Дневники Исхода

Исход. Примирение Вернувшись к себе в шатёр, я некоторое время провёл в состоянии полусна-полугрёзы. По-хорошему, стоило бы поспать как следует, но что-то подсказывало мне, что сейчас не время. И верно – когда сияние Анар уже шло на убыль, ко мне заглянул Нолофинвэ. Он выглядел слегка встревоженным. – Ты не знаешь, где Финдекано? – Н-нет… Вероятно, у себя? После совета мы ещё немного поговорили, а потом разошлись. – Его нет ни в шатре, ни около него. И никто из верных его не видел. Я думал, что он мог заглянуть к тебе… Впрочем, есть ещё Турукано… Прости, что прервал твой отдых. Нолофинвэ кивнул и вышел. А я понял, что снова заснуть не смогу, даже если очень постараюсь. На сердце почему-то было тревожно. Потому, накинув плащ, я вышел следом за дядей. Я догнал его, когда он разговаривал с Алкарингвэ и ещё одним нолдо из верных Турукано. Я не слышал начало разговора, уловил только вопрос: – Может, отправился поохотиться? Нолофинвэ задумался, качнул головой: – Может быть. Хотя часовые его не заметили… Впрочем, Артанис, помнится, учила его отводить глаза… Я не без досады припомнил, что моя сестрёнка и в самом деле владеет таким умением. И, если не ошибаюсь, она и правда обучала этому и Финдекано, и Майтимо… Кажется, Алкарингвэ тоже подумал об этом. Тревожно хмурясь, он проговорил: – Но зачем? Это имело бы смысл при столкновении с врагами, когда очень нужно остаться незамеченным. Но сейчас? – А не может это быть связано с Майтимо? – вмешался Турукано. Мы даже не заметили, когда он подошёл. Нолофинвэ перевёл взгляд на него. Во взгляде государя была тревога: – Ты думаешь, он решил… Догадка заставила напрячься. Неужели Финьо и правда решил отправиться на поиски Майтимо, с которым очень дружил? Но это было бы полнейшим безумием. Наверняка старшего сына Феанаро увели в Тёмную Твердыню, а вытащить его оттуда можно только усилиями всех дружин Трёх Домов нолдор. Впрочем, Турукано, разумеется, ничего не утверждал. Он лишь качнул головой: – Не знаю. В любом случае нам остаётся ждать. Либо его самого, либо каких-то известий о нём. – Лишь бы не таких, как о Майтимо, – вздохнул Нолофинвэ. Вскоре выяснилось, что Финдекано действительно нет нигде в лагере. Самое странное, что никто из воинов, охранявших лагерь, его не видел. Оставалось предположить, что он и правда воспользовался уроками моей сестрёнки и просто отвёл им глаза. На осанвэ он тоже не откликался, отгородившись завесой аванир. И от этого становилось только тревожнее. Значит, Финдекано в самом деле не поверил в гибель друга и отправился под стены Тёмной Твердыни. И теперь нам действительно оставалось только ждать. А ждать пришлось долго. Трижды сияние Анар разгоралось над нами – и трижды угасало, прежде чем Финдекано наконец вернулся. И всё это время трёхглавая гора, вершины которой видно было даже из нашего лагеря, гнала к небу густой тёмный дым. Кажется, тварям Врага свет был не по вкусу, и Моринготто решил укрыть их этой дымовой завесой. Но вот такого возвращения Финьо мы никак не могли ожидать. Потому что его принёс один из Великих Орлов, известных нам ещё по Аману. Хотя там мы лишь видели их издали. Гигантская птица опустилась посреди лагеря, на свободной от шатров поляне. Орёл свысока оглядел нас, а потом отчасти развернул крыло, по которому с его спины соскользнул Финдекано… и не один – он крепко прижимал к себе израненного Майтимо. Те, кто оказался ближе, тут же подбежали, помогая ему спуститься, отвели Финдекано в сторону. И вовремя, потому что Орёл взлетел. Ветром, который подняли его крылья, едва не снесло и нас самих, и стоящие поблизости шатры. Лишь теперь мы смогли разглядеть, что Майтимо, которого Финдекано всё так же прижимал к себе, изранен. Похоже, жизнь едва теплилась в нём, а правая рука была замотана рубахой того же Финдекано. На светлой ткани выделялись пятна крови. Подоспевшие целители увели обоих в шатёр. Впрочем, Финьо вскоре вышел. Похоже, целители сами отослали его, чтобы не мешал. Нолофинвэ уже ждал его. Окинув сына пристальным взглядом, от которого лично мне очень захотелось куда-нибудь спрятаться, он коротко обронил: – Рассказывай. Финьо немного помолчал. Понятно, что он чувствовал свою вину за такой побег. Мы уже не в Амане, где могли идти когда и куда угодно, не всегда даже предупреждая близких. Там это было безопасно. Здесь мы могли в любое время ждать нападения. Не говоря уж о том, что одиночка и вовсе стал бы лёгкой добычей для тварей Моринготто. Но и Финдекано можно было понять – расскажи он о своей задумке, его бы не отпустили. А остаться и потом до конца времён корить себя, что не попытался спасти друга, он просто не мог. Глубоко вздохнув, Финьо негромко проговорил: – Прости, мне не следовало вот так… но… я не мог иначе. – Рассказывай, – повторил Нолофинвэ. Будь они вдвоём или же ещё с кем-то из семьи, для рассказа достаточно было бы осанвэ. Пусть не в подробностях, зато полностью, во всех деталях, со всем, что он видел и слышал – там. Хотя я, признаться, не был уверен, что готов к такому. Но здесь собралось множество народа, равно беспокоившегося из-за исчезновения Финдекано, а потому ему пришлось именно рассказывать, заново переживая всё. Мы не ошиблись, когда предположили, что он отвёл глаза всем, кто был поблизости, а потом и часовым, охранявшим лагерь. Тропу к перевалу он нашёл без труда. Распускающиеся на кустах в долине листья помогали ему, укрывая от сторонних взглядов. Как он признался, время словно замерло для него. Во всяком случае, ему показалось, что до перевала он добрался очень быстро. И уже оттуда заметил, что над трёхглавым пиком поднимаются клубы тёмного дыма. Это давало возможность войскам Врага устраивать вылазки, потому что прятало их от яркого света Анар, но зато и к его твердыне под этим прикрытием можно было подобраться незаметно. Финдекано невольно усмехнулся: кажется, на сей раз Враг перехитрил сам себя. Однако, по мере того, как он спускался с перевала и приближался к Тёмной Твердыне, дышать становилось всё труднее. Финьо признался, что удушливый горький дым просто забивал нос и горло. Впрочем, это не помешало ему карабкаться по скалам, пытаясь хотя бы приблизительно угадать, где в этой твердыне может находиться Майтимо. А заодно и думать, как проникнуть внутрь и вытащить его. Слушая Финдекано, мы только переглядывались. Его затея выглядела чистейшим безумством – в одиночку штурмовать крепость Врага… на которую могло не хватить сил даже у всего нашего войска. Между тем Финьо продолжал рассказ. Он сам толком не представлял, что будет делать, если всё же сумеет пробраться в Тёмную Твердыню. Потому для начала решил сосредоточиться на том, чтобы как-то пробраться внутрь, не попав в руки (или, может быть, лапы) слуг Врага. А уж там будет ясно, что делать дальше. Правда, даже если он справится с этим и всё же найдёт Майтимо, нужно будет ещё как-то убедить друга, что это не мороки, посланные Врагом, а потом и вытащить его… По горам ему пришлось блуждать довольно долго. Наконец, выбравшись на какой-то уступ, где ветер слегка разносил дым, он решил отдохнуть. Чтобы хоть немного взбодриться, он запел один из знакомых по Аману гимнов к Элберет. Но совершенно неожиданно мелодию подхватил ещё один голос. Это не могло быть уловкой Врага – едва ли кто-то из его слуг, не говоря уж о нём самом, мог бы петь эльфийский гимн. К тому же и голос, хоть и хриплый, срывающийся, был знаком… Финдекано вскочил, оглядывая окрестные скалы. Ветер разорвал дымовую завесу, и он замер, увидев Майтимо. Прикованный за запястье правой руки, он висел на скале совсем близко – и в то же время недосягаемо далеко. Финдекано попытался подобраться к нему, но вскоре понял, что это невозможно. Слишком уж гладкой оказалась скальная стена. Сам Майтимо, похоже, уже и не верил в возможность спасения. Единственное, о чём он просил Финьо, – помочь его fea уйти. Честно говоря, когда я услышал об этом, мне сделалось жутко. Все знали, что отвагой эти двое вполне могли соперничать между собой. Разве что Майтимо не демонстрировал это так явно. Что же нужно было с ним делать, чтобы он готов был даже отправиться в Мандос? Зная, что над всеми нами, а над Домом Феанаро в особенности, тяготеет пророчество Намо… Вслед за этим пришла другая мысль, не менее страшная. Освободить fea Майтимо Финдекано мог только одним способом – послав стрелу в сердце. Своей рукой убить лучшего друга… Воистину, худшей пытки не выдумал бы даже Враг… Однако, как оказалось, выстрелить Финьо не пришлось. Как раз в то время, как он натягивал лук, моля ветры Манвэ помочь и донести стрелу точно в цель, появился Орёл. Правда, даже оказавшись с его помощью рядом с Майтимо, освободить его он не смог. Зачарованные оковы не получалось ни разбить, ни выдернуть из скалы. – Мне пришлось… отрубить ему кисть руки… Слова давались Финдекано с трудом. Да и не удивительно. Потому что это было по-настоящему страшно. Хотя и не настолько, как убить друга… Похоже, Артаресто тоже представил всё это, потому что покачнулся и ухватился за моё плечо. Пришлось обнять его, помогая устоять на ногах. Из всей нашей семьи брат сильнее других чувствовал все переживания и боль чужих fear и со временем мог бы стать сильнейшим целителем… если бы не Исход. Тем временем Финдекано умолк. Нолофинвэ, шагнув к сыну, положил руки ему на плечи: – Зато сохранил жизнь. Ты сам-то хоть понимаешь, что ты совершил? По эту сторону Моря жизнь каждого из нас – величайшая ценность. А теперь у нас, помимо прочего, появился шанс примириться с Феанарионами. И лучше всего, если об освобождении брата они узнают от тебя. Финдекано помолчал, потом вскинул голову: – Да, я поеду к ним. – Но не раньше, чем отдохнёшь. Вот в этом государь был прав. Потому что Финьо, похоже, держался на одной только гордости. Да и та была уже на исходе. Он покачнулся, но упасть ему не дали. Оказавшийся рядом Алкарингвэ успел подхватить его и вместе с Нолофинвэ унёс в шатёр. Я лишь слышал, как Алкарингвэ негромко сказал: – Его счастье, что он был укрыт аванир, иначе Моринготто бы его почувствовал… По счастью, никаких серьёзных повреждений у Финдекано не было. Разве что сильнейшая усталость, да ещё раны и ссадины от камней, по которым он карабкался. Но целители были встревожены тем, что раны эти заживали на удивление плохо. Я, правда, подозревал, что причина здесь как раз в том, что он отдал слишком много сил, пытаясь отыскать и спасти Майтимо. Hroa просто не хватало их, чтобы восстановиться. Алкарингвэ, с которым я говорил об этом, вздохнул: – И это тоже. Но есть и другая причина – камни твердыни Врага несут отпечаток его силы. Финдекано борется не только с усталостью, но ещё и с ней. Впрочем, усилия целителей всё же дали свои плоды. Вскоре Финдекано поправился. А вот с Майтимо было сложнее. Время, проведённое в плену, не прошло для него бесследно, хотя постепенно и он выкарабкивался. Однако ясно было, что на ноги он встанет ещё не скоро. Едва придя в себя после своей вылазки, Финдекано засобирался на тот берег озера, где обосновались сыновья Феанаро. К этому времени наши охотники успели отыскать и приручить местных лошадок – лохматых, невысоких и, разумеется, сильно уступавших валинорским. Понятно, что до хождения под седлом или вьюками было ещё далеко, но просто сесть на себя верхом они уже вполне позволяли. Благо в Амане почти все мы научились договариваться с животными, если они были хоть сколько-то разумны. Вот одну из этих лошадок и выбрал для своей поездки Финдекано. Как прошёл его разговор с сыновьями Феанаро, мы узнали значительно позже. По словам Финдекано, в лагере он застал только Макалаурэ, остальные братья были на охоте. Но когда вернулись и узнали, с чем он приехал – очень обрадовались. Во всяком случае, именно так, коротко и без особых эмоций рассказывал об этом он сам. Хотя, признаться, у меня были причины не поверить, что всё происходило вот так просто и буднично. Особенно когда в наш лагерь примчался на коне Карнистиро. Пришлось проводить его в шатёр, где лежал Майтимо. С целителями, правда, я предоставил договариваться ему самому. Как ни странно, это ему удалось, и вскоре он, непривычно притихший, уже входил в шатёр к брату. Я догадывался, что за ним последует ещё кто-нибудь, и не ошибся. Следом приехал Макалаурэ. Пока Майтимо отлёживался, все его братья не по одному разу приезжали его навестить. Поначалу их всё-таки встречали с некоторой настороженностью – не так-то легко было забыть Хэлькараксэ. Исключением были разве что близнецы, которых с самого начала встречали так, словно не виделись всего ничего. Но постепенно напряжение растаяло, отношения сделались почти прежними. Разве что Турукано держался с Феанарионами подчёркнуто холодно, хотя в открытую неприязни не высказывал. Просто при их появлении старался уйти. А вот Нолофинвэ весьма охотно общался с ними. Всё же Феанарионы обитали здесь достаточно давно и успели хотя бы отчасти узнать, какие твари, послушные Врагу, могут выползти из его твердыни. Майтимо, кстати, рассказал, что Моринготто именует свою крепость Ангамандо, а три пика над ней – Тангородрим. На самом деле долгое время у Врага был могучий союзник – темнота. Свет Анар и Исиля загнал их по щелям. По крайней мере, до тех пор, пока они не сумеют как-то приспособиться. Но пока у нас было время, чтобы освоиться здесь, прежде чем придётся снова брать в руки оружие. И в этом знания, которые успели накопить здесь Феанарионы, были совсем не лишними. Из остальных легче всего возобновили прежние отношения с Домом Феанаро Финдекано и Ириссэ. Но если Финьо по большей части проводил время с Майтимо, то его сестра, как и прежде в Амане, несколько раз выезжала на охоту со средними Феанарионами. Хотя дичи в этих местах водилось не так чтобы очень много. Пару раз Нолофинвэ навещал Майтимо и подолгу беседовал с ним. И, хотя Майтимо тяжело было говорить об этом – раны fea были ещё свежи, всё же он насколько мог подробно рассказывал про то, что видел в Ангамандо. Ещё не теперь, но в будущем эти знания могли помочь, когда мы всё же пойдём штурмовать твердыню Врага. А в том, что это рано или поздно случится, никто не сомневался. Постепенно раны Майтимо более-менее затянулись, да и сам он, хоть и похудевший и казавшийся от этого ещё выше, уже не выглядел собственной тенью. И, хотя целители пытались убеждать его, что ему неплохо бы полежать ещё, он всё же решил, что пора возвращаться к своим. Под прикрытием дыма, который день клубившегося над вершинами Тангородрим, тёмные твари понемногу отваживались на вылазки, пока что не слишком нахальные. Но это означало, что короткое затишье окончено. В таких условиях Майтимо предпочитал быть рядом с братьями. Единственное, что, признаться, немного беспокоило меня, – что до сих пор отношения с теми, кто с самого начала последовал за Феанаро, оставались какими-то неустойчивыми. О каких битвах плечом к плечу можно говорить, если многие всё ещё косятся друг на друга? Всё разрешилось как-то сразу. Уже после отъезда Майтимо к Нолофинвэ вдруг приехал Макалаурэ, и они долго о чём-то говорили. А через некоторое время государь вдруг распорядился, чтобы все дружины выстроились боевым порядком на поле неподалёку от лагеря. Это было неожиданно и показалось немного странным, но спорить никто не стал. Турукано предположил, что Нолофинвэ, возможно, решил устроить смотр тем силам, что есть у нас. Однако это предположение никак не объясняло то, что на то же поле явились дружины Феанарионов и теперь, равняя ряды, выстраивались напротив нас. Впрочем, Нолофинвэ оставался совершенно спокоен и наблюдал за происходящим даже с удовлетворением. Государь единственный из всех не стоял, а сидел на импровизированном кресле, сложенном из дёрна и покрытом плащом. Перед ним расстелили большую медвежью шкуру. В долгом походе она согревала эльдар, возможно, даже спасла кому-то жизнь, а вот теперь служила ковром. Вынесенный сюда, на поле шатёр с откинутыми передними полотнищами, по углам закреплёнными колышками, превращал это кресло в настоящий королевский трон под балдахином. Картину дополняли развевающиеся по сторонам знамёна, и можно было ненадолго представить, что мы снова в Амане. Там это, пожалуй, называлось бы «король выехал на охоту и остановился на отдых»… Правда, при этом на месте Нолофинвэ память упрямо показывала его отца, никак не желая остановиться на последних годах перед Исходом… Тех годах, когда государь Финвэ удалился в добровольное изгнание вслед за Феанаро, а нолдораном стал Нолофинвэ. Почему-то сейчас и это, и всё произошедшее позднее казалось тяжёлым сном. Вот только пробуждение наступать никак не желало. Да и свет, озарявший всю эту картину, был хоть и схожим с тем, но всё же иным. Впрочем, для большинства Нолофинвэ по-прежнему оставался королём. Большинства – потому что даже после Хэлькараксэ наши дружины в несколько раз превосходили числом воинство Феанарионов. Но если бы сейчас пришлось прямо отсюда отправиться в бой, кое в чём они оказались бы сильнее. Потому что на кораблях вместе с эльдар переправились и кони. Была ли хоть какая-то конница у Врага – мы не знали, но ясно было, что в битве всадники могут сделать немало. То, что никакая битва нам в ближайшее время не грозит, подтверждала просьба Нолофинвэ надеть поверх кольчуг украшенные самоцветами нагрудники. К тому же многие, включая и нас, были без шлемов. Рядом с нами стояли и наши нисси – Артанис, Ириссэ и Итарильдэ, тоже в доспехах. В рядах конных дружин Феанарионов обозначилось какое-то движение. Кто-то там сдвигался, менялся местами. Наконец из рядов выехали семеро. Выстроившись в ряд, благо пространство между дружинами это позволяло, они немного помедлили, а потом разом послали коней в галоп. Не нарушая строя, они промчались через всё поле, разом осадили коней перед самым шатром и спешились. Нолофинвэ встал им навстречу. Все семеро были одеты в простые кольчуги и шлемы и выглядели так, словно собрались на битву. И по меньшей мере у троих средних выражение лица вполне соответствовало этому. Макалаурэ смотрел спокойно и открыто, Майтимо был сдержанно-сосредоточен. Даже близнецы выглядели серьёзнее, чем обычно. У всех семерых на поясе мечи – у шестерых слева, у Майтимо справа. Почти синхронным движением они сняли шлемы, взяли на руку. Я мимолётно подивился, как Майтимо справился с этим – ни малейшей заминки, со стороны даже и не догадаешься, что ему приходится действовать только одной рукой. Правой он теперь может лишь придерживать что-то… Впрочем, эти мысли промелькнули и тут же растаяли. Майтимо шагнул вперёд. Голос его зазвучал ровно и отчётливо: – Нолофинвэ Финвион! От имени братьев, дружины и всех, пришедших с нами на этот берег, прошу прощения у тебя и нашего народа… Ибо великие жертвы понесли вы на льду Хэлькараксэ по нашей вине. Никакая вира не искупит их, и лишь победа над общим Врагом избавит всех от горя. Мы просим принять нашу присягу тебе, как верховному королю нолдор, как старшему в роду Финвэ и мудрейшему из нас. Он держался так же прямо и горделиво, как всегда. Волнение выдавало разве что тщательно скрытое напряжение да более бледное, чем обычно, лицо. Последнее, впрочем, можно было принять за последствия того, что ему пришлось выдержать. Договорив, Майтимо преклонил колено, обнажил меч и положил его к ногам Нолофинвэ. Его примеру последовали и остальные братья – молча. Я смотрел на клинки, льдисто сияющие под лучами выглянувшей в разрывы туч Анар. А перед глазами стояли те же клинки, но отсвечивавшие багрянцем при свете факелов там, на ступенях королевского дворца в Тирионе… Нолофинвэ неторопливо наклонился, поднял меч и рукоятью вперёд подал его Майтимо: – Да будет навеки дружба и единомыслие между нолдор! Следом за старшим приняли клинки из его рук и остальные братья. Морьо при этом чуть заметно нахмурился, Куруфинвэ сжал губы. Однако ничем более они своих эмоций не выдали. Я догадывался, что решение принадлежало Майтимо и не все братья были с ним согласны, но, видимо, он всё же сумел убедить их. Семеро, поднявшись на ноги, повернулись к своим дружинам и разом вскинули мечи. Ответом был сполох взметнувшихся к небу клинков.