знал, что делать, где и как прикоснуться. Время остановилось; вместо секунд оно отсчитывалось движениями руки. Джаспер, как завороженный, наблюдал, как скользят туда-сюда пальцы с огрубевшими подушечками и обломанными ногтями. То сожмутся, вырывая у него очередной стон, то отпустят, заставляя подаваться бедрами навстречу.              К шее снова прижались губы, одновременно Джеймс поглаживал большим пальцем головку его члена. Нежные касания пронзали, как электрический разряды. Кончики пальцев прикасались еле заметно, и тут же снова сжимались кольцом вокруг. Другой рукой Джеймс поглаживал низ его живота — там тоже имелась парочка шрамов. Затем его ладонь вскользь прошлась между ног Джаспера, оглаживая внутреннюю сторону бедер и поджавшиеся яички, стискивая их в горсть, и Джаспер не смог смолчать.               — Не могу больше… — с трудом припомнив слова, простонал он.              Как завороженный, эмпат наблюдал, что творят с ним эти руки. Темная и опасная энергия обволакивала его и подчиняла себе.              Джеймс вместо ответа притянул Джаспера к себе за шею и впился в его рот. Нежность уступила место силе, и ей можно было только покориться. Охотник снова дрочил им обоим резкими сильными движениями, другая рука сжалась у Джаспера на шее, а затем вцепилась в волосы. Жесткие поцелуи перемежались с укусами, рука на члене двигалась все быстрее и резче. Пока вдруг все не пропало.              Эмпат будто оказался в вакууме. Тут не было ничего, ни красок, ни звуков, ни запахов, даже ни одной эмоции. Только темное, горячее желание, оно захватило его полностью, заполнило его собой и выплеснулось им на животы жемчужными каплями.       Джаспер с коротким рыком откинул голову назад и затих.              Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем мир снова встал на место. Первое, что эмпат почувствовал — удовольствие и расслабленность. А первое, что увидел — Джеймс, слизывающий с пальцев их общую сперму.              Полностью одетый, только несколько прядей выбилось из хвоста, с хитрой полуулыбкой, он проделывал это перед глазами Джаспера и казалось, заводился от его смущения.               — Ты всегда такой? — голос Джеймса прозвучал удовлетворенно и немного устало.               — Какой?               — Чувствительный. Это же просто руки, — усмешка, юркий язык прошелся между указательным и средним пальцем, заставив Джаспера сглотнуть. — Я еще и не брался за тебя всерьез.               — Я же чувствую все то, что чувствуешь ты, — эмпат легкомысленно пожал плечами. — Все проистекает отсюда, я думаю.               — И многое объясняет, — Джеймс погладил Джаспера по щеке, ласково провел большим пальцем по его губам. — Египет, Карпаты… Когда я понял, что и как ты на самом деле там проделал, я просто… — в его взгляде появилась растерянность, — … я был восхищен.               — Все оказалось напрасно, — отмахнулся Джаспер. — Волтури все равно придут за ними. За всеми нами.               — Да пусть приходят! Благодаря малышке у нас есть немного времени. Белла научится управлять своими способностями, а твоя семейка потренируется в драках.               — Ты сказал «у нас»? То есть, ты с нами?               — Я — с тобой.              В наступившем молчании было слышно лишь шум ветра в кронах да крики птиц.               — Почему? — Джасперу изменил голос.              — Ты же эмпат. Так почувствуй меня.        Снова соприкосновение губ, сначала нежное, затем требовательное, и знакомая темная страсть закручивается тугой спиралью. Джаспер с удовольствием отдался ее течению — поговорить они смогут и потом.