Какой-то мажор...

       Сидя в самолете я до сих пор не до конца осознавала, что происходит. Мне сделали предложение, и я согласилась. И сейчас мы летим в Новый Орлеан. Подумать только!        Вспомнив выражение лица Клауса, когда я приехала к нему поздней ночью, мне захотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. Вот он, сидит в полуметре от меня, откинувшись на мягкое сидение первого класса, и спит мирным сном. Интересно, что творится у него в голове? Что ему снится?        Так, Кэролайн, ты читаешь книгу. Джейн Остен. Вот и вернись к ней, хватит витать в облаках.        В конце концов, надо же как-то начинать новую жизнь. Пусть даже с фиктивного брака, ну и подумаешь… Интересно, какой у него дом…судя по его состоянию…большой, думаю, в нём можно заблудиться. О том, что я, по сути, становлюсь содержанкой, я старалась не думать, ведь иначе маленький голосок в моей голове под названием «совесть» сожрал бы меня заживо.        Тем более, после ситуации со Стефаном я вообще не уверена, что у меня может сложиться что-то серьёзное…какая уж там любовь…        Так что брак по расчету, по факту, ничего не портит.

***

       Нет, я ошиблась. Дом был не просто большой, он был огроменный! В нём можно было заблудиться так, что ты проживешь остаток жизни в одной из роскошных комнат, так и не найдя выход.        С приездом в Новый Орлеан мы подписали контракт и сразу же по-быстрому расписались. Да уж, не так я представляла свою свадьбу… С другой стороны, она же не настоящая…        А ещё семья Майклсонов оказалась довольно большой. Благородный Элайджа — старший брат Клауса, он всегда одевался со вкусом и вёл себя как истинный джентльмен. Ребекка — сестра-блондинка, она казалась мне слегка стервозной, и не очень радостно восприняла новость о нашей свадьбе (хотя там никто особо не радовался).        Кол — младший брат и полная противоположность Элайдже. Он оказался симпатичным, но наглым пареньком примерно моего возраста. Часто он подмигивал или заигрывал со мной, чем действовал на нервы Клаусу. Он любил шутить, что я выбрала не того брата, и что Клаус для меня староват (ну да, у нас разница почти восемь лет).        В общем, так или иначе, я медленно обживалась в этом роскошном и огромном доме и всё больше узнавала о его жителях.        Первые дни проходили относительно спокойно. Клаус выделил мне комнату, которая располагалась рядом с его. Она была идеальна: светлые стены, дубовый пол, роскошная большая кровать, книжный шкаф, гардероб, рабочее место с компьютером и удобным кожаным креслом, и пушистый светлый ковёр, по которому было восхитительно ходить босиком. Ещё у меня была своя собственная ванная, что было очень удобно, ведь не приходилось ждать, пока кто-то помоется.        Я согласовала график уборки с домработницей, которая, конечно же, тут оказалась, ведь убирать этот огромный дом, на мой взгляд — самоубийство. Также мне предложили согласовать график питания, чтобы я могла что-то заказывать на свой вкус, и в течение недели повар готовил что-то из моих любимых блюд. Как я поняла, обычно весь график составляла Ребекка, которая, видимо, сидела на восьми диетах сразу. Иногда Кол вписывал туда мясо на гриле или морепродукты. Мне казалось, что питание в этом доме подобрано лучше, чем в любом пятизвёздочном отеле…        С Клаусом мы пересекались довольно редко: у него начались какие-то проблемы с бизнесом, так что он целыми днями пропадал на работе. Иногда он находил меня вечером в библиотеке, но диалог особо не задавался. Иногда, когда он приходил пораньше, мы ужинали вместе, но почти всегда это заканчивалось ссорой или холодным прощанием. На самом деле я не знаю, что было не так, но казалось, что, когда мы находились ближе, чем в пяти метрах друг от друга, нам обоим становилось невыносимо душно.        Он не мог не подцепить меня колкой фразой, а я не могла не ответить. Меня бесили его вечные комментарии по поводу длины моих шорт или предпочтений в литературе, бесила его высокомерность. Его бесило то, что Кол оказывал мне явные знаки внимания, бесила моя одежда, и, казалось, бесила сама я. Когда рядом с нами появлялся кто-то из его семьи или кто-то из рабочих, мы делали вид милой пары. Иногда он мог позволить себе даже поцеловать меня или ущипнуть, будто незаметно для других. Конечно же, после этого, он за первым же углом получал от меня удар книжкой или подушкой: что попадалось под руку. Всё это казалось какой-то игрой на публику, но, когда мы оставались вдвоём, мы либо дрались, либо спорили.        И всё же, когда он через неделю нашей совместной жизни не пришёл вечером домой, я не могла уснуть. Ворочаясь в постели, я лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Внезапно я услышала тихий скрип двери, и тоненькая полоска света осветила вход в мою комнату. Я села на кровати.        — Почему не спишь? — его вид был уставшим и измотанным, джинсы немного сползли на бёдрах, а рубашки вообще не было. А он ничего…        — Да вот, что-то не спится, — сама не понимая за что, я злилась на него.        — А что с тоном? — он подошёл ближе и сел на мою кровать. Она прогнулась под его весом, и я оказалась немного выше его.        — Да вот, муж где-то шлялся полночи, — я попыталась отшутиться, но мой тон выдал меня с потрохами. В темноте ночи я увидела, как сверкнули его глаза и он немного приблизил своё лицо ко мне.        — Ты так с Колом разговаривать будешь, а со мной не смей. Это мой дом, и я делаю то, что хочу, и прихожу тогда, когда захочу. Это понятно? — его тон был тверже стали и врезался эхом в стены.        — Ты тоже со мной так не разговаривай. И вообще, раз у нас каждый делает, что хочет, тогда я тоже прямо сейчас пойду гулять! — не знаю, кто дёрнул меня за язык, но это был опрометчивый ход. Потому что, когда я попыталась слезть с кровати, он дёрнулся, схватил меня за руку и зашипел:        — Ты не можешь портить моё имя. Ты не можешь нарушать мои правила. Так что будь добра, милая, ляг в кровать, накройся одеялом и спи.        — Ты мешаешь мне спать, так что попрошу выйти! — мой гневный тон повысился ещё немного, и, казалось, делать этого не стоило. Он вскочил на ноги, затем сделал пару шагов возле кровати, задумчиво остановился и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Этой ночью я так и не заснула.        Ближе к утру я услышала шаги возле своей двери. Подумав, что это Клаус пришёл выяснить отношения, я решила притвориться спящей. Судя по звукам, открылась дверь и кто-то вошёл. Нет, шаги не его. Я резко открыла глаза и села на кровати. Это был Элайджа.        — Кэролайн? Что ты здесь делаешь? — его тон выражал искреннее удивление.        — Как видишь, Элайджа, сплю, — я только сейчас начала соображать, что он всё это время думал, что мы спим вместе. Ну да, как нормальные муж с женой.        — Поссорились? — он аккуратно присел на край кровати.        — Можно и так сказать, — по сути, это было правдой, но мне всё равно стало как-то не по себе его обманывать.        — Никлаус вспыльчив. Это его натура, это молодость, это нормально. Оно пройдёт со временем. Иногда он даже меня выводит из себя, но я знаю, что у него большое сердце, и я знаю, как он может меняться ради любимых. Я видел, как он на тебя смотрит, Кэролайн. С таким не ошибаются. Он великий счастливчик, что смог заполучить тебя, и что ты смогла ответить ему взаимностью. Да, иногда он невыносим, но помни, что он на всё пойдёт, лишь бы тебе было хорошо, — он говорил так искренне спокойно, заглядывая мне в глаза, и я понимала, что он верит в каждое своё слово.        Элайджа казался мне очень мудрым человеком, и из-за этого мне становилось неловко вдвойне. Он хочет помочь, утешить меня, думая, что я влюблена в Клауса, и что мы просто поссорились. Как же будет стыдно, если он узнает правду.        — Элайджа…большое спасибо…за совет, — я неловко ему улыбнулась и он поднялся, делая пару шагов в сторону выхода.        — Обращайся, я всегда к твоим услугам, — он уже собирался выходить, но я его остановила.        — Постой, а зачем ты сюда приходил?        — Хотел оглядеть комнату. В библиотеке не хватает места для новых шкафов и разноязычных переводов Шекспира, — о нет…        — И как?        — Подходит. Завтра вызову рабочих, сделаем ремонт. Я надеюсь, вы с Никлаусом поссорились только на одну ночь, и ты сможешь вернуться к вам в спальню уже сегодня днём. Просто понимаешь… нужно выносить мебель.        — Конечно, понимаю, — кажется, я переезжаю.