Дневники Исхода

Строительство. Соседи В наших временных жилищах нам пришлось провести ещё две зимы. Только к концу четвёртого с начала строительства лета мы наконец перебрались в новые дома. Правда, пока ещё проёмы окон и дверей не украшала резьба, да и внутри не было ни затейливых карнизов, ни мозаик – только самое необходимое. Для начала нужно было построить всё, что мы хотели, а уж потом придёт время и для украшения жилищ. К тому же без мастерских нам всё равно негде было всем этим заниматься. С припасами у нас не возникало проблем. Поля, которыми занимались наши йаванильди, прятались от суровых северных ветров в небольших долинках между горными отрогами. В лесу к югу от Теснины Сириона хватало и плодов, и ягод. Да и дичи там водилось достаточно. Поначалу, правда, я не был уверен, не принадлежит ли этот лес к владениям Элу Тингола. Но, пару раз встретившись с ним, узнал, что здешние сравнительно небольшие леса он и лесами-то, собственно говоря, не считает. Конечно, до Дориата лесам предгорий было далеко, но нам, по правде говоря, и их вполне хватало. Тингол ничуть не возражал, чтобы мы пользовались ими. Больше того, милостиво разрешил нам, если возникнет надобность, охотиться и южнее – в лесу Бретиль. Лес этот считался частью королевства Дориат, но лежал за пределами Завесы, к тому же не на левом берегу Сириона, а на правом. Собственно, отношения с Тинголом простыми назвать было бы неправильно. К нам, внукам своего брата, он относился неплохо. Радушно принимал в своих чертогах, когда кто-то из нас приезжал к нему посоветоваться – в конце концов, он, в отличие от нас, прожил в этих землях всю жизнь и знал их. Несколько раз даже сам присылал гонцов с приглашением на какие-то праздники в Дориат. А вот с остальными нолдор, включая Нолофинвэ, общаться вовсе не стремился. Нолдорана, правда, это до поры не особенно беспокоило. Именно благодаря Тинголу у нас вскоре появилась довольно подробная карта Белерианда и прилегающих земель с точным указанием, кто из его подданных и союзников где живёт. Те, которые были у фалатрим, приезжавших к Нолофинвэ ещё когда мы все стояли на берегах озера Митрим, ограничивались только Белериандом, об Оссирианде и Эрэд Луин они знали не так уж много. Между тем хребет Эрэд Луин, как выяснилось, и в самом деле был домом одного народа, который поначалу показался нам очень странным. Тингол поддерживал с ними торговлю (что это такое – мы узнали только здесь, поскольку в Амане надобности в подобных отношениях не возникало), получая от них различные изделия из металлов, а ещё – природные самоцветы, которые встречались в горах. Взамен он давал горным жителям то, чего не было у них: различные плоды, зерно, мёд, ткани, которые изготавливали его мастера. Причём заранее обговаривали, за что какое количество плодов, мёда или тканей следует отдать. Кроме того, подгорный народ обучил и синдар работать с металлом, хотя всех секретов им, понятно, не открывали. Впрочем, руду и уголь для кузниц жителям Дориата всё равно приходилось покупать у них же – своих в лесном краю просто не было. Встретиться с этим народом нам пока не довелось, мы знали о них лишь по чужим рассказам и описаниям. Да ещё Аэгэль, с которым мы довольно быстро нашли общий язык, на осанвэ (насколько сумел – всё же пока наши отношения были ещё не настоящей дружбой) попытался показать их нам. Однако облик их оказался уж слишком непривычен. Как нам рассказали, подгорные обитатели называли себя кхазад и утверждали, что прародителей их племён, которых насчитывалось семь, создал собственноручно Махал. Насколько я понял, этим именем они называли Ауле. Синдар звали их гоннхиррим, то есть «господа камня», за их умения в работе с любыми горными породами. За глаза же, когда те не могли услышать, именовали наугрим – «сплюснутые», поскольку горный народ ростом сильно уступал нам, столь же заметно превосходя шириной плеч. Да и вообще выглядели они массивными и кряжистыми, словно и в самом деле вышли из валунов. Впрочем, при них это название старались не произносить, чтобы не вызвать гнева: горные обитатели были вспыльчивы и готовы, чуть что, схватиться за оружие. К тому же у этого народа была ещё одна особенность, странная для нас, – они носили длинные бороды, которыми очень гордились. До сих пор бороду я видел разве что у мастера Махтана – отца леди Нерданэль. Представить целое племя, которое не просто носит бороды, но ещё и гордится этим, мне было сложно. Когда речь зашла о мастерстве кхазад в обработке камня и металла, кто-то из наших проронил: – Вот нам бы их сюда… Однако ему тут же возразили: – Да что мы, сами не справимся? Справимся, ещё и лучше! С этим утверждением я был полностью согласен. Изделия подгорных мастеров, которые я видел в Менегроте, хоть и сделанные очень искусно, показались мне грубоватыми. К тому же умелых кузнецов у нас хватало, а руду и уголь, пусть не самый лучший, но вполне годный, мы нашли в отрогах Эрэд Ветрин. Кузницы же и стекольные мастерские, изделия которых требовались на строительстве, мы возвели даже прежде жилых построек. Но пока что встречи с удивительным подгорным народом были ещё впереди. По крайней мере, у нас. А вот сыновьям Феанаро, судя по всему, предстояло познакомиться с ними уже скоро: Лотланн, куда они отправились, вплотную соседствовал с владениями северного из двух племён кхазад. Тингол рассказал, что горный народ – великолепные мастера, многое в обстановке Менегрота сделано было их руками. Да и в строительстве подземного дворца, если я правильно понял, именно они помогали синдар. А ещё, по словам короля, они были умелыми воинами. Услышав это, я подумал, что нам неплохо бы заручиться их поддержкой в грядущих битвах. Однако всё же всерьёз беспокоился: если кхазад вспыльчивы и скоры на гнев, как сложатся их отношения с сыновьями Феанаро? Трое средних далеко не подарок, как бы из-за них возможные союзники в одночасье не стали нашими врагами… Но пока оставалось лишь ждать, как станут развиваться события. Хотя Тингол не изъявлял желания сближаться с кем-то кроме нас, своих родичей, нолдоран не терял надежды со временем всё же убедить его присоединиться к нам в борьбе против Моринготто. Я, признаться, чем дальше, тем больше сомневался, что это получится сделать. Синдар, живущие под защитой Завесы, не так уж часто покидали свои леса, а сам король, похоже, и вовсе давно уже не появлялся за пределами Дориата сам и не приветствовал, когда это делали его подданные. Но в одну из поездок в Дориат Тингол немало удивил меня, сообщив, что среди тех синдар, кто помоложе, нашлось некоторое количество желающих присоединиться к нолдор. Совсем запрещать им это король всё же не стал, не без оснований предположив, что они всё равно найдут возможность осуществить своё желание. Потому он просто поставил им условие: присоединиться либо ко мне, либо к кому-то из моих братьев, но ни к кому иному. Они с таким условием согласились. Разумеется, я охотно принял их. И даже не очень удивился, увидев среди них давних знакомых – Аэгэля и Айвэлуина. Часть дориатских синдар остались с нами, другие предпочли отправиться в Дортонион к моим братьям. Им, привыкшим к лесам, трудно оказалось приспособиться к Теснине Сириона, где деревьев было не то чтобы очень много. Правда, сосновые боры Дортониона сильно отличались от буковых и кленовых лесов Дориата, но всё же это было для синдар лучше и привычнее, чем просто камни и травы. Стены и башни крепости на острове постепенно поднимались всё выше. Над подземными помещениями мы работали очень тщательно. Часть их просто выкопали – там, где углубления в скальном основании острова заполняла более мягкая почва. Другие вырубали в скале. Эти последние по большей части ничем не облицовывали, только старались как следует обработать камень. А вот там, где была земля, стены защищала каменная кладка. Для более надёжной защиты от грунтовых вод её решили сделать двойной. Перекрытия и своды здесь выводить было не сложнее, чем в любых наземных помещениях. Там, где требовалось, своды поддерживали колонны. Заботы по строительству и множество бытовых вопросов, которые по большей части приходилось решать нам с Артаресто, оставляли не так уж много времени, чтобы разъезжать по гостям. Тингол, может, и был бы рад (по крайней мере, он сам так говорил), если бы мы появлялись в Дориате почаще. Но я, признаться, не видел в этом большой необходимости… во всяком случае, пока. С королём Дориата мы не могли даже посоветоваться по поводу строительства – о том, как возводятся крепости, он знал, кажется, даже меньше нас. Об этом гораздо лучше было говорить с Нолофинвэ, которого я время от времени навещал. Собственно, Нолофинвэ и Финдекано были ближайшими нашими соседями – наши владения разделял только хребет Эрэд Ветрин. Правда, перевалов в горах оказалось совсем мало, до ближайшего приходилось довольно долго ехать на север. Впрочем, это, пожалуй, стоило считать даже немалой удачей – хотя бы потому, что и сторожевых крепостей для охраны перевалов требовалось не так много. И как раз постройку этих крепостей взял на себя Финдекано. Так что нам всегда было о чём поговорить при встрече. Город-крепость, который возводил Нолофинвэ со своими верными, стоял на берегу озера и носил то же имя – Митрим. Особенно красиво он выглядел в ясную тихую погоду, когда стены и башни отражались в воде. Как я узнал, планы города Нолофинвэ набросал ещё до того, как мы все разъехались в разные стороны, и составлять их ему помогал Майтимо. Меня это почему-то совсем не удивило. И, честно говоря, кое-что из советов Майтимо я охотно использовал и у себя. Всё-таки он лучше любого из нас знает, что такое крепость. Мы с Нолофинвэ обсуждали и эти советы, и то, что позволят нам сделать эти крепости. А они были ключом к тому, ради чего нолдор покинули Благословенный Край. К победе над Моринготто. У Первого Дома, конечно, была и ещё одна цель – вернуть похищенные Сильмариллы. Что без победы над Врагом всё равно оставалось невозможным. Но меня, признаться, тревожила и даже немного пугала их Клятва. Пока трудно сказать, к чему она приведёт, но мне почему-то казалось – едва ли к чему-то хорошему… Впрочем, ни Нолофинвэ, ни Финдекано я об этом не говорил. Незачем. Потому наши разговоры по большей части касались кладки стен и башен, сводов внутренних помещений, средств защиты, которые могли потребоваться при нападении врагов… И, разумеется, дозоров. Чем больше мы узнавали о местах, которые столь активно взялись обживать, тем яснее становилось, что просто время от времени объезжать ближнюю к Ангамандо часть своих владений явно недостаточно. Наши враги, или, точнее, Враг – не безмозглые куклы. Достаточно им понаблюдать за нашими дозорами, чтобы найти какую-нибудь лазейку. Так что нам было о чём подумать и кроме строительства. А вот к Турукано, как говорили, прочно обосновавшемуся на побережье, я пока никак не мог выбраться. Дружба дружбой, но крепость на острове требовалось достроить поскорее. Хотя бы поднять стены и основные башни, чтобы иметь надёжную защиту в случае нападения Моринготто и его жутких творений. Правда, с тех пор, как мы пришли сюда, не было ещё ни одной попытки таких нападений, да и вообще мы ни разу не видели врагов. Но лучше уж подготовиться заранее, чем оказаться застигнутыми врасплох. Аэгэль уже несколько раз уговаривал нас съездить на юг – к фалатрим. По его словам, там у Кирдана выстроены два города, в которых береговые эльфы со всей округи могут при необходимости найти защиту и укрытие. Признаюсь, мне и самому хотелось там побывать. Познакомиться с Кирданом – ещё одним нашим родичем, хоть и более дальним, чем Тингол, посмотреть на построенные фалатрим города. Но, как и поездку к Турукано, это путешествие пока приходилось отложить. Правда, я надеялся, что ненадолго: стены нашей крепости вырастали буквально на глазах, и с берега она смотрелась уже довольно внушительно. Не в первый раз уже заходил разговор об имени для крепости. До сих пор между собой мы называли её просто крепостью либо «крепость на острове», но ведь крепостей строится немало. Может быть, и ещё какая-то тоже встанет на острове – не у нас, так на востоке, куда ушли сыновья Феанаро. Потому мы пытались придумать что-нибудь подходящее. А название крепости дали синдар. Аэгэль, послушав наши споры, предложил: – Назовите просто – Крепость-Страж. По-нашему – Минас-Тирит. Мы удивлённо переглянулись. До такого простого названия никто из нас не додумался. А ведь верно – Страж, потому что будет защищать от врагов путь через Теснину Сириона на юг. В очередной раз побывав у Нолофинвэ, я рассказал ему и об этом названии, и о том, что присоединившиеся к нам дориатские синдар упорно называют меня королём и обращаются не иначе как «государь». Название он одобрил, а по поводу титула ответил не сразу. Немного помолчал, потом испытующе взглянул на меня: – Ты сам-то как к этому относишься? – Не знаю… Немного странно, когда так обращаются… Но им так привычнее – если правишь, значит, король… даже если всё королевство – одна-единственная крепость. Нолдоран улыбнулся: – Всё верно. К тому же ты родич их короля. Так что не переубеждай – пусть называют, как им нравится. Возвращаясь к себе, я обдумывал этот разговор. Нолофинвэ был прав, для синдар не последнюю роль играло моё родство с Тинголом. Что ж, придётся мне и в самом деле привыкать к королевскому титулу. И, похоже, не мне одному. Судя по тому, что Нолофинвэ рассказал мне, с тем же самым пришлось столкнуться и Турукано. Он как раз накануне приезжал в Митрим посоветоваться. Даже удивительно, как мы ухитрились не встретиться. Получалось, однако, что для нас странным образом сбывались слова, сказанные Феанаро тогда, накануне Исхода: «В тех землях многие смогут стать королями или же правителями». Интересно, однако, так ли складывалось всё у Первого Дома? Впрочем, там большинство, скорее всего, признали бы королём Майтимо… если удастся его уговорить. Не удивлюсь, если он искренне считает, что однорукий калека (помнится, я пару раз слышал, что именно так он сам себя называл в разговорах с Финдекано) королём быть не может… вот только его братья уж точно так не считают. Обогнув горный отрог, за которым открывался вид на Тол-Сирион, я невольно залюбовался крепостью. Даже сейчас, ещё недостроенная, она была красива. Могучие стены и стройные башни выглядели соразмерными и удивительно хорошо сочетались с окружающим пейзажем. Нам в самом деле удалось добиться, чтобы крепость стала единым целым и с островом, и с горами, словно их частичка просто чуть изменила облик. Теперь, когда постройка стен и башен в основном была закончена, оставалось только довести их до совершенства: доделать галереи смотровых площадок, покрыть крыши, застеклить окна… Ну, а потом заниматься отделкой внутренних помещений. Там работы предстояло ещё очень немало. Не говоря уж о том, что предстояло ещё многое строить внутри крепости. Поразмыслив, я решил, что вот сейчас могу позволить себе на некоторое время покинуть крепость. Пока что здесь вполне справятся и без меня. Артаресто, узнав, что я хочу навестить Турукано, охотно согласился принять на себя руководство строительством на время моего отсутствия. В эту поездку я взял с собой всего два десятка воинов – в большом отряде не видел никакой необходимости. В конце концов, нам предстояло обогнуть Эрэд Ветрин с юга, а значит, врагам, чтобы сюда добраться, пришлось бы для начала миновать земли моих родичей. Судя по тому, что нам доводилось слышать от синдар, они появлялись всегда с севера – со стороны Тёмной Твердыни. Так что бояться в этой поездке мне было совершенно нечего. Не сказал бы, что дорога была очень простая. Приходилось огибать горные отроги и перебираться через небольшие речушки и ручьи с очень быстрым течением. Серьёзных лесов здесь, как и в Теснине Сириона, не было – только рощи и перелески. Впрочем, их вполне хватало, чтобы укрыть отряд и от жара Анара, и от дождя. Для последнего, правда, с деревьями приходилось договариваться, чтобы они сомкнули кроны, но в Амане мы всё же учились кое-чему и кроме ремёсел. В качестве проводника с нами отправился Айвэлуин. Он, как оказалось, не раз бывал в тех местах, где сейчас обживался Турукано. А среди тех фалатрим, что присоединились к нолдор и принесли моему кузену клятвы верности, у Айвэлуина были родичи. Турукано моему появлению обрадовался. Всё же дружили мы давно, но здесь встречаться приходилось нечасто. Неудивительно, что каждая такая встреча становилась праздником. Некоторое время мы бродили по городу, которому нолдор дали имя Виньямар. Он взбегал по склону горы, замыкавшей кряж Эрэд Ветрин. Дальше было только море. А вот королевский дворец, к некоторому моему удивлению, Турукано выстроил не на вершине, как это было в Тирионе, а внизу – у самого берега. Алкарингвэ, вместе с Турукано (или, как обращались к нему фалатрим, «государем Тургоном») показывавший мне город, усмехнулся: – Если дворец на вершине поставить, государю, чтобы верхом проехаться, придётся пешком через весь город идти… Кони, даже валинорские, по крутым склонам бегать не приучены. В самом деле, склон, обращённый к морю, был весьма крут. В этом я уже успел убедиться. Конечно, не настолько, чтобы лошади совсем не могли подняться по нему, однако заметно круче склонов Туны. Не зря кое-где улицы принимали вид лестниц, чтобы облегчить подъём. Потом Алкарингвэ кто-то окликнул, и он, коротко поклонившись нам с Турукано, ушёл. Только теперь я, наконец, узнал, как синдар (а вслед за ними, как сказал Турукано, и многие нолдор) называют Алкарингвэ. Глорфиндель, или, по-нашему, Лаурэфиндэле. То есть попросту Золотоволосый. И он вполне спокойно на это эпессе откликается. Меня это, признаться, удивило, в чём я и признался Турукано: – Почему-то ни меня, ни Артаресто никто так не называет. Он в ответ усмехнулся: – Вот в том и дело, что вас двое. Да ещё младшие ваши. На всех одно прозвище не разделишь. А здесь он такой один. К тому же… Согласись, обращаться так к равному себе – это вроде как и нормально. Но того, кому давал клятву верности, едва ли станешь так называть. Тоже верно. И то, что у нас золотоволосых по меньшей мере двое, и то, что правителям подобных прозвищ не дают. А фалатрим здесь было, пожалуй, лишь немногим меньше, чем нолдор. И это при том, что и дружины Турукано заметно превосходили не только наши с братьями, но даже и те, что остались с Нолофинвэ. При этом все они, как я уже слышал от нолдорана, присягнули на верность Турукано, чего сам он от них вовсе не требовал. Споры о том, стоит ли смешиваться нолдор со здешними эльфами – синдар, фалатрим и жившими где-то возле хребта Эрэд Луин лайквенди, возникали не раз, и к единому мнению мы так и не пришли. Сами же фалатрим таких сомнений, похоже, не испытывали и предпочитали сами решать, кому подчиняться. Как, между прочим, и кое-кто из дориатских синдар, присоединившихся к нам, – Аэгэль прямо заявил мне, что намерен присягнуть мне на верность… хотя Элу Тингол едва ли одобрит такое. После прогулки по городу Турукано пригласил меня во дворец. Центром его был большой зал. Своды поддерживали ряды стройных колонн. Турукано сказал, что со временем их украсит резьба, но пока что до этого у строителей просто не дошли руки. Собственно, ничего удивительного в этом не было. То же самое происходило и у нас на Тол-Сирион – пока ещё было не до внутренней отделки помещений крепости. Сначала её всё же требовалось достроить. В дальнем от входа конце зала у стены возвышалась каменная глыба. Увидев её, я даже удивился, как такую громадину ухитрились втащить в зал. Скорее всего, это было сделано, когда часть пола уже настелили, а достроить стены ещё не успели. Хотя я не поручился бы, что этот камень не лежал здесь ещё раньше, до строительства дворца. Пожалуй, строители вполне могли возвести стены зала непосредственно вокруг него. Возле камня оживлённо спорили о чём-то двое мастеров-каменотёсов. Если я правильно понял, через некоторое время он должен будет превратиться в трон. Позволить себе остаться в Виньямаре надолго я всё же не мог. Конечно, Артаресто вполне способен справиться со строительством и без меня, но всё же лучше работать вместе. Прощаясь с Турукано, я взял с него слово, что он выберет время и приедет ко мне, по возможности, не откладывая это очень уж надолго. А ещё мы договорились, что хотя бы иногда станем навещать друг друга. В конце концов, не так уж и далеко мы живём, а рушить давнюю дружбу только потому, что судьба развела нас, наделив собственными землями и сделав правителями, было бы совсем плохой идеей. Обратный путь обошёлся без приключений. Вернувшись на Тол-Сирион, я вновь взялся за строительные работы. Дел впереди ждало ещё немало.