Безмолвный

Джаспера словно затянуло в водоворот или подхватило ураганом. От послеоргазменной ленивой истомы не осталось и следа. Джеймс целовал его, и с каждым поцелуем эмпат сильнее ощущал их общее желание. Стало очень трудно отделить собственные чувства от чужих, да Джаспер и не хотел. Сейчас для него не было ничего прекраснее, чем позволить страсти Джеймса охватить их обоих. Джаспер со стоном обнял своего любовника за шею, откидывая голову назад. Джеймс оторвался от его рта и опустился вниз, отмечая поцелуями каждый сантиметр исчерченной шрамами кожи, каждую, самую маленькую отметину. Его восхищение грело, как солнце в жаркий летний полдень, и заставляло Джаспера стонать и всхлипывать. Чувствительность обострилась до предела, соприкосновение обнаженной кожи с грубой джинсой и молниями и заклепками куртки ощущалось раздражающе неприятно. Не говоря ни слова, он рванул кожанку Джеймса, и тут же всхлипнул от легкой боли: вокруг правого соска сжались зубы, а левый резко выкрутили. Это длилось всего мгновение, Джаспер сразу же почувствовал, как быстрый язык зализывает укус. Смесь боли и ласки, приправленная восторгом, ощущалась странно и немного пугающе. Две вещи эмпат знал точно. Первое: Джеймс без ума от того, что сейчас видит перед собой. И второе: Джасперу вовсе не хочется его останавливать, несмотря на непривычные ощущения. Джеймс поднял голову, внимательно смотря на него. Потом склонился, не отводя взгляда, и обвел языком небольшой полукруглый шрам на левой стороне его груди, под сердцем. Снова прикосновение зубов и тут же — губ, будто извиняясь за причиненную боль. Темное пламя в душе Джеймса разгоралось все сильнее. Желание завладеть, подчинить, сделать своим завораживало и вызывало дрожь во всем теле. Джаспер нетерпеливо потянул за куртку, и в этот раз Джеймс внял его молчаливой просьбе. Он выпрямился, садясь и нависая над Джаспером, и рывком избавился от кожанки. С ухмылкой позволил сорвать резинку со своих волос и тряхнул головой, откидывая мешающие пряди с лица. Джаспер засмотрелся, как солнце зажигает в светлых волосах огненные искорки. Потянулся к Джеймсу, протянул руку — кожа под его ладонью оказалась чуть теплой. И не везде гладкой: Джеймс тоже был отмечен шрамами, хоть и не так сильно, как сам Джаспер. Прослеживать пальцами их контуры, чувствовать, как напрягаются под ладонью твердые, как камень, мышцы, оказалось очень приятно. Как и ласкать его волосы, пропускать между пальцев, вцепляться в них, притягивая к себе для поцелуя. Еще приятнее было ощутить удовольствие Джеймса, такое сильное, что оно казалось осязаемым.       Глаза цвета красного вина сейчас стали темнее из-за возбуждения, они обшаривали эмпата жаждущим взглядом. Будто бы ищейка голоден, а перед ним — не желанный любовник, а жертва, и время ее жизни истекает, как песок сквозь пальцы.       Широкая ладонь легла Джасперу на грудь и двинулась вниз. Джаспер, как завороженный, смотрел, как длинные сильные пальцы поглаживают его живот, движутся ниже, ласкают внутреннюю сторону бедер.        Джеймс обхватил уже давно возбужденный член Джаспера, резко двинул рукой вверх-вниз. Эмпат выгнулся навстречу, не сдерживая крик, тут же заглушенный поцелуем. Охотник на секунду оторвался от него, стащил джинсы и, схватив Джаспера за запястье, дернул его руку к своему паху. Джаспер еле заметно вздрогнул, когда его пальцы прикоснулись к члену другого мужчины.       — В чем дело? — в темно-бордовых глазах появилось насмешливое выражение. — Трахнуть меня ты смог, а приласкать — слабо?              Эмпат замер, в замешательстве сканируя нетерпение и все возрастающее желание своего партнера. Тот легкомысленно улыбнулся и поднес его руку к губам.       Джаспер охнул от влажного прикосновения языка к ладони. Взгляд Джеймса проникал в самую душу, темно-красные глаза словно видели его насквозь, со всеми недостатками и пороками. Джаспер несмело дотронулся до его члена и замер — лёгкое касание заставило Джеймса содрогнуться всем телом, он со стоном запрокинул голову.              — Сильнее, — голос охотника прозвучал ниже и чувственнее. — Давай, не смущайся… сделай, как себе…        Джаспер послушался и одновременно почувствовал, как Джейс синхронно сжимает его мужское достоинство. Их руки двигались в унисон, и чем сильнее становилось возбуждение, тем меньше Джаспера занимали все прочие вопросы. Джеймсу явно было плевать на его неопытность; во всяком случае, ни раздражения, ни разочарования, ни каких-либо других негативных эмоций и близко не было. Этот лес находился не очень далеко от дома Калленов, и можно было только надеяться, что никому из них сейчас не захочется прогуляться. Эмпат представил, как бы увиденное шокировало и смутило его бывших соклановцев: они оба, абсолютно голые, сидят друг напротив друга по-турецки и ублажают один другого. Более развратную картину трудно себе представить. Но сейчас Джасперу было плевать на все, кроме пронизывающих его волн удовольствия.       — Не ожидал, что ты будешь так добр ко мне, — с трудом прошептал он.              — Я не добр. Я дальновиден, — Джеймс усмехнулся, целуя Джаспера и слегка кусая за губу. — Если бы ты получил от меня только насилие и боль, то вряд ли захотел бы продолжения.              Бросок, руки завернуты за спину, перед глазами — прошлогодние листья вместо голубого неба, в лицо лезут травинки. Джеймс лег на него сверху, втиснул бедро между ногами, прижался — кожа к коже. Стало не по себе, особенно, когда в задницу уперся твердый член. Джаспер только что держал его в руке и успел хорошо рассмотреть. Слегка потемневший, с несколькими выступающими венками, блестящий от слюны и предэякулята, он был большим. Джасперу понравилось дотрагиваться до него, чувствовать каменную твердость под чувствительной влажной кожей, и смотреть, как искажается блаженством лицо Джеймса, стоит немного сильнее сжать пальцы. Более всего ему понравилось ощущать ту бурю у Джеймса внутри и знать — эти чувства вызвал он, Джаспер. Наслаждение, жажда большего, желание обладать…       Но вот последнее и влекло, и пугало.              — Я не могу медлить, — хриплый голос на ухо вызвал дрожь по всему телу.              Джеймс прикусил его мочку, затем шею. Он удерживал оба запястья Джаспера одной рукой, а вторая вовсю хозяйничала на теле эмпата — гладила плечи и спину, стискивала и мяла ягодицы, все ближе подбираясь к разделяющей их ложбинке. Джаспер не выдержал и еле заметно вздрогнул — прикосновения одновременно были приятны и вызывали беспокойство.       Позади послышалось понимающее хмыканье:              — Ты тогда не очень-то знал, что делаешь? И теперь до тебя потихоньку начинает доходить, — до слуха Джаспера донесся смешок, а душа Джеймса осветилась весельем и небольшим злорадством. Охотнику явно пришелся по душе легкий страх — он откликнулся на него возросшим возбуждением.              — Немного знал, теоретически… — Джаспер обернулся, встречаясь с Джеймсом взглядом, и тот не дал ему договорить, с жадностью целуя.              — То есть, ты с мужчиной еще не пробовал? А так сразу и не скажешь, ты был так уверен в себе, — ладонь, только что ласково гладящая поясницу, опустилась на зад звонким шлепком. Джаспер вскрикнул от неожиданности.              — Прости… мне правда очень жаль…              — Ничего.              Неожиданно крепкая хватка на запястьях исчезла, как и тяжесть чужого тела. Джеймс перевернул Джаспера на спину, широко раздвигая ноги и устраиваясь между ними.              — Но я требую извинений. Глубоких и искренних.              Ответить эмпат не смог. В этот момент ему показалось, что его действительно подхватило ураганом, настолько сильным стало их общее вожделение. Он безропотно позволил согнуть себе ноги в коленях. И когда губ коснулся палец, послушно приоткрыл их и вобрал его в рот, облизывая.              Джеймс пристально смотрел Джасперу в глаза. Его ладони легли на внутреннюю сторону бедер, разводя их еще шире. Влажные пальцы проникли между ягодиц, и резкое вторжение заставило Джаспера сжать зубы. Другой рукой Джеймс начал быстро ласкать его член в том же ритме, что и растягивал.              Легкая боль почти скрылась за удовольствием. Эмпат растерялся. Он чувствовал все — нетерпение охотника и свое собственное, их общее наслаждение, желание овладеть им. Видел каждое из этих чувств ясно и четко. И все равно понятия не имел, как реагировать, настолько все это оказалось прекрасно и совершенно неожиданно.              Джаспер завороженно наблюдал, как движется на его члене ласкающая рука. То быстро, сильно сжимаясь, то издевательски-медленно, дразня головку большим пальцем и поглаживая яички — это ощущалось как пробегающая по всему телу дрожь. Джеймс смотрел на него, не отрываясь, его ноздри возбужденно раздувались, глаза светились темным огнем. Вдруг он одним движением оказался вплотную, почти складывая своего партнера пополам. Растягивающие тело пальцы исчезли, между ягодиц уперлось нечто намного большее, а в следующую секунду он уже был внутри.       Эмпата до глубины души охватило то самое чувство, которое он впервые ощутил на бейсбольном поле. Он задохнулся, запрокидывая голову. Такое сильное и всеобъемлющее, оно овладело им целиком. И даже боль не была сильнее.              Джеймс замер, охватывая его лицо ладонями, впился жестким поцелуем в приоткрытый рот. И начал двигаться, все быстрее и быстрее.       Боль не уменьшалась, но одновременно от каждого толчка по телу будто расходились волны зноя. И каждая приносила что-то свое.              Граничащее с поклонением восхищение, всеми, самыми незаметными чертами, от светлых локонов до последнего шрамика на коже. Наслаждение, упоение победой, жажда, которая с каждым следующим поцелуем лишь разгоралась. И то самое сокровенное чувство: сейчас оно замерцало тысячами оттенков черного, перелилось от Джеймса к Джасперу и заполнило их души.              Удовольствие от этого перемешивалось с болью, то и дело вытесняя ее. Джаспер никогда не испытывал ничего подобного и позволил эмоциям нести себя, как бурному потоку. Он судорожно вцеплялся в плечи Джеймса, гладил широкую спину, с удовольствием ощущая напрягшиеся мускулы под ладонями. Целовал губы своего новоявленного любовника, сухие и чуть обветренные, кололся о поросшую рыжеватой щетиной щеку, кайфуя от этого легкого дискомфорта. Лес вокруг пропал, небо выцвело. Весь мир сузился до них двоих — хриплых стонов, поцелуев-укусов, шлепков тело о тело.              Неожиданно сквозь боль, как вспышка молнии, пробилось удовольствие, резкое и острое. Джаспер не смог сдержать громкий крик, хватаясь за Джеймса.              — Да… вот оно… — тот хмыкнул и рванул его на себя, подхватывая под задницу.        Снова наслаждение прострелило сверху донизу. Джаспер сам подался навстречу в надежде почувствовать его снова. Все предрассудки и опасения выветрились из его головы. Джеймс нависал над ним — обнаженный не только телом, но и душой. И в ней все читалось четко и ясно. Сейчас он был открыт, как никогда. Лесная поляна наполнилась звуками, которые обычно в лесу не услышишь. Стоны, хрипы, мольбы не останавливаться. Член Джеймса теперь при каждом движении задевал то чувствительное местечко, и волны удовольствия превратились в сплошную вибрацию. Наслаждение и жажда обладания погребли под собой все прочее. Джаспер впустил их в свою душу и они охватили каждую клетку, как лихорадка.       С его губ сорвалось жалобное хныканье, когда он почувствовал, как вокруг члена смыкаются пальцы. Он был близок, так близок, еще чуть-чуть… Но Джеймс, вместо того, чтобы помочь, слегка сжал его член у основания, и продолжил трахать в быстром яростном ритме.              — Пожалуйста… — Джаспер толкнулся бедрами вперед, умоляя сделать хоть что-то. Но этот сукин сын лишь усмехнулся из-под спутанных волос:              — Вместе со мной.        Эмпат сходил с ума от охвативших его чувств, эмоций и желаний. Он беспомощно извивался под прижавшим его к земле охотником, стараясь то глубже насадиться на член, то толкнуться вперед, чтобы хотя бы потереться о Джеймса. Безуспешно: Джаспер ощутил, как пальцы снова поглаживают его пенис, только когда Джеймс сам этого захотел. Эмпат будто бы был и собой, и своим визави: он чувствовал за двоих. Граница между ними совсем стерлась. Поэтому, когда Джеймс со звериным рыком впился зубами ему в плечо, сдавливая в объятиях, и излился глубоко внутри, Джаспер мог только сильнее сжать ноги у него на талии, и кончить следом: почти лишаясь сознания, теряясь в своих и чужих ощущениях. Окруженный восхищением, похотью, желанием забрать его себе, присвоить целиком — от пяток до макушки, каждый взгляд, движение или вздох, Джаспер покачивался на волнах оргазма, а они все не прекращались, сотрясая его тело вновь и вновь. Слуха постепенно снова достиг шум леса, обоняния коснулись знакомые запахи: влажной земли, полевых цветов, протекающего поблизости ручья. Джаспер не сразу понял, что Джеймс все еще придавливает его к земле, обняв и опустив голову ему на плечо. Легкое прикосновение губ послало по коже мириады мурашек. Джаспер не без труда поднял голову: Джеймс покрывал поцелуями его грудь, постепенно сползая вниз. Достигнув живота, охотник поднял голову и встретился взглядом с эмпатом. Джаспер сглотнул: между ними начало опять закручиваться знакомое напряжение. От Джеймса исходило вожделение такой силы, словно бы он не кончил мгновение назад. Оно ощущалась как неутолимая жажда, и Джаспер чувствовал себя польщенным, что именно он ее источник. В воздухе так и витало желание — его тела, его поцелуев и прикосновений. Желание быть рядом, помогать, подставить плечо и прикрыть спину… И вспышкой молнии — страх. Эмпат не успел ни удивиться, ни обдумать это — и страх, и новое чувство мелькнули и спрятались, будто бы их насильно затолкали поглубже, спрятав за другими. Охотник тем временем целовал его живот, уделяя особое внимание шрамам, и слизывал размазавшуюся по коже сперму. Джаспер поймал себя на мысли, что не дышит, хотя обычно не пренебрегал этой человеческой привычкой — ловить запахи чужаков вовремя важно для любого вампира. Неожиданно Джеймс встрепенулся, глубоко вдыхая воздух.       — Черт бы их побрал, — он негромко выругался и одним прыжком оказался на ногах. — Хватай одежду и идем отсюда.        Джаспер не стал расспрашивать, просто доверился его чутью. Они побежали через лес, лавируя между деревьями. Затем Джеймс прыгнул в неглубокую, доходящую ему до пояса речушку. Если идти по течению, придешь в Олимпийский заповедник, это Джаспер помнил. Пока вампиры не отошли достаточно далеко, не было произнесено ни слова. Джеймса вело его обоняние, он весь будто стал им. Наконец, речка стала шире и глубже, а ее течение — медленнее. Охотник вышел из воды первым.       — Волтури, — объяснил он, пока выжимал волосы и по-новой завязывая их. — За вами следят уже некоторое время. Им лучше не знать, что я тоже тут и снова силен. Люблю сюрпризы.        И коротко улыбнулся, показав зубы.       — Зачем они здесь? — Джаспер не торопился одеваться, он устроился под большим раскидистым деревом, как был, обнаженным.              — Вынюхивают и выжидают. От новообращенных можно всего ожидать, вот они и ждут. Наверняка, Аро собирается подловить на чем-то твою новую родственницу.              — Они опасны? Может, лучше предупредить?              — Позже. И не тревожься. Все опасные — в Египте и Румынии, здесь только пешки. Ни особых способностей, ни силы, ни мозгов — ни один из них не заметил, что я их раскрыл, — Джеймс пренебрежительно фыркнул, садясь рядом. — Им дан приказ наблюдать, они не нападут.       Так близко, кожа к коже — голова шла кругом. С ищейкой творилось то же самое: он положил руку Джасперу на колено и потянулся к нему. Тот не удержался от смешка, когда Джеймс вдруг зарылся лицом в его волосы, жадно вдыхая их запах.              — Почему я? — задал Джаспер давно занимающий его вопрос.              — А почему я? — усмехнулся охотник.              — Я увидел, что ты чувствуешь ко мне, и оно меня потрясло. Я понял, что хочу это чувство, сейчас же, немедленно, навсегда. Ты хотел меня так сильно, как никто до тебя. Восторгался, несмотря на недостатки…              — Недостатки?        Горло обожгло слабым укусом.       — Если ты об этом, — Джеймс дотронулся до груди Джаспера и начал кончиками пальцев прослеживать один за другим контуры рубцов, исчерчивающих бледную кожу, — то для меня они — доказательства силы. Те, кто оставил их, давно горят в аду. Но ты — все еще здесь.        Восхищение омыло Джаспера жаркой волной.       — Каждый шрам — это выигранная битва, — глаза Джеймса встретились с глазами Джаспера, его руки обвились вокруг него. — Они прекрасны.              Их губы встретились, и эмпата вновь коснулось то новое чувство. В «черной душе» желание поддерживать и помогать выглядело чужеродным. Но, может, именно поэтому оно показалось Джасперу таким чарующим. Хотелось почувствовать больше, еще и еще, но увы — его безжалостно спрятали, как и потянувшийся следом страх быть раскрытым.              — И все же, почему я? Расскажи мне, — прошептал он Джеймсу на ухо, обводя его языком.        Тот резко выдохнул сквозь зубы и слегка отстранился, оставляя руку у Джаспера на шее.       — Я бродил по этим местам в компании Лорана и Виктории. Самая обычная охотничья вылазка. Пока я не наткнулся на удивительный запах — твою новую невестку. Только один раз в жизни я встречал что-то подобное.        Охотник быстро облизал губы и сглотнул, будто все еще чувствуя желанный аромат.       — Пошел по следу и обнаружил этих влюбленных голубков, Эдварда и Беллу. Такое не редкость на охоте, многие из нас втираются жертвам в доверие. Но тут все было иначе. Сильнее и глубже.              — Я захотел разобраться и начал следить за ними. Виктория помогла, составила целое досье на каждого члена семьи. И тогда, — Джеймс взял Джаспера за подбородок, удерживая, — я увидел тебя. И узнал, что твоя пара — когда-то сбежавшая от меня Элис Брендон. Единственная сбежавшая, смею заметить.              Он помолчал, колеблясь, и продолжил:              — Как ты понимаешь, я не мог оставить это безнаказанным. Ей удалось спасти свою жизнь, ее кровь была более недоступна — значит, я отберу то, что составляет смысл ее жизни. На первый взгляд, игра обещала быть простой и приятной. Тем более, ты мне понравился. Но когда мы трое разыскали вас в лесу во время игры, и я тебя учуял…        Джаспер тихо охнул, когда Джеймс снова уткнулся в его волосы, затем потерся носом о щеку, словно собирая аромат с кожи.       — … в этот момент желание отомстить перестало иметь значение. Я забыл об Элис: мне нужен был ты. Любой ценой. Должен признать, ты удивил меня. Выглядишь, как желторотый юнец…              Он провел ладонью по плечу Джаспера, обрисовывая контуры мышц — не таких рельефных, как у самого Джеймса, но тоже сильных. Раньше Джасперу было досадно, что при всей своей силе и ловкости, ему никогда не выглядеть по-настоящему сильным мужчиной. Его тело — крепкое, тонкое и подтянутое, было телом юноши. Но сейчас, чувствуя чужое восхищение, он не думал об этом.              — … а на деле — опасный, сильный, умеющий манипулировать другими, — темно-красные глаза светились восторгом. — Убийца с лицом ангела, — Джеймс провел кончиками пальцев по его скуле. — Ну, дальше ты знаешь. Ты вытащил меня с того света, помог вернуть силы, и за это я очень благодарен.              — Ты больше не злишься? — задал Джаспер все еще мучающий его вопрос.              Джеймс нахмурился и приложил руку к подбородку, делая вид, что серьезно обдумывает ответ.              — Злиться не злюсь, но извинений было явно недостаточно, — и хитро улыбнулся.              Эмпат вновь ощутил знакомую желанную жажду и изумился. Она казалось такой бескрайней, просто нескончаемой… Есть ли на свете что-то способное ее утолить? Мысль, что именно он вызвал подобное чувство, согревало душу и будило в Джаспере его собственное влечение.              На него разом нахлынули все воспоминания о том, как ему приходилось подавлять свои чувства к Джеймсу. О прикосновениях и взглядах украдкой и раздирающем на части желании…              Которое больше нет нужды прятать.              Джаспер рванулся, заваливая Джеймса на спину, и оказался сверху. Оторвался от его рта, прижался губами к крепкой шее, будто желая прокусить ее. Тот обнял его, зажимая, как в тисках. Их тела оказались плотно прижаты друг у другу, грудь к груди, бедра к бедрам. Эмпата захватила эйфория небывалой силы: ведь теперь все было можно.              Он выгнулся, почувствовав, как движутся вниз по спине ладони Джеймса. Кончики пальцев были немного огрубевшими, и почему-то это возбуждало еще сильнее. Джаспер чувствовал каждую шероховатость, малейший нажим, словно у него нет кожи, а прикосновения проходятся по голым нервам. По спине, бедрам, снова вверх к пояснице, стискивая и сжимая ягодицы, электризуя и заставляя желать большего.       Из его горла вырвался стон, когда Джаспер почувствовал, как ему в живот упирается твердый член Джеймса. У него самого стояло так, что внизу живота тянуло легкой болью. Кончить хотелось нестерпимо, но с другой стороны, было бы очень жаль, если все закончится слишком быстро.              — Подожди, — он отстранился, уклоняясь от поцелуя. — Позволишь мне кое-что попробовать?        Ответом стал недовольный взгляд, а затем — кивок:       — Что у тебя на уме?              — Увидишь, — Джаспер склонился, мягко целуя Джеймса.              Темно-бордовые глаза налились чернотой, но эмпат точно знал, что виной тому не голод. Джеймс откинулся на спину — светлые волосы разметались по земле, и в них запутались прошлогодние иголки:              — Что ж, я к твоим услугам.        Джаспера не нужно было просить дважды. Он взял лицо Джеймса в ладони, поцеловал его в губы — сначала бережно, затем все более нетерпеливо. Ласкал и гладил его длинные волосы, пропуская пряди между пальцев, затем сполз ниже, целуя шею — до засосов и следов зубов. Джеймс не возражал. Хотя это явно далось ему нелегко, он покорился напору и позволил своему партнеру играть первую скрипку. Руки Джеймса лишь блуждали по телу Джаспера, легко поглаживая, но пока ни к чему не принуждая. Тот приник губами к ямочке между ключицами, прикусывая и засасывая кожу. Ладони Джаспера жадно сжимали и гладили плечи и грудь, то и дело сползая вниз и ощупывая живот и бока. Крепкие напряженные мышцы под чуть теплой кожей, ее терпкий горьковатый запах, стоны сквозь зубы и оно, то самое, что свело их вместе — ощущения и эмоции обрушились на эмпата Ниагарским водопадом. Сдерживать возбуждение становилось все труднее. Джаспер сосредоточился на Джеймсе и его удовольствии, но это не очень-то помогало — ведь эмпат испытывал наслаждение в двойном размере. Сколько раз он мечтал, дотронуться до этого восхитительного тела, познать его не только шестым, но и всеми остальными чувствами! И теперь мечта стала явью. Он чувствовал твердость мышц и гладкость кожи, пробовал ее на вкус, целуя каждый сантиметр, обводя языком контуры шрамов, кусая и облизывая соски. Слушал стоны, становящиеся все громче, упивался запахом его волос. Смотрел, словно хотел навсегда запомнить все до одной черты. Еле заметный шрамик на губе, широкая грудь, плоский живот и сильные ноги, и волосы — растрепанные, светлые с рыжиной, а на руках и груди — как тонкие золотые ниточки. «Блядская дорожка» сбегает от пупка вниз, переходя в короткую поросль вокруг крепко стоящего члена.       Рот непроизвольно наполнился ядом, пришлось сглотнуть. Джаспер прикусил губу, борясь с неуверенностью. Его уже давно не смущала мысль, что он хочет отсосать другому мужчине, так сильно, как еще ничего в этой жизни не хотел. Он словно наяву представил, как склоняет голову к паху Джеймса, обхватывает его член ладонью и дразнит чувствительную головку короткими прикосновениями языка, облизывает сверху донизу, прослеживая путь каждой венки. Или наоборот, сразу принимает в горло весь, дышать-то, к счастью, не нужно.              Джаспер не сомневался, что ему понравится, он до безумия этого хотел, но что-то не давало продолжить. Мысли, что в первый раз все может пройти отнюдь не гладко, отвлекали и мешали отпустить себя. Разум говорил ему не волноваться, наличие или отсутствие у него опыта — это последнее, что сейчас беспокоит Джеймса. Эмоции же находились в полном раздрае. Джаспер чувствовал себя таким желанным, его буквально окутывало чужое восхищение и вожделение, и то темное собственническое чувство. Может, в этом и было все дело — он боялся разочаровать своего партнера, видя, что тот к нему испытывает. Понимал, что этого не случится, но пока что не мог ничего с собой поделать.       Внезапно Джасперу пришла в голову неожиданная мысль.              — Сделаешь для меня кое-кто? — прошептал он Джеймсу на ухо, целуя мочку. — Не трогай ни меня, ни себя. Что бы ни случилось.              — Совсем не трогать?!              — Совсем. Обещаю, ты не пожалеешь. В почерневших глазах Джеймса промелькнуло недоверие, быстро сменившееся любопытством. Он демонстративно отнял руки, только что ощупывающие задницу Джаспера, и опустил их вдоль тела. Эмпат прикрыл глаза. Он сосредоточился, сфокусировался на темном, опасном, восхитительном чувстве. И приказал ему расти. Джеймс с коротким вздохом откинул голову назад, пальцы впились в траву. Воодушевшенный этой картиной Джаспер усилил свое воздействие. Жажда, притяжение, желание овладеть захватили Джеймса целиком. Он ерзал, кусал губы, выгибался и всхлипывал, это зрелище было поистине прекрасным. Красивый, сильный, опасный мужчина, охваченный страстью, и имя это страсти — Джаспер. Эмпат вздрогнул, когда услышал свое имя. Он сейчас не видел в чужой душе ничего, кроме этого невероятного чувства. Перед мысленным взором была словно безлунная темная ночь, темнота окутывала его, пульсировала, ласкала. Джеймс приоткрыл глаза: черные расширенные зрачки словно излучали жажду. Грудная клетка ходила ходуном, с губ срывались стоны пополам с рычанием. Мускулы на груди и руках напряжены и четко обрисовываются под кожей — он сжал кулаки, из последних сил держа руки вдоль тела. На шее вздулись жилы, и Джаспера бы сейчас не удивило, услышать биение пульса, насколько живым Джеймс выглядел. И каким же красивым… Невольно взгляд Джаспера все время возвращался к его члену. Собственные сомнения сейчас казались ужасно глупыми. Но у них еще будет время. Хотя бы немного времени до неизбежного столкновения с «хранителями законности». А в этот раз эмпат решил показать то, что Джеймсу не смог бы продемонстрировать никто другой. Его самого тоже, словно лихорадка, охватила похоть. Казалось, сам воздух сгустился и стал их общим желанием, темным и обволакивающим с ног до головы. Джаспер, не переставая разжигать это чувство в Джеймсе, обхватил свой член и принялся ласкать его быстрыми рваными движениями. Он сходил с ума от того, что сейчас чувствовал, и не мог больше сдерживаться. Джеймс резко выдохнул сквозь зубы, запрокидывая голову. Из закушенной губы потекла тонкая струйка темной крови; его ладонь нашла ладонь Джаспера и крепко ее сжала. Его член дернулся, и живот Джеймса оросили белые капли, еще и еще. «Джаспер» звенело у эмпата в ушах, чужой оргазм отдавался во всем теле. Пальцы Джеймса сдавили руку до боли, напряжение, витающее между ними, стало просто невыносимым. Сильный удар в грудь, и вдруг перед глазами — сплетение ветвей и проглядывающее между ними светло-серое небо. Джаспер не успел ни что-то сказать, ни сделать — только почувствовать влажную глубину рта и легкий укол от прикосновения зубов. В следующее мгновение узел, скрутившийся внизу живота, резко развязался, а по телу прокатилась жаркая волна удовольствия. Крик вырвался сам, Джаспер выгнулся, пытаясь продлить это ощущение — и его сотрясло еще одной волной. Это было потрясающе: покачиваться в эйфории, как в океане, быть окутанным обожанием и жаждой. Джеймс прижал его к земле своим весом и не отпустил, пока сладостные ощущение не отхлынули. Джаспер пришел в себя, почувствовав прикосновения губ над пупком. Открыв глаза, он устало улыбнулся: Джеймс, похоже, был готов вылизать его с ног до головы. Тот оторвался от своего занятия и притянул Джаспера к себе, целуя. Эмпат хотел было отпрянуть, почувствовал во рту непривычный соленый привкус. Но неприятно не было — скорее интересно.       — Это и были твои способности? — спросил его Джеймс, когда они оба, немного успокоившись, лежали под деревом, обнявшись.              Джаспер кивнул, касаясь легким поцелуем его плеча, и напрягся: ласковые объятия в одну секунду превратились в жесткий захват.              — Ты не будешь использовать их на ком-то другом таким образом. Никогда.              — Даже, если это нужно для дела? — эмпат ухмыльнулся уголком рта.              — Что?! Собираешься внушить Волтури невыносимое желание потрахаться? — у охотника вырвался короткий смешок.              — Вдруг это поможет вывести их из строя?              — Ну ладно. В любви и на войне все средства хороши, — Джеймс бережно провел кончиками пальцев по лицу Джаспера; веселье стерло резкую вспышку ревности. — Комплименты, подарки… или преследование, угрозы и шантаж… Никогда не знаешь, что именно сработает.        Он замолчал, задумчиво глядя на Джаспера.       — Получается, мне вовсе не надо было похищать Беллу, чтобы получить тебя.       Джаспер пожал плечами:              — Если бы не похитил, может, я бы и не решился.        Время вновь замерло; лишь по движению солнца Джаспер отмечал его течение. Теплый ветер приятно ласкал кожу. Он приносил с собой запахи леса: цветов с опушки, влажного мха, растущего по берегу ручья, текущей воды и мокрых камней, смолы и хвои. Их общее влечение не исчезло, просто стало чуть спокойнее. Обоим захотелось немного сбавить обороты. И неторопливо целоваться, поглаживая тела друг друга, оказалось ничуть не хуже, чем заниматься безудержным животным сексом.       — Мне все равно непонятно, почему я, — спросил Джаспер между поцелуями. — Когда мы встретились, с тобой была Виктория.              Джеймс рассмеялся:              — Ты «Горбатую гору» смотрел? Думаешь, сто или двести лет назад что-то было иначе?        Видимо, у Джаспера был настолько обалдевший вид, что Джеймс раздраженно закатил глаза:       — Представь, я в курсе, что такое кинематограф! Вообще стараюсь следить за техническим прогрессом.              — Да нет, меня удивляет другое. Я-то знаю, что чувства от пола не зависят, они у всех одинаковы. И то, мне было нелегко принять это знание. Но ты-то не мог даже догадываться! И так спокойно говоришь об этом!              — Кто тут говорит о чувствах? Обычно я не привязываюсь.        У эмпата сложилось четкое впечатление, что ему хотели сказать больше, но почему-то не стали. Его души также коснулась неуверенность, которую не хотели показывать.       — Это просто был очевидный выход. На приличной девушке сначала надо было жениться, неприличной — заплатить, — добавил Джеймс, явно стараясь сменить тему. — Ну представь, что тебе уже шестнадцать, ты молод и горяч. И уезжаешь пасти скот, как те ковбои. Или уходишь в лес на промысел, как я. Может, на неделю, а может, и на несколько месяцев, всякое случалось. Брать с собой напарника было самым обычным делом, и я быстро разобрался, что к чему. Всегда лучше иметь рядом кого-то, кто прикроет спину и протянет руку помощи, — ищейка ухмыльнулся, ясно давая понять, о какой помощи идет речь. — Все кругом знали, а кто не знал, тот догадывался, но не трепались. Скрытый грех — прощенный грех, так что смотрели сквозь пальцы. Все равно, потом все эти парни — кто выживал, конечно, богатели на продаже шкур, и обзаводились женами и детьми.              — Но не ты?              — Мне никогда не хотелось осесть. И тем более, позволить женщине собой командовать.              Джаспер продолжал неверяще смотреть на него, с трудом воспринимая слова. Подумалось, что они очень мало знают друг о друге. Будет ли у них шанс это исправить?              — После перерождения все стало иначе. Найти красотку, которой бы я понравился, перестало быть проблемой, раз над нами больше не властна человеческая мораль. Да и, если честно, преследование других занимало меня намного сильнее. Я просто не ограничивал себя, если речь о сексе.        Джеймс прижал его к себе, поцеловал в щеку, уколов щетиной, висок, ухо, чуть прикусил кожу, целуя между шеей и плечом.       — И как оказалось, я иду на запах, как гончая, — от хриплого голоса на ухо вдоль позвоночника прошла дрожь. — И твой мне по душе… лучшее, что я когда-либо чувствовал…              Неожиданно он поднял голову: глаза сузились, ноздри возбужденно раздувались, ловя запахи леса.              — Опять эти недотепы крутятся поблизости! Нам лучше вернуться к твоим и подумать, что делать дальше.

***

Элис закончила разговор и убрала телефон в сумочку, не сдержав вздоха облегчения.       — Как вы думаете, как долго нам удаться не вызывать подозрений? — обратилась она к стоящему перед зеркальным шкафом Маркусу.        Облаченный в строгий черный костюм с белой сорочкой, он выглядел очень непривычно, но элегантно. Темные волосы завязаны бархатной лентой, на руке сверкает крупным рубином тяжелый золотой перстень, подходящие запонки, ботинки начищены до зеркального блеска. Весь наряд и аксессуары к нему подобраны идеально. Элис с удовольствием оглядела творение своих рук и сделала шаг вперед. Ее отражение появилось в зеркале у Маркуса за левым плечом: изящная фигурка в знаменитом «маленьком черном платье», из украшений лишь многокаратные серьги, скромный макияж. Да уж, окружающие наверняка считают их интересной парой.       — Аро всегда и всех подозревает, на всякий случай, — тот слегка приподнял бровь, оглядывая себя в непривычном образе. — Но пока вы послушно докладываете обо всех ваших видениях по телефону и заверяете его в своей преданности, подозрения остаются зыбкими. Вы готовы? — и предложил ей руку.        Они продолжили разговор в ресторане одного из самых дорогих отелей Сиэтла. Элис настояла на том, чтобы пожить среди людей: ей не хватало этого в Вольтерре. Когда она и Маркус только приехали в Штаты, она сразу же взяла все в свои руки: тот последний раз выходил в мир несколько веков назад и поэтому несколько растерялся. Читать о новейших изменениях или видеть их по телевизору это одно, но вот пережить самому — совсем иное. Волтури все было в новинку. Возможно, именно поэтому его бесстрастное лицо все чаще озарялось эмоциями — удивлением, радостью, любопытством. Элис то и дело ловила себя на мысли, что ей это нравится.       — Не оборачивайтесь, за нами следят, — обратился к ней Маркус, делая вид, что пригубливает из чашки эспрессо. И добавил, явно чтобы ее успокоить:              — У Аро сейчас недостаток вампиров, и поэтому он отправил присматривать недавнего новообращенного. Не волнуйтесь, тяжелую артиллерию за нами не пришлют.              — Я знаю. Но вот что касается его намерений, то они от меня скрыты. Возможно, шпион и сам пока не знает, в чем его задача? — Элис очаровательно улыбнулась и тоже сделала вид, что пьет. Запах свежесваренного кофе приятно бодрил.              — Разумеется, он получит свои инструкции в последний момент, если таковые будут. Но скорее всего, обойдется наблюдением. Шпионы убеждены, что главная ваша цель — поездка с целью лучше меня узнать, — его ладонь накрыла ладонь Элис, лежащую на столе. — Так как мы оба прекрасные актеры, Аро тоже будет так думать.        В глубоком низком голосе послышалась грусть.       — Почему вы мне помогаете? — тихо спросила она.              За столом возникло неловкое молчание, пока официант приносил еще две чашки кофе.              — Вы знаете, у Дидим был дар, — не глядя на Элис, произнес Маркус. — Она умела делать людей счастливыми. Ей достаточно было войти в комнату, и всем казалось, что к ним заглянуло солнце. Она осветила мою жизнь…        Он замолчал, закрыв глаза и собираясь с силами.       — Когда моя жена погибла, мне казалось, я умер вместе с ней. Мне все стало безразлично. Я жил, потому что был необходим Аро. Дидим — его родная сестра, и я делал это в память о ней. Иногда мне казалось, я вижу ее в его глазах. Но все это время я был словно мертв. И когда появились вы, я почувствовал, что начинаю оживать. Что ощущаю не только бесконечную боль утраты. Вы, подобно Дидим, дарите другим счастье — только без всякого дара, сами по себе.        За черными контактными линзами блестнули темно-бордовым блеском глаза, прежде чем линзы растворились от яда вампира. Элис без слов достала из сумочки и протянула Маркусу пару очков с затемненными стеклами.       — Я действительно увидела то, что не должен увидеть он, — предсказательница решила ответить откровенностью на откровенность. Тем более, она точно знала — Маркус не предаст ее ни при каких условиях.        Элис коротко пересказала свое видение Беллы. Должно быть, со стороны они считывались, как влюбленная пара, решившая посекретничать: наклонились друг к другу и обсуждают что-то еле слышно.       — Ваша преданность семье достойна уважения, — прохладные пальцы слегка погладили ее ладонь. — Это ошибка Аро, что не приказал Челси ни к кому вас привязать. Он полагал, что чувства собственной ценности и нужности будет достаточно. И не прислушался ко мне, когда я сказал, что ваша с ними связь все еще крепка. Кроме того, Аро опасался, что вы предугадаете его намерение. Поэтому он теперь старается не строить долгосрочных планов. Они снова замолчали: Маркус оплачивал счет и оставлял чаевые. Позже, гуляя по парку под шум дождя, Элис размышляла, как ей поступить дальше. Мысли о безопасности семьи мешались с мыслями о Маркусе. Кем он стал для нее? Кем мог бы стать? Союзником, другом, или чем-то большим? Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Капли дождя барабанили по огромному зонту, который Волтури держал над ними обоими, и тонкими ручейками стекали вниз. В воздухе пахло свежестью, мокрыми листьями и травой. После знойной Тосканы прохлада Сиэтла казалась истинным благословением. Рука Маркуса, на которую опиралась Элис, ощущалась сильной и надежной.       — Я не могу скрываться от Аро вечно, — промолвила она. — Рано или поздно мне предстоит вернуться в Италию. И тогда отказ подать ему руку будет выглядеть очень странно.       — Наше пребывание в Новом Свете вполне возможно продлить. — Немного подумав, отозвался Маркус. — Если мы, скажем, отправимся в свадебное путешествие.       — Прощу прощения?!       — Это ни к чему вас не обязывает, — Волтури резко отвернулся, отводя взгляд. — Я не буду настаивать, чтобы брак был консумирован. Последние слова чуть было не потерялись за шумом дождя. Элис с удивлением смотрела на своего спутника: похоже, Маркуc смутился. В ее голове быстрой чередой пронеслись картины возможного будущего. И ни одна из них не указывала на то, что он лжет.       — И вновь вы хотите помочь мне. Если я задержусь в Штатах под вашей защитой и Аро не будет иметь ко мне прямого доступа, это даст моей семье фору. Они смогут хоть немного подготовиться к встрече с ним. Очень благородно с вашей стороны, но почему вы мне помогаете? Древний вампир словно обратился в каменное изваяние. Ни вздоха, ни взмаха ресниц — Маркус застыл соляным столпом. Но когда он наконец решился заговорить, голос звучал твердо и уверенно.       — С тех пор, как я узнал вас, я пересмотрел многие мои взгляды. Аро за последние триста-четыреста лет изменился в худшую сторону. Раньше он не был настолько одержим идеей абсолютной власти. Стоять на страже закона — это почетный долг. Если волею случая клан Волтури приобретает нового одаренного вампира — это дар судьбы. Но вот поиск этих самых одаренных, слежка за ними, подлог и обман с целью заполучить себе — с моей точки зрения, недостойно. Я пытался донести до Аро эту мысль, но он не прислушался ко мне. Пусть я и отстранился от управления кланом многие столетия назад, я все еще соправитель Аро. Мне не нравится стиль его правления и я имею полное право заявить протест. Но главная причина, — Маркус снова посмотрел на нее, — в вас. Если бы вы рассмотрели возможность, стать для меня не только фиктивной супругой, не было бы на свете вампира счастливее меня.       — Не буду лгать, что это неожиданно, — несмотря на дар предвидения и то, что Элис знала, что сейчас услышит, она растерялась. — И не уверена, что смогу сейчас ответить «да».       — Не нужно сейчас, — голос Маркуса дрогнул. — Просто рассмотрите такую возможность. Обдумайте все спокойно, взвесьте «за» и «против». Она задумалась. В данный момент своей жизни Элис вообще не думала об отношениях с кем бы то ни было. Слишком болезненным было расставание с Джаспером. Но Маркус нравился ей, Элис уже навещали видения их совместного будущего. В них он всегда был на ее стороне, помогал и поддерживал. За время, проведенное в Вольтерре, Элис привыкла к городу и замку. Мысль, остаться там навсегда, давно не казалась пугающей. Тем более, никто не собирался насильно навязывать ей образ жизни вампира-хищника.       — Хорошо. Я подумаю, — улыбнулась она Маркусу после недолгой паузы.        Вдруг окружающий мир заволокло чернотой. Элис огляделась и обнаружила себя в пустыне. У ее ног валялось переломанное на части тело, явно принадлежащее женщине-вампиру. На это указывали маленькие ладони и ступни, ошметки когда-то, должно быть, красивого платья из белоснежного льна и длинные темные волосы. Безжалостное солнце, равнодушное к чужой гибели, обливало ее своим светом, так, что погибшая казалось осыпанной бриллиантовой крошкой. То тут, то там загорался солнечный зайчик на золотых украшениях или роскошной вышивке; от головы остались лишь мелкие осколки. Из оторванных конечностей сочилась темная кровь и впитывалась в белый песок. Элис со страхом подняла глаза и увидела, что она, вместе с телом, находится внутри круга, образованного фигурами в серых плащах. Кай Волтури с торжествующей улыбкой выступил вперед и поднес к телу нечто, похожее на сварочную горелку. Снаружи круга послышались крики — к Каю сквозь строй пробился смуглый мужчина с небольшой бородкой. Он кричал что-то на непонятном языке, но отчаяние в его голосе ясно говорило, что он скорбит об убитой.       — Dura Lex, sed Lex*, — Кайус пренебрежительно ухмыльнулся и махнул рукой. Мужчину сразу же скрутили двое крепких стражников, заламывая ему руки назад. — Ты умолчал о своем одаренном сыне, Амун. И, как будто этого было бы мало, сквозь пальцы смотрел на его художества!              — Тогда наказывай меня! — с сильным акцентом выкрикнул тот. — Но не тронь мальчика, он ни в чем не виноват! Это молодость и легкомыслие, Бенджамин не заслужил смерти!              — Мне решать, кто что заслужил.        Еще один величавый жест рукой, и в круг втолкнули смуглую темноволосую девушку. В развевающемся белом платье и с таким множеством украшений, что они то и дело звякали, стукаясь друг о друга, она до боли напоминала умершую. Девушка кричала и вырывалась.       — Пощадите, прощу, — мужчина упал на колени, как подкошенный. — Кеби не причем, позвольте ей уйти!              Но Кай уже направлялся к ней. Одно быстрое движение, и ее голова покатилась по песку. Четверо стражей взялись каждый за одну конечность, рванули — и то, что было Кеби, легло рядом с расчлененным вампиром. Пустыню огласил пробирающий до костей вопль.              — Пустите меня к ней! Убейте меня! Кеби… Кеби…        Амун, казавшийся таким гордым, рухнул на песок и пополз к остаткам двух женщин. Элис почувствовала, что ее подташнивает, когда по знаку Кая и к нему приблизились четверо стражей.       — Как пожелаешь, — Кай пожал плечами и свернул Амуну шею.        Видение прекратилось так же внезапно, как и началось. У Элис засосало под ложечкой, как во время быстрого передвижения в лифте. Когда темнота рассеялась, она пришла в себя на горном хребте. Внизу, по обе стороны от нее, разверзалась пропасть. Узкая каменистая тропка тоже вела в никуда, к обрыву, и заканчивалась небольшой площадкой. На площадке, ощетинившись, застыл огромный волк. В зубах он за шкирку держал детеныша. Одетые в серое стражи Волтури появились у Элис из-за спины, прошли сквозь нее, как будто она была бестелесной. Вампиры теснили волка к обрыву; тот огрызался и рычал, но мало что мог сделать из-за волчонка в зубах. Один особо ловкий выпад, и зверь сверзился вниз. Элис подошла к обрыву и ахнула: внизу на камнях лежало разбитое тело женщины и маленького ребенка. Их раны затягивались на глазах, но подручные Кая оказались быстрее. Предсказательница была рада, что ее взор вновь заволокло чернотой. Но увиденная картина была не лучше предыдущей. Десяток вампиров с ярко-алыми глазами сражались с гвардией Волтури; то тут, то там раздавался треск, как от разрываемой железной пластины, и вспыхивала горелка Кая. Взгляд Элис выхватил из общей битвы бледное лицо, показавшееся знакомым: Владимир, сидя на земле, баюкал на руках обезглавленное тело Стефана, пытаясь приставить обратно голову. По его лицу катились темно-бордовые слезы.       — Отойдите, ей нужен воздух! — она вынырнула из видений, услышав голос Маркуса.        Затем сознания Элис достиг людской говор и запахи множества людей. Она открыла глаза и обнаружила себя на земле, на расстеленном плаще Маркуса, и толпу вокруг.       — Кажется, мне стало нехорошо, — ясновидящая слабо улыбнулась, — но теперь все в порядке. Не стоит беспокоится, обо мне есть кому позаботиться, — и сжала ладонь Маркуса.        Вернувшись в отель, она подробно описала ему все, что видела. Не умолчала и о том, что считает решения Кая неправильными.       — Новообращенных ведь можно было обучить вести себя, зачем такая жестокость? Неужели нельзя было наказать только Стефана и Владимира? И оборотни… ведь их тоже настроили против Волтури Стефан и Владимир. Сами по себе они не виноваты, пусть бы жили себе в Карпатах!        У нее из головы не шла картина разбившейся женщины с ребенком. Элис настолько разошлась, что рассказала Маркусу о квилетах и их договоре с Калленами. Ведь есть же другой путь, кроме насилия, почему бы не попробовать его? Египтянок ей тоже было жаль. Конечно, Бенджамин виноват, и попасться СМИ с его стороны было запредельной глупостью. Но женщины того клана в чем провинились?! Страстную речь прервало еще одно видение. Совсем короткое, оно вызвало у Элис испуганный вздох и тут же пропало.       — Что с вами? — обеспокоенный Маркус присел рядом с ней, взяв за руку.              — Я только что видела того мальчика, Бенджамена. И себя рядом с ним, — с трудом произнесла Элис. — Он обнимал меня, и в тот момент я чувствовала, что люблю его больше жизни.        Она посмотрела в лицо нахмурившемуся Маркусу:       — Но я же совсем не знаю его! Что это может означать?              — Только то, что Аро все-таки играет с мыслью, привязать вас к кому-то. И этим удержать Бенджамина в клане. Так сказать, убить двух зайцев.              — Не бывать этому! — Элис возмущенно тряхнула головой.              — Не беспокойтесь. Я не допущу подобного, — пальцы Маркуса слегка сжали ее руку.              В этот момент предсказательница поняла, что последние сомнения Маркуса развеяны. Он окончательно принял ее сторону и ради нее пойдет даже против Аро Волтури.

***

Джеймс так и не дошел до дома Калленов. Примерно на полдороге его обоняние предупредило о том, что шпионы Волтури разделились, и у ищейки возникла идея: запутать их и отвадить хоть на какое-то время. Согласно его рассказу, подчиненным Аро было известно, что Джаспер навещает Калленов. Самого Джеймса никто из них пока что не обнаружил поблизости, и тот предпочитал, чтоб это так и осталось.       — Я мотаюсь в наш дом в Сиэтле, показываюсь им время от времени. Эти дуралеи убеждены, что ты оставил меня там, заперев дверь, — рассмеялся он, рассказывая.        А Джаспер буквально споткнулся на слове «наш». Но решил пока не расспрашивать. Посещения Элис, конечно, тоже не остались незамеченными. Но та искусно поддерживала иллюзию, что это не более, чем визиты вежливости, и преуспела.       — И поэтому, если сейчас в соседнем штате произойдет что-нибудь странное, скажем, череда загадочных убийств, а почерк будет напоминать новообращенных, то все внимание наших шпионов и Аро будет оттянуто туда, — уверенно заключил Джеймс. — За Калленами он следит уже порядочно, ничего подозрительного не обнаружил. А тут вдруг — возможно, новое нарушение закона. У Аро не хватает подчиненных, он будет вынужден перебросить их туда.              — Мы можем отправиться вместе?              — Нет. Ты единственный, кто в этой семье умеет драться насмерть. Оставайся и тренируй их. А я сделаю все, что нужно, и вернусь.              Джаспер порывисто схватил за плечо готового уйти Джеймса, и развернул его к себе. Мгновение спустя они сдавливали друг друга в объятиях так, что темнело в глазах. Эмпат, как губка воду, впитывал в себя щемящую тоску, нежелание покидать, и одновременно — боевой задор и чувство превосходства. Впрочем, внешне охотник никак себя не выдал.              В волосах Джаспера сжались пальцы, оттягивая его голову назад, губы будто обожгло — то ли поцелуй, то ли укус.              — Вернись целым и невредимым, — прошептал он.              — А то, — тихий смех на ухо. — Такое веселье я ни за что не пропущу.        В следующее мгновение в лицо ударил порыв холодного ветра. Сильные руки разжались, чуть теплое тело пропало из объятий. Рядом с Джаспером никого не было. Словно Джеймса унесло вместе с ветром. Эмпат продолжил путь один, стараясь максимально очистить разум. Если он собирается тренировать своих братьев и сестер, им нужно будет сосредоточиться, в том числе Эдварду. А мысли о любовнике Джаспера в этом не помогут. Вся семья нашлась в небольшом лесочке за домом. Тревога взметнулась в их душах беспокойными языками пламени. А вместе с ней — болезненное любопытство, стыд и разочарование. Еще бы: о том, чем именно Джаспер занимался с Джеймсом, немудрено было догадаться. Машинально приглушая эти чувства, эмпат коротко рассказал о плане Джеймса и предложил размяться. Элис, к его облегчению, не присутствовала: выносить еще и ее горечь было бы слишком. Джаспер занялся тем, что умел лучше всего — помогал остальным улучшать навыки борьбы, внушал надежду и боевой дух. Раньше он очень любил спарринг с братьями и сестрами, но с тех пор много воды утекло. Их приемы были давно изучены и запомнены. Да и, когда речь о родных, стараешься их щадить — Джаспер ясно видел это на примере Эммета и Эдварда. Первый сдерживал свою феноменальную силу, а второй сознательно отмахивался от мыслей противника!       — И это все, на что ты способен? — перекидывая Эммета через себя, воскликнул Джаспер. — Так ты будешь бороться с теми, кто придет с приказом убить тебя? И Роуз?        Здоровяк злился, зверел, набрасывался на него взбесившимся львом — именно то, чего эмпат и добивался. Он взял под контроль их эмоции, не ощущая ни грамма вины за свое вмешательство, и редактировал их, как если бы готовил к серьезной битве прямо сейчас. Джаспера порадовало, что все без исключения члены семьи Каллен вскоре смогли отодвинуть в сторону свои привязанности и сосредоточиться на опасности, грозящей им. Они упражнялись снова и снова. Джаспер обрабатывал с ними приемы боя, освоенные им еще во время войн вампиров — те, которые считаются грязными и нечестными. Тренировал своих братьев, чтобы не растерялись в бою против нескольких соперников. С сожалением он вынужден был признать, что если в Форкс заявится вся гвардия Волтури, то шанс Калленов выжить невелик. Лучшими показали себя Эдвард, Эммет и Белла. Совсем неудивительно, учитывая их способности и силу новообращенной. Насчет же Карлайла, Эсми и Розали Джаспер серьезно беспокоился. Они, несомненно, могли постоять за себя, но хватит ли их сил надолго? День прошел, тренировки плавно перетекли в ночь. Карлайл то и дело отвечал на телефонные звонки с работы, хотя официально ушел в отпуск. Даже сейчас, когда его собственная семья находилась к опасности, он не мог не помогать людям, за которых нес ответственность. Белла поначалу чувствовала себя неловко. Но, заметив, что заметно сильнее других, девушка оттаяла. Ей доставляло огромное удовольствие уложить Эдварда на лопатки, или обогнать его. Когда Джаспер устроил небольшую паузу, она и Эммет развлекались армрестлингом, в вящему удовольствию Беллы. Отвыкший проигрывать Эммет рвал и метал, Эсми мягко успокаивала его и уговаривала поберечь силы — они еще понадобятся, если Аро все-таки решится на них напасть. Джаспер расслабился, окруженный положительными эмоциями. Обстановка напоминала о прошлом, когда он еще был частью этой семьи. Телефон в его кармане завибрировал.       — Тренируйтесь спокойно, — послышался из трубки довольный голос Джеймса. — В Сиэтле явно объявился новый маньяк-убийца, охотящийся на бездомных. Аро Волтури очень заинтересовался им, настолько, что направил всех своих слуг туда. Он не узнает, что вы готовитесь ко встрече с ним.              — Береги себя, — только и смог произнести Джаспер, хотя ему хотелось сказать намного больше.              — Буду, — усмехнулись в трубку, прежде чем прервать связь.              Неприятие и отторжение сразу же коснулось эмпата, неприятное и пронизывающее, как сквозняк: Эдвард отвел глаза, старательно делая вид, что ему нет никакого дела до короткого телефонного разговора. Джаспер не смог сдержать вздоха: похоже, хоть Эдвард и умел читать мысли, он никогда не сможет его понять. Эмпату очень захотелось вернуть недавнюю непринужденную атмосферу, ну или хотя бы направить мысли Эдварда в другое русло.              — Я думаю, тебе необходимо тренировать не только боевые навыки, но и твой дар, — Джаспер подошел к Белле, стараясь не улыбаться при виде Эммета, побежденного в очередной раз. — Уверен, он понадобится, если дойдет до битвы.              — Но как? — удивилась та.        Понимание того, что она невольно причинила боль тем, кто ее любит, вселяло в Беллу сильную неуверенность. Джаспер решительно расправился с ней и начал разжигать в девушке любопытство.       — Так же, как и любой навык. Для начала, расскажи, как это ощущается?              — Это вроде как… сияние, — Белла задумалась, подбирая подходящее слово.        Эдвард подошел к ней, обнимая со спины, и Джаспера будто согрело, как солнечным светом, любовью и желанием защитить. Белла же расслабилась в объятиях своего любимого и продолжила более уверенно:       — Оно похоже на то, как кожа вампиров сверкает на солнце. У каждого разные яркость и цвет, свечение может мерцать или затухать. У Карлайла и Эсми это еле заметно. У Элис яркое и искрится так, что режет глаза, у тебя и Эдварда — горит ровно и постоянно.              — И ты можешь его убирать?              — Скорее, приглушить. Я сама пока не поняла, как, — та смущенно пожала плечами.              — Давай попробуем, — Джаспер сделал приглашающий жест рукой.        Они встали друг напротив друга, остальные Каллены — вокруг.       — Я попытаюсь что-нибудь тебе внушить. Скажем, желание еще раз уделать Эммета, — эмпат ухмыльнулся, почувствовав его раздражение. — А ты сопротивляйся.        Лицо Беллы стало очень сосредоточенным. Джаспер попытался, как обычно, поиграть на струнах чужой души и вновь наткнулся на отпор. Знакомое ощущение каменной стены усиливалось, будто бы эмпата вдавливали в нее — чем больше он пытался влиять на Беллу, тем сильнее. Он напряг все силы, пытаясь передать ей хоть что-то — в ответ все его нутро пронзила боль. Каменная стена будто стала стеной из колючей проволоки, щипы вонзались в кожу, царапали ее, оставляли отметины… И вдруг все пропало: стена, терзающие его щипы, сама боль. Внутри стало пусто и стерильно-чисто, как в операционной. Джаспер не чувствовал ничего, совсем ничего. И это его не беспокоило и не пугало. Все чувства, на которые он был способен, ушли. Равно как и чужие эмоции, которые давным-давно стали для него привычными. Эмпат оказался в пустоте. Его самого, все, чем он являлся, его суть — будто стерли.       — Белла, — негромко произнес Эдвард, — что бы ты ни сделала, постарайся вернуть все обратно. Пожалуйста.              Джаспер не почувствовал чужого страха и беспокойства — лишь увидел их на лице сводного брата. В следующую секунду что-то неуловимо изменилось, он вновь окунулся в океан чужих чувств и чуть не захлебнулся в своих.              — Что произошло? — спросил он, хватая ртом воздух, совсем как человек.              — Я сопротивлялась тебе, — в голосе Беллы послышалось раскаяние. — Потом убавила твое свечение так, чтобы оно стало еле заметно. А затем направила его внутрь тебя. Прости…              Они тренировались еще долго. Белла пробовала играть с «сиянием» других и выясняла, чем им это грозит. Ей удалось еще раз сделать из Джаспера ничего не чувствующего зомби, разбудить в Карлайле безумную жажду крови и убийств, превратить Эсми в пылающую яростью фурию. После того, как она воздействовала на Эдварда, Беллу пришлось успокаивать всей семье. Ведь после ее воздействия с лица Эдварда пропало осмысленное выражение, он смотрел перед собой пустыми глазами, с его губ срывались звуки, напоминающие детский лепет. К своему ужасу, эмпат заметил, что и эмоции сводного брата внезапно стали очень простыми и их количество сократилось. Эмоциональный мир Эдварда стал подобен душе грудного младенца.       Едва Белле удалось «расколдовать» своего супруга, как она бросилась ему на шею. Каллены переглянулись: такого разрушительного воздействия от нее не ожидал никто.              — Он мог читать чужие мысли — и его мозг перестал генерировать даже свои, — Карлайл задумчиво хмурил брови. — Но, как бы это ни было ужасно, тебе нужно упражняться, Белла. Я в любом случае буду рад помочь.              — Я тоже, — Эдвард поднял ее лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Ты должна уметь защитить себя любым доступным тебе способом.        Джаспер присоединился к остальным. Хотя его и охватывал страх при мысли, что снова придется испытать то ужасное состояние полной пустоты. Они тренировались дальше, чередуя бои и ментальные атаки. Через три дня Калленов навестила Элис, и семье пришлось пережить еще один небольшой шок. Потому что на этот раз она не оставила Маркуса в Сиэтле, а привела с собой. Скрывать что-то от предсказательницы было бессмысленно: она увидела их тренировочные бои и решила поучаствовать. Что касается Маркуса, то Джасперу не нужно было объяснять, почему тот здесь. Эмпат порадовался за свою бывшую возлюбленную. Возможно, ей понадобится время, много времени, чтобы полюбить заново, но начало этому уже положено. Маркус с любопытством наблюдал за их тренировками.       — Вашему клану действительно достался редкий бриллиант, — обратился он к Карлайлу. — Не хотел бы я стать врагом этой молодой леди.              — Уверяю вас, ни вы, и никто из Волтури не станут нашими врагами. Все, что мы хотим — продолжить жить мирно и уединенно, как и привыкли, — заверил его Карлайл. — Надеюсь, мне удастся убедить и Аро тоже.              — Судя по видениям Элис — вряд ли.        Карлайл удивленно приподнял брови, услышав, как Вольтури называет Элис по имени, но промолчал.       — Почему вы здесь? Вместо того, чтобы как можно скорее предупредить главу клана об опасности? — Эдвард прищурился, явно пытаясь разобраться в хитросплетениях мыслей Маркуса.              — Нет никакого главы клана. Мы правим вместе, — с невозмутимым лицом ответил Маркус. Только чуть сузившиеся зрачки выдали его истинное настроение. — Но похоже, об этом забыли не только вы, но и сам Аро. Пришло время напомнить ему об этом.