Что с тобой случилось?

      Припарковавшись у дома стаи уже поздней ночью, Макс заглушил двигатель автомобиля, но выходить из него не торопился, словно тяжесть этого дня лишила его сил. «Что-то ливень совсем разыгрался, дальше носа ничего не видно» — дрянная погода действовала на и без того расшатанные нервы. Точно вымокнет весь, пока добежит до крыльца, а ещё и коробочка эта, тоже не хотелось бы мочить до того, как откроет...

— ...Не открывай её...

      В голове вдруг прозвучал голос Мии, её слова, сказанные за секунду до того, как за ним закрылась дверь… В смысле, не открывать? Зачем тогда вообще было отдавать её? Да и что, собственно, там может быть такого? Не задумываясь, Макс поднял коробочку с пассажирского сидения, попробовал по весу определить содержимое, потряс, прислушиваясь к звуку - что-то лёгкое, слабо шуршит. Какая-то бумага? Да уж, так понятнее не стало. — Ну… — щелчок, и по салону разлился тёплый свет. — Давай посмотрим.       Медленно потянув за хвостик банта, будто тот может взорваться от резких движений, Фолл стянул его и аккуратно положил красный атлас на приборную панель. Без фиксации крышка коробки приподнялась, выталкиваемая чем-то изнутри. Сколько же Мия запихнула туда, что пришлось утрамбовывать? Волнительно как-то, даже ладони слегка взмокли. «Вот чертовка, всё же нагнала страху». — Бред… — Фолл усмехнулся собственным мыслям и уже спокойно открыл крышку, тут же вцепившись взглядом в содержимое.       И точно, бумажки. Какие-то сложенные в несколько раз листы, наваленные друг на друга. Раскрыв один и бегло пробежавшись по строчкам, Макс понял, что это какие-то выписки из больницы. Следующие три листа были такими же, только с разными датами, а после в руках оказалось то, что пришлось сперва прочесть несколько раз, пока мозг не согласился принять информацию.       Свидетельство о рождении. Девочка Мелисса родилась больше года назад в центральном госпитале города. Мать — Мия, отец не указан, но по датам Фолл понял сразу — это его дочь. Быть не может... Где тогда девочка сейчас? Почему Мия не сказала ему о беременности и о том, что родила? Пусть они и были в ссоре, она не имела права скрывать их ребёнка...       Фолл принялся досконально изучать всё написанное, иногда приходилось разбирать термины с помощью интернета. И когда он, наконец, всё понял — кровь застыла в жилах. Девочка умерла через сорок часов после рождения. Недоношенная, с кучей патологий развития, вызванных интоксикацией матери на период беременности. Макс ощутил, как земля уходит из-под ног. Сердце сильно стукнулось о рёбра пару раз и замолкло, лишая его ощущения реальности происходящего. — Нет, нет, нет... — шептал он, перепроверяя всё ещё раз, вдруг это ошибка или он понял что-то не так.       Но написанное не изменилось, как бы он не желал. А на самом дне коробки лежал снимок УЗИ с аккуратно выведенной надписью на краю — "Ты станешь самым лучшим папой"... — Проклятье! — схватившись за голову, Макс сжал волосы у корней, пытаясь привести мысли и чувства в порядок, но куда там... — Чёртово дерьмо!       Состояние было близким к безумию — он не мог справиться с тем, что творилось в голове, не мог взять себя в руки, воздуха катастрофически не хватало. Казалось, весь мир сейчас обрушился на него, вжимая в сиденье автомобиля. Отсюда нужно срочно выбраться. Наспех собрав все бумаги и кое-как затолкав их обратно в коробку, Макс вышел из машины и побежал к дому. Там всегда теплее, всегда спокойнее...       В камине догорали угли, слабо освещая гостиную, погружённую в ночную тишину. Большой дом спал, и лишь Макс своим резким появлением наводил хаос. Он пытался понять, пытался вспомнить то время, найти подсказки, по которым уже тогда мог бы догадываться о положении Мии. Ничего... Лишь сказанная сегодня фраза заставила напрячься. — ОДРИ! — прокричал он на весь дом. Сестра приходила к ней, неужели она знала? — Спустись сюда сейчас же!       Тут же послышались шорохи, щелчки, шуршание одежды, шаги. Конечно же, от его крика проснулась не только сестра, и первой на шум выбежали Ральф и Хелен. — Макс, что-то случилось? — сразу забеспокоилась невестка, подойдя к волку. — Что с твоей губой, ты подрался с кем-то? — Не важно, — лишь отмахнулся от её рук, не позволив приблизиться. — Где Одри? — Да тут я, чего разорался? — недовольная, сонная волчица, кутаясь в тёплый халат, кое-как разлепила глаза. — Скажи мне... — сдерживая шквал эмоций, Макс говорил тихо, медленно, будто заторможенный. — Ты знаешь, где Мия? Ты приходила к ней два года назад? — Да с чего бы мне... — Не увиливай, — перебил он. — Просто скажи правду, Одри. Это очень важно. Очень.       Сестра занервничала. Глаза выискивающе забегали по его лицу, осанка выпрямилась, вытянулась, как струна, руки сжались в кулаки. — Допустим, — сощурившись, она всматривалась в реакцию брата. — Макс, забудь ты уже её, сколько можно? Какая разница, что я сделала, всё уже в прошлом. — А что ты сделала? — он сделал шаг вперёд, инстинктами давил на волчицу своей силой, опасностью, заставляя почувствовать угрозу и вжать голову в плечи. — Макс, — предупреждающе влез старший брат, тоже почувствовав неладное в его настроении. — Не переживай, Ральф, мы просто разговариваем, — уверил он и снова обратился к сестре, мягко, но требовательно. — Расскажи мне.       Она что-то скрывает, недоговаривает. Когда совесть чиста, волчицу не напугать подобным, но Одри мялась, в панике ища спасения откуда угодно. Она виновата. — Макс, честно, ты не понимаешь, — произнесла она, не в силах встретиться с его взглядом. — Это было давно. Я делала всё, чтобы помочь тебе забыть её. — Помочь забыть? — он повторил её слова, с каждой секундой зверея всё больше. — И что же ты сделала? — Я... — запнулась, не решаясь на честность. — Я рассказала Саманте, что вы поссорились, что ты остался один...

***

— Вот, — Саманта протянула Одри контейнер, источающий приятный запах выпечки. —Отдашь их ей и проследи, чтобы съела как можно больше.       Рыжая волчица, узнав о разрыве Фолла и ненавистной ей девушки, начала наводить справки, готовила план. Её нужно не позволить им сойтись вновь, чего бы это ни стоило. Чёрта с два она упустит такой шанс! — Что это? — Печенье с сюрпризом, — хитро улыбнулась Саманта. — Сама только не пробуй, окей? — Ты что... — опасливо оглянувшись по сторонам, Одри наклонилась к подруге и заговорила тише. — Ты в них что-то подсыпала? — Не переживай, с вампирской регенерацией её ни один яд не возьмёт. А это так, лишь ненадолго усложнит жизнь. — Всё равно это как-то слишком… Может, я с ней просто поговорю, дам понять, что без неё Максу будет лучше? — она засомневалась. Всё же, это уже слишком крайняя мера, да и не заслужила Мия такого. Неплохой не совсем человек... — Эта стерва даже слушать тебя не станет, — цокнула языком она, объясняя свою позицию, будто маленькому ребёнку. — Сама подумай, какое будущее будет у твоего брата с ней? А эти её вампирские замашки? Поверь мне, подруга, я видела эту чокнутую в бою - дай ей повод, и можешь попрощаться с жизнью. Она опасна, как ты не понимаешь! Ей не место среди нас. — Хорошо... — всё ещё колебаясь, тем не менее, согласилась она. — Я сделаю это.

***

— Одри? — дверь открылась почти сразу. Мия смотрела с надеждой, но увидев не того, кого надеялась, тут же поникла. — Как ты… как нашла меня? — А это разве важно? — натянув приветливую улыбку, волчица протянула ей пакет. — Я с гостинцами. Хелен столько печенья напекла, мы уже смотреть на него не можем. Вот я и подумала, тебе сейчас сладкое не повредит — поднять настроение. — Спасибо, — искренне поблагодарила девушка, принимая угощение. — Проходи, сейчас заварю нам чай.       Одри тихо вошла в квартиру и, оглядываясь, заметила, как Мия старалась создать уютную атмосферу, прибирая разбросанные вещи и расставляя на столе милые чашечки, перекладывая печенье в вазочку. Это было мило, но одновременно вызывало у неё тревогу. — Как ты, в порядке? — спросила Одри, пока Мия кипятила воду в чайнике. — В порядке? — Мия повернулась к ней с лёгкой грустью на лице. — Не знаю, Одри. Это подходящее слово для описания жизни, в которой ты больше не понимаешь, кто ты и что хочешь? — Понятно... — тихо ответила Одри и села на стул за кухонным столом.       Они никогда не были подругами, от чего сейчас было особенно тяжело вести этот разговор. Мия ничего не говорила, не спрашивала, когда чайник закипел, она занялась приготовлением чая, стараясь скрыть эту неловкость за суетливой деятельностью. — А как... — неожиданно начала Мия, но запнулась, проглатывая ком в горле, запила его чаем. — Как Макс? — Неплохо... — уклончиво ответила она. — Рядом с ним есть те, кто поддержит. — Саманта сейчас с ним, да? — не сумев скрыть раздражение, Мия быстро напихала в рот печенья, лишь бы не вылить весь яд, копившийся на языке. — Она умеет добиваться своего, — виновато опустила глаза девушка. — И если потребуется, ради цели не побрезгует любыми способами.       Замолчали. Мия жевала печенье, летая далеко в своих мыслях. Одри следила за ней, медленно попивая чай. Казалось, им совсем не о чём говорить, только одно связывало этих девушек. — Чувствую себя ужасно. Из-за какой-то сумасшедшей отказываюсь от любимого мужчины, — Мия грустно усмехнулась. — Одри, я ведь правда люблю твоего брата. Настолько, что начинаю с ума сходить… — Это не моё дело, но… Я переживаю за него. С твоим появлением стало происходить много страшных вещей. Все эти стычки с вампирами, поездки в Европу, древние секреты, и что-то мне подсказывает, что я и половины не знаю. — Я оставила дела ордена, с меня достаточно Вуда, так что на счёт этого можешь быть спокойна, — перебила она и уверила Одри. — А ты будешь спокойна, если начнёт происходить что-то подобное? Сможешь остаться в стороне, когда к тебе придут за помощью, когда придётся опять спасать мир? Кто бы ни был рядом с тобой, он всегда будет в опасности. Ни я, ни кто-либо ещё из стаи не хотим, чтобы это был Макс. — И что ты предлагаешь? — понимая, к чему клонит волчица, Мия всё же надеялась услышать что-то другое... — Оставь всё, как есть сейчас. Ты ушла, вот и не возвращайся. Сейчас для Макса это удар, не спорю, но пройдёт время, и он остынет, начнёт забывать и найдёт счастье. А мы ему в этом поможем. — А как же волчья любовь до гроба? — На то она и волчья, что может быть только между волками. — Что ж... Я тебя услышала... — на неё было больно смотреть. Как бы Одри не относилась к Мие, не сочувствовать разбитому сердцу не получалось. — Если это всё, что ты хотела сказать, то уходи, мне нужно побыть одной. — Прости, если чем-то тебя обидела. — встав из-за стола, она бросила взгляд на почти пустую вазочку с остатками печенья. — Прощай, Мия.

***

      Холод пробежал по спине, уколол затылок. Шок от её слов почти парализовал, и только ярость, клокочущая в горле утробным рычанием, не позволила ему молчать. — Ты в своём уме? — угрожающе тихо заговорил Макс и сделал ещё один шаг к сестре. — Ты ведь понятия не имеешь, что она подсыпала, да? А если бы Мия умерла, об этом ты думала?! — Саманта сказала, что… — Саманта сказала! Надо же! — он не дал закончить, театрально взмахнув руками. — Напомни, а кто она тебе? Какого чёрта ты пляшешь под её дудку?!       На несколько секунд в гостиной застыла тишина. Каждый здесь понимал, что скандал только набирает обороты, и совсем скоро стены дома содрогнутся от криков. Эта пауза была необходима, чтобы подготовиться морально и набрать в лёгкие побольше воздуха. — Ну же, не молчи! — ударив кулаком по стене, Макс требовал ответов от сестры. — Разговаривай со мной, отвечай, когда я что-то спрашиваю! — Она моя подруга… — Ах, подруга! — не унимался Макс в своём злом веселье. Ощущение было, что он вот-вот слетит с катушек. — Это же всё объясняет! Отличная, должно быть, подружка, что ради неё ты предала родного брата! — А что я должна была делать? — теперь уже взорвалась Одри, обиженная его грубостью, и предприняла попытку обороняться. — Ты совсем ничего вокруг не видел, кроме этой выскочки! Сам чуть не умер, дядю потащил на ту бойню, а потом ещё и жениться на ней решил! — Ты должна была прийти ко мне и всё рассказать, вот что! Мы ведь семья, чёрт тебя дери! — Именно поэтому я так поступила — за тебя переживала! Ты ведь действительно мог умереть. А Саманта бы никогда не подвергла опасности ни тебя, ни кого-либо из близких. — А кто дал тебе право решать за меня? Ты не сраный Купидон, Одри, ты не можешь пустить мне стрелу в зад и сказать, кого следует любить! — в этот момент очень сильно хотелось хорошенько ударить сестру по голове, вдруг мозг встанет на место. — Зато у тебя хватило ума отравить Мию. Как тебе спится после этого, совесть не мучает? — Да поверни ты время вспять, я бы сделала всё ровно то же самое. Этой недовампирше не место в стае. А ты идиот, раз не понимаешь этого! — а вот она вины не чувствовала вовсе, продолжая упорно доказывать свою правоту. — И да, совесть не мучает. Спасибо за беспокойство. — Одри… — тихо, с упрёком раздалось со стороны. — Что? — раздражённая волчица повернулась к семье. — Вы же все были против неё, а сейчас меня делаете крайней? Блеск! — Да, сперва нас настораживали их отношения. — решил высказать общее мнение Ральф. — Но Мия доказала, что не по крови, а по духу она куда ближе к нам, чем к вампирам. А Макс её любит, большего не нужно.       Дальнейшие споры прервал жуткий грохот. Окончательно выйдя из себя, Фолл опрокинул столик в гостиной, статуэтки и рамки с фотографиями махом руки были сброшены с камина, осыпались осколками. Одним пинком массивное кресло откинуло в сторону. Кажется, безумие всё же взяло верх, погрузило волка в свою пучину. — Макс, остановись! — Ральф попытался удержать обезумевшего брата, хватая его за руки и плечи, но тот ускользал каждый раз. На помощь пришёл дядя Джон, и вместе им удалось остановить погром. — Да что с тобой?! — Отпустите меня! — надрывно кричал Макс, не прекращая попыток вырваться.       Боль от предательства и утраты впивалась раскалённым металлом. Невыносимо, это просто невыносимо. Как же хотелось ничего не чувствовать. Собрав остатки самообладания, Макс снова посмотрел на сестру — теперь уже самого чужого человека, испуганно жавшуюся в угол. — Мия была беременна тогда, а из-за той дряни, которой ты так щедро её накормила, ребёнок родился с кучей патологий и не прожил даже двух суток! — он не мог смолчать, не смог не обвинить, не смог... — Из-за тебя умерла моя дочь! Ты убила собственную племянницу! Надеюсь, после этого совесть сожрёт тебя живьём!       В гостиной воцарилось мёртвое молчание. Слова Макса, полные ненависти и горя, повисли в воздухе, как тяжёлая завеса. Одри застыла, её лицо побледнело, а глаза расширились от шока и ужаса. — Убила! — прокричал он, не в силах сдержать ярость и не веря её глазам. — Ты убила её!       Конрад встал между ними, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. Он взглянул на Одри, чья бледная кожа всё больше напоминала истощённую тень, и на Макса, который сжался от гнева и боли. — Успокойтесь, дети. — он очень редко обращался так к внукам, привлекая к себе внимание, напоминая, кто перед ними, взывая к разуму. — Одри, тебе лучше сейчас уйти к себе в комнату. Хелен, принеси успокоительное и уведи Шона. — начал раздавать указания старый оборотень. — Ральф, Джон, посадите его на диване.       Послушно кивнув, мужчины начали отходить в сторону, но в этот момент Макс, воспользовавшись возникшей суетой, вырвался из крепких рук и помчался на улицу. Дождь поможет в самый тяжёлый момент. Скроет все чувства за мокрой стеной, не осудит и никому не расскажет о проявленной слабости... Его лихорадило, руки дрожали, почти тряслись. Холодные капли падали на разгорячённую кожу, ничерта не остужая, а испаряясь в секунду, обволакивая тело паром. Это ему не поможет. Ему ничего не поможет... — Как бы тебе сейчас ни было тяжело... — вдруг дождь перестал бить по макушке. Макс поднял взгляд — чёрным куполом его закрывал зонт, заботливо придерживаемый Конрадом. — Мие в разы хуже.       Сказанное заставило его вздрогнуть. Загнанный в ловушку собственной болью, он даже не подумал о том, каково всё это было для Мии... Его трепетный герой, его маленькая... Она переносила такую боль в одиночестве, не решаясь просить помощи и поддержки. — Пошли в дом. Тебе нужно отдохнуть. Завтра решишь, что делать.       Ведомый хриплым, но уверенным голосом деда, Макс шагнул следом за ним. Завтра... Он решит всё завтра.