Мам, нам надо поговорить (СвонКвин в пастельных тонах I)

Генри весело провёл время с Джонсом, а сейчас уже сидел за столом с Прекрасными и ужинал. Дэвид, как всегда, возмущался насчёт работы шерифа, а вот Мэри была сама не своя. Она сегодня была какая-то напряжённая. Эммы дома не было, но Генри подумал, что она уже на ночном дежурстве. После ужина пацан был отправлен наверх, а Прекрасные что-то обсуждали под шум воды и посуды. Брюнет сидел на подоконнике и смотрел на ночное небо. Было уже поздно, но Мэри с Дэвидом не прекращали бурную беседу. До Генри доносились лишь обрывки фраз, по которым было невозможно понять суть. Наконец супруги устали и решили, что пора спать. Парень вскоре тоже погрузился в царство Морфея. На утро взрослые были никакими: оба напряжены и чем-то недовольны. — Что-то случилось? — не выдержал за завтраком молчания Генри. — Всё в порядке, — улыбнулась Мэри. Парень кивнул, понимая, что не время спрашивать что-то. Однако вскоре он вспомнил ещё одну очень важную деталь: — А разве мама уже не должна была вернуться? Шкаф на втором этаже хоть и был общим, но имел чёткое разделение. И они договорились не открывать чужие полки, поэтому о переезде Эммы брюнет не догадывался. — Она пока… — подбирала слова Мэри, всё ещё пытаясь не думать о ссоре с дочерью. — Она временно поживёт не с нами. — Почему? — реакция Генри не заставила себя ждать. — А с кем? И почему мне никто не сказал? — Этот вопрос, — подал голос Дэвид, — ещё не решён полностью. А сейчас тебе пора в школу. — Окей, — парень буквально сорвался с места и, спустившись уже с рюкзаком, надевал куртку. Мэри уже хотела что-то сказать, но брюнет с улыбкой посмотрел на довольного собой Дэвида и вышел на улицу. — Ты же в курсе, что сейчас воскресенье? — посмотрела женщина на своего мужа. Тот лишь уставился на неё с открытым ртом. Генри вскоре подходил к своему дому, второму дому. Хотя с точки зрения хронологии, наверное, будет логичнее назвать его первым. Эмма всё ещё нежилась в постели, не желая возвращаться в реальность. Зато Реджина уже давно встала, успела постирать одежду, намокшую под дождём; принести чемодан во вторую комнату, а также передумать и прикатить в свою. Сейчас женщина в пижаме стояла у плиты и жарила яичницу. Генри постучал в дверь. Это было неожиданно для брюнетки. Первая мысль была странной, но казалась вполне логичной: Прекрасные. Реджина выключила огонь (хорошо, что завтрак успел приготовиться) и открыла дверь. — Генри, — облегчённо вздохнула женщина. — Что-то случилось? — Нет. То есть да. То есть… я не знаю. Нам надо поговорить, — парень зашёл в дом и, сняв куртку и обувь, направился на кухню. В голове брюнетки крутились самые страшные мысли. Но ведь сын ещё здесь, он не накричал, не возмущался, а спокойно пришёл домой. Или это всего лишь хорошее воспитание? Эмма ещё спала. Во всяком случае, наверху было тихо. — Ты не голодный? — взволнованно спросила Реджина. — Нет. Мама не у тебя? — пацан всегда отличался своей прямотой. — У меня, — выдохнула она. — Хорошо. А то я уже начал беспокоиться, — улыбнулся Генри, удовлетворившись ответом. В это время на втором этаже сонная блондинка сладко потягивалась в кровати. Она уловила запах яичницы и уже готова была прилететь на кухню на крылышках любви, однако вовремя услышала голос сына, который не дал ей совершить задуманное. Эмма обрадовалась приходу брюнета и улыбнулась ещё шире. Но вскоре девушка вспомнила вчерашний день и стало не по себе. Она поспешила умыться и в пижаме спустилась на кухню. — Всем доброе утро! — радостно заявила блондинка, надеясь, что Генри ещё не в курсе. Во всяком случае, он знал, что отношения у шерифа с мэром наладились с их первой встречи, поэтому было нечего удивляться выбору ночлега. Реджина разложила яичницу по тарелкам и поставила их на стол, пока девушка наливала зелёный чай. Они устроились напротив сына и обе смотрели на него с одинаковой нежностью и любовь, больше не ревнуя друг к другу, не пытаясь его разделить. — Вы можете просто позавтракать, а не смотреть на меня, будто… — парень не знал, какие слова подобрать в такой ситуации. Девушки несколько стыдливо опустили глаза в тарелки, продолжая невинно улыбаться. — Кстати, — продолжил брюнет, — Мэри Маргарет какая-то нервная сегодня. Они с Дэвидом вчера что-то обсуждали полночи. Ты не в курсе? — Генри сконцентрировал свой взгляд на Эмме. Реджина поняла, что либо сейчас, либо никогда. Чтобы дать понять блондинке о своей готовности всё рассказать, женщина сделала вид, что ей не хватает перца и подошла к шкафчикам. К её счастью, сын продолжал смотреть в глаза Эммы, которая, в свою очередь, поглядывала на брюнетку, ожидая подсказок: готова ли она? Реджина, уже с приправой в руках, повернулась к любимой и утвердительно кивнула. — Может, я уже услышу хоть какой-нибудь ответ? — тихо и вкрадчиво произнёс Генри. Блондинка вздохнула, дожидаясь, пока Реджина сядет на своё место. — Понимаешь, пацан, мои родители… не одобряют мой выбор, — девушка ковырялась вилкой в тарелке, опустив глаза, чтобы не видеть реакцию сына. Брюнетка видела, как трясутся руки любимой; получив едва весомое прикосновение ноги, она продолжила мысль Эммы: — Мэри с Дэвидом очень… консервативны в своих взглядах, — глаза всегда властной женщины последовали примеру блондинки, опускаясь в тарелку. — Они очень хотят увидеть Эмму в свадебном платье рядом с каким-нибудь принцем, но-о… Реджина "передала ход" девушке, когда поняла, что сама не в силах подобрать слова. — Но я вижу своё "долго и счастливо" несколько иначе. С женщиной, — после этой фразы Эмма тут же устремила взгляд на сына, успевая уловить моменты истинной (и, как она думала, негативной) реакции, которой, как ни странно, не последовало. — Вы вместе? — с едва сдерживаемой улыбкой спросил парень. Его глаз были широко распахнуты и метались с одной девушки на другую. Реджина всё ещё не смела поднимать взгляд и просто кивнула вместо ответа. Неожиданная волна восторга прекратилась, и Генри, уже с мягкой улыбкой, посматривал на этих женщин. Ведь всё это время он был между ними, являлся частью жизни каждой из них; и, если с Эммой было чуточку сложнее, то изменения в Реджине выдали их сразу. Парень успел прекрасно изучить девушек и давно догадывался, что не только он является чем-то общим. — Мы должны доказать им, что вы счастливы! — спустя несколько минут оглушающей тишины выдал брюнет. Обе женщины резко устремили на него удивлённые глаза и переспросили в один голос, застыв с открытыми ртами: — Что? — Им просто нужно время, чтобы принять это, — уточнил пацан. — Генри… — Реджина знала своего сына и с абсолютной уверенностью могла сказать, что тот сейчас же побежит доказывать Прекрасным, как счастливы его мамы; и ещё повезёт, если только Прекрасным, а не всему городку. — Я думаю, всё было бы проще, не будь я… Женщина вновь опустила взгляд. Как бы ни было больно осознавать, что для подавляющего большинства она осталось Злой Королевой, это было так. Добра ей желали лишь Эмма и их сын.