Часть 2
28 июня 2020 г., 08:40
Эмма шла по вечернему Сторибруку и тащила за собой чемоданчик на двух колёсиках. Ярости не было предела. Вновь нахлынувшие воспоминания о плохом, нет, просто ужасном детстве. Вместо любящей семьи – какие-то проклятия и сказки. Гомофобы-родители, мечтающие о таком же клише, как и они сами! Только два человека в этом городе понимали её. Понимали и любили.
Генри сейчас был с Крюком "У бабушки". Об этом девушки позаботились в первую очередь: чтобы сын был увлечён чем-нибудь, а ему они расскажут всё позже. Реджина хотела пригласить Мэри с Дэвидом и Генри посидеть в кафе и уже там рассказать им всю правду. Но это предложение Эмма отклонила сразу: "Они поднимут крик на всю забегаловку и в итоге через час не останется человека, который бы не знал." Сошлись на том, что блондинка сама разберётся с родителями, а когда придёт к Реджине, то они уже подумают, как сказать это сыну.
И вот она, картина маслом: Сторибрук, вечер, солнце с дождём, Эмма с чемоданом, ситуация – хуже некуда. Блондинка бредёт к хорошо известному ей адресу, где всегда получала любовь и заботу. (Или почти всегда. Но ведь с первой встречи всё изменилось и очень сильно.) Свон не обращала внимание на знакомых, машущих руками, друзей, пытающихся завязать разговор; она просто шла мимо, шла туда, где её действительно ждут.
Реджина всё это время сидела в своей комнате на втором этаже и высматривала в окно блондинку. Они, конечно, договорились, что Эмма сразу же позвонит ей, но брюнетка знала Прекрасных… После бесед с ними вообще не хочется ни с кем разговаривать. Во всяком случае, после серьёзных бесед. На Реджине была домашняя одежда: она не собиралась никуда идти. Хотя сейчас уже не была так уверена в том, что сможет остаться дома.
Девушка не успела постучать, как дверь открылась, и Миллс помогла занести ей чемодан. Она просто обняла блондинку, забирая часть этой боли. Ненависти не осталось, была именно боль. Её не поняли. Не приняли. Эмма положила руки на плечи брюнетки и дала волю эмоциям – слезам. Она всхлипывала, глотая сопли и сильнее прижимаясь к любимой. Реджина нежно гладила белокурые локоны, а чуть позже опустила ладонь на спину.
Когда плач стих, брюнетка осторожно отстранилась от Эммы на небольшое расстояние, держа ту за плечи, и посмотрела в заплаканные глаза. Вытерев слёзы большими пальцами, Миллс ещё раз крепко обняла девушку.
— Я устала, Реджи, — едва слышно прошептала блондинка, всё ещё всхлипывая.
По щелчку пальцев они переместились в комнату Миллс. Брюнетка отошла к шкафу и достала пижаму Эммы: хоть жили девушки раздельно, некоторые её вещи хранились здесь. Аккуратно бросив комплект на кровать, Реджина вернулась к блондинке и расстегнула красную кожанку. Свон не сопротивлялась, сейчас было всё равно, что с ней будут делать. Брюнетка переодела Эмму (не без помощи последней) и уложила в кровать, присев рядом. Миллс провела по щеке девушки.
— Не уходи, — попросила Эмма, кладя свою руку на кисть брюнетки.
Реджина вздохнула: нужно просушить одежду, разобрать чемодан, приготовить ужин, забрать Генри (и да, отвезти его к Прекрасным). Но бросить свою девушку в таком состоянии? Ни за что. Она не представляла ситуации, в которой сделала бы это. Набрав свободной рукой смс Джонсу, Миллс устроилась рядом с блондинкой.
Эмма пододвинулась ближе, переплетая их ноги. Она свернулась в маленький комочек, напоминая бездомного котёнка, которого забыли на обочине дороги. Блондинка прижалась лбом к груди Реджины и обвила одной рукой её талию. Женщина гладила вьющиеся волосы любимой.
— А если нас никогда не примут? — услышала Миллс тихий голос девушки после долгого молчания.
— Мне это не важно, — прошептала брюнетка.
— Но я не хочу, чтобы ты жила так, — Свон подползла вверх на один уровень с Реджиной.
— С тобой я счастлива, — улыбнулась женщина. — На всё остальное мне плевать. Завтра мы поговорим с Генри, а сейчас тебе нужно отдохнуть.
Ласковый голос убаюкивал Эмму. Блондинка на мгновение коснулась губ любимой своими и через несколько минут уже мерно сопела в её объятиях.
