Дневники Исхода

Исход. Новые земли (продолжение) Двигаясь позади дружин Нолофинвэ и его сыновей, мы узнавали о находках разведчиков с некоторым запозданием. Но о заливе, на берегу которого лежат обгоревшие куски дерева, Нолофинвэ сообщил на осанвэ сразу, как только сам узнал об этом. И попросил поспешить. Залив открылся нашим глазам, едва мы обогнули невысокую скальную гряду. Довольно большой, но узкий, он наконечником копья врезался в сушу. Место было самое подходящее для высадки с кораблей. Берега покрывал мягкий песок, при свете Исиль казавшийся серебристым. Камней здесь почти не было, хотя скалы высились совсем рядом. Зато сразу бросались в глаза безобразные деревяшки – где почти целиком превратившиеся в головешки, где лишь слегка потемневшие от огня, с остатками жемчуга, когда-то щедро украшавшего борта. Их уже отчасти укрыл песок и мохнатые водоросли, выброшенные волнами. В стороне кто-то нашёл обожжённую лебединую голову – носовое украшение одного из кораблей. До сих пор мы ещё могли убеждать самих себя, что, может быть, то зарево вовсе и не имело отношения к кораблям. Однако эти находки уже не оставляли сомнений: кораблей больше нет. Правда, пока ещё непонятно было, кто виноват в их гибели. Могло ведь случиться так, что корабли погибли при нападении врагов… Но и эта призрачная надежда развеялась, как дым. Чуть дальше обнаружились уходящие от берега следы, для непривычного глаза почти незаметные, но всё же вполне отчётливые. Но никаких следов, кроме оставленных ногами эльдар и копытами коней, не было. А значит, никто не нападал на отряд Феанаро. По крайней мере, здесь, на берегу залива. Корабли сожгли они сами. Но зачем?! Этого я понять не мог. Впрочем… может быть, они столкнулись с врагами где-то там, дальше, и вернулись сжечь корабли, чтобы те не попали в чужие руки? Тогда не проще ли было на тех же кораблях перебраться дальше на юг? Но следы ясно говорили: уйдя от берега, сюда Феанаро и его спутники не возвращались. Нолофинвэ оглядел все эти находки, и по губам его скользнула горькая усмешка: – Ну, вот и мы добрались сюда… – он помолчал, потом брови его сдвинулись, а глаза сверкнули стылым серебром. – Что ж, пойдём следом за ними – думаю, нам есть о чём поговорить с Феанаро. Алкарингвэ, стоявший неподалёку от него, чуть заметно нахмурился и покачал головой, но ничего не сказал. Чуть позже, когда разведчики двинулись по следам отряда, Нолофинвэ негромко заметил: – Я всё же не понимаю, зачем ему понадобилось сжигать корабли. Ведь теперь и они сами не смогут вернуться в Аман… – А они туда собираются возвращаться? – хмыкнул Алкарингвэ, к которому он обращался. Я невольно закусил губу. Да, никому из нас нет возврата в Благословенный край. И Феанаро не хуже нас знает это. Неужели он решил отрезать пути для отступления тем, кто за ним последовал? Но почему нельзя было сделать это позже, когда переправятся все? Или же… Или он и не хотел, чтобы мы добрались сюда?.. Нолофинвэ помолчал, потом нерешительно предположил: – А может… Может, он хотел уберечь нас от всего этого – от битв, гибели… – Он – и уберечь? Уж скорее я поверю, что он счёл тебя недостойным мстить за смерть короля! Алкарингвэ даже не пытался скрыть жёсткую насмешку. Я знал, конечно, что мягкостью характера он не отличается, но такого всё же не ожидал. Вообще-то мы были знакомы с детства (моего, разумеется, потому что Алкарингвэ и Нолофинвэ ровесники), и за это время я не раз убеждался, что он умеет быть беспощадным. Но чтобы вот так – с тем, кто только что потерял сына?! Однако почти сразу пришло понимание, что Алкарингвэ делает это нарочно, чтобы не дать государю уйти в своё горе. Жестоко, но действенно… И, как оказалось, он не ошибся. Нолофинвэ как-то разом подобрался. Голос его вновь зазвучал уверенно и твёрдо: – Не будем гадать. Думаю, мы всё узнаем – чуть позже… когда встретимся с ними. Задерживаться на берегу не было надобности, и вскоре наши дружины уже шагали по берегу небольшой речки, впадавшей в залив. Она прорезала невысокий и неширокий горный кряж, тянувшийся вдоль берега моря. За ним открылась просторная равнина. С юго-востока она переходила в горный хребет, а с севера виднелись холмы. В Амане такие равнины покрывало высокое разнотравье, а здесь были только земля и камни. Эти земли до сих пор знали только звёздный свет, потому травы здесь почти не росли. Только какие-то бледные стебельки поднимались над россыпями камней да мхи смягчали очертания скал. На юге светлела гладь большого озера. Река, по берегу которой мы шли, брала начало именно там. Однако толком разглядеть озеро и его окрестности нам не удалось, потому что разведчики, изрядно опередившие нас, сообщили, что нашли следы боя. На сей раз они не стали прибегать к помощи осанвэ – известия принёс один из разведчиков. Нолофинвэ, услышав об этом, приказал разбить на берегу реки лагерь. Здесь предстояло остаться на некоторое время всем небоевым участникам похода. Охранять их поручили моим младшим братьям, которые, сдаётся мне, обиделись, что в очередной раз приходится оставаться позади. Возражать, правда, ни один не стал. Ясно было, что здесь, в этих землях, битв с лихвой хватит всем нам. Осмотрев место, где, как предположили разведчики, был бой, мы убедились, что это действительно так. Похоже, на дружину Феанаро напали вскоре после того, как они вышли на эту равнину. Тел на месте боя не оказалось, только пятна крови на земле и на камнях. И кто победил – пока приходилось лишь гадать. Впрочем, через некоторое время, приглядевшись к следам (а их осталось немало), мы убедились, что именно эльдар преследовали отступающих врагов, а не наоборот. Значит, хотя бы кто-то из них уцелел. Впереди виднелись горы. По мере приближения к ним всё чаще попадались кусты и небольшие деревца со склонёнными и перекрученными стволами – похоже, сказывались усилия здешних холодных ветров. Я подумал, что не помешает позднее рассмотреть и поближе, чтобы понять, какие из творений Йаванны оказались столь живучи, чтобы расти здесь, в краю вечной ночи. Вдруг подумалось, что где-то дальше к югу вполне могут быть и настоящие леса, но пока ещё было не до них. Тем временем Исиль, в очередной раз заканчивая свой путь по небу, спускался прямо перед нами за вершины горного хребта. Мы приостановились, высматривая, где здесь перевалы, которыми можно преодолеть этот хребет. Хоть он и был невысок, но крыльев мы всё же пока не отрастили. А хотя бы подняться и посмотреть, что там, по ту сторону, было необходимо. Пока мы обдумывали это, впереди раздались удивлённые возгласы. Я огляделся, пытаясь понять, что произошло. И в это время моего плеча коснулся Эдрахиль: – Не туда смотришь, лорд! Взгляни на вершины. Следуя его совету, я поднял голову. В самом деле, вершины гор сияли светлым золотом. Такими они могли бы быть там, в Амане, в то время, когда сияла Лаурэлин. А полоска света, поначалу лежавшая только на вершинах, между тем ширилась. Вскоре свет залил не только горы, но и всю долину. А вот попытки разглядеть новое светило приводили только к тому, что глаза сами собой жмурились и начинали слезиться. Потом некоторое время перед ними плавали зеленоватые пятна. Когда-то то же самое происходило, если решиться вблизи взглянуть на Лаурэлин. Слишком уж ярким было сияние. Зато небо, в которое неторопливо поднималось нестерпимо яркое светило, разительно изменилось. Свет полностью затмил звёзды, и небо вместо иссиня-чёрного (или тёмно-синего) в серебряных искрах стало голубым. В Амане оно никогда не было таким. Там, где свет Древ был ярок, небо почти и не было видно. А там, куда он достигал уже ослабленным расстоянием (например, на побережье неподалёку от Альквалондэ), небо оставалось привычно тёмным с россыпями звёзд. Впрочем, на то, чтобы любоваться небом, новым светилом и всем, что оно озаряло, у нас пока не было времени. Поднимаясь к обнаруженному перевалу, мы наблюдали, как под ярким золотым светом меняется то, что нас окружало. Буквально на глазах поднимались травы, кое-где уже пестрели первые цветы. Это было неожиданно. Кажется, только что вокруг были каменистые пустоши, и вот уже они превратились в зелёные луга. Да, пока травы были невысоки, но ведь они появились словно вовсе из ничего! Плохо было лишь то, что трава скрыла почти все следы. Только кое-где на камнях видны были царапины явно от металла или пятна крови, да ещё изредка поломанные стрелы. Одни лёгкие, тонкие, со светлым оперением – явно эльфийские. Другие более толстые, тёмные, и оперение на них было чёрное. Эти точно принадлежали слугам Врага. Похоже, отбившись от нападавших на равнине, эльдар гнали их в горы – не самое разумное, что можно было сделать. Но, зная Пламенного, едва ли можно было ожидать чего-то иного. К тому времени, как мы поднялись к перевалу, светило (между собой мы как-то не сговариваясь стали называть его Анар) прошло немалую часть своего небесного пути и теперь стояло почти над нами. Стало тепло, даже жарко. Снег, до этого лежавший кое-где на склонах, начал таять, по камням мчались вниз торопливые ручьи, смывая остатки следов. Правда, сейчас мы уже их не особенно и искали. Потому что с перевала нашим взглядам открылась просторная равнина, буквально на глазах покрывавшаяся молодой травой. Она уходила вдаль, насколько хватало взгляда, и казалась великолепным изумрудно-зелёным ковром. С юга виднелись горы, но, судя по всему, не особенно высокие. А вот с севера… Три высоких пика, казалось, не просто сложены были из тёмного, почти чёрного камня, но и сами источали тьму. Правда, сейчас эта тьма жалась к ним, прячась в расщелинах и впадинах, но даже яркие лучи Анар не могли полностью рассеять её. Даже трава возле этого мрачного места почти не росла, а та, что всё-таки пробилась, выглядела более жёсткой и даже по цвету отличалась от остальной. Не приходилось сомневаться, что это и есть твердыня Врага. За всеми поисками мы, шедшие позади отрядов Нолофинвэ и его сыновей, почти не обратили внимания на смешение света Исиля и Анар, напоминавшее привычное по прежней валинорской жизни время смешения света Древ. Причина, пожалуй, была в том, что здесь оно не было столь явственным, как в Амане. Разве что вдали от Тириона, если уехать далеко на юг или на север. Впрочем, ко второму смешению все наши дружины уже стояли у подножия чёрных пиков. Отсюда Тёмная Твердыня была хорошо видна. Башни и бастионы то ли сами собой вырастали прямо из скальных склонов гор, то ли были искусно встроены в них – во всяком случае, они казались единым целым с подножием трёх пиков. Но ни на башнях, ни на стенах не было никакого движения. Укрепления казались безжизненными, слепыми и глухими. Похоже, свет, который нам придал сил, всех тварей Моринготто загнал в норы и щели. А прямо перед нами в глубине ущелья виднелись огромные ворота. Створки, окованные чёрным металлом, были заперты. По приказу Нолофинвэ мы выстроились в боевой порядок. Нет, штурмовать эту крепость прямо сейчас мы, разумеется, не собирались. Сил на это у нас не хватило бы. К тому же после долгого и тяжёлого пути все мы нуждались в отдыхе. Но показать Врагу, что мы готовы к схватке с ним, было необходимо. Порывы стылого ветра, стекавшие со склонов, развернули знамёна. Эхо подхватило звук боевых рогов и удары клинков по щитам, стоном и рёвом множа его в ущельях. Ответом было молчание. Только отдалённый шум водопадов вторил боевому кличу да грохот сорвавшейся где-то со склона лавины. Некоторое время мы постояли перед воротами Тёмной Твердыни, ожидая, не будет ли всё-таки хоть какого-то ответа. Но так ничего и не дождались. По сигналу Нолофинвэ дружины, не меняя боевого порядка, развернулись и двинулись обратно – туда, где мы оставили своих спутников. Сейчас я мог позволить себе уже внимательнее присматриваться к местам, по которым мы шли. Первое впечатление не обмануло – травы вблизи твердыни Врага на самом деле заметно отличались от тех, что росли дальше и по всей равнине. Низкорослые, жёсткие стебельки, зачастую с режущими кромками листьев или же с колючками, словно впитавшие злость хозяина этой крепости. Даже по цвету они отличались от других: одни были бледными, почти белёсыми, другие, наоборот, довольно тёмными с сизоватым отливом или же красноватыми. Признаюсь, мне хотелось остановиться, выкопать несколько растеньиц, взять образцы почвы, чтобы потом на досуге исследовать их. Но какой там досуг! Впереди ждало множество дел, среди которых времени на подобные исследования уж точно не будет. Вблизи равнина уже не казалась таким однородным зелёным ковром. Кое-где мы обнаружили проплешины. Казалось, земля здесь выжжена, а местами даже слегка оплавлена. Как и лежавшие на ней камни. Первым предположением было, что эти три пика – огнедышащие горы, о которых когда-то рассказывал нам Вала Ауле. Но, оглянувшись на них, я понял, что ошибся. Не было ни срезанных вершин, на которых могли бы открыться кратеры, ни следов лавы. Скорее уж сами пики местами казались насыпанными чьими-то руками. Но не могло быть даже речи о том, чтобы остановиться, открыть разум, вслушаться в то, что могут поведать земля и камни. В других местах – пожалуйста, но не здесь, где тёмная и мрачная мощь витала, кажется, даже в воздухе. Подходя к горам, мы разделились. Нолофинвэ продолжил путь через тот перевал, которым мы пришли сюда, его сыновья должны были пройти севернее, а я, наоборот, южнее. Если уж выдался случай заодно проверить несколько перевалов, его надо использовать. Нам жить здесь, а значит – горы эти нужно знать. Ничего интересного мы не обнаружили. Тропа, ведущая к перевалу, была узкой и не слишком удобной, чтобы по ней могла идти настоящая большая дружина. Но средней величины отряд, да ещё привычный к горам, перебрался бы через этот перевал без малейшего труда. А значит, тем, кто решится поселиться в здешних местах, придётся быть вдвойне бдительнее. Тем более с Тёмной Твердыней под боком. Спускаясь с перевала вдоль русла небольшой речки, впадавшей затем в озеро, мы увидели на берегу довольно обширный лагерь. Над шатрами вились знамёна с гербами Первого Дома. Нас явно заметили. В лагере поднялась суматоха, но идти туда мы пока не собирались. Пока. Позже будет видно, как всё пойдёт. Однако нам всё же не миновать как-то договариваться с Феанаро. Потому что только объединёнными силами можно будет хотя бы попытаться нанести удар по крепости Врага. Но для этого нужно, чтобы и они, и Нолофинвэ (не сговариваясь, мы все признавали именно его старшим над нами) сделали шаг навстречу друг другу. К тому времени, как мы догнали дружину Нолофинвэ, он успел уже добраться до устья другой речки. Его сыновья присоединились к нему немного раньше нас, и, судя по взъерошенному виду Турукано, его едва удержали от какого-то безумства. Как позже рассказал мне Финдекано, его брат порывался броситься в лагерь Первого Дома и устроить там настоящее побоище. Как я понял, в том, что Эленвэ погибла во льдах Хэлькараксэ, он винил именно Феанаро. К счастью, Нолофинвэ сумел удержать его. Вскоре к нам подошли те, кто оставался ждать. Кроме них, Артаресто привёл с собой молодого охотника из тех, кто сопровождал одного из старших Феанарионов. Я не был знаком с ним, только мельком видел среди их дружин. Как оказалось, на временный лагерь он набрёл во время охоты. Наши воины, услышав об этом, воззрились на него с искренним удивлением: – Да где тут охотиться? – В предгорьях есть леса, и неплохие, – возразил он. – И там, к северу, за холмами. Дичи, правда, не сказать чтобы много, да и ту уркор пораспугали. – Уркор? – Ну, твари эти, которых Моринготто у себя разводит. Его посланцы, что к Феанарионам приходили, как-то так их называли. К Феанарионам? Неужели Феанаро… Мы с Финдекано переглянулись, без слов поняв друг друга. Похоже, за то время, что мы добирались сюда, с Первым Домом тоже произошло немало… занимательного. Подошедший почти одновременно с нами Нолофинвэ явно пришёл к тем же выводам, потому что коротко спросил: – Как погиб Феанаро? Тот покачал головой: – Меня там не было, мы уже позже туда пробились… Во время боя он сильно оторвался от остальных, за ним только немногие успевали. Хотел на плечах уркор в крепость Моринготто прорваться и одним ударом с ним покончить. А вместо этого… – слова давались ему с трудом, словно он заново переживал ту битву. – Там кроме уркор ещё какие-то были… как будто из огня и темноты сделанные. В общем, когда к нему сумели пробиться, он был сильно обожжён. Его понесли в наш лагерь… На перевале с ним были только сыновья, остальных разослали, кого вперёд – проверить, не укрылись ли в скалах уркор или ещё какая-нибудь нечисть, кого назад – прикрывать остальных… А с перевала Феанарионы спустились уже одни. – А что за посланцы там были? – Уже после битвы явились. Один, который за главного, вроде даже на эльда похож, только лицо как маска, а с ним уркор. Предлагали мир, при условии, что мы уйдём далеко на юг, чтобы даже слухи сюда не доходили. А если вернёмся в Валинор, то даже обещали вернуть один из Сильмарилов… – Врали! – уверенно проронил Финдекано. – Майтимо тоже так сказал, но решил тянуть время… Он отправился на переговоры, и больше его никто не видел. Все, кто пошёл с ним, погибли. Дыхание перехватило, словно в лицо ударил порыв ледяного ветра. Неужели Майтимо… Я не позволил себе додумать это – слишком страшно было представить, что не только Феанаро, но и его старшего сына больше нет. Даже при холодном свете Исиля, отчасти скрадывавшем краски, я заметил, как Финдекано побледнел и до крови закусил губу. О том, что он и Майтимо – лучшие друзья, знали многие. Ещё там, в Арамане он твёрдо заявил: кто бы ни был виновен в том, что корабли сожжены, старший из сыновей Феанаро здесь ни при чём. Он на предательство не способен. И даже после всего выдержанного во льдах Хэлькараксэ Финдекано оставался при своём мнении. Неудивительно, что известие о произошедшем с Майтимо так на него подействовало. Впрочем… не только на него. Верный Первого Дома ушёл к своим. Нам пока достаточно было и того, что мы услышали от него. Позже, возможно, удастся узнать подробности. Нолофинвэ не сомневался, что рано или поздно мы сможем всё же встретиться с теми сыновьями Феанаро, кто уцелел. Мы не говорили об этом, но я видел, что и его эти новости выбили из равновесия. Да, Феанаро и Нолофинвэ не ладили, но всё же они братья… Однако времени на долгие переживания у нас не было. Требовалось обустроить лагерь, позаботиться о множестве вещей, чтобы те, кто последовал за нами сюда, могли наконец отдохнуть. Народу у нас было куда больше, чем в лагере Первого Дома, но, по счастью, и заботы можно было разделить. Нолофинвэ просто указал, где чьи дружины встанут, а дальше мы действовали уже сами. Оттуда, где мы встали, виден был лагерь Феанарионов. Там вовсю сворачивали шатры, кое-кто уже двинулся в обход озера – на противоположный берег. Что ж, разумно. Пока не удалось договориться, лучше стоять по отдельности. Когда все наши дружины более-менее успешно устроились на берегу озера и расставили шатры, которые удалось дотащить сюда через Хэлькараксэ, Нолофинвэ собрал нас на совет. Кроме нас с братьями и его сыновей, здесь, разумеется, была Артанис, а ещё – те, кто во время похода командовал малыми отрядами. Решать предстояло многое. Соседство с Феанарионами, которое ещё совсем недавно порадовало бы меня, сейчас вызывало тревогу. Не последней причиной тому был Турукано. Признаюсь, до сих пор я был уверен, что у него достаточно мудрости, чтобы обуздать свою ненависть. Но после того, как он едва не кинулся в одиночку в лагерь Феанарионов, подчиняясь единственному желанию – отомстить за гибель Эленве, я в этом усомнился. Неужели так трудно понять, что есть общий Враг, которому такие раздоры будут только в радость?! К тому же я был солидарен с Финдекано и не разделял уверенности его младшего брата, что сыновья Феанаро что-то решали в той ситуации с кораблями. Не стал бы Феанаро спрашивать чьего-то мнения, тем более – совета, когда можно решить самому. Единовластно. При всём моём уважении к его мастерству, я не мог относиться одобрительно к его гордыне, желанию быть самым-самым, единственным… Нет, в чём-то это, конечно, и неплохо, но – когда в меру. Впрочем, мне никогда не представлялось возможности высказать это ему самому, а теперь уже и не представится. Разве что когда-нибудь в Чертогах Мандоса. Да и не уверен я, что решился бы на такой разговор. Король собрал нас не в шатре, а на берегу. Исиль вновь спускался к горизонту, а с другой стороны поднималась в небо Анар. Высокие травы и яркий серебряно-золотой свет создавали полное ощущение, что мы в Амане. Устроившись на прибрежных камнях, Нолофинвэ обвёл нас взглядом и негромко проговорил: – Пришло время решать, что делать дальше. Хотим мы или нет, но как-то договариваться с Феанарионами всё равно придётся: нам всем жить здесь, а Враг у нас общий. Как и следовало ожидать, Турукано мгновенно взвился: – Я не собираюсь ни о чём говорить с теми, по чьей вине погибло столько народу! – А мы-то сами лучше? – хмуро обронил Финдекано. – Ты не успел к побоищу в Альквалондэ, а я там был. И не только я. Так что не одни Феанарионы виноваты в гибели сородичей. Турукано гнул своё: – Если бы не они, мы сейчас спокойно жили бы в Тирионе, а не гадали, чего ждать назавтра! – Чего уж мелочиться! – язвительно бросила Артанис. – Сидел бы Феанаро тихо, не делал никаких Сильмарилов – и был бы покой и счастье для всех! Трое заспорили. Остальные предпочитали не вмешиваться, следуя примеру Нолофинвэ. Собственно, так он делал всегда: давал всем высказать своё мнение, даже если порой из-за этого возникали серьёзные споры. Рано или поздно любой спор исчерпывал себя, и можно было продолжать разговор уже более спокойно. Однако на сей раз спор был прерван резко и неожиданно. Похоже, я напрасно не обратил внимания на то, что Алкарингвэ медленно, но верно закипает. Однако именно он вдруг резко прикрикнул: – Хватит! От неожиданности спорщики умолкли и непонимающе воззрились на него. А он, окинув взглядом всех троих, продолжал звенящим от сдерживаемого напряжения голосом: – Турукано, о твоей ненависти к Феанарионам пока не известно разве что Моринготто и его тварям! Ты действительно не понимаешь или не хочешь понять, что порознь мы просто не выживем, нас перебьют поодиночке? Мы уже не в Амане, и нам придётся либо учиться подчинять свои чувства разуму, либо – возвращаться обратно… тем же путём, каким пришли сюда! А ещё лучше – сразу отправляться в Мандос! Воистину, этот поход изменил многое. Никогда, сколько я себя помнил, Алкарингвэ не повышал голоса на кого бы то ни было. Насмешки, порой весьма резкие и даже жестокие – да, бывало, и даже нередко. Но чтобы так… Даже Нолофинвэ, похоже, был удивлён этой вспышкой, а ведь они знали друг друга с детства. Мне вдруг вспомнилось второе имя, которым в Амане Алкарингвэ пользовался нечасто, – Нариэль. И сейчас оно более чем подходило ему. Впрочем, король довольно быстро справился с собой и, разряжая обстановку, усмехнулся: – Ну, хоть у кого-то голова работает нормально! – он вновь посерьёзнел. – Что-то решать всё равно придётся. Так что давайте думать, как быть дальше. Говорили долго, но, как часто бывает в подобных случаях, так ни до чего конкретного и не договорились. Финдекано говорил мало и явно думал о чём-то своём (хотя это и не мешало ему внимательно следить за всем, что говорили другие), Турукано вообще по большей части отмалчивался. Зато остальные, включая Артанис, определённо были настроены решить хоть что-то. В результате Нолофинвэ, выслушав всех, предложил пока разойтись и обдумать всё, о чём говорилось, а позже собраться ещё раз. Турукано ушёл к своим сразу. Алкарингвэ задержал Финдекано. Глядя вслед брату, он негромко проговорил: – Зря ты с ним так. По-моему, он всерьёз обиделся. – Ему полезно! – непривычно жёстко откликнулся ваниа. – Моему терпению тоже есть предел. О его ненависти к Феанарионам я слышу постоянно с тех пор, как мы добрались до Эндорэ. – Ты тоже считаешь, что они виноваты? – В чём? Ты что, не знаешь Феанаро? Будет он кого-то спрашивать… – Вот и я так думаю… – он в задумчивости наклонил голову. – Знаешь, даже после того, что сказал Таурэуилин, я не верю, что Майтимо погиб… Я бы почувствовал… – Если он и жив, то в плену, – Алкарингвэ отвернулся, глядя на озеро. – А это для него ещё хуже. – Но ведь пленного можно освободить! – Для этого нужно сначала попасть в Чёрную Твердыню… Вот только сил на это может не хватить даже у объединённого войска. – А чтобы объединиться, надо сначала убедить Феанарионов, что это необходимо… – вздохнул Финдекано. – Вот только… как это сделать? Алкарингвэ не ответил, только как-то очень пристально посмотрел на него. Мы ещё немного поговорили о чём-то, касающемся устройства лагеря, охраны и прочего не менее важного. Но ни о чём так или иначе связанном с Феанарионами больше не было сказано ни слова. Собственно, и не было необходимости что-то говорить о них – слова сейчас ничего не меняли, да и Алкарингвэ явно не склонен был к разговорам на эту тему. Когда они оба ушли, я задумался. Сейчас, когда Анар и Исиль, сменяя друг друга, плыли высоко в небе, заливая всё вокруг ярким светом, в плохое как-то не верилось. Но Враг был где-то рядом, и, думаю, только этот свет пока удерживал его от активных действий… Что ж, сохранить мир в новых землях, похоже, удастся лишь одним способом – будучи всегда готовыми к войне. И никого не интересует, хотим ли мы сражаться.