Дневники Исхода

Боевое крещение Минас Тирит Так случилось, что нам пришлось на некоторое время отложить отправку мастеров камня в Гавани. Потому что в окрестностях объявились враги. И ладно бы они просто попытались проскочить через Теснину Сириона, это я бы ещё понял. Но они совершенно неожиданно для нас вздумали штурмовать Минас Тирит. Дозорные вовремя предупредили о приближении врагов, и мы успели укрыть в крепости и лошадей, и всех небоевых эльдар. Воины, наоборот, перебрались на берег и готовились принять бой. Уркор (синдар называли их ирх) двигались по левому берегу Сириона. На правом пока замечены были лишь отдельные разведчики верхом на волках, умчавшиеся при приближении наших дозорных. Для нас это было не слишком приятное известие – приходилось дробить силы, чтобы приглядывать на всякий случай и за правым берегом. Я беспокоился, помимо прочего, за лежащие в предгорьях поля. Правда, урожай с них к этому времени был уже убран, и всё же врагам не стоило знать об их существовании. Однако йаванильди успокоили меня: они успели укрыть распадки, в которых лежали поля, отводящими глаза чарами. Так что уркор едва ли сумеют обнаружить их. Поначалу ничто не предвещало, что уркор собираются нападать на крепость. Мы были уверены, что они просто хотят воспользоваться привычным путём, чтобы добраться до равнин Белерианда. Видимо, левый берег показался им более безопасным – крепости на перевалах Эрэд Ветрин и их дозорные отряды уже несколько раз полностью выбивали сунувшиеся в горы банды. А на западном краю Дортонионского нагорья таких крепостей не было. Братья признавались, что поначалу хотели поставить одну-две и там, но упёрлись в совершенно непроходимые скальники, по которым пробрались бы разве что горные козы. Впрочем, и троп, по которым можно было бы подняться туда со стороны долины Сириона, тоже не существовало. Эти склоны были во многих местах совершенно отвесны, к тому же поднимались на огромную высоту. Судя по донесениям наших дозорных, отряд уркор был сравнительно невелик – сотни полторы. Но мы не обольщались. Рассчитывать на лёгкую победу не приходилось. Всё же мы были воинами больше по необходимости, учиться владеть мечом и применять эти умения в реальном бою – не одно и то же. Уркор же, кажется, рождались прямо с оружием. Во всяком случае, в бою каждый из них явно думал только о том, чтобы убить как можно больше эльфов… если они вообще способны о чём-то думать. Как бы там ни было, пропускать вражеский отряд к равнинам Белерианда мы не собирались. Конечно, далеко им по левому берегу не уйти, Дориат с его Завесой вплотную подходит к берегу Сириона. Но брод Бритиах лежал за пределами Ограждённого королевства. К тому же уркор могли пройти между Дориатом и южным краем нагорья и выйти к землям, где обосновались сыновья Феанаро, минуя их северные крепости. А есть ли укрепления в этой стороне, я не знал. Поэтому уркор следовало остановить здесь, в Теснине Сириона. Я решил сам возглавить отряд, вышедший навстречу уркор. Артаресто оставался в крепости – следить, не появятся ли враги и на правом берегу, чтобы в случае надобности сразу отправить туда воинов. Могло, впрочем, случиться и так, что в той стороне всё останется тихо и мирно, а помощь понадобится как раз нам. При любом раскладе Артаресто нужен был в крепости, чтобы было кому принимать решения и распоряжаться. Уркор появились уже в сумерках. Мы не удивились, зная уже, что они не любят и боятся даже сияния Исиля, не говоря уж про Анар. По счастью, мы все отлично видели и ночью, хоть и привыкли к свету. Но, похоже, до наших врагов нам всё же было далеко. Да оно и не удивительно: они же привыкли жить в вечном сумраке, для них, судя по всему, даже свет звёзд казался ярким. Впрочем, долго размышлять об особенностях и способностях уркор мне не пришлось. Едва завидев нас, они с воем и дикими воплями бросились в бой. И, хотя нас было примерно вдвое больше, под этим бешеным натиском нам пришлось отступать. Нет, не сразу, не так, что мы повернулись и побежали, такого, разумеется, не было. Однако, к великой моей досаде, вынужден признать, что в бою каждый из уркор стоит двоих эльфов. Там, где мы выигрываем за счёт умений и привычки держать строй, они берут яростью и напором. Правда, каждый из них бьётся сам за себя, потому их всё же можно одолеть. Однако это оказалось сложнее, чем хотелось. Ещё издали уркор принялись обстреливать нас – довольно густо, хоть и вразнобой. И, хотя наши воины держали строй, сомкнув щиты, очень скоро у нас были и раненые, и убитые. Наши стрелки, сделав несколько залпов, пока уркор ещё были сравнительно далеко, отложили луки. Часть их взялись за мечи, а другие принялись утаскивать с поля боя раненых и убитых. Это было правильное решение – мы уже знали, что уркор часто пожирают трупы, и не только врагов, но даже и собственных сородичей. Это казалось нам жутким, мерзким, но оно было, и оставлять своих товарищей на растерзание хотелось меньше всего. Заметив, как несколько десятков уркор, растянувшись широким полукругом, пытаются обойти правое крыло, воины которого слишком увлеклись боем, я вынужден был подать сигнал об отходе. Пока ещё не отступлении, а отходе. Однако происходящее тревожило всё сильнее. И всё же нас постепенно теснили. Через некоторое время сначала задние ряды, а потом и остальные оказались на мосту. Раненых тяжело увели или унесли чуть раньше, те, кого только чуть зацепило, пытались продолжать бой. А если точнее, отступали вместе со всеми. Впрочем, кое-что хорошее в этом отходе всё же было. Наши враги вскоре оказались на расстоянии прицельного выстрела для тех, кто стоял на стенах. К тому времени их и оставалось-то уже несколько десятков, но, к стыду своему вынужден признать, мы ничего толком не могли противопоставить их ярости и напору. Приходилось медленно, с боем, но всё же отступать. Уркор, ещё остававшихся в строю (если, конечно, толпу можно назвать строем), выбили стрелами со стен. На правом берегу по-прежнему было тихо. Можно было считать, что мы победили. Однако вскоре выяснилось, что не всё так просто. Ранены у нас были почти все, включая меня. Я, по правде говоря, даже не обратил особого внимания на ту царапину, которую клинок кого-то из уркор оставил на моей руке чуть выше наруча. Однако, провожая к воротам уцелевших воинов, вдруг почувствовал, как перед глазами всё поплыло, а потом сознание попросту погасло. Когда я пришёл в себя, оказалось, что со времени битвы прошло четыре дня. Как позже рассказали мне целители, на зацепившем меня клинке был яд. И таких, как я, в палатах у целителей набралось немало. В войсках тёмных очень любили смазывать клинки и наконечники стрел всяческими ядами. Это мы поняли давно, ещё в первых битвах с ними, поэтому теперь наши целители уже запаслись противоядиями. Правда, иной раз встречались и какие-то новые яды, но сейчас, по счастью, обошлось без них. Прошло не меньше пятнадцати дней, прежде чем целители наконец отпустили меня. За это время я совсем истомился от безделья и от того, что ни о чём более-менее серьёзном мне не рассказывали. Всё то время, пока я валялся в постели, всеми делами занимался Артаресто. И, как оказалось, настроение у моего брата всё это время было далеко не лучшее. И не только из-за моего ранения: выяснилось, что как раз в то время, когда Минас Тирит атаковали с левого берега, по правому, по самым предгорьям, пробрался другой отряд, значительно больший. Куда именно они направлялись, осталось неизвестным, пройти им всё равно не удалось – у южных предгорий Эрэд Ветрин их встретили воины Турукано. Рассказал об этом побывавший у нас за время моей болезни Алкарингвэ. По словам моего брата, он был ещё сдержаннее обычного, но никаких подробностей о происшедшем в их владениях рассказывать не стал и вскоре уехал на север – к Финдекано. Хотя погибших хватало и у нас, и у Турукано, всё вроде бы закончилось не так уж плохо. Врагов выбили полностью. Однако происшедшее совершенно ясно показывало, что и нам, и сторожевым крепостям Финдекано неплохо бы усилить бдительность. Артаресто, как и следовало ожидать, винил себя, что не уследил. Пришлось успокаивать его и объяснять, что в той ситуации едва ли кому-то удалось бы обнаружить этот вражеский отряд. Ночь тогда была безлунная, они пробирались под самыми скалами, явно затаиваясь при малейшем подозрении на близость эльфийских дозорных. Все запахи, которые могли бы выдать их, относило юго-восточным ветром. К тому же отряд на левом берегу, явные смертники, очень старательно отвлекал внимание крепости на себя. При нашем недостатке опыта ведения войн получалось, что мы всё же сделали не так мало. Как бы там ни было, мы могли считать, что Минас Тирит прошёл первое испытание боем. И теперь мы знали, на что обратить внимание, чтобы наша крепость надёжнее перекрывала Теснину Сириона. Гавани Фаласа. Строительство Когда тревоги вновь улеглись, а раненые в стычках с уркор выздоровели, пришла пора вернуться к договорённостям с фалатрим. Всё время, свободное от забот Минас Тирит и воинских дозоров, я посвящал работе над чертежами вместе с нашими архитекторами. Здесь мы набрасывали только самые общие планы, а уточнять их и доводить до ума предстояло уже на месте. Кирдан с самого начала предложил не дробить силы мастеров камня на два города, а перестроить сначала один, а после и другой. Это было разумно, хоть и обещало немало споров. Начать решили с Бритомбара. Вскоре туда отправились наши мастера камня, присоединившись к тем, кого прислали Нолофинвэ, Финдекано и Турукано. Им предстояло сделать очень многое. Мы же оставались в своих крепостях, чтобы по мере сил обеспечить им эту возможность. Впрочем, ясно было, что все мы станем время от времени наведываться в Бритомбар, чтобы по мере надобности наблюдать, как движется дело, а иногда и самим принимать в этом участие. Собственно, с самого начала не обошлось без споров, когда определяли, что перестраивать первым делом. Одни предлагали сначала перестроить городские стены, а после браться и за сам город. Другие говорили, что начинать надо с гавани и её построек. Но в конце концов всё же договорились, что первым делом обновят дома и улицы города, чтобы понять, насколько расширятся опоясывающие его стены. И уже самой последней обновится гавань. Тем более, и сам Кирдан заметил, что перестраивать верфи и защитные сооружения гавани всё равно нет надобности, а всё остальное вполне может подождать. На самом деле многие фалатрим к затеянным перестройкам отнеслись с настороженностью. Не всем хотелось менять свою жизнь, уже налаженную. Кирдан и его товарищи, как могли, объясняли, убеждали… В результате кто-то из мастеров предложил просто начать с нескольких домов тех, кто к этому готов. В самом деле, что может убедить лучше, чем пример тех, кого уважаешь? Мастера камня придумали и ещё один ход, почти сразу оправдавший себя. Примерный внешний облик домов набросали мы сами, а вот определить, как всё будет устроено внутри, предложили самим фалатрим. Я как раз в это время приехал в Бритомбар и имел возможность сам наблюдать, с каким увлечением опытные корабелы обсуждали с мастерами камня, сколько комнат будет на первом этаже, а сколько на втором, где лучше обустроить гостиную, а где кабинет… В одном полностью сходились все: все внутренние галереи и переходы нужно делать с той стороны дома, которая обращена к берегу. Собственно, строительство несколько облегчало то, что город располагался на прибрежных террасах. Дома Кирдана и ещё нескольких фалатрим, которые собирались перестраивать первыми, стояли на нижней, ближе всего к морю. Именно здесь, как мы поняли, требовалось строить особенно надёжно. Фалатрим признавались, что несколько раз особенно сильными штормами в домах выбивало окна и срывало крыши. Слушая их, мы порадовались, что сами устроились далеко от побережья… за исключением Турукано. И то, чего ждали от наших мастеров камня, становилось настоящим вызовом для них. Для меня работа над планами строительства стала настоящей передышкой от текущих забот. Потому с чертежами нового дома Кирдана я работал наравне с остальными, а потом задержался в Бритомбаре, чтобы понаблюдать за строительством. Мне всегда нравилось наблюдать, как бесформенная поначалу груда камня под умелыми руками мастеров превращается в надёжные стены, стройные колонны, изящные арки… Особенно приятно было сознавать, что и сам я приложил к этому руку. Конечно, мне не тягаться с опытными каменотёсами, способными безупречно выровнять каменные блоки даже без измерительных инструментов. А вот выполнить по подготовленному камню узорную резьбу я вполне мог. За основу, конечно, брались здешние узоры, полные морских знаков и символов. Во многом они схожи были с теми, что я помнил по Альквалондэ. Воспоминания эти поначалу работе не столько помогали, сколько мешали. Нелегко оказалось отрешиться от тех картин, которые оставил Исход. Алые пятна на камнях – то ли кровь, то ли отблески факелов… Тела погибших на улицах и причалах… Корабли, выходящие из гавани без тех, кто заботливо строил их и много лет выводил в море… Потребовалось серьёзное усилие, чтобы вызвать более ранние образы – те, что остались со времён, когда мы приезжали в Альквалондэ всей семьёй. Приезжали просто в гости, и я, пока взрослые вели свои разговоры, непонятные, а потому скучные для меня-тогдашнего, уходил бродить по городу или в сопровождении своих приятелей-тэлери спускался к морю. Это помогло, и вскоре мой резец уже выводил на камне завитки волн, парящих над ними чаек, затейливые переплетения трав… Большинство взрослых фалатрим поначалу с некоторым сомнением посматривали и на нас, и на своих сородичей, что решились перестраивать свои жилища и сами охотно включились в работу. Впрочем, многим было попросту не до того – Бритомбар жил своей привычной жизнью. Одни корабли выходили в море, другие возвращались, нагруженные свежим уловом. Всё так же, как и до нашего появления, шла работа в многочисленных мастерских. Кстати, ткани, которые появлялись из-под рук здешних ткачей, ничуть не уступали даже тем, что создавались в Амане. Кое-кто из наших мастеров, не занятых на строительстве, уже начал заводить знакомство со здешними, чтобы перенять кое-какие их приёмы работы и показать свои. Потому что ткачам, как и каменотёсам, приходилось приспосабливаться к тем материалам, которые можно было найти в Белерианде. Подростки и молодёжь, в отличие от старших, с превеликим интересом крутились около нас. Многое из того, что мы делали, для них было в диковинку. Разумеется, мастера охотно привлекали их к работе. Поначалу в духе: «Эй, парень, подай-ка вон ту штуковину!» («штуковиной» мог оказаться и какой-то инструмент из числа того, чем фалатрим никогда не пользовались, и что-то подготовленное к установке на положенное место в строительной конструкции). Ну, а потом, слово за слово, завязывался разговор, мастера начинали что-то показывать, объяснять… Так что некоторое время спустя у нас уже были весьма заинтересованные и энергичные помощники. Постепенно на нижней террасе вырастали новые дома – словно пробившиеся из-под земли цветы неторопливо, но уверенно раскрывали свои лепестки. Фалатрим, среди которых были и весьма умелые резчики по камню, предложили дополнить резьбу мозаикой из перламутра и цветного камня. Посоветовавшись, мы договорились, что попробуем часть мозаик сделать чуть сложнее: заменить цветной камень кусочками разноцветного стекла. Если положить его поверх перламутровых пластинок, это должно дать эффект свечения. В Альквалондэ мне приходилось видеть что-то подобное, но тогда ещё не было Анара и Исиль, а свет Древ от Лебединой Гавани закрывали Пелоры, поэтому такие мозаики делали лишь там, где их удачно подсвечивали кристаллы-светильники. При изменчивом же свете подобные мозаики могли стать поистине великолепным украшением любого здания. Новый дом Кирдана получился и красивым, и весьма удобным. На первом этаже устроили просторную гостиную, кабинет, библиотеку, в боковой пристройке разместилась мастерская, а в другом крыле – кухня. Наверху располагались уютные спальни, из которых можно было выйти как внутрь дома, так и на балкон-галерею, опоясывавшую второй этаж с трёх сторон. Собственно, ничуть не хуже были и дома его соседей. Во всяком случае, Фалатрим, обустраивающие свои новые жилища, действительно были довольны. Глядя на них, и те, кто до сих пор сомневался, решились. Покидая Бритомбар, я невольно улыбался. Ясно было, что уже в следующий свой приезд сюда я не узнаю город. Потому что он полностью преобразится.