Безмолвный

Сиэтл расстилался внизу, подмигивая миллионами огней. На вершине Спейсл Ниддл царила прохлада, несмотря на летний зной. В деловом центре он был еще заметнее: от раскаленного бетона и асфальта исходил неприятный жар. Это лето даже в «городе дождей» выдалось сухим. Над Сиэтлом поднималось горячее марево, размывающее очертания небоскребов. Джаспер терпеливо ждал, пока ярко-оранжевое солнце не опустится за горизонт. Затем он вышел из тени, отбрасываемой шпилем. Находится тут было рискованно, но он не мог и не хотел отклонять приглашение. К тому же, Джеймс заверял, что у него все под контролем. Лето клонилось к закату. Почти месяц семейство Каллен тренировало боевые навыки, а Белла — совершенствовала свой дар. Со временем она научилась владеть им намного лучше. Насколько Джаспер понял, если раньше у него иногда получалось дотянуться до ее эмоций, то лишь по чистой случайности. Теперь же Белла совершенно осознанно использовала данные природой и перерождением преимущество. Она чувствовала свои способности, могла временно отключить их и тут же врубить на полную мощь. Джаспер, наверно, никогда не забудет, как это случилось первый раз. Белла дала возможность Эдварду прочесть свои мысли, и в этот миг душу эмпата наполнило такое количество любви, что он едва смог ее выдержать. Эдвард и Белла смотрели друг на друга, взявшись за руки. Впервые он читал ее, как открытую книгу, и чем дольше это длилось, тем крепче их связывали взаимные узы. Любовь грела, как ласковое солнышко в конце лета, вызывая мириады мурашек на коже. А кровь будто вспенилась пузырьками шампанского и трепетом прокатилась по всему телу. Джаспер прикусил губу и сжал кулаки. Он еле смог дождаться конца семейной встречи. Любовь Эдварда и Беллы заразила его. А так как ему как раз не с кем было ей поделиться, на их фоне Джаспер резче почувствовал собственное одиночество. Разумеется, оно было временным. Джеймс кружил вокруг Сиэтла, то и дело возвращаясь к Форксу. Но он полностью сосредоточился на задаче, запутать шпионов Волтури и сделать так, чтобы они уделяли Калленам как можно меньше внимания. Вроде бы, месяц — ничто по вампирским меркам, но Джаспер скучал. Эмпат изнывал без своенравного, нахального, жестокого охотника, он мечтал хотя бы почувствовать его рядом, если уж дотронуться нельзя. И поэтому сразу же согласился на встречу. Джеймс сказал, что сам найдет Джаспера после захода солнца, но пока что не шел. Оставалось терпеливо ждать и тщательно принюхиваться в надежде обнаружить его первым. В воздухе пахло пылью и автомобильными выхлопами. Через этот смрад пробивались легкие чистые нотки морской воды. Со знаменитого рыка Пайк-плейс тянуло свежей рыбой и рыбьей кровью. И люди — сотни, тысячи людей внизу, их запахи сливались для Джаспера в один. Радость, злость, ревность, тоска по любимым — море чужих эмоций колыхалось вокруг. Он спустился на смотровую площадку и облокотился на перила, наблюдая, как постепенно выцветает оранжево-розовый закат. Знакомый горьковатый запах — дым и содранная кора, пока не чувствовался. А вдруг что-то случилось? Сознания Джаспера вдруг мимолетно коснулось нечто, и пропало. Совсем невесомо, как поцелуй бабочки, он даже не успел понять, что это было, но на всякий случай сосредоточился. Среди множества людских эмоций выделилась одна. Еле заметная, почти невидимая, но она приближалась. Джаспер в замешательстве прошелся по площадке, пытаясь определить ее, когда его сбили с ног.       — Попался, — Джеймс с довольной усмешкой сжал пальцы на его горле. Он придавил Джаспера к полу, колено Джеймса вклинилось между его ног. То еле заметное чувство за доли секунды выросло и заполнило собой, кажется, все свободное пространство. Джаспер жадно впитывал его — жажда, тоска, темное желание, и прикрыл глаза, расслабляясь.       — Специально держался подветренной стороны и сохранял полное спокойствие, чтобы подобраться незаметно? — догадался он.              — Не скажу, что это было легко, — Джеймс резко наклонился и впился грубым поцелуем в его рот.        Джаспер застонал, вцепился в его спину, запуская руки под кожаную куртку. Он чувствовал подушечками пальцев неровности шрамов и прохладу кожи, твердость мышц под ней и дрожь, пробежавшую по телу Джеймса. Легкие Джаспера заполнял знакомый желанный аромат, терпкий и горький, во рту с каждым поцелуем все явственнее появлялся привкус крови. Он рванулся, опрокидывая Джеймса навзничь, с рычанием прижался губами к его рту, целуя, кусая и вылизывая. Джаспер хотел собрать всю эту кровь, до капли, и никак не мог насытиться ей.       — Надо было подождать, пока ты сильнее проголодаешься, — усмешка, удар, и они снова поменялись местами.        Темно-красные насмешливые глаза напротив, еще один поцелуй-укус. Их языки сплетались, дразнили друг друга, зубы оставляли метки. Джаспер купался в овевающем его со всех сторон влечении, забыв обо всем. Но как только он хотел дернуть язычок молнии на джинсах Джеймса, тот резко пресек попытку.       — Позже. Сначала нужно кое-что сделать.        Тяжесть его тела исчезла; Джеймс вскочил и протянул руку, помогая Джасперу встать. Они понеслись по городу, перепрыгивая с одного высотного дома на другой. Эмпат последовал за охотником без возражений, хотя и чувствовал себя неудовлетворенным. Всего лишь поцелуев хватило, чтобы низ живота скрутило спазмом, а член встал так, что натянул джинсы. Но, судя по серьезному настрою, дело не требовало отлагательств.       — Один из стражей Волтури видел тренировку Калленов и Беллы во всей красе. Моя ошибка: увлекся охотой и выпустил его из вида. Был слишком голоден, — в голосе Джеймса явно слышалась вина. — Но я нашел его. Пришлось сломать пару мобильных вышек, чтобы страж не мог позвонить своему хозяину. Теперь от него нужно избавиться.              — И ты хочешь… — от догадки во рту сначала пересохло, а затем Джаспер почувствовал горький вкус яда.              — Чтобы мы вместе его убили.              Взгляд глаза в глаза, от мягкого низкого голоса встали дыбом короткие волоски на шее. Джаспер сглотнул яд и облизал губы. Аро не должен узнать об их маленьком заговоре слишком рано. Убить шпиона нужно в любом случае, это было бы разумно. Но черт возьми… Когда на тебя так смотрят, говорят таким голосом и ощущают этот ураган чувств внутри, вызванный тобой и только тобой, это больше похоже на свидание.              — Как я могу отказать, — губы Джаспера искривила полная предвкушения усмешка.       Джеймс широко улыбнулся, его плотной аурой окутало нетерпение.              — Тогда ищи запах, как у винной пробки. Причем вино так себе.        Он сорвался с места и бросился прочь, ведомый инстинктом. Джаспер еле поспевал следом, а указание, отыскать запах, пропустил мимо ушей. Джеймс учует шпиона первым, это было ясно, как день. Деловой центр остался позади. Трущобы промелькнули, как в фильме на быстрой перемотке — километры исписанных граффити серых стен, кружащийся в душном ветре мелкий мусор, нагромождение картонных коробок и палаток — прибежища бездомных. На месте шпиона Волтури Джаспер обосновался бы здесь: кругом достаточно людей, которых никто не будет искать. Но нужный запах не чувствовался. Джеймс обернулся, махнул рукой, подгоняя. Безумная гонка возобновилась. Они достигли чинного предместья, вроде того, где был их дом в Сиэтле: аккуратные одинаковые газоны за одинаковыми белыми заборчиками, и дома-близнецы. Воздух здесь казался почти неподвижным и таким плотным, что его можно было резать ножом. Из окрестных садов тянуло ароматами цветов и цветущих деревьев, издалека слышались голоса: где-то люди припозднились с празднованием. Пахло жареным мясом, пивом, раскаленными углями и…       — О да, — протянул Джеймс, глубоко вдыхая воздух.              В его голосе слышалось почти любовное томление. Оно будто погладило Джаспера от затылка до поясницы, окутало, как кокон. Они оказались в этом коконе вдвоем и, не сговариваясь, неслышно направились вглубь одного из садов.              Джаспер наконец-то почуял запах — откупоренная бутылка дешевого вина из супермаркета и теплое дерево. Незнакомый вампир не видел и не слышал ничего, кроме людского смеха, их пульса и живого, бередящего аппетит запаха. Его эмоциональный мир переполняла жажду, глушащая все остальное.              Джеймс переглянулся с Джаспером, быстрым движением ткнул себя в грудь и коротко мотнул головой налево: этого хватило, чтобы Джаспер начал отрезать шпиона от людей справа, а Джеймс — слева. Действуя слаженно, будто с одним разумом на двоих, они подобрались на расстояние прыжка. Предвкушение убийства Джеймса разбудило темную стороную Джаспера, о которой тот не любил вспоминать. Теперь эмпат вместе с охотником ликовал и радовался удачной охоте.              Короткий взгляд глаза в глаза, синхронный прыжок, и шпион забился в их руках. Джеймс зажимал ему рот ладонью: из-под пальцев потекла темная кровь, в душе шпиона к небесам взмыли ярость и жажда убить. Джаспер зарычал и рванул ноги незнакомца на себя: тот забился сильнее, источая ужас, оторванные конечности судорожно сгибались и разгибались. Кровь попала Джасперу на лицо, испачкала одежду и волосы; взгляд Джеймса пробежался по нему и потяжелел. Руки последовали за ногами, алые глаза шпиона-неудачника бешено вращались, он сильнее вгрызался в ладонь Джеймса, вызывая у того недовольный рык.              Жаркая летняя ночь стала еще темнее, когда Джаспер почувствовал это. Понимание скорой смерти, смирение, страх… Как и в те далекие дни в армии Марии, это чувство полоснуло по нервам, вызывая ни с чем не сравнимое ощущение. Только в его — их — власти было, убить или оставить жить. Сейчас, в этот момент, Джаспер был всемогущь, он мог решать чужую судьбу и упивался этим.              Он снова встретился глазами с Джеймсом, молча задавая и отвечая на вопрос.              » — Ты или я?        — Вместе!».              Шею шпиона крепко обвила рука Джеймса, Джаспер положил свою поверх. Одно слитное слаженное движение, и коротко стриженная темноволосая голова упала к их ногам. Кровь брызнула, густая и темная, ее запах, отдающий запахом яда, витал в воздухе.              Джеймс смотрел на Джаспера, чуть приоткрыв рот, а затем, отбросив прочь обезглавленный торс, накинулся на него. Они целовались, размазывая кровь по лицам и слизывая ее друг с друга. Джеймс прижал его к себе, протискивая бедро между ног. Восхищение и похоть чернее этой летней ночи передались Джасперу, вызывая в нем ответный трепет.              Губы, терзающие его рот, руки, пробирающиеся под одежду, стискивающие, сдавливающие, царапающие, твердый член, вжимающийся в бедро — и над всем этим оно. Это чувство даже нельзя было назвать восхищением — это была превосходная степень восхищения. Его хотели, его желали, причем именно самую низменную, темную черту. Джеймс любил монстра в нем, потому что сам был монстром. Он единственный, кто не будет осуждать Джаспера за это.              Одежда трещала, пуговицы отлетали прочь. Вокруг Джаспера обвились сильные руки, потянули его на землю. Он пытался возражать: люди слишком близко, и сначала надо сжечь труп. Но все благие намерения Джаспера исчезли, сметенные вожделением Джеймса, как лавиной.              — С самой первой встречи хотел это сделать, — тот прижал его лицом к земле, накрыл своим нагим телом.              На ягодицы полилось что-то густое и липкое — кровь, понял Джаспер, учуяв запах. Вот почему Джеймс решил сжечь останки шпиона после. И это была последняя связная мысль.              Его руки жадно ощупывали Джаспера, ласкали живот, впивались в бедра, щипали соски. Быстрые пальцы, влажные от крови, поглаживали между ягодиц, распределяя ее. Джаспер уже не возражал, он забыл, что не хотел и позволил чужим чувствам стать своими.              Когда в анус резко вторглись сразу два пальца, он было вскрикнул. Джеймс закрыл ему рот ладонью:              — Нельзя, люди… — зубы царапнули ухо. — Но в следующий раз я хочу услышать, как ты кричишь.        Это не было ни нежно, ни ласково. По чужой крови, кусая плечи и шею, быстро, грубо — но именно так, как нужно. Джаспер откидывал голову назад, пытаясь сам то ли поцеловать, то ли укусить в ответ, и двигался навстречу трахающим его пальцам. Джеймс не дал ему времени приноровиться, сразу вставил на всю длину, двигался быстро, дыша в затылок, как загнанная лошадь. Когда у Джаспера снова чуть было не вырвался крик, зажал ему рот. Реальность исчезла. Душная летняя ночь потеряла все краски, звуки и запахи, кроме черного. Темное, обволакивающее, прекрасное ощущение бежало по жилам вместо крови, оно было в поцелуях, в железных объятиях, в каждом толчке члена внутри, собиралось между ног приятной тяжестью. Джаспер сглотнул яд вместе с кровью — прокусил Джеймсу руку, когда тот надавил ему на поясницу и заставил прогнуться. Уже знакомое ощущение расходящихся по всему телу жарких волн лишало разума. Боль потерялась на его фоне. Эмпат сам выгибался и насаживался на член, пытаясь поймать желанное ощущение. Его душа уже почти достигла пика удовольствия, а телу хватило нескольких движений руки на члене. Он парил. Словно купался в море в безлунную ночь, когда под тобой — темная бездна, над тобой — бездонное черное небо. И только волны еле заметно колышутся, обволакивая неспособное двигаться тело. Так и ощущается совершенство. Но внезапно Джаспер понял, что он один. Его больше не придавливала к земле тяжесть другого тела. Он открыл глаза: Джеймс лежал рядом, опираясь на локоть. Лицо и светлые волосы перепачканы в крови, а глаза светятся двумя темно-красными огоньками. Охотник ничего не сказал, просто смотрел на него, но эмпат понял. Как бы им обоим не хотелось немного продлить этот момент, время поджимало. Джеймс нашел дом, хозяева которого уехали в отпуск. Там вампиры привели себя в порядок и обзавелись одеждой вместо разорванной. В том же доме Джеймс нашел зажигалку. И как раз вовремя. Небо уже начало сереть, а останки убитого вампира подползли друг к другу. Одна из рук как раз тыкалась к торсу, но они оборвали эту попытку. Костер взвился к небу, отбрасывая красные и желтые блики на их лица. Джеймс довольно улыбался, посматривая то на костер, то на Джаспера, то на свою руку — тот прокусил ее, оставив шрам.       — Аро быстро обнаружит, что лишился слуги, — произнес эмпат, подходя к нему.              — Не убить было нельзя, — небрежно отозвался охотник, кладя ему руку на плечо и притягивая к себе. — Мы выиграли немного времени.              — Но оно утекает, как вода сквозь пальцы.              — Сколько бы его ни оставалось, оно все наше.              Они вместе смотрели на огонь, пока от врага не осталась горстка золы. Джаспер всеми порами впитывал уверенность Джеймса и любовался им.       Его горьковатый запах смешивался с запахом фимиама, исходившим от костра. Теплый желтоватый свет пламени освещал спокойное умиротворенное лицо, смягчая резкие черты. Светлые волосы золотились в этом свете, они так и приглашали провести по ним рукой.       Ответом стал поцелуй, от которого подкосились ноги, настолько осторожным он был. Легкое прикосновение, будто дуновение ветра — и Джеймс уже стоял на другом конце участка, у белого заборчика, и манил Джаспера за собой.       Небо на востоке алело. Нужно было уходить.              ***       — Ему скоро донесут, — Элис открыла глаза и обвела долгим взглядом свою семью. Впрочем, только «семьей» их теперь нельзя было назвать. Кроме Калленов, тут находился кочевник Джеймс: стоял, прислонившись спиной к толстому дереву и нагло засунув руки в карманы. А также, рядом с ней — Маркус, внушительный и монументальный в своем строгом темном костюме, пошитом на заказ.       — И что Аро предпримет? — спросил Карлайл, обеспокоенно сдвинув брови.              — Сначала отправит остальных шпионов, находящихся в Штатах, на его поиски. Когда поиски ничего не дадут, прибудет сам, в сопровождении всех одаренных.              — А если шпионов выловить? — подал голос Джеймс.        Голову Элис наводнили видения, заставившие ее пошатнуться. Драка, словно танец, два силуэта — спина к спине, слаженные смертоносные движения. Искаженные от боли лица, остановившиеся красные глаза, ошметки тел и кровавые брызги. И два залитых чужой кровью тела, льющие друг к другу. Ладонь гладит покрытую шрамами грудь, губы прикасаются к губам, из чьего-то горла рвется полный экстаза крик…       — Это не сильно повлияет на грядущие события, — ответила Элис, с благодарностью опираясь на руку Маркуса. — Он все равно узнает чуть позже. И навестит нас в худшем настроении, чем если бы потерял только одного шпиона.              Джеймс несогласно покачал головой и переглянулся с Джаспером. Эдвард, заметив этот обмен взглядами, нахмурился. Для Элис не было секретом, что Джеймс не нравится не только ей. Эдварда этот нахальный тип раздражал буквально во всем. Они были детьми разных миров, полной противоположностью друг другу. Но больше всего Эдварда выводило из себя то, что он не понимал характер связи Джаспера и Джеймса. Несмотря на свой дар.              — Они не читают мысли друг друга, — объяснял он Элис, горячясь, — Джеймс не может видеть его эмоции. Но посмотри: один взгляд, пара странных жестов, и они действуют, как один.        Точно так, как сейчас. Обменялись взглядами, кивнули друг другу — будто бы мысленно провели целую дискуссию. В семье, тем временем, также развернулась дискуссия. Маркус рассказывал, чем опасны одаренные, тяжелая артиллерия Аро.       — С Джейн и Алеком, я полагаю, знакомы все, — мягкий низкий голос звучал успокаивающе, несмотря на тревожные слова, которые произносил. — Многим известна Рената — телохранитель Аро, его щит. Но главная опасность не они и не Феликс со своими подручными, а Челси. О ней ходит много слухов и уверяю вас, все они верны. За последние десятилетия она отточила свои способности. Челси не только видит эмоциональные связи и манипулирует ими. Она научилась выстраивать их сама. Именно Челси держит клан в единстве, разобщает врагов Волтури на поле боя, рушит родственные и любовные привязанности в тех кланах, откуда Аро хочет кого-то забрать. Поэтому в первую очередь необходимо нейтрализовать ее.        Темно-красные глаза Маркуса остановились на Джеймсе. Элис с удивлением поняла, что эти двое знакомы: Волтури рассматривал кочевника, а она уже знала, что тот скажет.       — Любовь — самые надежные в мире цепи. Уже очень много одаренных вампиров оказались в моем клане, как они полагают, из-за любви всей своей жизни. Однако, это не так. Если Аро захотел присоединить кого-то к своей коллекции, но это не представляется возможным сделать добровольно, в ход идут манипуляции. Челси при этом должна находиться рядом, ей нужно видеть своих жертв. Ее способности позволяют ей привязать нужного вампира к тому, на кого укажет Аро. Только один раз ее дар дал сбой.        Джеймс ухмыльнулся, дерзко глядя Маркусу в лицо. Ищейка выглядел очень уверенным, пожалуй, даже слишком. Однако, Джаспер рядом с ним еле заметно нахмурился и легко коснулся его руки. Их пальцы переплелись, вызывая у Элис досаду и быстрый поток ярких картинок будущего, которые она не хотела видеть. Эдвард, судя по нахмуренным бровям, тоже. Телепат явно прислушивался к потоку мыслей, кружившихся вокруг него, и они не радовали своим содержанием.       — Аро бы предпочел Джеймса Деметрию, — невозмутивмо продолжил Маркус, — но тот не пожелал присоединиться к нам. И Челси не удалось внушить ему любовь, как она ни старалась. Самые прочные цепи не сработали. Мы все были изумлены тогда, я много думал об этой неудаче. Предполагаю, что ее способности позволяют Челси взрастить в любой душе чувства, которые этой душе уже знакомы. Поэтому очень удачно, что ты оказался здесь, — обратился Волтури к Джеймсу. — Именно ты сможешь подобраться к Челси. Тот, кто не любил, неуязвим перед ней.              — Теперь я уязвим, — возразил тот сквозь зубы.        На лесной поляне воцарилась мертвая тишина. Стало слышно, как ветер перебирает листья в кронах и копошаться птицы в гнезде на самой вершине высокой ели. Джаспер ощутил на себе взгляд Эдварда и впервые в нем не было презрения и отторжения, как и в его душе.       — Ее обязательно убивать? — прервал неловкое молчание Карлайл, и Элис была чрезвычайно благодарна ему за это. — Может, Белла просто выведет ее из строя?        Диспут возобновился. Они обсуждали, как лучше выстроить защиту. Челси, несмотря на дар, не неуязвима против обычной физической силы. Но тут вопрос в том, кому из них удастся подобраться к ней раньше, чем она в клочья разорвет их эмоциональный мир. Джаспер снова вернулся к вопросу, не лучше ли избавиться от всех агентов Волтури в Штатах, и вызвал этим шумный спор. Ему даже почти удалось убедить остальных, что настроение Аро не должно их волновать — тот в любом случае явится карать, а не договариваться. И чем меньше вампиров при этом окажется с ним, тем лучше. Джеймс, похоже, просто радовался предстоящей бойне, судя по жестокому блеску его глаз.       — Челси будут хорошо защищать. Ты должна потренироваться воздействовать сразу на многих, — Эдвард обнял Беллу за плечи и привлек к себе. — У тебя ведь получается?              — Не так хорошо, как бы мне хотелось, — последовал тихий неуверенный ответ. — Все это случиться из-за меня! Если кто-то из нас погибнет, это моя вина…        Эдвард лишь обнял ее крепче. Потом снова были тренировки. Белла раз за разом нападала на всех одаренных Калленов: Элис, Джаспера, Эдварда. Карлайл, Маркус и Эсми также присоединились к ним. Она пыталась одновременно лишить их особых сил, или обратить силы против них. Получалось не всегда. Элис эти тренировки доставляли настоящие мучения. На короткое время у нее пропадали все видения, а также, наступали провалы в памяти. Один раз она поймала себя на мысли, что стоит посреди лесной поляны, в окружении незнакомцев, а ее голова совершенно пуста. Ни прошлого, ни будущего. Элис ничего не помнила. После, вернувшись с Маркусом в Сиэтл, она рассказала ему об испытанном страхе.       — Было бы ужасно навсегда остаться такой. Никем, — промолвила она задумчиво. — Интересно, как дар Беллы отразится на Челси.              — Возможно, также, как на мне? Мы оба контролируем эмоциональную сферу и чем-то похожи. Перестанет понимать свои собственные симпатии и привязанности? Прекратит видеть, кто друг, а кто враг? — Маркус поднялся и достал из небольшого холодильника в их номере пакет с донорской кровью.              — Нет, спасибо, — с вежливой улыбкой отказалась Элис.       Про себя же подумала: как хорошо, что она сыта. Запах беспокоил, но не настолько, чтобы ей сразу же захотелось кого-то укусить. Или вырвать пакет из рук Маркуса и жадно выпить самой. Кроме того, в донорской крови отсутствовало нечто важное, живое, именно то, что неотвратимо притягивает вампира. Словно бы хранение в холодильнике убивало всю ее соблазнительность.        Волтури сел напротив нее в кресло с высокой спинкой, и потягивал кровь через трубочку, как коктейль.       — Время идет, и даже свадебное путешествие становится подозрительно долгим, — произнес он, пристально смотря на ее. Темно-красные глаза мерцали, как рубины. — Наблюдайте за Аро. Скоро он захочет сам нас навестить. Как только это произойдет, нужно держаться всем вместе. И выманить его куда-нибудь, где у Беллы будет естественное укрытие. Скалы, холмы, что-то подобное. Ей нужно видеть тех, на кого она воздействует, но и Челси тоже. Нужно дать Белле возможность уйти из-под ее влияния. Неизвестно, чьи способности сильнее, мы не можем рисковать Беллой.              — Разумный план. Но почему вы вообще позволяете причинить Челси вред? — Элис невольно засмотрелась, как тонкие аристократические пальцы держат соломинку. — Если вы сами собираетесь возглавить клан, она еще может быть очень полезна.              — Способности Беллы обратимы, так что на этот счет я спокоен. Я намерен подписать с Аро и Челси договор, который будет регулировать применение ее сил и его полномочия. Они оба очень трепетно относятся к своему слову, особенно, если оно дано при большом количестве свидетелей. Репутация для Аро — это все.        Элис прищурилась. Картины возможно будущего не противоречили сказанному. Затем ее мысленный взор на секунду заволокло черным туманом.       — Они идут, — прошептала предсказательница, распахнув глаза. *

*

* Время пошло. Джасперу это стало ясно, стоило ему через несколько дней увидеть Элис и ощутить ее внутреннее напряжение. Она теперь непрестанно концентрировалась на Волтури, чтобы те не застали Калленов врасплох. Можно было только поразиться тому факту, что они все собирались сражаться на одной стороне. С Маркусом Джасперу все было ясно: день ото дня крепнущая любовь к Элис и недовольство руководством Аро. Маркусу не нравилось, что тот с помощью Челси забрал себе слишком много власти и перестал советоваться с ним и Каем. Изначально же Аро и его соправители были равноправны, когда, на заре времен, решили создать самый сильный клан. Каллены отнеслись к Волтури с недоверием, но постепенно привыкли к нему. Принцип «Враг моего врага — мой друг» сработал тут в полной мере, особенно это касалось Эдварда. К тому же, речь шла о Белле, к которой вся семья успела очень сильно привязаться. Девушку, ставшую судьбой Эдварда, они будут защищать до последней капли крови, это было ясно и без всякого дара. Примут помощь и Маркуса Волтури, и даже Джеймса. Джеймс же не уставал удивлять Джаспера. Конечно, его нахальная манера вести себя никуда не делась. Ему все еще нравилось мысленно провоцировать Эдварда, хотя телепат, надо отдать ему честь, перестал обращать внимание и поэтому провокации почти прекратились. Кочевник не стал лучшим другом вегетарианцев, но вел себя вполне вежливо. Даже когда спорил с Карлайлом и Эсми — не был согласен просто ждать, пока Аро придет. Охотник собирался «убрать» оставшихся в Штатах шпионов, чтобы они не могли присоединиться к остальным.       — Чем меньше их останется, тем легче будет победить, — убеждал он несговорчивого доктора. — Не время проявлять сочувствие. Либо они, либо вы. Все очень просто.        Тот все же возражал, несмотря на то, какой шквал чувств поднялся в его душе. Пусть Каллены не были семьей в обычном понимании и даже их человеческий возраст не сильно разнился, Карлайл чувствовал себя ответственным за всех остальных. Долг главы семьи и любовь к каждому члену клана боролась в его душе с нежеланием убивать. Даже тех, кто придет убить его. Видя, как соединяются руки Карлайла и Эсми, крепко-крепко переплетаясь пальцами, и чувствуя, что за ад творится у приемого отца внутри, Джаспер постарался успокоить и ободрить его. Как бы то ни было, время было упущено. Элис ожидала прибытия Волтури со дня на день, и с этого момента лучше было бы держаться вместе. Как это ни странно, Эммет согласился с Джеймсом и даже выразил желание отправиться вместе с ним. Джаспера очень удивлял тот факт, что эти двое нашли общий язык. Он всегда считал Эммета простаком. Его эмоциональный мир тоже не отличался сложностью: там главенствовали любовь к Розали и желание ее порадовать. В свой адрес Джаспер чувствовал непонимание и братскую привязанность, немного ослабшую. А вот Джеймс Эммету понравился. Разгадка была проста: здоровяк видел, что тот пришел с хорошими намерениями. Главным для него было то, что Джеймс на стороне Калленов, что хочет помочь. Ради этого Эммет готов был забыть о своем отторжении. То же самое он чувствовал и к Маркусу. Кроме того, Эммету нравился спарринг с Джеймсом. Тот не стеснялся обманывать, хитрить и использовать грязные приемы. А в ответ только ухмылялся:       — Гвардия Аро тоже не будет честна с тобой.        Эммету не приходилось бороться с другими вампирами серьезно, как Джасперу. Технику боя своих приемных братьев и отца он давно выучил наизусть, поэтому новый противник стал для него настоящим подарком. Джеймс заметно уступал в силе, но зато имел большой опыт драк и без зазрения совести применял все свои знания. Находясь рядом с ними, Джаспер буквально кожей чувствовал, как доволен Эммет. И, если бы подозревал в нем хоть малейшую склонность к мужчинам, начал бы ревновать. Потому что зрелище их обоих, валяющих друг друга по траве, было поистине великолепным. Стоило Джасперу засмотреться на Джеймса, как Эдвард тут же досадливо морщился. Он не понимал, что их связывает, несмотря на телепатию, и злился из-за этого. Джаспер лишь хмыкал и мысленно отвечал ему: «ты и не должен понимать все». Они много тренировались в боевых навыках. Один на один, или один сразу против многих. Джеймсу это тоже доставляло удовольствие, хоть и не такое сильное, как настоящий бой. Об их «охоте» Джаспер не мог вспоминать без трепета. Он жалел, что прочих прихвостней Волтури уже не удастся отловить, и его даже на мгновение кольнула совесть, но тут же замолкла.       — Ну что встал? Сражайся!        Джеймс застыл напротив Эммета, прижимая к себе Розали. Так не было задумано, она просто оказалась рядом, и кочевник, недолго думая, вывернул ей руки за спину и нагнул, крепко схватив за шею. Эммет замер с растерянным видом.       — Они не будут ждать, пока ты раскачаешься! Действуй! Что бы ни случилось, сохраняй холодную голову, — Джеймс оттолкнул Розали к нему, и та оскалилась, как зверь, оказавших в родных объятиях.              — Посмотрел бы я на тебя на моем месте, — прорычал Эммет.              Они снова встали друг напротив друга, напали. Джеймс выворачивался из захватов, подначивал Эммета и вскоре этот инцидент был забыт. И хорошо: Розали не отличалась милым характером, была довольно злопамятна и склонна обижаться из-за мелочей. Впрочем, она не считала подобное нападение мелочью. Ну и нельзя забывать о шрамах, изуродовавших лицо красавицы. Розали сразу же во весь голос заявила, кого считает виновным. Ее горечь и ненависть жгли, как кислота.       Каково же было удивление Джаспера, когда в конце тренировки Джеймс подошел к Розали. Обычно они не разговаривали.              — Ты не должна так беспокоится об этом, Розали, — он небрежным жестом показал на ее лицо.              — Для тебя — миссис Эммет Каллен, — фыркнула та, свысока смотря на него.              — Ладно, миссис Эммет Каллен — голос Джеймса чуть понизился, он звучал соблазнительно и в то же время немного насмешливо. У Джаспера аж побежали мурашки по позвоночнику. — Ты защищала родственницу от заведомо более сильного противника. Так почему же стесняешься следов той битвы? Носи их, как доказательсво своей храбрости и любви к ней, — он недоуменно пожал плечами. — Тем более, что твой муж шрамов не видит. И не будет видеть, даже если все твое лицо будет ими покрыто.              Такого Джаспер от него не ожидал. Джеймс не отличался милосердием и тактом, ему доставляла удовольствие охота на людей и на вампиров. Но тем не менее, почему-то он счел нужным сказать заносчивой Розали несколько добрых слов. Эмпат читал душу охотника, но тому все равно раз за разом удавалось его удивить.        Джеймс в основном держался рядом с Джаспером, поддерживал его во время обсуждений стратегии, и остальными говорил немного и только о том, что могло бы им помочь в битве. Тем удивительнее были для Джаспера подобные эпизоды. Ведь непредсказуемый охотник пытался найти общий язык не только с Розали. Во время одной из тренировок Джаспер предложил, чтобы Белла использовала свой дар, пока ее кто-то отвлекает. Джеймс вызвался быть этим кем-то, и когда он вышел вперед, лицо Беллы застыло от страха.       — Эй, красавица, — охотник оскалился и начал обходить ее, заставляя Беллу испуганно вертеться на месте, — времена изменились! Ты сейчас сильнее меня, осознай это!              — Я пытаюсь! — выкрикнула та, заламывая руки. — Думаешь, это просто?!              — А кто сказал, что будет просто?        Джеймс с рычанием бросился на нее, Белла в последний момент ускользнула. Джаспер ощутил обеспокоенность Элис и Эдварда, на которых она практиковала свой дар: очевидно, их способности все еще работали.       — Соберись, — еще один бросок, вокруг стройного девичьего тела сжимаются стальные объятия. — В настоящей битве тебе не дадут ни секунды передышки. Они все будет нападать на тебя, чтобы вывести из строя. Волтури жаждут нашей крови, они так просто не уйдут!              — Знаю! — Белла билась в его руках, ее «щит» словно треснул, и Джаспер ощутил страх за Эдварда и остальных и боязнь не справиться.        Воспользовавшись случаем, эмпат передал ей так много уверенности в собственных силах, сколько смог сгенерировать. И тут же уловил на месте Эдварда и Элис звенящую пустоту. Получилось! Белла боролась с Джеймсом и одновременно не давала двум одаренным вампирам воспользоваться их особыми способностями. И пусть охотник щадил ее — в обычном бою он бы уже давно оторвал ей голову, важен был сам факт. Белла поверила в свои силы и эффективно использовала их. Уже через секунду Джаспер почувствовал привычную каменную стену и скривился от «удара» о нее. Они пробовали снова и снова. Беллу атаковали, гоняли по лесу, нападали, а она должна была пытаться нейтрализовать чей-то дар, несмотря ни на что. Ее страх перед Джеймсом, оставшийся от смертной жизни, тоже прошел. Она не стала относиться к нему, как к лучшему другу или родственнику. Но хоть перестала бояться и приняла, как своеобразное «приложение» к Джасперу. Похоже, Эдвард тоже был на пути к этому. Следующим шагом для Беллы стало, поднять ее «щит» только для одного из них, оставаясь закрытой для других. Карлайл предложил это, справедливо заметив, что в битве Белле может понадобится помощь Джаспера.       — Поднять боевой дух или придать уверенности никогда не будет лишним, — сказал он ей.              Еще день ушел на совершенствование нового навыка. У нее не всегда получалось, но Белла, Джаспер чувствовал это, выкладывалась на полную. А Джеймс, казалось, почти прижился: семья Каллен относилась к нему или с симпатией, как Эммет, или нейтрально, как прочие.              — Ты молодец, — в конце тренировки Эдвард обнял Беллу, бережно прижимая к себе. — Что бы ни случилось, чем бы все это ни кончилось, я люблю тебя и всегда буду любить. Маркус прервал его вежливым покашливанием.       — Есть еще кое-что. Я не говорил вам, потому что не уверен, что эта информация будет полезна.              — Любая информация сгодится, выкладывай, — пробасил Эммет, подходя ближе. На ходу он хлопнул ладонью по ладони Джеймса — они как раз завершили спарринг. Джаспер еле заметно нахмурился и мысленно запретил себе раздражаться. У него не было причин, благодаря дару эмпат отлично видел это. Но он ничего не мог с собой поделать. Была бы его воля, он бы сейчас уволок Джеймса в чащу, подальше от остальных, чтобы больше никто до него не дотрагивался, не смотрел и даже не дышал в его сторону. Возбуждение, совершенно неуместное сейчас, пронизывало каждый нерв, сквозило в каждом вдохе и собиралось между ног свинцовой тяжестью. Эмпат одновременно почувствовал два пристальных взгляда. Эдварда — слегка усталый и раздражённый. Так тот смотрел на Розали и Эммета, когда они в очередной раз ломали кровать. И Джеймса — хитрый и знающий. Уголок рта охотника дёрнулся в ухмылке, он глубоко втянул воздух — секрет Джаспера был раскрыт. Элис скользнула по ним взглядом, возвела глаза к небу и продолжила слушать Маркуса. Джаспера порадовало отсутствие в ее душе ненависти; он сосредоточился и тоже прислушался.       — Челси позволено очень многое, именно поэтому она так предана, — рассказывал тот. — Но главное — Аро принял в гвардию Волтури ее супруга, Афтона. Вампир этот ничем не примечателен и дар его не приносит большой пользы, но Челси любит его без памяти. Вся ее жизнь в нем. Если бы кому-то удалось его пленить, Челси сделала бы что угодно. Она с легкостью предала бы Аро, лишь бы с ее мужем ничего не случилось.              — Ну и почему ты молчал? — грубовато перебил его Джеймс. — Всего-то поймать одного вампира, и дело в шляпе.              — Потому что поймать его невозможно. Афтон умеет отводить глаза. Его дар в том, чтобы становиться невидимым.              — Но его запах при этом никуда не девается?        Маркус потрясённо замолчал.       — Никогда не думал об этом с такой точки зрения. Но полагаю, что нет, запах не пропадает.              — Афтон, Афтон… — Джеймс нахмурился, теребя подбородок. — Хвоя и смола, нагретые солнцем… Я правильно помню?        Теперь на него с недоумевающим видом уставились все.       — Что? — Джеймс развёл руками. — Вы же запоминаете лица при знакомстве? Это то же самое.        Маркус неуверенно кивнул.       — Значит, решено: когда они прибудут на континент, я отыщу Афтона. И Челси сдастся сама.