Не вернуть

Первые дни ноября окутаны мистической красотой, которая заставляет серые небеса превращаться в полотно тумана, в котором играют и пляшут отблески рассветного света. Ноябрьское утро приносит с собой атмосферу спокойствия и таинственности, когда холодный ветер ласкает лицо, а последние остатки осенних листьев ненавязчиво шепчут о приближении зимы. Воздух пронизан прохладой, но одновременно наполнен ароматом свежести, который дарует новизну и обещание новых начал. Первые лучи солнца проникают сквозь покрывающий небо тонкий туман, придавая окружающему миру нежное сияние, словно золото, растекающееся по поверхности земли. Деревья, обнаженные от листьев, словно молчаливые свидетели перехода времен года, украшают окружающую природу своей изящной грацией. Листва, оставшаяся на земле, создает ковер из красок осени, который приглашает пройтись по нему во внутренний мир загадок и мечтаний, обилие которых имеет осеняя пора. Ноябрьское утро приглашает на медитацию о прошлом и будущем, на обдумывание новых идей и замыслов. Это время для вдохновения, успокоения, понимания насколько настоящий момент бесценен, когда природа сама приходит на подмогу и помогает обрести внутренний покой и гармонию, пусть и на краткий период. По деревянной раме сезди раздается негромкий стук, что привлекает к себе внимание золотистых глаз. По коже проносится толпа мурашек и отчего-то учащается сердцебиение, Мито, чтобы не подать виду, возвращается к своему прежнему делу, проводя металлическими зубчиками гребня по огненным прядям волос, производя впечатление безразличия. Так и не получив ни реакции, ни ответа, по ту сторону картонных седзи Хаширама откровенно замялся, не зная уйти или все-таки остаться. Одним екаям известно, что творится на уме у неприступной принцессы Узумаки и, увы, почти за год брака Сенджу до сих пор и на долю не смог этого выяснить. Как бы Хаширама ни пытался, с какой бы стороны ни подошел к данному вопросу и самой Мито — все было тщетно. С самой первой встречи и очень задолго до нее Узумаки выстроила вокруг себя огромный и, казалось, непробиваемый панцирь, внутрь которого не впускала никого. Откровенно сказать, Хаширама и не знал, что вообще нужно для того, чтобы Мито в обычное время произнесла чуть больше, чем пару слов. Собрав всю волю в кулак, Хаширама раскрывает раму седзи, впуская в прохладную комнату госпожи Узумаки поток теплого воздуха. Золотые глаза обращают внимание на мужчину и он в очередной раз подчеркивает для себя их преступную, дикую красоту, словно перед ним сидела не молодая красивая девушка, а свободолюбивая рыжая лисица. Как бы Сенджу ни старался удерживать маску невозмутимости — он откровенно терялся, стоило только Узумаки посмотреть на него этими глазами, что были полны холода, недоверия и ожидания любой угрозы. Мито редко говорила что-либо, особенно названному мужу, но золото ее глаз говорило куда больше. С самого начала и по сей момент Хаширама остро ощущал напряжение, тем более находясь наедине с супругой, но его дьявольски цепляла некая первобытная неординарность и энергетика, что исходила от неприступной и покладистой на первый взгляд Мито. — Доброе утро, Мито-сан. — не выдержав длительного зрительного контакта, первым сдается Хаширама, с вложенным теплом и доброжелательностью заведя диалог. — Здравствуйте, Хаширама-сан. — кратко отвечает Мито и откладывает гребень в сторону. Супружеская жизнь Хаширамы и Мито за последний год была как тонкий лед, на котором они шли, стараясь не нарушить хрупкое равновесие. Их брак, заключенный год назад в рамках династического соглашения между кланами Сенджу и Узумаки, был связан не столько названной и любовью, сколько обязательством и политикой. И это душило их обоих. Мито, закрытая от всего мира и нелюдимая принцесса клана Узумаки, оставалась загадкой и, казалось, непостижимым идеалом для Хаширамы. Она как будто обворожила его своей таинственностью, но в то же время отталкивала своим недоступным, обжигающим холодом. Хаширама, открытый всему миру и миролюбивый глава клана Сенджу, терялся в ее присутствии, не зная, как себя вести, потому что она не подпускала его к своей душе и безмолвно не впускала в свое пространство. Их супружеская жизнь была наполнена напряженными моментами молчания и банального непонимания. Хотя они и старались сохранить внешний облик счастливой, образцовой семейной пары — за закрытыми дверьми их сердца оставались далекими друг от друга, как два звездных мира, не сближающихся ни на шаг. Хаширама пытался проникнуть внутрь сердца Мито, но ее намертво возведенные стены были слишком высоки и непроницаемы. И хотя Сенджу старался быть ласковым и заботливым мужем, он чувствовал себя чужим в ее личном мире, заполненном недоступными ему тайнами и загадками. Так прошел ровно один год. Их супружество оставалось сложным и натянутым, как струна, готовая лопнуть при малейшем дуновении ветра. Но они продолжали идти вперед, тихо, каждый по-своему, надеясь, что время и судьба смогут пролить свет на их пути и привести их сердца хоть к малейшему объединению. Хаширама старался держаться на допустимом расстоянии от Мито, сохраняя ее личные границы и не нарушая ее личное пространство, потому что считал это правильным. Вел себя смиренно и отстранено, но как только Мито бросала на него проницательный взгляд своих золотых лисьих глаз — Хаширама, кажется, даже забывал как дышать. Эти глаза казались волшебными, словно Мито была ведьмой, обладающей силой гипноза и подчинения своей воли. Эти глаза проникали сквозь его душу, оставляя за собой следы смутных чувств и неведомых желаний. Каждый раз, когда она смотрела на него, Хаширама чувствовал, что он погружается в бездну, из которой нет спасения. Хаширама был неизвестно привязан к Мито, как пленник своего собственного влечения, и даже небывалый до ныне страх перед непонятным не мог отпустить Сенджу от этого привлекательного, дикого обаяния. Ведьма Мито умела завораживать своим взглядом, заставляя Хашираму забыть о всем, выталкивая из его головы все сторонние мысли, кроме нее. Таким образом, Хаширама продолжал вести тихую, но ярую борьбу с собой, стараясь сдерживать свои чувства и устоять перед магнетическими чарами Мито. Но золотистый колкий взгляд оставался для мужчины источником вечного влечения и привязанности, который не давал ему покоя и вызывал мятеж на сердце и душе. — Зима дает знать о своем приближении. — неловко начинает Хаширама, переступив порог личных покоев жены и вовсе забыв о мотиве своего прихода. — Солнце светит обманчиво ярко, но мороз начинает клевать по коже. Если планируете выходить на улицу — одевайтесь теплее, Мито-сан… — с откровенным беспокойством произносит мужчина, уводя взгляд в сторону, не выдержав пытливых золотых глаз, внимательно уставленных на него. — Благодарю, Хаширама-сан, за заботу. — не дрогнув голосом, отвечает Мито. — Оденусь теплее. Пока темные глаза мужчины прожигали неизвестный объект в стороне и не следили за действиями госпожи Узумаки, ухватившись за момент, она резко отвернулась в сторону и в отражении зеркала поразилась яркому румянцу на своих щеках. Не в состоянии поверить своим глазам, своим внутренним ощущениям, что ее так тронула ненавязчивая забота со стороны названного мужа, Мито откровенно ужаснулась. Как давно она не чувствовала чего-то подобного, словно такие детали стали для нее инородными, неестественными. И только Сенджу Хаширама, не впервые проявляя свой интерес и заботу, наконец смог дотронуться до нее по-настоящему, сам того не замечая. За прошедший год брака Хаширама неоднократно предпринимал какие-то действия по отношению к Мито — явно, неявно, обходимо, необходимо, все было без должного итога. Однако, маленькими, аккуратными шагами, не покладая рук и не сдаваясь перед непробиваемой броней этой женщины, Сенджу удавалось приближать себя к цели растопить этот лед теплом своего света. Крепость понемногу рушилось и Мито это явно ощущала внутри, приводя ее к панике. И что пугало и раздражало Узумаки больше всего — собственное бессилие и нежелание перед неизбежным — открыть свою душу вновь кому-либо, даже если ее любимый старший брат смог стать почти чужим человеком. А названный муж становился сердцу все ближе и роднее. — Сатору-сан уже в пути. — вдруг вспомнив о главном поводе явиться в покои жены лично и завести с ней разговор, Хаширама опешил, но быстро взял себя в руки. Ведь именно для сообщения данной вести Сенджу пришел сегодня сюда, хотя мог спокойно отправить любого, ведь сообщать это собственной персоной было вовсе необязательно. Но вновь встретившись с ней и со своим смятением в ее компании, Хаширама напрочь забыл обо всем. — И должен прибыть в течении дня. — Благодарю, буду иметь ввиду. — справившись с мимолетным смущением, Мито возвращает взгляд на мужа, а внутри нее разгорается пламя, которое не выходит наружу. Хаширама и Мито имели особые отношения, которые можно описать как комплексные и не всегда легко понятные. В их отношениях не было простой влюбленности в обычном понимании этого слова. Хаширама не всегда понимал свои чувства к Мито, потому что это было нечто большее, чем просто романтические чувства. Для Хаширамы отношения с женой были почему-то исключительно важны, но скорее как обязательство и интерес к возможности полюбить ее в будущем и сделать так, чтобы Мито, если не полюбила в ответ, то хотя бы не воспринимала его как потенциальную угрозу. Сенджу осознавал, что их судьбы переплетены и что им предстоит прожить всю оставшуюся жизнь вместе. Это обязательство не только перед ней, но и перед своими идеалами и обязанностями перед кланом и деревней. Хаширама не мог просто жить чужой жизнью или поддерживать фасад для публики. Даже не представлял это возможным. Необходимо было найти свою собственную истину в отношениях с Мито, осознать чувства и обязательства, чтобы действовать соответственно. Это был сложный путь самопознания и понимания своих чувств, который Хаширама проходил на протяжении своей жизни и сейчас перед ним стояло новое испытание. Если говорить на чистоту, то Мито отчасти напоминала Хашираме Минори — первую утраченную любовь. Эти прекрасные женщины его жизни были строгими, холодными и непреступными внешне, но в то же время на самом деле были хрупкими и ранимыми внутри, на самом деле желая только покоя и надежного плеча любимого человека рядом. И Минори так же с самого детства, сколько Хаширама себя помнит, не подпускала к себе, считая пацана редким дураком и раздолбаем, но с добрым сердцем и непоколебимой волей. Однако, если рассматривать их отношения на протяжении последующих лет, то с Минори все было гораздо проще и естественнее. Хаширама и Минори были знакомы с самого детства, росли, развивались, становились мудрее, поднимались и падали вместе, всегда оглядываясь и полагаясь друг на друга. В детстве всегда проще заводить знакомства и находить общий язык с кем-то — вспомнить даже первую нелепую встречу и знакомство с Мадарой. Когда ты ребенок — для тебя открыт весь мир. К тому же, когда Хаширама где-то лет в четырнадцать наконец признался в своих чувствах, а Минори, на великое удивление, ответила взаимностью, они уже знали друг о друге абсолютно все. С Мито все было куда сложнее, потому что их отношения начались в условиях политического брака, с обязательствами и ожиданиями от окружающих, когда прежде они даже друг друга в глаза не видели. Это делало их отношения более сложными и требующими особого внимания и понимания друг друга. Узумаки Мито действительно была женщиной, способной принять свою судьбу и блистательно выполнить свои обязанности, включая роль, назначенную отцом. Была готова играть заданную роль в политическом браке, но при этом не отрицала возможность возникновения настоящей любви. Хотя принцесса Узумаки и могла смириться с решением Ашины и быть готовой выполнять свои обязанности абсолютно. И не была настолько наивной, чтобы напрасно верить, что любовь может возникнуть исключительно из политических соображений — это самая большая редкость в жестоком мире шиноби. Было вполне возможно притворяться и отыгрывать роль, но при этом Мито не отрицала свои истинные чувства и откровенные человеческие желания — безоговорочно любить и быть искренне любимой. Принцесса внимательно наблюдала за Сенджу Хаширамой в течении всего года их брака и осознавала, что он на самом деле был идеальнейшим кандидатом на роль будущего мужа. Мито ценила те качества, которые делали супруга таким отличимым от других, особенно если говорить в контексте политического брака. Узумаки было тяжело представлять себе возможность прожить жизнь с кем-то, кто мог бы являться последней нечеловеческой тварью или абсолютным монстром, но даже такой расклад была готова принять ради спокойствия отца и процветания клана Узумаки. Тем не менее, Сенджу Хаширама превзошел всякие ожидания и оказал на супругу искреннее впечатление. Хаширама проявлял осторожность в словах, избегал недоразумений, старался быть максимально понятым, проявлял заботу и интерес к Мито. За все время в браке, Мито не припомнит ни одного случая, чтобы названный муж склонял к физической близости, потому что не мог себе позволить даже дотронуться до нее из личных соображений — Хаширама даже в мыслях не допускал ничего подобного. Поведение Сенджу и это персональный подход кардинально отличались от ожиданий, что сделало его еще более привлекательным в глазах неприступной Узумаки. Это позволило заложить фундамент и возможность в будущем построить личные отношения на основе взаимного уважения и понимания, а не только на основе обязательств и договоренностей. Таким образом, Хаширама стал для Мито не только идеальным кандидатом на роль мужа, но и человеком, который вызывал безоговорочное уважение и восхищение своими качествами и отношением к ней. Что же, Сатору даже тут оказался дьявольски прав, как в воду глядел. В душе и мыслях Узумаки даже начали закрадываться размышления о том, что позволить себе подпустить мужа чуть ближе — не такая уж и плохая мысль. Его заботливое отношение к окружающим говорило об очень многом. Сенджу проявлял трепетное отношение к своему младшему брату, заботился о своих подчиненных, одаривал теплом и оберегал детей в деревне. Мито не знает правда оно или нет, но она немало наслышана об его великодушии и благородстве даже в отношении врагов на поле боя. Эти качества в Сенджу, забота и внимание ко всем вокруг, вызывали у Мито желание понаблюдать за ним чуть ближе и узнать его получше. Это также подтверждало представление о нем как о подходящем кандидате на роль ее мужа, который мог бы принести самой Мито не только безопасность и безоговорочный статус первой женщины этой деревни, но и понимание, заботу и взаимное уважение. Объятия Хаширамы были настолько широки, что вполне в его возможностях одарить весь мир вокруг теплом и светом. В любом случае, время все расставит по своим местам.

せいり

За последний год без того полная забот жизнь Тобирамы кардинально изменилась, начиная с момента создания деревни шиноби, в жизни которой пришлось принять безоговорочное участие. Решение многих вопросов обустройства деревни, которую, к слову, создали ведомые детскими мечтами Хаширама и Мадара, почему-то легли именно на плечи младшего Сенджу. Но в любом случае, Тобирама не смог бы сидеть на месте смирно и доверить все в руки этих мечтательных болванов, став ключевой фигурой в создании комфортных условий для жителей, активно участвуя в разработке инфраструктуры, обеспечении безопасности и решении повседневных проблем. Роль Тобирамы в политическом устройстве деревни также стала значительной, где он занимался разработкой законов, управлением ресурсами и взаимодействием с другими кланами и деревнями — последнего значительно меньше за наличием двух основных основателей деревни. Тобирама был завален с головой заботами и различными вопросами, безоговорочно стремясь сделать деревню лучше для всех жителей. Уделял много времени на обсуждение и реализацию новых идей со старшим братом, его непутевым лучшим другом и всем советом, с другими лидерами и специалистами по различным областям, чтобы обеспечить устойчивое развитие и процветание их общего дома. Эти изменения привели к тому, что вечно готовый ко всему на свете непоколебимый Сенджу Тобирама стал еще более ответственным и решительным, готовым принимать вызовы и стремиться к достижению общего блага для всех жителей деревни. Хаширама и Мадара также трудились, не покладая рук, обсуждая и принимая важные решения для их деревни, имя которой они дали Коноха, и ее жителей. Они были более поглощены государственными делами, активно взаимодействуя с Лордом-феодалом Страны Огня и лидерами различных кланов шиноби. Их изначальной целью было создание деревни, где каждый житель мог чувствовать себя в безопасности и иметь доступ к комфортным условиям жизни, где не будет войны и выживания. Поэтому, Сенджу и Учиха уделяли особое внимание привлечению разных доброжелательных, но в тот же момент сильных и влиятельных кланов в Коноху. Хаширама, с трепетным вниманием к деталям и желанием обеспечить благополучие всех жителей, активно работал над разработкой инфраструктуры, системой образования и здравоохранением. По большей части Сенджу уделял особое внимание взаимодействию с другими кланами и деревнями, приглашая их к сотрудничеству и обмену ресурсами. На данный момент принял теплое приглашение в Коноху молодой лидер клана Сарутоби — Сарутоби Саске, что давно является прославленным шиноби по всему миру. И вместе с кланом Сарутоби к Конохе гарантировано присоединиться формация кланов Яманака, Нара и Акимичи, которые не первое десятилетие находятся под покровительством клана Сарутоби. Так же на завершающихся стадиях заключения сотрудничества находятся кланы Хьюга, Шимура и Инузука, с лидерами которых Хаширама и Мадара вели долгие переговоры. С кланом Хьюга еще до завершения межклановых войн Хаширама поддерживал связь и стремился сплотиться, а вот с кланами Шимура и Инузука восстановил связь уже Мадара по давним знакомствам с их лидерами, особенно с молодым лидером последнего клана — Инузука Чибой. Мадара, также, в свою очередь, принимал участие в стратегическом планировании и обороне деревни. Его опыт и знания в области боевой тактики и политики помогали создать сильную и устойчивую систему защиты, что было особенно важно в условиях постоянных угроз и вызовов со стороны всего мира. В силу своей многолетней и намертво прижившейся мании преследования, Учиха был склонен видеть потенциальную угрозу повсюду и потому всегда старался свети риски к минимуму. Можно даже позавидовать трепету, с которым Мадара относится к их общему с Хаширамой детищу. Оба лидера вкладывали свои усилия не только в создание комфортных условий жизни, но и в установление мирных отношений с соседними странами и обеспечение безопасности своей деревни от внешних угроз. Их совместные усилия и стратегии позволили Конохе стать одним из центров мощи и процветания в мире шиноби, что и поспособствовало многим крупным лидерам с других стран задуматься о создании собственных деревень шиноби. Не будет преувеличением заявить о том, что Сенджу Хаширама и Учиха Мадара общими силами задали новый мировой порядок, значительно повлияв на политическое и военное устройство всего мира шиноби. Это событие стало по истине легендарным, навсегда войдя в историю. Пока Хаширама и Мадара решали вопросы на государственном уровне, Тобирама активно занимался внутренними делами деревни — руководил проводкой электричества, обеспечивая жителей деревни надежным и эффективным источником энергии. Сенджу также активно занимался настройкой водоканала, чтобы обеспечить жителей чистой питьевой водой и эффективной системой водоснабжения. Кроме того, Тобирама активно участвовал в управлении экономикой деревни. Разрабатывал стратегии для стимулирования местной торговли, развития ремесленных профессий и создания рабочих мест для жителей деревни. Его усилия способствовали устойчивому экономическому росту и благосостоянию жителей. Одной из приоритетных задач для Тобирамы было образование. Планировал уделить особое внимание развитию образовательной системы в Конохе, созданию академии шиноби, индивидуальных кружков и лагерей, где дети и подростки смогут в будущем получить качественное образование, навыки и знания от более опытных шиноби, местных и приглашенных. Тобирама также желает поддерживать программы по обучению шиноби, помогая молодым талантам развивать свои навыки и таланты. Благодаря усилиям младшего Сенджу внутренние дела деревни процветали, обеспечивая жителям комфортные условия жизни и перспективы для развития и роста. Тобирама особенно уделял внимание формированию образования и распределению сил, знаний и умений среди детей в деревне. Мысли были заняты рассуждениями мальчика с красно-белым веером на спине из клана Учиха о значимости равенства среди детей, здорового соперничества и сбалансированного развития среди молодых шиноби. Тобирама серьезно воспринял эти мысли и нашел их ценными и важными для будущего деревни. На самом деле, Райден выделялся особенно, который несмотря на свой юный возраст, мыслил и видел мир как опытный человек, проживший и повидавший целую жизнь. Его способность мыслить о жизни, о людях и обо всем мире была на уровне, который совершенно превосходил многих взрослых. Райден смело планировал будущее не только для себя, но и для всех жителей деревни, стремясь к гармонии, равенству и прогрессу. Тобирама проникся этими идеями и стремился внедрить их в образовательную систему деревни, создавая условия для развития талантов и способностей каждого ребенка. Было важно, чтобы дети получали не только знания и навыки, но и ценности равенства, сотрудничества и справедливости, что способствовало гармоничному развитию молодого поколения шиноби — как и заведал молодой Райден несколько дней тому назад и Тобирама, черт возьми, был вынужден согласиться и внедрить это. Уж не думал Сенджу, что какой-то сопляк, так еще с принадлежностью к Учиха, которых он всю сознательную жизнь на дух переносить не мог, так повлияет на него. Это откровенно вводило Тобираму в ступор и неверие в реальность происходящего. Но, откровенно сказать, это свидетельствует о том, что собственные взгляды и убеждения начали меняться под воздействием новых идей и понимания важности равенства и разнообразия. Этот момент также отражает внутренние изменения в Тобираме, готовность открыться к новым идеям и пересмотреть свои откровенно предвзятые взгляды. Это является важным шагом в процессе личностного развития и стремления к пониманию и принятию различий и мнений других людей. От части, Тобирама словно чувствует, как взрослеет, каким бы странным не мог казаться данный факт. Конечно, ничто и никогда не изменит отношения к прошлому, но будущее — уже совместное, плечом к плечу с Учиха — строить в любом случае придется, но точно не стоит терять бдительности. Райден, несмотря на свой молодой возраст и принадлежность к клану Учиха, уже сделал значительный вклад в формирование нового порядка в деревне. Мысли и идеалы, принятые Тобирамой, стали основой для создания чего-то большего и важного для всей общины. С другой стороны, если в клане Учиха угораздило родиться, вырасти и даже выжить такому дарованию — то уж не так уж этот клан и безнадежен. Дальнейший вклад Райдена может быть еще более значимым. Например, может продолжить участие в образовательной системе, предлагая новые подходы к обучению и развитию детей и подростков, основанные на ценностях равенства, сотрудничества и сбалансированного развития. Также Райден может принести свои идеи и предложения по улучшению социальной сферы деревни, включая программы поддержки и инклюзии для всех жителей, независимо от их клановой принадлежности. Видение юным Учиха будущего может стать источником вдохновения и плана действий для реализации полноценного и равноправного общества в Конохе. Таким образом, Райден имеет потенциал стать не только идеалистом и мыслителем, но и важным столпом изменений и прогресса в жизни деревни, принося свежие идеи и решения для достижения общей цели благополучия и гармонии. Учиха Райден является поистине редким талантом с величайшим потенциалом. Склонность Райдена рассуждать и действовать на уровне, который в разы превосходит юный возраст, делает его по истине исключительным человеком. Его вклад в деревню уже неоспорим и значителен. Очень много всего можно ожидать от Райдена в будущем — послужной список с его стремительным ростом может быть очень велик. Возможно, юный Учиха будет продолжать удивлять своими мыслями и идеями, предлагая новые решения для сложных проблем и вызовов, с которыми сталкивается деревня. Ясный ум и открытое сердце могут стать основой для развития новых проектов, программ и инициатив, направленных на улучшение жизни жителей. Тобирама, осознавая уникальность и ценность Райдена как юного дарования, не намерен терять его потенциал. Он, вероятно, будет поддерживать и стимулировать Райдена, помогая развивать свои таланты и способности в полной мере, чтобы он мог внести еще больший вклад в процветание и прогресс Конохи. Закончив с всей муторной документацией и заполнением заявлений по обустройству электричества по деревне, Тобирама поднялся со своего кресла с чувством завершенности. Оставил резиденцию, уверенно направившись в квартал Учиха. Шагая по улицам Конохи, Тобирама размышлял о том, как важно развивать сотрудничество и взаимодействие с различными кланами, включая Учиха. Было предельно ясно, что сила деревни заключается в ее единстве и взаимопонимании между жителями, независимо от их происхождения. Прибыв в квартал Учиха, Сенджу встретился с некоторыми представителями клана, чтобы обсудить вопросы развития и улучшения условий жизни в их районе. Выслушал мнения и потребности боевой мощи Учиха и обычных мирных из их числа, делясь своими планами и идеями по сотрудничеству и поддержке. Вдруг для себя Тобирама заметил, что может ввести диалог почти с любым из Учиха без прижившийся предвзятости и пренебрежения, несмотря на мало приятное общее прошлое и на удивление, в клане Учиха его тоже встречали без привычной враждебности. Тобирама убежденно ведет переговоры, стремясь к согласию и совместным решениям, которые принесут пользу всему кварталу Учиха и деревне в целом. Уверенность и стремление к справедливости и развитию делают Сенджу ценным лидером, которым по сути официально не является, способным объединять различные группы и направлять их к общей цели процветания и гармонии. Но изначальной целью прибытия в квартал Учиха было найти Райдена и, по возможности, пригласить на прогулку и разговор. Тобирама был очень заинтересован в молодом Райдене и хотел узнать его поближе. Пока юнец был занят тренировкой в детском кружке по кенджуцу с более старшими детьми, Тобирама наблюдал за этим процессом со стороны. В дружеском поединке Райден оттачивал свои умения во владении мечом и смог одержать победу, что вызвало довольство Тобирамы. Почему-то видел в Райдене не только талантливого юного шиноби, но и человека с сильным духом и стремлением к совершенствованию. После завершения поединка, молодые шиноби сложили перед собой печати перемирия и поклонились друг другу в знак уважения. Было заметно спокойствие и абсолютное равнодушие Райдена на внеочередную победу над старшим, что Тобирама тоже принял во внимание. К молодому Учихе сразу же подбежали друзья — мальчик постарше, девочка примерно того же возраста и мальчик, что был заметно младше. — Это было невероятно, Райден-кун! — с ликованием отзывается девочка и тут же стремится в объятия Райдена, на что последний лениво кивает головой. — Ты как всегда совершенен! — Да, спасибо. — без капли самодовольства спокойно отвечает Райден, легонько отталкивая девочку, что не хочет от него отлипать. Мальчик постарше только кратко поздравил с победой, положив ладонь на хрупкое плечо младшего товарища и лучезарно улыбаясь. Мальчик помладше неуклюже крутился вокруг Райдена и прыгал от радости, поздравляя с победой. — Семпай, это было очень здорово! — радостно восклицает мальчик, хлопая в ладоши. — Я очень вами восхищаюсь! Вы очень сильны! Райден отпускает взгляд к мальчику и широко улыбается, потрепав его по смолистым кудряшкам на голове. Со стороны видна разница отношения Райдена ко всем троим. К мальчику старше, который, судя по всему, и является его лучшим другом по имени Ацуши, Райден проявляет больший интерес и заметное уважение. Ему, вероятно, важно общаться с более опытными или талантливыми сверстниками, и ценит их знания и навыки. К девочке, о которой Райден и словом не обмолвился, и которая является настойчивой и часто проявляет свое внимание, относится с равнодушием и моментами некоторого раздражения. Это может говорить о том, что он не воспринимает ее постоянное внимание положительно и чувствует дискомфорт от этой настойчивости. К мальчику помладше, который, видимо, является Кагами и по совместительству называемым учеником, Райден испытывает трепет и тепло. Вероятно, видит в нем что-то уязвимое или ценное и относится к нему с заботой и защитой. Тобирама с прошлого разговора с Райденом запомнил его круг общения — помимо старшего брата. Эти различия в отношении Райдена к разным людям отражают восприятие их характеров, поведения и значимости для него. — Учись, Кагами. — отвечает Райден, все так же с заботой держа ладонь на кудряшках мальчика. — Будешь таким же ловким и сильным, как я, если продолжишь учиться и стараться. — Обязательно! — гордо выпячивает маленькую грудь вперед мальчик. — Обязательно буду учиться и стараться, семпай! Тобирама все это время внимательно наблюдал за дружеским поединком между Райденом и другим юным шиноби, делая для себя мысленные заметки. Заметил, что Райден отлично владеет клинком, умело переключается с оружия на рукопашный бой, ловко перекладывает оружие из одной руки в другую, гармонично переключает вес с одной ноги на другую. Райден также хорошо читает движения врага и держится в бою достойно, умело контролируя ситуацию. В том числе Сенджу заметил, что Райден не полагается на физическую силу, а на свое наблюдение и собственные навыки. В бою Райден действует уверенно и лаконично, что позволяет эффективно управлять ситуацией и находить оптимальные решения, не тратя лишнюю энергию на излишние движения или силовые приемы. Это свидетельствует об уровне интеллекта и тактическом мышлении, что делает Учиху еще более интересным и ценным персонажем. Эти наблюдения позволяют Тобираме лучше понять способности и стиль боя юного Учиха. — Поздравляю с победой. — благодушно проговоривает Тобирама, подойдя к детям и тут же привлекая их внимание к своей персоне. — Это было действительно хорошо. — на свое удивление, Тобирама в этой ситуации достаточно открыто отзывается о произошедшем, но тут же ловит себя на осознании того, что даже не представляет, как общаться с детьми. Это приводит к смятению. — Спасибо большое, Тобирама-сан. — изумленно благодарит Райден, выставив на мужчину полный удивления и непонимания взгляд серых больших глаз. — И здравствуйте… Тобирама-сан… Райден был удивлен вновь встретить Тобираму в обыденной жизни, особенно лично в квартале Учиха. Никак не ожидал такой встречи и был поражен тем, что легендарный Сенджу Тобирама лично пришел к нему, но почему-то Райден не считал себя настолько наивным, чтобы верить в то, что Тобирама пришел действительно лично к нему, пусть это и было чище воды правдой. Это событие добавило острых эмоций в его обычное повседневное существование и заставило задуматься о возможных последствиях этой встречи. Будет что рассказать старшему брату за ужином. Ацуши, Сайко и Кагами тут же поклонились в знак приветствия и уважения перед старшим, а Райден и вовсе забыл о такой формальности. — В честь победы на товарищеском поединке я могу пригласить тебя на прогулку? — неловко переходит к сути своего появления Тобирама и сталкивается с удивлением в детских глазах всех четверых. Сенджу чертовски хотелось узнать о мыслях юнца Учиха, идеях и увлечениях, а также поделиться своим опытом и знаниями. Это было началом нового и интересного взаимодействия между младшими братьями великих людей, чье наследие они поклялись защищать.

せいり

— Я, честно, потерял нить разговора, — обреченно признается Такео, тяжело выдыхая, встречаясь с полным непониманием в глазах собеседника. — Как от темы столичного военачальства мы пришли к инари-суши? — Инари-суши в оболочке тофу в темпуре! — уверенно на своем восклицает Мадара, не желая принимать бесцеремонное обесценивание его интереса в любимом блюде. Мадара не верит, что Такео действительно задал подобный и откровенно нелепый вопрос, будто действительно не понимает в чем связь. — Ты расстраиваешь меня, Такео. — Да, извини, — с улыбкой и в явном сарказме отвечает он. — Инари-суши в оболочке тофу в темпуре — совсем другой разговор. — саркастично хлопнув себя по лбу, якобы признает свою неправоту Такео. — Столичный военный дом явно после такого не желал бы видеть меня в своих рядах. Вот что стоило им поведать с самого начала. Такой уж я невежда. Мадара только хмуро сводит темные брови в переносице и обидчиво сощуривает глаза, прожигая полным негодования взглядом Такео, на что последний только отпускает пару смешков. Мадара и Такео прогуливаются по центральной улице деревни, окруженной уличным шумом, играми детей и потоком прохожих. Вокруг звучит шум из торговых лавок с продуктами, сувенирами и прочим, создавая атмосферу самой обычной мирной жизни. Для Мадары и Такео, выросших и всю осознанную жизнь проживших в условиях вечной войны, эта мирная обстановка является нечто непривычным и даже немного странным. Они счастливы чувствовать себя частью этой беззаботной жизни, но в то же время имеют удушающие осознание, что их опыт и восприятие мира сильно отличаются от обычных жителей деревни. Достаточно непросто взять и легким взглядом смотреть на такой новый мир, когда ты всю жизнь боролся за право жить, убивая врагов и доказывая, что ты достоин называться настоящим шиноби. Они были привиты верности к своему клану, но не всегда могли быть верны самим себе, когда были вынуждены идти поперек своих желаний, принципов и взглядов. Этот внутренний конфликт сопровождал их на протяжении многих лет, делая их личный опыт еще более сложным и трудным. На самом деле, Мадаре и Такео было всегда спокойно в компании друг друга. Комфортно. Их общение всегда шло бок о бок с ощущением того места, которое обычно называют домом. Если разобраться, то что Такео, что Мадара назовут «домом» — детство. Детство, которое они провели вместе, когда еще были живы все близкие их сердцам и душам люди. В главной ветви клана Учиха было шестеро детей, старшим из которых был Мадара, со своими младшими у него в принципе не особо ощутимая разница в возрасте, нежели разница в возрасте у Такео и его младшего брата. После Мадары через год у Учиха Таджимы и Гин на свет появился Кента, еще через два года Мизуми, затем Рета, Изуна и самый младший Рокеро. Такео хорошо знал каждого из них, потому что плечом к плечу рос с каждым. Но ближе всех для Такео были Мадара и Кента, конечно, из-за возраста. Учиха Таджима и Учиха Року впервые стали отцами одновременно, их сыновья появились на свет в один год, единственное, с разницей в несколько месяцев. Такео родился в апреле, а вот Мадара в декабре — это было своеобразной победой Року, потому что даже в вопросе своего потомства они с Таджимой нашли повод для соперничества. Правда, с численностью своих потомков Таджима отдал другу должное, обойдя уже его, но в дань уважения все-таки назвав самого младшего в честь лучшего друга — Рокеро от Року — шесть. Однако, возвращаясь к Такео и Мадаре, Року и Таджима растили их, так сказать, «под себя», чтобы в будущем было не постыдно отдать в наследие все то, что они имели сами — от знаний и навыков до статуса и силы. Таким образом, Мадара и Такео всегда были вместе. Были друг для друга первыми соперниками. Если Такео научился ловко владеть кунаем в четыре года, то и Мадара должен был непременно сделать то же самое. Если Мадара овладел почти в идеале тайджуцу, то Такео должен быть ничуть не хуже. Если Такео больше ладит с детьми вокруг, то и Мадара должен побороться за расположение окружающих. Если Мадара уминает за раз больше порций риса, то Такео должен в два раза. И множество разных примеров, где соперничество двух Учиха только становилось ярче и яростнее. Но несмотря на факт рождения, как главных наследников своих отцов и разного положения в клане — Мадара и Такео были друзьями. Близкими друзьями, весело проводя время, делясь самым сокровенным, деля одну мясную булочку на двоих, защищая друг друга на поле боя и вместе атакуя. Учиха проводили много времени вместе, разделяя радости и трудности своего детства. Такео всегда был рядом, поддерживая и помогая Мадаре, даже несмотря на различия в их статусе в клане — Мадара, как будущий глава Учиха и Такео, как подчиненный. Однако, в один момент все изменилось. Разрушение дружбы и разрыв ценной связи с Сенджу Хаширамой под давлением отца и верности клану. Многолетняя ссора с сестрой. Смерть братьев. И переход власти от Таджимы в руки его первенца. Со временем Мадара поддался соблазну власти и влияния, что изменило его характер. Эти события и принятые решения стали причиной значительных изменений внутренного мира, взглядов на жизнь и поведения Мадары, в то время как Такео остался верен своим убеждениям и идеалам, сохраняя свою непоколебимость и преданность друзьям и клану. Но несмотря на все события, что повлекли за собой разрушительное и неизбежное взросление, Мадара отвернулся от друга детства еще за долго до этого. Но Такео не торопился осуждать, оспаривать и бороться против — наоборот, все прекрасно понимал и видел. И сейчас, все вернулось к тому, с чего, казалось бы, все и началось. После примирения с Хаширамой, окончания многовековой войны и создания деревни шиноби, Мадара претерпел значительные изменения и начал процветать. Нашел удовлетворение и покой, осуществив свою мечту и утолив внутренний голод, стал более спокойным и уравновешенным, душевное состояние улучшилось, а лидерские качества проявились в полной мере. Отношения с окружающими людьми стали более доверительными и гармоничными, поскольку Учиха больше не испытывал внутренних конфликтов и боролся за свои идеалы. Этот новый этап в жизни Мадары принес внутреннее спокойствие и радость, которые так долго искал. Или Учиха Мадара просто внушил себе мир? Однако, отношения с Такео в том числе вновь стали близкими, доверительными и крепкими. Мадара считает, что ему повезло иметь таких людей в своем окружении. Учиха Такео на редкость удивительный человек, что не проявляет агрессию, не копит в себе обид и смотрит на мир и людей трезво, оценивая все вокруг справедливо. Он все оставался тем же Такео, что был пятнадцать, десять, пять лет, три и год назад, несмотря на все жизненные обстоятельства, которые некоторых ломают и меняют до неузнаваемости. Жизненные принципы, ценности, взгляды остаются неизменными, когда все и всё вокруг меняется кардинально. — От темы столичной службы я ушел к инари-суши, потому что младшая сестра в своих письмах очень хвалит столичную кухню. — объясняет Мадара, потому что последние отзывы сестры об его любимых инари-суши в дуэте с обожаемым тофу не выходят у него из головы последние дни, вызывая ликование всех вкусовых рецепторов от одних только мыслей. — Сложное умозаключение, согласен. — выдыхает Мадара, после улыбается. Давно у него не было такого легкого настроения. — Как вообще Мизуми поживает?.. — решает Такео воспользоваться моментом и поинтересоваться о Мизуми. Чувствует, как ступает по тонкому льду, продолжив разговор осторожно, проявляя интерес к тому, как у нее сложилась жизнь, несмотря на то, что кроме Мадары ни у кого больше нет прямой связи с ней. В течение полутора года с момента ухода Мизуми в странствие по свету, разговоры о ней между Такео и Мадарой стали не на удивление редкими. Даже если тема о ней вдруг в каких-то обсуждениях всплывала, это происходило лишь как мимолетное упоминание, не приобретая ни капли внимания, словно прекрасный рассвет, ускользающий в тени прошедшего дня. Такео, несмотря на свой горячий интерес и беспокойство о судьбе Мизуми, осторожно обходил стороной этот вопрос, словно не хотел тревожить это безмолвие. Имея полное понимание того, что эта тема для Мадары чувствительна и лична, Такео не желал нарушать тонкий баланс в их отношениях. Несмотря на молчаливость и отсутствие разговоров, беспокойство Такео о Мизуми оставалось как вечное напоминание о невысказанных чувствах и нерешенных тайнах, которые не осмеливался раскрывать, сохраняя свою невидимую связь с этим отрывком прошлого и частью своей нераскрытой души. — Все славно, — с легкой душой отвечает Мадара. — По крайней мере, с ее слов. — но сопутствующее недоверие дает о себе знать. — Даже через чернила на пергаменте я чувствую, как внутренний мир сестры пересмотрел свои устои. Построение ее мыслей через текста, что она пишет, отзывы о людях и местах, что встречались на ее пути… Все другое. — голос поник, горькая усмешка заиграла на лице, а на душе повис тяжелый груз. — Не представляю, какой сестра является сейчас и какой явится перед нами когда-нибудь. Не представляю ее нынешней внешности, когда в голове намертво засел образ малышки с заливными щеками, яркой улыбкой и горящими глазами. Не представляю ее душевного состояния. Такео широко раскрывает глаза, что даже серая радужка едва заметно подергивается. Удивлению не было предела. Даже тяжело вспомнить, когда Мадара был настолько разговорчив и откровеннен, что прямо сейчас посреди улицы, даже для самого себя неожиданно раскрыв душу кому-то, чье имя не Сенджу Хаширама. И всему виной необратимое влияние сестры на его душу и сердце. Учиха Мадара не был бессердечен, когда в жизни все еще где-то в пределах этого мира существовала младшая сестра, что всегда вызывала мятеж в мыслях. И Такео откровенно обеспокоили переживания Мадары о жизни и состоянии сестры. Старшего брата, несмотря на внешние условия жизни — мирное время, осуществление долголетней мечты, рядом близкие люди, способные его понять, благосостояние клана и множество других факторов. Но все это ровным счетом не стоило ничего, когда не было возможности разделить радость с наиближайшим человеком. — Ее мир потерпел крушение. — не выдав тоски и даже не дрогнув голосом, выдал Такео, переведя взгляд в сторону. — Так что, Мизуми понять можно. Этот побег от прежней жизни был необходим. — Мой мир тоже был выжжен до тла. — резко отозвался Мадара. — Как и многих из нас. Условия жизни изменились для всех. Мир вокруг поменялся и мы были свидетелями, скажу больше — творцами истории. Я заново учился ходить, заново узнавать жизнь. — гневно нахмурив темные брови и твердо смотря на Такео, откровенно говорит мужчина. — Но если во время моего перерождения и первых шагов в новой жизни со мной были люди, которые держали меня за руки, то у сестры не было никого. Да, ее мир потерпел крушение. И она предпочла выстраивать его в одиночку, вдали ото всех. Даже погано подумать, что у нее вышло в итоге. — Это ее выбор. — горько, но трезво оценивает Такео. — Отказ от уз — безрассудно и паршиво! — черные зрачки расширяются в гневе. — Я, как человек, прошедший это, хорошо понимаю — это инфантилизм и ребячество. Будто для меня уход Изуны не стоил ничего… — на смену злости стремительно приходит тоска. — Но я стал двигаться дальше. Я не должен судить ее. Кто я такой… чтобы это делать. Такео молчит. Потому что прекрасно помнит практически каждый момент, когда был свидетелем очередной ссоры детей главной ветви Учиха, лестных высказываний друг о друге и очень многих отрезков, когда точно можно прийти ко мнению — что, как минимум, все сложилось очень непросто. Такео в этом вопросе даже через силу не может поддержать Мадару добрым словом, потому что последний абсолютно прав в своей неправоте по отношению к сестре, а вслух согласиться с этим, считает, не имеет никакого права. Поэтому лучшая позиция — молчание. И Мадара сам это хорошо понимает. — За все последние годы я дал лично тебе достаточно поводов и причин отвернуться от меня. — прямодушно отзывается Мадара, остановившись посреди улицы, заставив и Такео прервать шаг. — Но ты этого не сделал… — мужчина поднимает темные глаза на товарища. — Спасибо. — словно через силу произносит Учиха, будто и вовсе не знает подобных слов. Одним тяжелым взглядом Мадара говорит слова благодарности. Невысказанные признания о том, что сам не справился бы со всем тем, что в один момент навалилось на него, как снег на голову. Стоит честно признать, что пока Мадара исполнял свои мечты вместе с Хаширамой — Такео помогал их исполнять, находясь рядом, взяв на себя взаимодействие с кланом Учиха. Да и стоит вспомнить, что Такео был первым, кто поддержал идею заключения мира с кланом Сенджу и идею создания единой деревни шиноби, когда Мадара после своего последнего поражения созвал совет клана. И именно Такео доказал и на словах, и на действиях свою преданность. И наконец Мадара преисполнился в своем познании настолько, что готов признать важность человеческих уз. И на смертном одре не забудет этой верности и по возможности сделает все, что в силах, если Такео будет нуждаться в его поддержке, даже если не даст об этом знать. Не нужно было договаривать все, что крутилось на языке и держалось на сердце, Такео читал в этом редком взгляде все, что осталось неозвученным. И когда только Мадара успел стать таким сентиментальным? — У меня были свои причины остаться. — с улыбкой отвечает Такео, как тяжелая ладонь накрывает крепкое плечо Мадары, вызывая улыбку уже у него. — Шиноби сотканы из боли и они сами ищут стимул двигаться дальше. — Ты как всегда чрезвычайно прав. — подняв темные глаза к небу, с улыбкой отозвался Мадара. — И мне очень жаль, что довольно часто я не понимал этого, Такео. Под тяжестью жизненных обстоятельств Мадара склонялся, как дерево перед грозой, сердце стучалось так же сильно, как утопленник, который борется за каждый вдох. Учиха затворялся в своем мире за десятью замками, не желая слышать никого вокруг, не признавал чужого благоразумия как источника утешения, даже слова самого благоразумного рядом, коим всегда был Такео — наверное, единственный, кто верил в мир, в людей, но не был столь наивен и мечтателен. Все последние годы мысли Мадары были как стальные цепи, оковывающие внутренний мир, заставляя ощущать каждую тяжелую минуту в полной изоляции. Стремясь к силе и власти, Учиха не желал поддаваться слабостям, даже если это означало избегать помощи и понимания. И все же, в самых мрачных моментах, когда темная душа казалась терзаемой неистовыми бурями, в глазах мерцал огонь решимости, несмотря на внутренние трудности. Учиха Мадара оставался непоколебимым, но именно в этой неукротимости заключалась его сила и упорство. — И все же, — вернув ясный взгляд на товарища, Мадара кладет тяжелую ладонь на крепкое плечо Такео. — Поразмышляй о настойчивых предложениях военной службы в Эдо. Пусть я и на дух не переношу все эти кичливые столичные рожи, но они видят в тебе ценность и это действительно отличный шанс как для тебя, так и для Райдена. Тут я не могу с ними не согласиться. Будет откровенно нелегко тебя отпускать, — Мадара грустно посмеивается. — Но если ты дашь себе возможность двигаться дальше — я приму это и только поддержу. Такео сводит губы в легкую ухмылку и задумчиво опускает глаза к земле. Даже Мадара настаивает на том, что военная служба в Эдо — хороший шанс и в потенциале верное решение. Видимо, действительно стоит хотя бы задуматься о таком будущем, прежде чем в очередной раз ответить твердым отказом. Размышляя о военной службе в столице не первый день, Учиха откровенно переживает внутренний конфликт и пересматривает свои прежние многолетние убеждения. Такео долгие годы уверенно отклонял предложения о военной службе, считая, что это не соответствует его жизненным планам и целям. Однако, после недавнего разговора с Накамикадо Кувирой Такео начал видеть эту возможность под другим углом. Накамикадо Кувира смогла выдвинуть для Такео более убедительные аргументы, нежели ее коллеги на протяжении нескольких лет, и предоставить возможности, которые заинтриговали его. Ее предложение выделялось среди предыдущих за счет более глубокого понимания мотиваций, целей и ценностей самого Такео. Кроме того, возможно, Кувира смогла показать Такео путь, как он сможет использовать свои навыки и опыт во благо Страны Огня или для достижения своих личных целей, что сделало эту идею более привлекательной. Этот разговор вызвал в Учиха серьезные раздумья и заставил пересмотреть свою позицию относительно службы в военном столичном доме, дав новый взгляд на возможности и перспективы, которые могут открыться перед ним в случае принятия этого решения в пользу столицы. Что не менее, а даже более важно для Такео — Райден. Кувира, хотя и не была уверена в силе своего единственного козыря, превзошла сама себя влиянием на непоколебимые устои Учиха Такео. Упоминание о возможности престижного образования в столице для Райдена оказалось именно тем, что и дало продвижение в привлечении «редкого ума и таланта стратега и тактика». Такео почувствовал, что это может быть ключом к развитию и успешному будущему для младшего брата. Для Кувиры это был риск — полагалась на одну карту, не будучи уверенной, как она сыграет в данной партии. Однако, их разговор превзошел ожидания, показав, что даже маленький свет идеи может зажечь большой огонь интереса. Такео же, в свою очередь, взял эту возможность во внимание. Как не посмотри, его жизненная цель — направить все свои усилия на то, чтобы обеспечить младшему брату лучшее будущее и возможности, чтобы тот мог построить свою жизнь, вложить все свои таланты и способности в правильное русло. И, наверняка, Такео будет последним идиотом, если откажется от предоставленных привелегий из-за собственного эгоизма. Во всяком случае, разговор между братьями не заходил на эту тему. И если действительно Райден заинтересуется таким опытом, то Такео в принципе не будет против и карьеру в столице построить. И вывод таков, что спокойствие военных начальников Эдо, настроение самого Лорда-феодала и будущее Такео — все в общем и целом будет зависеть исключительно от ответа Райдена. — Это Райден? — вопросительно сведя брови в переносице, со скептицизмом интересуется Мадара, обратив внимание на откровенно сомнительную компанию мальца. Заметив издалека лохматую темную макушку на открытой террасе одного из ресторанчиков на центральной площади, Мадара своим вопросом остановил Такео. По убийственному взгляду последнего было предельно ясно, что приближается неминуемая взбучка. — И Сенджу Тобирама. — не деликатно сквозь скрип зубов замечает Такео. — Сука. — выговаривает Учиха и тут же срывается с места, твердой походкой направляясь к брату. За увлекательной беседой мужчина и мальчик не заметили, как прошли часы. Удивительно, но в неожиданной компании друг друга им нашлось о чем поговорить, что обсудить и чем заняться. С момента, как Тобирама явился в квартал Учиха и встретил Райдена на тренировке, они уже успели в теории до конца решить все проблемы в проводке электричества по деревне, несовершенство политической деятельности в столице, приблизительные дисциплины в академии шиноби и много всего другого. Несмотря на приличную разницу в возрасте и личном опыте им было на удивление легко. Словно Тобирама впервые встретил человека, который, по его нескромному мнению, может разговаривать по-человечески — то есть, на одном языке. Наверное, такой редкостью в его жизни был только Узумаки Сатору, что во время объяснений о природе своих техник рассуждает с Тобирамой на равных — но только в таком случае. А Райден же словно полностью был одной природы с Сенджу. — И в пяти из семи случаев эта теория оправдывается. — ловко рассуждает мальчик, закусывая печенье тайяки в форме рыбы и указывая пальцем на определенные столбцы в свитке, что перед ним расстелил Тобирама. — Но один из пяти случаев — мой личный опыт. Не хочу быть категоричным, потому что мои изучения в области бьякугана малы, но я верю в остальные четыре. — пережевывая лакомство, Райден поднимает глаза на собеседника. — Откуда такая уверенность? — с интересом спрашивает мужчина. — Бьякуган хранит много секретов и в целом клан Хьюга закрыт от мира, информации об их улучшенном геноме мало. — Но шиноби их клана выходят в мир и на войне кому-то да удавалось встретить их на поле битвы. — шустро и точно подмечает маленький Учиха. — Эти четыре случая — опыт моего старшего брата. Он несколько раз встречал Хьюга, особенно, одного из них… — негромко говорит мальчик. — Не помню того имени, но кто-то очень сильный и опытный. Райден запомнил имя одного из сильнейших молодых шиноби современности очень хорошо, но в данный момент отчего-то решил соврать. Громкое имя Хьюги Хаджиме, с которым Такео когда-то встречался на поле боя, по сей день вызывает бурный восторг в сердце Райдена после рассказов старшего брата о военных заслугах. — Твоему брату можно верить? — подначивает Тобирама, скорее пытаясь для себя в целом понять что-то об Учихе Такео, говоря уже не только о нынешней теме. — Определенно. — твердо отвечает Райден. Тобирама улыбается. Это очень верное и важное качество, считает Сенджу. Судя по всему, Такео действительно очень хороший старший брат и похоже на самом деле не такой уж и плохой человек. Конечно, Тобирама хорошо помнит, как Райден при прошлой встрече говорил о своих особенностях и как Такео поддерживал в юном гении маленького ребенка, каким тот должен быть, даря ему детство. Как лестно о нем отзывается Хаширама и многие жители деревни. В конце концов, как Такео рвался на помощь Мизуми из года в год. Если действительно рассудить честно, то Тобирама честно не знает от чего у него такое отношение к этому человеку, некая личная неприязнь. Стоит окунуться в глубину истории и вспомнить, что Учиха Такео всегда держался на поле боя достойно и благородно. Естественно, не беря в расчет распотрошенные глотки многих представителей клана Сенджу и не только, что до сих пор время от времени только и приходят в страшных кошмарах, четко рисуя перед глазами оригинальный почерк Тихого Убийцы. Но сейчас совсем другие времена и общее благо важнее всего. Тобирама считает, что, возможно, стоит пересмотреть свое отношение к Такео. — Весьма увлекательное зрелище. — раздается сверху тяжелый тон, вынуждая Тобираму и Райдена отвлечься и поднять головы. Где, возвышаясь над ними, стояли двое Учиха, которые точно не были настроено миролюбиво. — Райден, разве ты сейчас не должен быть на тренировках? — стальной тон заставляет младшего брата откровенно прийти в беспокойство. — Я освободил Райдена от сегодняшний занятий. — заметив волнение мальчика, твердо вмешивается Тобирама, тем самым смело подчеркивая собственную ответственность и вступаясь за ребенка, который в этой непростой ситуации точно возразить не сможет. — На каких основаниях, Тобирама-сан? — переводит свое внимание Такео с брата, с которым он поговорит, так и быть, позже, и сверлит своего собеседника презрительным взглядом. — Считаете, что имеете такое полномочие, как вмешиваться в юрисдикцию клана Учиха и вырывать ребенка из под надзора доверенных лиц? — Надзора? — с усмешкой подкрепляет Тобирама, делая глоток чая, не глядя на Такео. — Интригующая формулировка, Такео-сан. Видимо, мне стоит провести серьезную беседу с теми, кто меня уверял в уничтожении диктатуры в клане Учихе и свободе его представителей. — откровенно насмехается мужчина, даже не имея уважения для поддержки зрительного контакта. — Что даже дети находятся под «надзором». — Слишком уж ты увлекаешься, Тобирама. — дает знать о своем участии и присутствии Мадара, вмешиваясь в веселое представление, пусть до этого выступал только в роли наблюдателя и молчал, за что поначалу Тобирама был даже готов поблагодарить его. — Лучше не рискуй. Виновник торжества, Райден, сжавшись калачиком только может вынужденно наблюдать за этим, не имея права вмешиваться. Впервые за долгое время отчего-то Райдену вдруг стало стыдно, давно его не посещало это гнусное чувство. Он действительно не должен был покидать тренировки, разгуливать за пределами квартала в учебное время и проводить время с чужим человеком. У Райдена были сомнения, но они быстро рассеялись, не оставив после себя и следа, после ярко загоревшегося интереса в компании Тобирамы-сана, что был первым человеком, который по-настоящему смог понять его в полной мере, кто не мог этого сделать никогда. Не сказать, что маленький Учиха сильно жалеет, но о последствиях стоило подумать. Однако, предвидеть вмешательство старшего брата, так еще и в компании Мадары-сана было невозможно. — Во имя вашего душевного спокойствия, Такео-сан, я сегодня же позабочусь об официальном освобождении Райдена с сегодняшних занятий внутри клана Учиха. — намеренно проигнорировав Мадару, продолжает Тобирама, все еще не одаривая старших Учиха своим вниманием. — На это мои полномочия точно распространяются. От такой наглости этого ублюдка, Мадара сжимает челюсть, что даже желваки на лице заиграли вместе с яростной улыбкой, но пока не говорит ничего, накапливая в себе еще большее, чем обычно, желание размазать эту самодовольную рожу об стол. Работники и гости ресторана начинают беспокоиться о нависшей напряженной обстановке в заведении. Не каждый день можно стать свидетелем перепалки высокопоставленных лиц деревни. Кто-то из гостей даже спешно покинул ресторан, чтобы не попасть в радиус поражения при худшем раскладе. — Тебе же вроде ясно сказали, — переступает свой великий порог терпимости Такео, уже не стесняясь переходить на личности. Его выводил из себя не тот факт, что Райден самовольно покинул тренировки, а факт этой непринужденной на вид дружеской посиделки не с кем иным, как с Сенджу Тобирамой. — Лучше не рискуй. — не принадлежавшим себе голосом, выплевывает Учиха слишком уж самоуверенному Сенджу. Тобирама неспешно поднимается из-за стола, равняясь с Учиха и тут же чуть ли не сталкиваясь с Такео лбами. — Считаешь, что имеешь полномочия диктовать мне, что делать, Учиха? — не оставив из следа от прежнего веселья, мужчина хмурит светлые брови, находясь в миллиметрах от лица собеседника, проявляя накопления гнева и стали в голосе. Даже если сейчас и развяжется схватка между Учиха и Сенджу прямо в центре деревни, на глазах у мирных жителей — пусть и будет это спровоцировано самовольностью и необдуманной глупостью юного Учиха, но эта схватка будет иметь уже более глубокие первопричины, берущие свое начало очень задолго до нынешнего момента. Что Тобираме, что Такео есть что припомнить друг другу и, честно, им давно следовало это сделать, вместо того, чтобы проверять самих себя и друг друга на прочность, настойчиво поддерживая обманчивую идиллию. Связь с Мизуми. Смерть Изуны. И это только вершина айсберга конфликта между ними. Единственное, что лишь условия неподходящие. — А ты проверь, Сенджу. — прожигая малиновые глаза напротив, серая радужка уже готова стремительно смениться пламенем шарингана. В момент тяжелая рука Мадары ложится на плечо Такео с целью отодвинуть того в сторону, а после с размаху ударить со лба в нос этого ублюдка, тем самым положив начало. Как же давно Мадара об этом мечтал, имея личные счеты с Тобирамой, что даже сердце в груди с прежним трепетом и предвкушением красочной драки бьется в груди. Если копаться в истории прожитых лет, то виноватого можно искать очень долго и вряд ли получится это сделать. И что самое поганное — каждый из них прекрасно осознает, что на войне нет однозначно правых и неправых. В мире шиноби ежедневно происходят битвы, разжигаются войны и происходят смерти. Смерть идет по пятам за каждым, несмотря на условия мира вокруг. Никто не убережен от этого, особенно в условиях жестокой войны, в условиях которой жили кланы Сенджу и Учиха многие века. У каждого из них есть вполне значимые и понятные причины ненавидеть друг друга и желать отомстить. Не так-то просто закрыть глаза на потери и смотреть на прошлое сквозь пальцы. Но двигаться дальше, вперед, ради общего блага необходимо, чтобы не позволить новому миру пойти по тому что же смертоносному пути. Сенджу Хаширама привел людей к миру великими жертвами и будет великим преступлением обесценить эти старания. И только рука Мадары надавливает на плечо Такео, как раздается шокированный голос Райдена за спинами мужчин: — Здравствуйте, Мизуми-сан…